Ставка Шамур

Ставка Шамур

Ричард Ли Байерс

Загон был просторным, находился в безупречном порядке и пах овсом и сеном. Высокая и стройная, с длинными волосами золотистого, чуть бледнее соломы цвета, Шамур Ускеврен шла от одного стойла к другому, оценивая прекрасных животных, разыскивая лошадь со скоростью и выносливостью, которые были необходимы для победы в долгой гонке. Следом за ней таскалась стайка знати, многие из которых выглядели смехотворно в костюмах доярок, пастушек и нимф.

Когда Шамур закончила свой осмотр, она повернулась и сказала:

- Я возьму длинноногого кормирца. Гнедого с белыми носками.

Ченна Талендар усмехнулась. Хозяйка Шамур была небольшой женщиной с оливковой кожей, затейливая фризура из угольно-чёрных завитков с пурпурным высветлением была триумфом парикмахерского искусства. Её крестьянский наряд был сшит из тонкого льна и тафты, а тонкие губы – подкрашены красным фукусом.

- Но тебе не следует выбирать, - сказала она с затаившимся в голосе смехом. – До тех пор, пока не посмотришь все варианты.

Ченна провела гостей из загона к похожему зданию в некотором отдалении. Когда они приблизились, Шамур учуяла необычный запах, похожий одновременно на мускусный дух больших кошек и запах клеток, в которых её отец держал своих соколов. Ей стало немного неприятно, но она даже не догадывалась, как её обманули, до тех пор пока Ченна не распахнула дверь.

Посередине земляного пола стояла крупная клетка. На стальных прутьях виднелись блестящие следы и царапины там, где их кто-то жевал. Внутри расхаживали существа, ответственные за этот урон – огромные, красноглазые звери с головами, когтями и желтоперыми крыльями орлов и шерстистыми туловищами и задними лапами львов.  Пара самцов-грифонов, которых держали подальше от лошадей, их любимой добычи.

- Если помните, - промурлыкала Ченна, - мы никогда не договаривались, что оседлаем лошадей. Мы согласились, что вы выберете любое ездовое животное на ферме, а я выберу среди тех, кто останется.

Шамур действительно согласилась на это, и она знала, что грифон может преодолеть большое расстояние и сделать это намного быстрее любой лошади. К несчастью, она никогда в жизни не садилась верхом на летающее животное.

Проблема Шамур на самом деле началась неделей ранее, на аукционе древностей и предметов искусства. Она посетила его лишь потому, что от неё ждали – единственная причина, по которой она вообще что-то делала. Она сидела в мрачном расположении духа и скучала, пока продавали первую дюжину предметов – до тех пор, пока распорядитель не достал брошь из драгоценной кости с затейливым изображением сфинкса. На краю у неё была зарубка – след отражённого удара кинжалом. Скорее всего, брошь спасла тогда жизнь владельца. Шамур затаила дыхание, немедленно её опознав. Однажды брошь удерживала серый шерстяной плащ Эррендара Спиллвайна, опытного вора, что давным-давно прихоти ради взял под крыло разбитную девчонку благородного происхождения, научив её ходить мягко, как кошка, взбираться по стенам, как паук, и растворятся в тенях, как призрак. Шамур понятия не имела, каким образом брошь появилась на аукционе, но ей было всё равно. Она знала, что должна её заполучить. Она торопливо выкрикнула первую ставку – на сотню пятизвёздников выше, чем запросил распорядитель.

Таким образом её решимость приобрести заколку стала  всем очевидна – и она надеялась, что больше никто не станет бороться с ней за предмет. Однако произошло ровно наоборот. На аукционе присутствовала Ченна Талендар, дом которой был заклятым соперником дома Ускевренов. Ченна немедленно решила, что будет весело помешать Шамур, и исход был предрешён в то же мгновение. Талендары, вполне вероятно, были самой богатой семьёй купеческой знати в Селгонте – их кошельки были достаточно глубоки, чтобы позволить им любые причуды. Ускеврены же пока что не восстановились после их почти полного истребления, случившегося несколько лет назад. Так что когда Ченна предложила вызывающе огромную сумму за заколку, у Шамур не оставалось выбора, кроме как сдаться.

