Помоги проекту - поделись книгой:
На ладони у Майи появился прозрачный шар - ловец мыслей. Он засветился и внутри появилась чудная картинка: на скамейке в сквере сидели двое, парень и девушка. Они о чем-то оживленно беседуют и смеются, запрокидывая головы назад. Макс увидел себя и Милу внутри шара! Они были живые и такие счастливые! Мужчина хотел взять шар в руки, но тот качнулся и лопнул, брызнув в разные стороны мириадами хрустальных осколков.
- Бедная, бедная Мила, - звонко рассмеялась Майя. - Как мне жаль эту маленькую дикарку! Как она плакала, когда узнала, что ты улетаешь на Прозерпину. Наверное, она чувствовала, что ты больше к ней не никогда не вернешься. Ты останешься здесь, живой или мертвый...
Макс застыл на месте, с ненавистью глядя на дочь царя. Но она не испугалась, а лишь сузила глаза и произнесла, подчеркивая важность каждого слова:
- Скажи мне, что ты меня любишь!
- Нет. Этого не будет никогда.
- Ты будешь царем Эммо, когда придет твой срок.
- Ты пытаешься купить меня, Майя? Это слишком дешево смотрится с твоей стороны. Ты же дочь царя, а торгуешься как тетка на базаре.
Майя дернулась, словно от пощечины. Макс сумел сделать ей больно! Она поднялась на ноги и твердо произнесла:
- Прощай, Макс! Завтра утром тебя казнят.
Затем наотмашь ударила его по щеке и пошла в сторону спящего города Эммо.
Макс вскочил и бросился за Майей. В два прыжка он догнал ее и схватил за волосы. Резко рванул к себе, отчего девушка оступилась и упала на колени. Макс навис над ней и начал говорить - тихо, грозно, много. Девушка отпрянула: она никогда не видела мужчину таким страшным. Это был совсем не тот вечно молчаливый и грустный Макс, который грустил о своей Миле.
- Майя! - он тряс девушку за плечи как тряпичную куклу. - Майя, ты думаешь, что мне страшно умереть? Или ты думаешь, что я пришел сюда для того, чтобы встретиться с тобой? Конечно же нет - я искал новую планету. Я нашел ее, и я тебя не боюсь! За мной обязательно прилетят, не сегодня, так завтра. Ты надеешься, что я смогу тебя полюбить? Такую жестокую и бессердечную? Что ради тебя я забуду свою Милу?
Макс неожиданно засмеялся и поднял подбородок девушки ладонью.
- Ты думаешь, что ты меня на самом деле полюбила? Нет! Тебе стало любопытно - как ведет себя подопытный землянин, как быстро ты подчинишь его своим желаниям.
- Макс, ты не прав... - только и смогла прошептать девушка, но он ее оборвал.
- Нет, Майя, я прав, и ты прекрасно знаешь об этом. Тебе было скучно в твоем тихом желтом городе, освещенном золотыми фонарями. Ведь ты считаешь себя представительницей великого народа, живущего на планете сновидений. Ведь именно так вы называете Прозерпину? Вы, считающие, что обошли землян на тысячи лет развития лишь потому, что вам уже не нужно строить кораблей, чтобы путешествовать? Не стареющие, не умирающие, умеющие останавливать ход времени?
При этих словах Майя гордо подняла голову. Мужчина усмехнулся и спросил:
- Ты хотела и меня сделать бессмертным?
Майя кивнула: да.
- Зачем? Чтобы я развлекал тебя, как лабораторный кролик?
- Нет, - спокойно заговорила девушка. - Я хотела, чтобы ты всегда был рядом со мной на моей чудесной планете. Неужели тебе здесь так плохо? У нас есть все возможности сделать тебя счастливым...
Макс пнул по песчаному барханчику рядом с Майей и в воздух поднялся небольшой вихрь. Девушка словно этого не заметила. Она продолжила, резким и раздраженным тоном:
- Ну, допустим, я уговорю отца, и он разрешит тебе вернуться тебе на Землю. И ты увидишь свою Милу - старую женщину, окруженную внуками, которые родились даже не от ваших с ней детей! Не от твоих детей, Макс! Пока ты вернешься, она выйдет замуж и состарится. Ты же помнишь, что время течет везде по-разному. Стоит ли возвращаться, чтобы разочаровываться самому и разочаровывать ее? И когда твоя планета сделает один оборот вокруг солнца, на Прозерпине всего лишь наступает утро другого дня. Ваш год - это наш день, такая наша реальность. Если я тебя отпущу, ты встретишь морщинистую старушку. Ты готов к этому? По земным меркам прошло уже шестьдесят лет. Ты понимаешь, что для вашей планеты это очень большой срок. Что ты увидишь, когда вернешься домой?
