Закон бумеранга

Циничное, но верное замечание.

– Когда на нее напали? – неожиданно спросила меня Злата.

Очень вовремя, а раньше было нельзя задать этот вопрос?

– Две недели назад, десятого июня, вечером, – ответила я.

Злата цокнула языком.

– Обломчик. Я в это время в Рязани была, к деду с бабушкой ездила, – девушка подошла к столу, порылась в бумагах, лежащих на нем, достала билет и чек и протянула их мне. – Вот, посмотрите.

Билет на поезд в Рязань, туда (5 июня) и обратно (15 июня). Алиби у Златы есть, значит, не она напала на Лизу. Злата ревнивая и обиженная, это правда, но не злобная – она не смогла бы причинить кому-то вред, тем более беременной молодой женщине. Я заметила на столе несколько фотографий в рамке, на которых была запечатлена Злата, держащая на руках мальчика, молодой мужчина и девушка, внешне похожая на Злату, только старше, она обнимала девочку. Девушка – это, скорее всего, сестра Златы, рядом ее муж и дети, и Злата, похоже, любит своих племянников.

– Что ж, вы дали мне много полезной информации, – я поднялась и улыбнулась девушке. – Счастья вам.

И я покинула квартиру.

Может, мое пожелание было неуместным, учитывая всю ее историю, но девушку мне было жаль.

Как только я села в машину, позвонил профессор Смазов.

– Здравствуйте, профессор, что-то вспомнили? – спросила я.

– Таня, здравствуйте. Нет, я просто хотел узнать, как проходит следствие, – сказал профессор, что меня ввело в ступор.

– Оно только началось, – ответила я.

– А Злата? – с надеждой спросил профессор.

– Я поговорила. Это не она напала на Лизу, у нее есть алиби. Извините, я за рулем, – быстро закончила я разговор и поехала к Николаю Фалину.

Рассказ Златы о Лизе меня поразил: по ее описанию, Лиза – это избалованная принцессочка, которая отбила у нее парня и теперь шикует на его деньги. Допускаю, что Злата просто злится на бывшую подругу, поэтому и плюется ядом, но что скажет ее муж?

Фалин был у себя дома, в трехэтажном особняке в стиле классицизм. Роскошно, но не вычурно. У хозяев или дизайнера-архитектора, которого они нанимали, хороший вкус.

Я подошла к воротам, позвонила в домофон у калитки, над которой висела камера.

Недовольный мужской голос спросил:

– Кто такая?

– Татьяна Иванова, частный детектив, – не обращая внимания на грубый тон, ответила я и показала удостоверение. – Мне нужно поговорить с Николаем Фалиным. По поводу его жены, Елизаветы Смазовой.

Только сейчас обратила внимание, что Лиза-то не поменяла своей фамилии после замужества. Еще одна странная деталь в ее поведении.

Возникла пауза на несколько секунд, потом раздался другой голос, более мягкий:

– Проходите, пожалуйста. Просто толкните калитку от себя, она не заперта.

Должно быть, это Фалин. Я вошла во двор, огляделась, повосхищалась сиренью, яблоней, вишней, розовыми кустами и небольшой беседкой. Только я подошла к двери особняка, как ее открыл Фалин, молодой человек высокого роста с широкими плечами, русыми волосами и зелеными глазами.

– Проходите, Татьяна. Извините Женю – это наш охранник, просто выполняет свою работу. Даже слишком хорошо, – молодой человек хихикнул.

Он проводил меня в гостиную с белыми диваном и креслами, стеклянным столиком и камином, над которым висело большое зеркало в золотой оправе.

– Может, чай-кофе? – любезно спросил Николай.

– От кофе не откажусь, – согласилась я. – Только не растворимый, – быстро добавила я.

– У нас только молотый. Тоже не люблю растворимый, – улыбнулся бизнесмен и ушел на кухню.

В кресле сидеть было очень мягко и приятно. Сама гостиная, широкая и в меру роскошная, создавала уют. Хозяева подходили к интерьеру со вкусом, но и не собирались хвалиться своими богатствами: всего по чуть-чуть и сделано все практично. Неужели такие богачи все-таки бывают?

Николай вернулся с подносом, на котором были две чашки кофе и тарелка с шоколадными печеньями.

– У вас вопросы по поводу Лизы? – спросил Николай, когда я сделала глоток изумительного кофе.

– Да. Во-первых, я сожалею о несчастье, которое постигло вас обоих. И частично из-за этого я и пришла. – Николай вопросительно на меня посмотрел, а я продолжила: – Дело в том, что ваша жена не просто упала с лестницы, ее толкнули. Было совершено нападение. Ваша жена и тесть наняли меня разобраться, кто это сделал.

