Ставка Шамур

Третий луч запросто мог убить Потрошителя, приговорив Шамур к смертельному падению, и она могла придумать только один способ заставить Ченну, у которой уже были преимущества дистанционного оружия, высоты и невредимого зверя, прекратить атаку. Светловолосая наездница развернула грифона обратно к Селгонту, как будто бросая гонку. Потрошитель, столкнувшийся с силой за пределами его понимания, развернулся быстро, как будто и сам желая поступить именно так. Ченная рассмеялась и устремилась к имению Талендаров. Шамур выждала мгновение, позволяя сопернице оторваться, затем натянула поводья, разворачивая грифона в погоню. Тот ответил неохотно, демонстративно не желая второй раз приближаться к своей мучительнице.

Шамур наклонилась к шее создания.

- Я знаю, что она сделала тебе больно, - сказала она, - но помоги мне сейчас, покажи всё, на что способен, и обещаю – мы заставим её заплатить!

Она натянула поводья и ударила Потрошителья каблуками, и теперь грифон воспарил вверх хотя бы с толикой прежнего задора.

Она нацелила Потрошителя прямо на Стрелу, затем начала постоянно подбадривать грифона, пытаясь заставить его лететь так быстро, как он никогда не летал. Им нужно было настигнуть соперников резко, совершенно внезапно. Если Ченна заметит их, прежде чем они сократят дистанцию, она просто воспользуется жезлом снова, и они будут так же беспомощны перед этим оружием, как и прежде. Раньше казалось, что Потрошитель летит почти без усилий, даже на высокой скорости. Теперь Шамур видела, что грифон напрягает все силы и испытывает боль. Было неуловимое различие, нечто неравномерное и тяжёлое, во взмахах его крыльев и посадке головы. Его грудь раздувалась, как будто грифон задыхался, и хотя всё дело могло быть в её воображении, Шамур даже решила, что через движущиеся мышцы на боках чувствует, как тяжело бьётся сердце зверя.

Но всё же, несмотря на боль, он быстро нёс Шамур туда, куда она хотела. Так что ей следовало решить, что делать, когда они туда попадут.

Она не знала, насколько естественно для грифонов нападать друг на друга в воздухе, и не знала, сумеет ли заставить Потрошителя этим заняться – с её крохотными навыками полёта. Всё равно по её мнению это был не вариант. Знать Селгонта достаточно часто убивала друг друга на формальных дуэлях, в спонтанных потасовках и от случая к случаю – в открытой войне. Но было просто неприемлемо убить хозяйку или прибегнуть к кровопролитию для победы в предположительно дружеском, мирном соревновании, даже если Ченна, захваченная мгновенным порывом, позабыла про это требование этикета. Если Шамур выживет, а её соперница – нет, другая знать начнёт задавать вопросы. Самые подозрительные и коварные начнут обвинять её в измене, бесчестии и преступлениях, чего дом Ускевренов, опозоренный покойным отцом Тамалона и лишь недавно вернувший себе хрупкое подобие уважения, едва ли может себе позволить.

С учётом этого Шамур должна была избавиться от угрозы жезла, не прибегая к смертоносному клюву и когтям Потрошителя. Вопрос был в том, как? Грифон был так велик, а его размах крыльев так широк, что наездники, сидевшие на спинах этих зверей, оставались вне досягаемости друг друга. Если бы у Шамур осталась дубовая палка, она могла бы наклониться далеко вбок и нанести эффективный удар, но сейчас она могла придумать лишь один манёвр, способный позволить ей сцепиться с противницей.

Ну что ж, подумала она, криво усмехаясь, она говорила себе, что хочет в последний раз испытать свою храбрость.

Она заставила Потрошителя чуть подняться, чтобы они находились прямо под Ченной и Стрелой. Потом, когда грифон почти догнал соперников, она отстегнула ремни от седла и перекинула левую ногу через спину Потрошителя. Теперь, сидя на боку, она задрала юбки и просунула правую ногу через стремя, чтобы железо держало её сразу над лодыжкой. Она обернула добрый кусок кожи вокруг ноги, затем, цепляясь за седло, сползла по боку Потрошителя за бьющимся крылом. Опустившись таким образом как можно ниже, она отпустила седло и упала.