Следующие несколько дней она провела, пытаясь не думать, как было бы здоров вломиться в Старый Зал, замок Талендаров, и выкрасть брошь Эррендара. Подобные мысли серьёзно искушали искательницу приключений, о дерзких кражах которых когда-то судачил весь город. Но для женщины, которой стала Шамур, это было недопустимо.

Урождённая Шамур Карн, полная авантюризма дочь знатного купца, несколько десятков лет тому назад она обкрадывала лордов Селгонта. Когда одна из жертв раскрыла её личность, она сбежала и уже не рассчитывала увидеть свой дом и родных. Но когда странная магия переместила её на пятьдесят лет в будущее, Шамур поняла, что может вернуться. Никто больше не станет за нею охотиться.

По прибытии она узнала, что череда неудачных торговых сделок практически уничтожила Карнов. Их единственной надеждой была другая Шамур, внучатая племянница, отличавшаяся невероятным сходством с первой Шамур. Преуспевающий лорд Тамалон Ускеврен желал обручиться с молодой Шамур и готов был заплатить за эту привилегию целое состояние золотом.

Но затем будущая невеста скончалась при загадочных обстоятельствах. Чтобы спасти семью от нищеты, Шамур приняла личину своей родственницы и вышла замуж за незнакомца. Она по-прежнему пыталась привыкнуть к мысли, что ей до конца жизни придётся изображать другого человека.

Через неделю после аукциона Ченна отправила Шамур приглашение на «пастораль» на ферме Талендаров за городом. «Пасторалями» называли модные тем летом собрания, пикники, где изысканная селгонтская публика притворялась простолюдинами и слушала менестрелей, воспевающих радости буколической жизни.

Какой бы суровой ни была вражда, городская знать Селгонта обычно посещала собрания друг у друга. И если бы Шамур не появилась, другие дамы решили бы, что Ченна по-настоящему разозлила её, украв брошь, и её статус и репутация пострадали бы соответствующе. Таким образом, у неё не осталось особого выбора, и в назначенное время она обнаружила, что угрюмо потягивает сухое белое вино, наблюдая за тем, как остальные неумело собирают яйца в курятнике, водят стадо коз по лугу и пропалывают сад, вместе с сорняками частенько вырывая бобовые стручки.

Как и ожидала Шамур, вскоре её отыскала Ченна. Белая брошь сверкала у Талендарши на груди.

- Что скажешь? – спросила она, взмахом указав на украшение.

- Выглядит весьма элегантно, - ответила Шамур. – Освежающий контраст с твоими обычными безделушками.

Невысокая женщина рассмеялась.

- Моя бедная милочка. Ты влюбилась в эту брошь с первого взгляда, не так ли? Наверное, с моей стороны было очень жестоко вырвать её у тебя из-под носа. Но может быть, я смогу всё исправить. Может быть, ты ещё можешь её заполучить.

Шамур сохраняла ровное выражение лица и легкомысленный голос.

- Ты преувеличиваешь мою заинтересованность. Брошь мила, но у меня целые шкатулки красивых драгоценностей. Однако признаюсь, что ты разожгла моё любопытство. Что именно ты предлагаешь?

- Думаю, эти пасторали исчерпали себя, как ты считаешь? Эта невероятно скучна. Как хозяйка, я обязана её оживить. Может быть, при помощи соревнования и пари.

- Какого толка?

- Мне говорили, что ты неплохая наездница – как и я. Так почему бы нам не устроить гонку? До дальнего конца Высокого моста и обратно.

- Любопытное предложение, но, боюсь, это невозможно – я прибыла в карете.

- И что с того? Выбирай себе любое животное на ферме, а я выберу из тех, кто останется. Ставлю брошь, а ты можешь поставить, ну скажем, этот серебряный браслет?