Николай забыл про кофе, вскочил и чуть не заорал:

– А почему она меня не уведомила?! Надо в полицию тогда идти!

– Николай, в этом нет нужды, Лиза написала заявление моему коллеге, подполковнику Кирьянову, – быстро я успокоила молодого несостоявшегося папу, и Фалин сел обратно в кресло, потом заметил, что случайно пролил немного кофе на поверхность столика, взял салфетку и вытер.

– Лиза просто боялась вам сказать о нападении, ведь вы очень хотели ребенка, – продолжила я. – И Лиза думала, что на нее могла напасть Злата.

– Златка?! – Николай глаза вытаращил от удивления и негодования. – Бред! Она и мухи не обидит! У Златы старшая сестра с племянниками, и она в них души не чает, она детей любит. Как она могла напасть на беременную женщину?!

Мои догадки о сестре и племянниках Златы подтвердились.

– Я поговорила со Златой, у нее есть алиби, так что это не она напала на Лизу, – сказала я и сделала еще глоток кофе. Для меня нектар жизни, отличный сорт Фалин подобрал. – Злата, кстати, очень нелестно отозвалась о вашей жене. Утверждала, что Лиза вас ловко окольцевала.

Фалин вскинул брови, но потом отвел глаза в сторону и поджал губы. По его реакции я поняла, что Злата говорила мне правду: если бы Николай любил свою жену, то тотчас сказал бы, что это бред, что он любит Лизу, защитил бы ее. А судя по этой реакции, в их браке на самом деле все не так замечательно.

– Николай, расскажите мне, пожалуйста, о ваших отношениях с Лизой, – попросила я сочувствующе.

Фалин вздохнул.

– Если Злата рассказала вам то, что я думаю, то можете ей верить.

– И все же расскажите, пожалуйста, свою версию, – настояла я.

Николай взглянул на кофе в своей чашке и сделал пару глотков. Видимо, собирался с мыслями.

– Лиза мне, действительно, не нравилась, я хотел Злате предложение сделать, но решил подождать, когда она институт окончит, тем более только сейчас период защиты дипломов начинается, я хотел, чтобы она на этом сосредоточилась. А тут Лизка объявилась, – презренно сказал он. – Сразу после нашей первой встречи она пыталась мне навязаться в девушки – комплименты мне делала, пыталась виснуть на мне, дотрагивалась до моей руки, но я деликатно пытался объяснить ей, что она мне только приятельница, а моя невеста – Злата. Но однажды я дико облажался.

Фалин замолчал на несколько секунд.

– Пошел с Лизой на дискотеку – она утверждала, что Злата нас там ждет… Я напился, про Злату забыл… Мы с Лизкой танцевали, веселились… А утром я проснулся в постели… вместе с Лизой в ее квартире, точнее, в квартире ее отца; Андрей Викторович был в отъезде, к счастью, нас не увидел, а то представляю, какой он скандал бы мне закатил. Я в ужасе вспомнил, что у нас с Лизой секс был, а Злата должна была прийти в клуб… Лиза же отнеслась ко всему этому с олимпийским спокойствием, будто так и должно быть, а про Злату она говорила, забыла или перепутала, что она придет. Я боялся, что будет дальше, все-таки внеплановый секс чреват неприятными последствиями. И вот через несколько дней после той ночи Лиза позвала меня на встречу, мол, что-то срочное надо сказать… Оказалось, что она беременна от меня.

Фалина мне стало жаль. Правильно сказала Злата, ловко его окольцевали.

– С ее слов, это защита дала сбой, но, знаете, с недавних пор я начал задумываться, что она тогда намеренно не предохранялась, – продолжил свой рассказ Николай. – Лизка поставила мне ультиматум: либо она делает аборт, либо мы женимся. А я… – молодой бизнесмен замялся. – У меня сестра была когда-то, сейчас ей было бы двадцать пять, но она в детстве умерла от рака. Лиза это знала. И знала, что я люблю детей. Я не мог допустить смерти ребенка. И, справедливости ради, если бы Лиза сделала аборт, то она бы и себя искалечила.

Он прав: когда женщина прерывает свою первую беременность, скорее всего – процентов на 95, – забеременеть еще раз она не сможет.

– Да и я чувствовал себя лохом последним: ведь в том, что она забеременела, есть львиная доля моей вины – надо было быть внимательнее и не напиваться как свинья, – сказал Николай и взял печенье.

– Ну, знаете ли, с ее стороны это выглядит как заранее хитро продуманный план: заманила вас в клуб, обманув, что с вами будет еще Злата, воспользовалась вашим алкогольным опьянением; так что вы не сильно-то виноваты, – заметила я.