Боль пронзила ногу, когда она повисла на конце стремени. Железо ободрало кожу и рвануло, как удавка. Затем она повисла на одной ноге вверх тормашками, юбки трепетали вокруг туловища, удерживаемая на лодыжке давлением ветра.

Если Потрошитель затаил обиду на заданную Шамур взбучку, лучшей возможности для мести ему и представиться не могло – если бы он начал брыкаться, как раньше, её нога наверняка выскочила бы из стремени. Но грифон продолжал лететь ровно по выбранному для него курсу в направлении, которое поместило перевёрнутую Шамур на один уровень с Ченной.

Шамур протянула руки к чародейке. В следующее мгновение она бы оказалась достаточно близко, чтобы схватить её, но к несчастью, именно сейчас Ченна наконец-то решила оглянуться.

Хотя Талендар вытаращила глаза от изумления, неожиданность не помешала ей обороняться. Она немедленно нацелила жезл и выпалила командное слово, два грубых слога на незнакомом Шамур языке. С острого наконечника ударил бледный луч.

Шамур дёрнула плечами вбок, качнувшись на конце стремени как маятник. Её лодыжка скользнула на долю дюйма вниз, приблизив её к падению, и серый луч всё равно задел женщину.

От прикосновения магии нервы обожгло болью. Выпустив часть её с криком, она заставила себя двигаться целенаправленно, а не просто корчиться. Она завершила свой захват и схватилась за жезл. Две женщины принялись отчаянно бороться, чародейка пыталась навести жезл для новой атаки, а Шамур пыталась его вырвать. Используя боевые трюки, которым научил её Эррендар, Шамур наконец-то сумела вывернуть волшебное оружие из руки соперницы, и зная, что не в силах воспользоваться им самостоятельно, швырнула его прочь, отправив в полёт к земле.

С рычанием Ченна схватила Шамур за воротник одной рукой и выхватила кинжал другой. Шамур отчаянно парировала безумные удары соперницы, получая поверхностные порезы на руках. Она почувствовала, как хватка Ченны на её платье медленно, но уверенно вытаскивает её ногу из стремени.

Наконец Ченна остановилась, что в конце концов приходится сделать любому комбатанту, выполняющему серию атак. Воспользовавшись этим шансом, который вероятно был для неё последним, Шамур нанесла удар кулаком.

Раскачиваясь вверх ногами в воздухе, было невозможно нанести такой же сильный удар, как стоя на твёрдой земле, но её кулак всё равно врезался в челюсть Ченны с приятным хрустом. Голова соперницы запрокинулась, а затем её рука упала с воротника Шамур, и она стала болтаться в седле без чувств, удерживаемая лишь ремнями. Кинжал выскользнул у неё из пальцев.

Стрела, очевидно, почувствовал, что хозяйка больше не может им управлять. Уставший, скорее всего испуганный неприятной близостью Потрошителя и странным поведением двух людей, грифон закричал и опустился ниже, тоже повернув на север. Задыхаясь, продолжая дрожать и корчиться от причинённой жезлом боли, Шамур улыбнулась. Похоже, можно было не волноваться, что зверь решит сам как можно быстрее вернуться на ферму Талендаров и выиграет гонку, несмотря на потерявшую сознание наездницу.

Её удовлетворение резко растворилось, когда нога скользнула ещё на дюйм в стремени.

Она поняла, что осталось всего лишь несколько секунд, чтобы вернуться на место. Застонав от усилия, напрягая протестующие мышцы, она согнулась в талии, поднимая руки туда, где они должны были быть. Движение вырвало ногу из её хрупкой туфли и из железного стремени.

Однако в тот же самый миг её пальцы схватились за кожу. Затем она смогла вскарабкаться обратно в седло, хотя этот подвиг оказался позорно трудным для женщины, когда-то спокойно забиравшейся на отвесные стены.

Она схватилась за поводья и огляделась вокруг, убеждаясь, что Ченна и Стрела ещё не пустились в погоню. Нет; меньший грифон всё ещё летел в неверном направлении. Шамур направила Потрошителя в нужную сторону, с неплохой, но не такой головокружительной как прежде скоростью. Она решила, что в этом уже нет нужды.