Шамур колебалась. Ченна наверняка знала, что браслет, о котором шла речь, принадлежит матери её мужа и является одной из немногих фамильных ценностей, переживших пожар в первоначальном Штормовом Пределе. Тамалон будет в ужасе, если она его потеряет, и было бы безумием так рисковать. Но всё же…

В большинстве отношений Шамур и её младшая тёзка различались характером столь же сильно, как были похожи внешне. Спокойная, тихая внучатая племянница испытывала тошноту и слабость при виде оружия и даже не носила кинжал, который имелся практически у любой знатной дамы ради самозащиты. В результате самозванка, занявшая её место и любившая фехтование со свирепой преданностью, больше никогда не могла фехтовать – точно так же, как не могла ограбить особняк или обокрасть купца на улице, чтобы её необычное поведение не раскрыло обман.

Но две Шамур разделяли одну страсть: они обе любили ездить верхом. Что означало, что это был единственный вызов, который она могла принять, не выдавая себя. Как в лучшие дни, она могла померяться силами с соперницей, промчаться по людным улочкам Селгонта, постоянно рискуя покалечиться в столкновении – опасность такая же опьяняющая, как занятие любовью. Выиграть памятную вещь, которую она так желала, и унизить эту самодовольную презрительную гарпию!

- По рукам, - сказала она.

Шамур растеряно таращилась на грифона.

- Что-то не так? – с невинным видом поинтересовалась Ченна. – Полагаю, если ты раздумала участвовать в гонке, ты можешь просто сдаться и отдать мне браслет.

Другие дамы захихикали.

Этот щебет злорадного веселья ужалил Шамур, вырвав её из раздумий. С жалким видом сдаться и отдать драгоценное сокровище Ускевренов? Стать шуткой, которой другие знатные дамы будут обмениваться на протяжении нескольких лет? Нет, именем всех богов, никогда! Летающие скакуны или нет, каким-то образом она должна победить в этом соревновании.

Она улыбнулась.

- Отступить и лишить наших друзей развлечения? Ни за что. Теперь-то я видела всех ездовых животных на ферме?

- Боюсь, что так, - сказала Ченна. – У нас когда-то была виверна, но никто не смог её приручить, так что брат приказал забить её и снять шкуру.

- Тогда возьму кого-то из этих, - сказала Шамур. Она присмотрелась к грифонам в клетке. Один был заметно крупнее другого, с более рельефной грудью и крыльями подлиннее. Казалось, что и характер у него норовистее – он следил за людьми снаружи пылающим, кровожадным взглядом.

У Ченны наверняка был опыт езды на грифонах, иначе она никогда бы не предложила подобное соревнование. Шамур пришлось смириться с тем, что она будет худшей наездницей. Но, может быть, если у неё будет более крепкий и пылкий зверь, его преимущества компенсируют её собственные недостатки.

- Я возьму большого, - сказала она.

Усмешка Ченны стала ещё сильнее излучать коварное злорадство – если такое вообще было возможно.

- Вот как? Что ж, как пожелаешь, милочка.

Она повернулась к конюхам, слонявшимся у дальней стены.

- Мы с леди Ускеврен собираемся на прогулку. Оседлайте Потрошителя для неё и Стрелу для меня.

Конюхи в их крепких кожаных рукавицах по плечо открыли клетку и вывели грифонов на луг с осторожностью, говорившей о глубоком недоверии к норову этих существ. Шамур пристально следила, как один из них осёдлывает её зверя, чтобы убедится, что он туго затянул подпругу. Ченна была уже уверена в победе, и казалось маловероятным, что она каким-то образом приказала слуге саботировать сбрую её соперницы. Но Шамур всё равно не исключала такой возможности.

Ещё один слуга принёс Шамур упряжь и помог её надеть. Потом настало время садиться в седло. Несмотря на неудобные юбки, Шамур решила, что сумела по крайней мере создать впечатление, что она знает, что делает, однако судя по всему Потрошитель остался не впечатлён. Грифон шипел и дрожал, как будто ноша раздражала его. Шамур догадалась, что ей нужно продеть свободные концы упряжи в медные пряжки на седле, чтобы она не могла упасть. Она подогнала их поудобнее, потом взглянула на Ченну. Смуглая женщина, сидящая верхом на собственном грифоне, выражала усталое терпение, пока Шамур – жалкий новичок – абсурдно долго пыталась приготовиться к гонке.