– Насчет заранее продуманного плана это вы верно заметили. – Николай быстро съел печенье. – В общем, сдался я, сделал ей предложение. Родители мои одобрили будущую невестку: моя мама почти как Лиза – только она хорошая женщина, но тоже готова часами болтать о внешности, заграничных поездках, одежде, ничего интеллектуального, а мой отец восхищается Андреем Викторовичем и его трудами. Злата, она вам, наверно, рассказала, мне не простила такой измены и рассталась со мной. Нисколько ее не виню.

Николай откинулся на спинку дивана и загрустил.

– Злата говорила, вы рассказали ей про махинацию Лизы, и она вам глубоко сочувствует, что вы попали в такую ситуацию, – сказала я.

Николай удивленно взглянул на меня.

– Ну, сомневаюсь, что обида у нее прошла.

– Вернемся к Лизе. Я так полагаю, вы с ней были несчастны, – предположила я, хотя тут даже предполагать было не нужно: Фалин ни разу не улыбнулся, когда говорил о Лизе, даже отзывался о ней чуть ли не с презрением. Не только женщины бывают несчастны в браке.

– Ага, – кивнул Николай. – Лизка потребовала немедленно отпраздновать свадьбу – не хотела, чтобы живот был виден. Ну, отпраздновали. Зимой. Все на мои деньги. Она только парикмахеру заплатила, чтобы ей прическу сделал.

Я покачала головой. Неплохо девушка устроилась.

– Начинаю уже понимать тех женщин, которых выдавали замуж против их воли, просто потому что родители так решили, а у своей дочери мнения не спросили. – Фалин презрительно рассмеялся. – Лизка меня за кошелек только воспринимала: хотела всего и сразу. И все самое лучшее. Мол, она и так жила со средним достатком, надоело, она достойна лучшего. Медовый месяц мы провели на Мальдивах, по ее настоянию, жили в шикарном отеле, потом она стала вытягивать из меня деньги на шмотки, салоны красоты, дорогие рестораны, ремонт в квартире Андрея Викторовича, на его поездки в санатории, на поездки в другие страны, в которые она соглашалась ехать даже без меня, но только если все услуги оплачены… На меня ей было плевать. Сами заметьте, к папе уехала после выкидыша, а не ко мне, еще не рассказала мне истинную причину выкидыша.

«Несчастный, – думала я, – действительно, отношение как к прислуге, не побоюсь этого слова в данном случае».

– Она никогда не интересовалась, как у меня дела, как я себя чувствую, не готовила ничего – мы питались готовой едой из ресторанов или трапезничали в каком-нибудь кафе, – продолжил Николай. – Она на это все говорила: «Мы богачи, можем себе позволить кухарку. И вообще, я беременная, мне тяжело, и живот мешает, не могу подолгу стоять у плиты». Мне не жалко, но моя мама тоже за моего отца, бизнесмена, вышла замуж и готовила, и ничего у нее не отвалилось. Лизке даже на собственную беременность было плевать, делала вид, будто ее нет, пока другие не обращали внимания, хотя иногда она пользовалась своим положением для своей выгоды. «Я беременная, мне нельзя тяжелые вещи таскать, помоги донести мои восемь пакетов с одеждой и обувью. Я беременная, мне нельзя нервничать, не кричи на меня и не делай мне замечаний», – передразнил Николай. – А месяц назад она решила, что ей надо завтрак в постель подавать, мол, живот растет, ей тяжело сразу после сна вставать. А бегать в салон красоты ей, видимо, не тяжело, – снова презрительно усмехнулся Николай. – А знаете, что самое отвратительное? Лиза, когда была на четвертом месяце, порывалась-таки аборт сделать. Видите ли, ее тошнит, грудь болит, не нравится, что живот растет, фигура портится, одежда не налезает, в общем, не понравилось ей терпеть прелести беременности. А, и еще не нравилось ей, что нельзя курить, алкоголь пить, на дискотеки ходить. Но я запретил ей про аборт думать – мы же из-за ребенка поженились, ну это ладно, но это же мой ребенок тоже, и она хочет его убить. Нормальная вообще? Я ей пригрозил, что я могу дождаться рождения сына – на УЗИ выяснилось, что будет сын, – а потом подать на развод и отсудить у нее ребенка, а она вылетит отсюда с голой задницей.

Возникло молчание. Я хоть и сидела со спокойным выражением лица, спокойно пила кофе и ела печенье, но я пребывала в шоке от поведения своей клиентки. Людей, которые ко мне обращаются за помощью, мне автоматически становится жалко – у них же проблема или даже горе, с которыми они в одиночку не могут справиться, и Лизу мне было жаль. А сейчас я узнаю, что моя клиентка не такая уж бедная-несчастная, какой она показалась в нашу первую встречу. Кстати, только сейчас я поняла, что Лиза не очень-то разговорчивая была в нашу встречу. Еще в квартире отца находилась, а не рядом с мужем, вообще, было не похоже, что она беспокоится за него, фамилию не поменяла после замужества, не плакала от потери ребенка, а просто сидела, словно провинившаяся школьница, а я это списала на состояние после выкидыша; нехорошие такие намеки.