Спустя какое-то время боль от волшебного жезла угасла, и по тому, как двигался и дышал грифон, казалось, что то же самое касается и его. Последние минуты полёта были одними из самых радостных, что помнила Шамур – свежая радость полёта приправила старое знакомое возбуждение от победы в азартной игре, ставкой в которой была жизнь.

Когда она приземлилась и спешилась, пострадавшую голую ногу пронзила боль. Она обхватила Потрошителя за шею, отдала его конюхам, затем прохромала вперёд, чтобы принять поздравления от других дам, большинство из которых были явно удивлены её успеху.

Порезы на ладони она записала на счёт несчастного случая с поводьями. Она решила, что должна так поступить. Если повезёт, люди поверят, что ей просто повезло завоевать победу в этой гонке. Но многие могли усомниться, что хрупкой дочери Линдриана Карна, женщины, не обученной боевому искусству или ремеслу вора, хватило бы удачи, чтобы выжить в потенциально смертельной стычке.

К счастью, подумала Шамур, Ченна не меньше неё заинтересована в том, чтобы скрыть правду, и когда чародейка приземлилась, оказалось, что она была права. Ченна, с подбородком, на котором уже виднелся фиолетовый синяк, постаралась придать себе вид ленивого безразличия, но Шамур могла различить некоторую осторожность в её взгляде.

- Дорогая! – просияв, воскликнула Шамур. – Спасибо, что предложила такое чудесное состязание.

Она обняла Ченну и ощутила гневную, недоверчивую напряжённость в её теле.

- Пройдись со мной минутку, ладно?

Она отвела Ченну от остальных, которые с любопытством глядели им вслед.

- Чего ты хочешь? – процедила Ченна слишком тихо, чтобы можно было подслушать.

- У тебя проблема, - так же тихо ответила Шамур. – Ты плохо себя вела. Когда про это узнают, многие сочтут тебя жестокой и бесчестной, и все – включая твою семью – будут смеяться до головокружения над твоей неумелостью. Поскольку в нашем маленьком состязании все преимущества были на твоей стороне, а победила всё равно я.

- Если ты расскажешь об этом, я всё буду отрицать.

- Можешь попробовать, хотя люди всегда предпочитают верить во всё стыдное и скандальное. Разве не будет проще, если мы не станем ничего говорить? Может быть, получится это устроить.

Ченна с подозрением взглянула на неё.

- Как? Чего ты хочешь?

- Изменить ставки в нашем пари. Я решила, что брошка не так уж мне нравится.

Это была правда. В последние минуты полёта она поняла, что победа сама по себе доказывает, что уроки Эррендара живы внутри неё,  и делает это намного убедительнее любых безделушек.

- Вместо этого отдай мне Потрошителя.

- По рукам, - ответила Ченна. – Надеюсь, он тебя прикончит.

Пять дней спустя Шамур вспомнила пожелание Ченны, пока быки тянули скрипящий фургон к гребню поросшего лесом холма. Ей очень хотелось дать проклятию шанс исполниться, сохранив Потрошителя и летая на нём каждый день.

Но в глубине души она знала, что это неправильно. Грифон вернул ей свободу хотя бы на один вечер, и она собиралась сделать для него то же самое.

Когда они достигли вершины, она сказала «Достаточно». Достаточно далеко от Селгонта, чтобы Потрошитель не увидел лошадей, как только поднимется в воздух. Она не хотела, чтобы он оставался рядом с цивилизацией, охотясь на скот и вьючных животных. Она хотела, чтобы он вернулся в глушь.

Возничий натянул поводья, и быки остановились. Шамур слезла с сидения и кивнула одному из конюхов. Тот осторожно открыл клетку, закреплённую цепями на длинном, плоском основании фургона.

Наклонив голову, Потрошитель недоверчиво взглянул на открытую дверь, как будто подозревал, что люди хотят сыграть над ним злую шутку.

- Всё хорошо, - сказала Шамур. – Можешь выходить.

Грифон резко выскочил наружу. Слуги бросились в разные стороны. Потрошитель завопил, расправил крылья и взмахнул ими. Через несколько секунд он превратился в точку в ясном небе. Он развернулся и полетел на запад.

Шамур следила за тем, как исчезает огромный зверь, и к глазам подступили слёзы. Она постаралась сморгнуть их, прежде чем слуги могли заметить.

Спонсор перевода VyachyNOS