- Готова? – крикнула Ченна.

- Ещё нет, - ответила Шамур, отказываясь торопиться, раз ей требовалось время, чтобы познакомиться со сбруей. У неё было шесть поводьев, пропущенных через стропы на толстом кожаном ошейнике. Судя по всему, они позволяли ей поворачивать голову Потрошителя направо, налево, вверх и вниз.  В ножнах висела заострённая дубовая палка – приспособление для усмирения существа слишком крепкого и свирепого, чтобы покоряться ударам кнута или плётки.

Она подозревала, что всему остальному придётся учиться уже в воздухе.

- Теперь готова, - сказала она.

- Прекрасно! – воскликнула Ченна. – До дальнего конца Высокого моста и обратно. Долера Милна, милочка, не могла бы ты дать нам отсчёт – внимание, готовьтесь, в воздух?

- С превеликим удовольствием, - сказала Долера Милна Фоксмантл. Одна из самых известных красавиц Селгонта, она по-прежнему держала в тонкой руке с маникюром грязные грабли. – Заодно я дам сигнал этим… инструментом, хорошо? Внимание…

Шамур посмотрела на Ченну верхом на её грифоне, и всех остальных дам, глазеющих на них или отчаянно совершавших последние ставки на победительницу. Она окинула взглядом чудовищную орлиную голову своего скакуна и ощупала каменно-твёрдые контуры его мускулистых львиных боков у неё между ногами. И подумала – это всё на самом деле.

- …Готовьтесь…

Так и было. Она на это пошла. Пускай её зовут отчаянной, безответственной и даже безумной, но именем Тиморы, она собирается испытать свою храбрость, как в древние, утраченные дни минувшего, прежде чем она похоронила себя в мягкой темнице тесной, банальной жизни её внучатой племянницы. Она свирепо усмехнулась.

- В воздух!

Грабли упали вниз.

- Ла! – воскликнула Ченна. Её грифон ударил крыльями с пугающим рывком, и зверь со всадницей взметнулись в воздух.

- Ла! – закричала Шамур, подражая сопернице. Потрошитель остался на месте.

Шамур ударила чудовище по бокам, и он чуть повернул свою массивную голову с золотистыми перьями, чтобы посмотреть на неё. Шамур могла поклясться, что видит насмешливое презрение в его круглых багровых глазах.

- Ну ладно, сукин ты сын, - прорычала она. Она не любила использовать жестокость для управления ездовыми животными, но надо – значит надо. Она потянулась за дубовой палкой.

С рывком, который впечатал седло в её ягодицы, Потрошитель взмахнул крыльями и ринулся в небо. В мгновение ока зверь был уже в пятидесяти футах над землёй, бешено раскачиваясь в попытке сбросить свою наездницу – в попытке, которая запросто могла закончиться успехом, если бы не ремни Шамур.

Торопливо привстав в ножнах, чтобы седло не врезалось в ягодицы, Шамур свирепо натянула поводья одной рукой и огрела Потрошителя палкой в другой. Грифон ответил, ныряя вниз, разворачиваясь, пикируя или непредсказуемо взлетая в каждый следующий миг.

Увидев как-то раз дикого грифона, образованный и разговорчивый товарищ однажды одарил Шамур импровизированной лекцией о привычках подобных созданий, включая мнение, что хотя грифоны и относительно проворны в воздухе, они не могут делать сальто или переворачиваться вверх тормашками и лететь вниз спиной. Теперь у Шамур появился повод сомневаться в словах старого друга. Пока Потрошитель совершал один головокружительный манёвр за другим, ей часто казалось, что мир крутится, как колесо, а живописные поля и пастбища талендарской фермы висят у неё прямо над головой.