– Татьяна, я могу быть с вами откровенен? – спросил вдруг Николай.

– Разумеется, вы должны быть со мной откровенны, – ответила я, думая, что речь идет о каких-то мелочах, связанных с моим расследованием.

– Я… Несмотря на скверный характер Лизки, мне ужасно жаль, что она это все перенесла. И мне горько, что я потерял сына. Но я собираюсь подать на развод, – сказал он, как будто сознался в тяжком преступлении.

Он, видимо, ждал какой-то моей реакции, но я и бровью не повела. Исходя из его рассказа, я подозревала, что он планировал развод.

– Выкидыш случился, ребенка уже не вернуть, теперь меня ничто не держит рядом с Лизой, – уже более свободно признался Николай.

Черство, но…

– Я солидарна с вами, – сказала я. – Лиза тоже некрасиво поступила с вами.

Я допила кофе.

– Скажите, а у вас есть какие-то враги? – спросила я у Фалина. – Понимаете, до этого нашего с вами разговора, даже до разговора со Златой, я думала, на Лизу напал кто-то из ее врагов или из ваших. Кто-то, кто думал, что вы с Лизой счастливы в браке, и решил вам навредить через нее. Ну или через ребенка.

Николай покачал головой:

– Конкуренты у меня есть, но вы же сами знаете, слухи в Тарасове быстро расходятся: уже после свадьбы пошел слушок, что свадьба наша была по залету – мы же на торжестве объявили, что станем родителями. Да и коллеги на работе у меня не слепые – видели, что я особо домой не рвусь. Если мои коллеги поняли, какие на самом деле наши с Лизой отношения, то враги и подавно – Лиза, даже с ребенком, не подходящий рычаг давления на меня.

– А если только ребенок? – предположила я.

– Я думаю, они считали, что и на ребенка мне плевать, раз уж жена неприятна. Да и знаете этот стереотип: мужчина – добытчик, а женщина – хозяйка и мать? – я в ответ вопросительно взглянула на него, а он объяснил: – Ну, типа мужчина почти не принимает участия в воспитании детей, а поскольку мать больше времени проводит с детьми, то любви и доверия между ними больше, чем между детьми и отцом.

Теперь поняла, о чем он. Типа мужчина не может заниматься воспитанием детей, для этого женщина есть, потому что у нее якобы терпения, любви, нежности и понимания к детям больше.

– Это все предрассудки, – сказала я, и Николай, похоже, был рад, что я его поддержала. Надо же, я из детектива превратилась в настоящего психолога. – И все же, Николай, я бы хотела побеседовать с вашими коллегами.

Мне нужно было взглянуть на них и побеседовать с ними.

– Хорошо, я вас могу отвезти в свой офис. Мне как раз нужно туда ехать, – любезно предложил мне бизнесмен.

– О, не нужно меня подвозить. Я на своей машине приехала, могу вслед за вами ехать, – сказала я.

– Хорошо, – кивнул Николай.

Я вызвалась помыть чашки, но Николай заверил, что сам все сделает, а я пошла в свою машину.

Только я села в нее, и мне позвонил Смазов.

Нет, он следит, что ли, за мной? Я посмотрела по сторонам, но нигде не увидела ни машины, ни человека с камерой или без.

Я ответила на вызов.

– Профессор, вы следите за мной? – спросила я. – Только что я закончила разговаривать с вашим зятем.

– А… Э… – промямлил профессор. – Это чистое совпадение, клянусь, никакой слежки за вами не установлено, – нервно, чуть ли не скороговоркой, сказал он. – Я просто хотел узнать, как проходит следствие.

– Пока много неизвестности, – сухо ответила я. – Извините, я за рулем.

Серьезно, он что, думает, я все дела быстро решаю, как семечки щелкаю?

В этот момент выехал Николай на своем черном «Мерседесе», и я поехала за ним.

Глава 3

Вскоре мы подъехали к пятиэтажному зданию, по своей архитектуре чем-то напоминающему небоскребы в Москва-Сити: сине-черного цвета, причудливой формы, большие окна вместо стен. Здесь обычно проходят съемки для новостей или встречи с актерами и другими знаменитостями. Офис Николая занимал весь первый этаж.

Человек двадцать разных возрастов работали за своими компьютерами, несколько человек сидели в застекленных кабинетах.

– Уважаемые коллеги, – Николай привлек внимание работников, которые тотчас отвлеклись от своих компьютеров. – К нам пришел частный детектив. Пожалуйста, ответьте на все ее вопросы.