Макс задумался. На Земле его предупреждали, что на желтой планете время будет идти по-другому. И три дня, которую космонавты планировали провести на Прозерпине, должны были сделать их старше на три года. Мила была младше на эти самые три года, поэтому их не испугала такая перспектива. Но прошло два месяца с тех пор, как его корабль врезался в скалы. Что изменилось на Земле за шестьдесят лет? Многое. Большинство его друзей или уже умерли или состарились настолько, что не смогут ничего вспомнить ни о нем, ни о самом полете. Проект изучения Прозерпины закрылся после того, как разбился седьмой по счету экипаж. Тот самый, на котором улетел Макс. За ними никого не прислали, значит, никто на Земле не верит, что хоть кто-то мог выжить. Макс помнил, как бронзоволицый солдат разбил камнем межгалактическую рацию, которая продолжала подавать сигналы с Земли, требуя выйти на связь. Но последняя мысль, о Миле прожгла его сознание - неужели он ее никогда не увидит? А если они встретятся и все будет так, как предсказала Майя?
Макс повернулся к дочери царя и долго изучал ее бронзовое лицо. Девушка усмехнулась в ответ:
- Поверь мне, Макс, так оно и будет. Никто не поверит, что ты - тот самый капитан корабля, который вернулся после стольких лет странствий во Вселенной. Над тобой будут смеяться как над выжившим из ума молодым человеком, которому мерещатся космические корабли и желтые Пески Прозерпины. Тебя отправят в дом сумасшедших, и ты будешь в печали доживать свои дни, молясь своим богам лишь о том, чтобы все быстрее закончилось.
Холодный, непривычный для Прозерпины, ветер пробежал по ногам мужчины. Словно змея, он заструился по песку и пошевелил его, заставив блестеть еще сильнее под золотыми фонарями. Макс проследил глазами его движение, заложил руки за голову и устремил взгляд на голубую точку на небосклоне. Где-то там, на маленькой планете, он оставил все: родителей, любимую девушку и друзей. И стоит ли умолять Майю, чтобы она оставила его в покое и разрешила уйти? Ради чего? Разоренный очаг не восстановишь, сгоревшую дотла жизнь не зажжешь снова...
Майя покачала головой и улыбнулась, сощурив янтарные кошачьи глаза:
- Представь еще, что ты будешь требовать, чтобы тебя привели к Миле, которая должна будет доказать всем, всем, что ты тот самый Макс, который оставил ее шестьдесят лет назад! Врачи смилостивятся и устроят тебе эту встречу. Но Мила не сумеет тебя узнать, даже если будет трогать твою голову узловатыми старушечьими пальцами. Она не вспомнит и засмеется тебе в лицо беззубым ртом восьмидесятилетней старухи! И тебя отправят обратно в больницу и накачают успокоительным до полного беспамятства. А вскоре курс лечения окажется настолько эффективным, что ты превратишься в растение, подобное лиане во дворце моего отца. Ты не сможешь думать, мечтать, спорить, иметь свое мнение. Но самое отвратительное во всем этом лечение это то, что скоро ты сам обо всем забудешь. Тебя не будет волновать ни Мила, ни я, ни наша чудесная планета. Ты будешь человеком без прошлого. На Земле легко избавляются от грустных воспоминаний и от мечтателей.
Майя воздохнула. Макс старался найти в хитроумно сплетенном лабиринте ее слов маленький выход наружу и не мог. Наконец девушка спросила очень ласково:
- Макс? Может быть, тебе действительно, стоит остаться здесь, среди прозерпийцев? В принципе, мы очень неплохие, миролюбивые и добрые. Мы лучше, чем земляне, поверь мне.