Но Шамур одновременно была умелой наездницей и воровкой, привыкшей взбираться на высоту. Хотя голова кружилась, а в животе бурлило, выходки Потрошителя не могли лишить её ориентации или заставить запаниковать. Она продолжала бороться за контроль над полётом, и в конце концов грифон прекратил свою отчаянную акробатику и начал лететь ровно на юго-запад. К несчастью, это означало, что он движется в точно противоположном нужному направлении, но поэкспериментировав с поводьями, она сумела развернуть чудовище.

Ощутив, что она уже достигла какого-то подобия мастерства (или, по крайней мере, надеясь на это), Шамур заставила Потрошителя лететь быстрее. Иначе они никогда не догнали бы Ченну, уже серьёзно вырвавшуюся вперёд. После нескольких ударов пятками грифон действительно замахал крыльями немного быстрее. Затем он заметил лошадей.

К этому времени Шамур и Потрошитель летели над фермой, принадлежащей Фоксмантлам, дому, известному своими прекрасными лошадями, которые благодаря использованию тайной магии рождались всегда чёрными, как ночь, или жемчужно-серыми. Дюжина таких жеребцов и кобыл паслась на закрытом лугу. Когда они каким-то образом почувствовали приближение грифона, они стали бегать из стороны в сторону, пытаясь отыскать в высокой белой деревянной ограде проход, которого там не было – врата были закрыты.

Потрошитель расправил крылья и спикировал, приготовив когти для удара. Шамур изо всех сил натянула поводья и стала колотить грифона по голове. Потрошитель прервал резкое снижение, но лишь затем, чтобы подвергнуть наездницу очередному мучительному сеансу тряски и неожиданных смен направления, от которых её тошнило. Затем, надеясь, что наездница присмирела, он снова нырнул к лошадям.

- Ну его в Бездну, - прохрипела Шамур. Она осмотрела плечо Потрошителя, где его крыло соединялось с туловищем, отыскивая уязвимые точки. Когда ей показалось, что она такую нашла, она ткнула туда острым концом палки и не стала убирать оружие.

Крыло задрожало от судороги, и неожиданно, не в силах им пользоваться, грифон перестал снижаться. Вместо этого он падал, как камень.

Шамур заставила чудовище – и себя – падать довольно долго. Потрошитель должен был почувствовать свою беспомощность, испытать страх. Наконец, она убрала палку, и её скакун сразу же забил крыльями. Как будто безрезультатно.

Светловолосая наездница в отчаянии глядела, как земля мчится навстречу, испуганные животные в загоне из крохотных мечущихся букашек превращаются в полноразмерных лошадей, луг из безликого зелёного полотна становится участком поросшей травою земли с небольшими перепадами высоты, тут и там усыпанном горками коричневого навоза. Она подумала, что слишком долго выжидала и в результате им с Потрошителем суждено погибнуть.

Но в последнее возможное мгновение, сверкнув крыльями, отчаянные удары которых слились в гудящий рёв, Потрошитель сумел выпрямиться. Его загнутые когти и львиные лапы пронеслись в считанных дюймах от деревянной ограды.

Грифон поднялся в чистое лазурное небо. Задыхаясь, промокнув от пота, Шамур удерживала палку, готовясь снова ткнуть грифона, если тот не станет слушаться, но такой необходимости не возникло. Теперь он летел прямо и слушался поводьев.

Шамур подалась вперёд в седле и сказала на ухо Потрошителю:

- Ещё раз такое выкинешь, и клянусь Маском, я превращу тебя в месиво на земле. А теперь, когда мы всё прояснили, смотри!

Она указала палкой на северо-восток.

- Стрела меньше и слабее тебя, но уже ушёл далеко вперёд.

На самом деле она даже не видела скакуна Ченны, но надеялась, что его увидят орлиные глаза Потрошителя.

- Если у тебя осталась хоть капля гордости, ты не позволишь этому дохляку тебя одолеть! Будь моим союзником и выиграй эту гонку!

Она знала, насколько абсурдно думать, что Потрошитель понял хоть слово. Однако он рванулся вперёд, когда она ударила пятками. Ускорение откинуло её назад и быстро дало понять, что до сих пор грифон показывал ей лишь часть своей скорости.

Натягивая поводья, она убедилась, что Потрошитель понимает, в какую сторону лететь, а потом просто позволила ему делать это как можно быстрее. После этого она испытала свой первый вкус блаженства полёта. Её лицо ласкал ветер, растрепав причёску, заставляя волосы развеваться позади, как знамя. Он изумлялась ловкости, с которой её грифон лавировал в незримых воздушных потоках, находя восходящие, которые подбрасывали их в небо. Всё это время мир простирался перед ней, как чудесная зачарованная игрушка. Крохотный, как колонна муравьёв, караван полз по большому тракту, именуемому Путём Мантикоры. В конце дороги сверкал Селгонт, величайший город в Сембии, чудесное собрание замков, храмов, жилых домов из коричневого камня, людных рынков и базаров, где покупали и продавали любые товары. Вдоль северной стены города бежала сверкающая лента реки Эльзиммер, впадающей в Селгонтский залив. Дюжины кораблей стояли на якоре в гавани, а далеко в синем море плясали белые искры – наверное, паруса ещё нескольких.

Шамур летела над городом, когда заметила возвращающуюся обратно Ченну. Черноволосая женщина нахмурилась, увидев, какое расстояние преодолела соперница. Шамур ухмыльнулась. Потрошитель издал хриплый клич хищника и полетел ещё быстрее.

Через две минуты они достигли Высокого моста, огромного каменного сооружения, заставленного домами и лавками. Шамур позаботилась о том, чтобы долететь до самого конца, затем развернула Потрошителя.

Она догнала Ченну на полпути от города до фермы Талендаров.

Сверкая на солнце своим золотым оперением, Потрошитель догнал Стрелу и начал вырываться вперёд. Ченна, с искажённым злобой лицом, то и дело хлестала меньшего грифона своей палкой. Шамур улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй.

Может быть, эта небольшая насмешка разъярила Ченну сверх всякой меры. Поскольку когда Шамур оглянулась, она увидела, что губы другой наездницы шевелятся, а её руки движутся, как у читающего заклинание мага. Ошибиться было невозможно. Искра золотистого цвета возникла между ними и устремилась к Потрошителю.

Шамур не знала, что Ченна обучалась магическому искусству, и это незнание могло дорого ей обойтись. Шамур отчаянно натянула поводья и Потрошитель резко спикировал вниз и налево.

В следующее мгновение сверкающая искра достигла того места, которое они только что занимали, и с раскатистым грохотом взорвалась пламенем. Опалённый краешком взрыва, Потрошитель закричал. Если бы заклинание попало точно в грифона, и зверь, и его наездница могли просто сгореть.

Будь Ченна по-настоящему могущественной чародейкой, Шамур бы об этом слышала,  отчаянно подумала она. Наверняка соперница не сможет прочесть второе заклинание.

Может, она и не могла – но вместо этого сунула руку в рукав и достала жезл, тонкий бронзовый жезл с наконечником, похожим на наконечник стрелы. Это наверняка было оружие, и заклинатели могли активировать подобные устройства множество раз.

Ченна нацелила жезл на Потрошителя. Тонкий луч сероватого света, почти невидимый в ярких лучах солнца, мгновенно ударил грифону в рёбра.

Потрошитель закричал. Он перестал махать крыльями, а когда начал снова – движения были спазматическими и  не одновременными. Грифон упал на дюжину ярдов, прежде чем его ослабевшие крылья прекратили падение. Шамур, которую помотало в падении, выпустила из рук палку, и та исчезла в пропасти между неровными лапами зверя.

Наклонившись, Шамур оглядела бок Потрошителя. На тускло-золотистой шерсти не было видно ни раны, ни ожога. Но грифон явно пострадал, и теперь Стрела догоняла его. В вытянутой руке Ченны сверкал жезл.

Шамур попыталась увести Потрошителя от соперницы, но всё было напрасно. Ещё один бледный луч ударил её зверя в центр его свирепо загибавшегося клюва. Грифон содрогнулся и снова полетел к земле, пока не сумел выпрямиться, бултыхаясь в воздухе, как утопающий.