Добрые? Неожиданно по спине Макса пробежала дрожь: он понял, что Майя врет! Он нашел небольшую зацепку, совсем маленькую. Фотографии полета! Ведь они сохранились в архивах всех газет! Он же помнит, как на следующий день их полета на дисплее высвечивались страницы газетных статей о новом, седьмом по счету, полете на Прозерпину. На большой фотографии красовался весь экипаж, с открытыми шлемами скафандров. Макс вспомнил свое лицо на фотографии и бросил косой взгляд на девушку. На долю секунды ему показалось, что он увидел перед собой царя города Эммо, а не его дочь. Макс вздрогнул: таким жестким и холодным было ее лицо с тонкой полоской сухих губ. Разве могут добрые прозерпийцы добивать камнями едва дышащих, но еще живых гостей своей чудесной планеты?
Майя все поняла, усмехнулась и проговорила отчетливо и резко:
- Вас никто не приглашал на Прозерпину. Если бы команду оставили в живых, то начались волнения среди наших жителей. Неизвестно, как повели бы себя агрессивные земляне на нашей планете.
- Так почему же меня оставили в живых?
- Ты мне понравился. Но отпустить тебя назад я тоже не могу. Не только потому, что я тебя люблю и ревную к Миле. Теперь ты - шпион. И если ты улетишь домой, следом за тобой придут новые земляне и нашей мирной жизни придет конец. На нашей планете много золота - песок, скалы, камни - все они из золота! У нас оно считается бесполезным, оно слишком мягкое и из него нельзя ничего построить. Но для вас, землян, это мерило счастья. Мы боимся золотой лихорадки, которую вы нам занесете. Как странно, Макс, правда? Не эпидемия, не война, не метеоритный дождь, а драгоценный песок, на котором ты сидишь, разрушит наш город, если о нем узнают на твоей планете. Ведь ты не сможешь сохранить в тайне все, что увидел здесь?
Макс кивнул. Ведь он в первую очередь был ученым, поэтому он собирался подробно доложить обо всем, что он успел узнать. Майя пытливо взглянула ему в глаза.
- Неужели ты жалеешь о том, что остался жив?
Макс утвердительно покачал головой: да.
- Посмотри на меня! - приказала Майя.
Макс поднял глаза и увидел уже ставшую привычной картину: на месте бронзоволицей сидела Мила. И, как всегда, ее глаза были прикрыты волосами. Мужчина поднялся на ноги и с размаху ударил Майю по щеке.
- Я просил тебя никогда этого не делать! - крикнул он - Никогда!
Затем развернулся и пошел вдоль золотого бархана. Навстречу маленькой голубой точке на горизонте.
Майя с ненавистью смотрела ему вслед. Она знала, что больше никто и никогда ее так не унизит. И отец был прав, испугавшись, что Майя влюбится в землянина, от которого рано или поздно придется избавиться. Но от этой мысли почему-то болезненно сжалось сердце..."
Время шло, а Александр все читал и читал. Зал напряженно молчал: все ждали развязки. Бартенев с нескрываемым удивлением смотрел на Адлера. С одной стороны, он чувствовал, что нечто подобное он читал и раньше, у американских фантастов. Но это только первое впечатление. Внутренне же рассказ был очень динамичен и захватывал своим действием, не давая расслабиться. И редактора прожгла неожиданная мысль, заставившая его поморщиться: этот мальчик талантлив! В нем есть то, что ценится в среде читателей - он пишет правдиво....
Бартенев посмотрел на часы и постучал пальцем по запястью, выразительно взглянув на чтеца. Время! Александр качнул головой и зачитал быстрее:
"Забрезжил рассвет, и вершины холмов заиграли золотистыми бликами. Дома ожили и, словно грибы после дождя, стали подниматься из своих Песчаных барханов. Бесшумные пружины распрямлялись и сквозь щели в полах начали вытекать тонкие струйки песка. Ласковый, всегда теплый ветер Прозерпины гладил выходящих из домов горожан. Эммо был прекрасен в лучах яркой звезды, которую на Земле именовали Солнцем. На Прозерпине эту звезду называли Майя - в честь первой женщины, родившейся на этой планете. Вот уже много веков ее именем называют дочерей правителя города Эммо
Макс знал об этом. И потому зажмурился, когда луч звезды по имени Майя прокрался сквозь зарешеченное окно его тюрьмы и резко ударил по глазам. Нет, на его планете Солнце светит совсем по-другому. Хотя... Макс резко подскочил на ноги - нет, Солнце совсем не виновато в том, что здесь оно называется иначе! Оно не сошло с орбиты, не погасло и не стало ни на йоту ярче. Оно всего лишь поменяло свое название в угоду жителям планеты Прозерпины. "Интересно, а видит ли сейчас солнце Мила?" - подумал мужчина и неожиданно улыбнулся своей мысли. "Наверное, она сейчас спит и ей снится самый сладкий сон. Как хорошо, если бы все, что происходит сейчас со мной, тоже было бы сном...". Сердце защемило и лицо Макса свела судорога. "Сегодня все закончится. Быстрее бы уже. Чтобы вновь оказаться на Земле. Неважно, адом она окажется или раем. Но я смогу быть рядом с Милой, незримой тенью находясь рядом с ней. Я буду ее дыханием, ее ангелом хранителем, который охраняет ее ночной покой".
Звякнули засовы на двери. В темницу вошел хмурый охранник.
- Собирайся, тебе пора, - процедил он сквозь зубы - Через час назначена казнь. Тебя сожгут на костре
- На костре? Как в средние века? - изумление было сильнее страха смерти - Неужели на вашей просвещенной планете принята такая варварская казнь?
Охранник пожал плечами.
- Мы нашли в учебниках вашей истории такой вид расправы для государственных изменников.
- И какую же я совершил государственную измену? - спросил он.
Охранник раздраженно дернул головой и рыкнул, словно зверь.
- Не рассуждай, чужеземец! Не трать времени. Одевайся!
Он бросил под ноги Максу мешок с прорезями для головы и рук: одевайся!
- Не ты первый, не ты последний. На площади уже собрался народ. Мы хотим развлечения по земному образцу.
Макс оделся, и они вышли.
На большой площади готовились развести костер..."
Внезапно в зале погас свет. Пес от неожиданности громко гавкнул. Кот подскочил и зашипел на ухо: "Давай еще! Нагони на них ужаса!". Послушный пес еще разок пробасил: гаууу. Девушки в зале завизжали.
Бартенев вытащил из кармана зажигалку и, освещая ей дорогу, как приведение поплыл между рядами.
- Господа слушатели! Никакой паники! - кричал он. - Никакой мистики нет. Очевидно, на станции вырубился щиток и все. Посидите на местах, поговорите немного, я постараюсь все узнать...
Пес больше не лаял. Все успокоились. Решили, что это с улицы донеслось.
Пока его не было, слушатели стали допытываться до писателя: чем же закончился рассказ? Макса казнили? Или за ним прилетели спасатели? И что стало с несчастной дочерью царя?
Александр был расстроен, что вот так оборвалось его повествование! Какая-то глупая поломка на станции! Ведь он сумел захватить внимание зала и тут такое! Поэтому и отвечал с некоторым раздражением
- Нет. Хэппи энда не будет. Жителям Прозерпины не знакома гуманность к людям, - отчетливо и громко сказал Александр. - К сожалению, это будет последняя попытка увидеть эту планету представителями нашей цивилизации. Хотя дочь царя будет грустить по землянину, и горстка пепла будет в ее медальоне, но Макс на Землю не вернется.
- Как жалко, - вздохнул в темноте женский голос.
- Жалко, друзья мои, жалко! - раздался голос вернувшегося Бартенева. Он держал в руке чудесным образом непонятно откуда взявшуюся свечу. - Но нам придется завершить на сегодня. Свет погас на всей линии, не только в клубе. Пока еще не очень поздно и ходят автобусы, нам нужно успеть уехать. Это, конечно, не апокалипсис, но без света нет поэта! Проходите к выходу аккуратнее, я вам буду освещать дорогу. Не толкайтесь, не забывайте своих вещей. В следующую пятницу так же, к шести вечера. До свидания! Всего доброго!
Глава 3
Беседы на облаке
- Это ты обесточил Дом Литератора?
- Да ну, бог мой, я что, мальчишка - баловаться на чужой планете? - изумился пес. - Это всего лишь маленький технический катаклизм. В этом году в этой точке Земли выпало слишком много снега. Вот провода местами и не выдерживают его тяжести.
Кот подул на озябшую лапу и искоса глянул на своего собеседника, со скучающим видом бросавшего дротики в звезды. Когда он попадал, одна из них отрывалась и с шумом летела вниз.
- Вы рассуждаете, как заправский электрик. - пошутил Кот.
- Да нет уж, зажигать и гасить звезды, это по нашей части. А вот в проводке я разбираюсь слабо, это не по моей части.
Пес достал из кармана белого плаща новый дротик и запустил его в импровизированную мишень. Попал.
Кот проследил взглядом за падающей звездой и пожал плечами:
- Не понимаю, почему литератор решил казнить главного героя? Наш писатель не произвел на меня впечатления неудачника, вымещающего в своих рассказах потаенную злобу на людей, и поэтому убивающего своих персонажей?
Кот запустил в сторону звезды дротик, но промахнулся. Пошарил в кармане, но ничего не нашел и уныло поморщился:
- Эх, надо было лучше бумеранг взять. Он хотя бы возвращается.
Затем словно вспомнил о вопросе и взглянул в просвет на Землю, уже начавший, словно прорубь, затягиваться тучами. Дунув в отверстие, он разогнал серость. Но над маленьким городом стояла непроглядная обесточенная мгла. Пес хмыкнул и отвернулся.
- Тебя удивляет, что литератор решил казнить землянина? - спросил кот. - Нет, он совсем не жесток. Наоборот, очень миролюбив и действует из лучших побуждений. По всем законам жанра, он принесет в жертву именно своего соплеменника, вызвав тем самым невероятную жалость к нему. Он хочет, чтобы люди жалели людей. Хотя, с его набором представлений о Прозерпине, он придал ее жителям худшие черты землян: хитрость, коварство, умение носить маску и скрывать свое истинное лицо.
Он повернулся на своем метеорите в сторону Прозерпины и протер рукавом красную звезду, сиявшую рядом с планетой. От этого звезда засветила еще ярче и теплее, а с Лиры донеслись приятные звуки небесных колокольчиков.
- Чего от него требовать? Он всего лишь человек! - Пес повернулся лицом к Земле - Он и так представил себе слишком много. Наш подопечный обладает печальным даром - увидеть то, что не заметно другим, писать о том, что мечтают нарисовать в своей фантазии остальные. Он умный парень, и совершенно не жесток. Просто он не может выйти из стереотипа.
- Какого? - кот внимательно рассматривал собачью физиономию. Он был озадачен необыкновенной эрудированностью собеседника. Обычно пес не отличался любовью к умным словам.
- Из обычного земного мечтательного стереотипа: добро обязательно должно бороться со злом. Вернее, что оно обязательно должно присутствовать в любом уголке вселенной. И на Прозерпине в том числе. С нашим писателем происходит то же самое: он хочет чувствовать себя героем, который борется со вселенским злом. Но проигрывает.
Кот молчал, о чем-то размышляя. Затем, после небольшой паузы, спросил:
- Может быть, вам есть смысл показать ему то, что происходит на Прозерпине?
- О, маэстро! - театрально воздел руки пес - И что же он напишет в своем рассказе об этой планете? Что там нет войн? Что все прозерпийцы счастливы, здоровы и веселы? О том, что они доверчивы как дети и честное слово для них так же естественно, как и отсутствие лжи? О том, что они радуются жизни?
Он поперхнулся и закашлялся. Литературные чтения подействовали на него странным образом. Он начал выражать свои мысли с неприсущим изяществом.
- Уважаемый кот, вы думаете, что на Земле об этом захотят читать? Они отбросят книгу, если там не будет кровавой сцены, любовной интриги или мошенника, обманывающего монахиню. Или вы думаете, что им интересно читать о том, что мужья любят своих жен всю жизнь, родители балуют своих детей - и из них потом не вырастают негодяи, бросившие своих стариков в холоде и нищете? О том, что на Прозерпине нет этой самой нищеты, как в прочем - и большого богатства тоже. Маэстро, раскройте глаза! Им все это будет неинтересно. И они не поверят ни одной строчке. "Как! - скажут они - Это же не правда! Такого не может быть, чтобы все жили в счастливой беспечности!". Даже если кто-то и осилит книгу о настоящей Прозерпине, то будет разочарован - ведь он так ждал, что хотя бы в финале прозвучит долгожданный выстрел!
Пес говорил так громко, что испуганная комета шарахнулась и сменила траекторию полету. Через несколько мгновений она врезалась в большой спутник маленькой планеты и шумно взорвалась.
Кот сделал успокаивающий жест, хотя ему передалось настроение:
- Дорогой друг, я давно не видел вас таким взбудораженным. Не надо, не волнуйтесь так. Иначе космос тоже начинает волноваться.
Поделиться книгой: