Алсу и Человек в черном

— Это же… — задумчиво вертел он головой, — Да, точно. Я этот фильм видел сто раз. Смотри, вот тут будет поваленное дерево, а вон там табличка «Кладбище пагибших жывотных». И точно. Все происходило именно так, словно Саша сам писал сценаристом. — Пошли отсюда, пока нас не увидели.

Глава 12. Василек

Перед ними был обычный экран для проекций. Когда Лена попала в луч проектора, на картинке появилась искаженная гримасой лицо героя. Он и так уже был напуган, а теперь его лицо и вовсе превратилось в сплошное уродство. В зале раздался шепот. Для акумов фильм был учебный. Как правило, на таких показах, которые демонстрировались на поверхности земли, в залах кинотеатров накапливалось очень много отрэнергии. Обычно туда на стажировку посылали акумуляров-новичков. Земные зрители были настолько взвинчены и напуганы, что не обращали внимания на существ с присосками на головах. Ох, если бы они вместо экрана присмотрелись к случайным соседям, то их выброс отрэнергии был бы куда мощнее.

Конкретно, где именно они находились, Алсу с Сашей не понимали, просто зашли в следующую дверь и вышли на красивую площадь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что площадь целиком состоит из клумб, а на них — цветы из драгоценных камней, полудрагоценных гранул.

— Ух ты! — завертел головой Парфенов. — Офигеть. Блин, посмотри, они, кажется… — потянулся сорвать.

— Не трогай! — предупредила Лена, — они будут защищаться.

— Сбрендила?

— Не знаю. Но пора двигаться, пока нас не заметили.

Они тронулись по тропинке, которая упиралась в невысокий забор огромного полукруглого дома. Кажется, над его куполом светило свое персональное солнце, лучи которого освещали небольшую лужайку, а по ней перекатывался золотистый песок, словно волны, наплывающие на берег. Заметив гостей, песок очень шустро собрался в скамейку и подполз к ним.

Лена в ужасе отскочила… и, тут ее ноги подогнулись, как будто натолкнулись на препятствие, и она со всего размаху ухнула на скамейку, которая оказалась теплой и мягкой.

— Садись. — пригласила Сашу и пошлепала по сиденью.

Сел.

— Ничо так. Щас бы кофейку, — размечтался.

О, оба на! Подплыл поднос с двумя чашками кофе.

— Скамейка разумная? — сделала вывод Лена.

— Ну, раз ты такая умная, принеси девушке цветочек. — И Саша оглянулся по сторонам, — скажем вот тот, — показал он на синий росток, очень похожий на василек.

Скамейка на эту просьбу не отреагировала.

Лена сказала, что он кретин. Что цветы здесь трогать нельзя. Алсу предупреждала, что они подключены к главному компьютеру «расчетного модуля» — выжигают нейроны, гасят волю и отупляют.

Саша не понял ни слова и поэтому не поверил. Решил, что проще проверить. Перешагнул невысокое ограждение и сорвал цветок. Ниче, вроде живой. Стер с лепестка пыль, протянул Лене.

— Смотри, какой четкий. Как брошка…

Тут в подлеске послышалось какое-то движение, затрещали кусты. Через секунду перед ними появилась девица, вся обмотанная проводами, по которым пульсировала красная жидкость. Она вдруг издала чудовищный вопль и срыгнула жидкость в конусообразный стакан, с улыбкой протянула Саше.

— Угощайтесь! Я знаю, вам это нравится.

— Что это? — Саша заметно струхнул.

— Это… как там по вашему земному? Кровь!.. Кровь помидор. А еще вы его называете томатным соком. Пейте, пейте, я учу ваш язык. Меня обучает сама Королева Марго. Я ж как вас увидела на паплисе, сразу сюда примчалась. Как вам мой акцент? У меня к вам куча вопросов… Вы пейте, пейте… Я знаю вы с ума сх-ходите от этого сока.

— Мы, наверное, пойдем… — Лена потянула Сашу за руку.

— Но как? — воскликнула девица. — И жидкость в проводах поменялась на желто-оранжевый цвет. — Сок э-э-э мандорный, нет, мандариновый. У меня есть все соки, даже выжатый из черных кошек.

— Охренеть! — пискнула Лена, прижалась к Саше.

— Я вижу отрэнергию, — вдруг заверещала девица. — Кандлимур, отвергейнт пухлес! (Все сюда! У меня получилось!)

— Перестань орать! — Саша ладошкой заткнул девице рот. Ее глаза стали увеличиваться. И вот на них появились свои глазки, ушки, ротик. На них смотрели глаза глаз.

— Отпусти ее, — взвизгнула Лена. — Блин, давай домой.

В подлеске вновь послышалось движение. Прямо из тьмы малахитовых кустов появилась гигантская голова с большим спиральным рогом. Лена завопила, вцепилась в Сашину руку, сунулась носом в его подмышку. Гигантская голова фыркнула. Лена вновь завизжала. Голова вновь фыркнула, а затем раздались чмокающие звуки.

Голова утоляла жажду из трубочки девицы напрямую. Напиток состоял из трех цветов — синий, зеленый, черный.

Девица гладила Голову, щекотали за ушами, чмокала в нос и бесконечно бурчала что-то ласковое.

У Лены подкосились колени, и она обязательно бы упала, если бы Саша не успел подхватить и усадить ее на скамейку. Они надолго замолчали.

Наконец, Голова оторвалась от трубочек, фыркнула несколько раз и пропала в кустах — оттуда раздался звук удаляющихся копыт.

— Это ортидобус. Проголодался, — сказала девица и заправила кончики трубочек в плечи.

Лена тяжело вздохнула, ей показалось, что трубочки глубоко вошли в живую плоть.

— Может, вы тоже проголодались? Так тут недалеко дреун, ну, то есть хлебальня… поедальня…столовая. Блин, думала не вспомню. Я все время интересуюсь, почему вы довольно часто ругаетесь продуктами питания. Ведь «блин», «хрен» — это бывает вкусно?

— Я хочу есть, — захныкала Лена…

«Дреун» стоял в глубине парка. На картинке баннера крутились разнообразные блюда. Не сказать, что выглядело очень аппетитно, но почему бы не попробовать.

Глава 13. Дреун (Поедальня, столовая)

— Вообще-то Нетийский дреун не предназначен для приема людей с поверхности. — Так объяснил многоглазый субъект на пороге столовой. — У нас и продуктов нет пригодных. Вам же нужны те, чья жизнь проходит в покое между центром земли и сферой неба. И неважно, фрукт это или овощ, — это мертвый, потерпевший катастрофическое преобразование орган.

Девице надоело переводить, она остановила бессмысленный поток многоглазого и протолкнула гостей внутрь столовой. Пока привыкали в внутренней полутьме, уточнила:

— А есть продукт, которым можно обозвать этого охранника?

— Редиска. — Саша думал рассмешить Лену, но она не оценила, она просто сходила с ума.

Девица задумалась.

— Я давно поняла, что акуны плохо приспособлены для понимания двойственных оттенков вашей речи. И как бы я ни была внимательна, мне приходится разрабатывать переходный язык, проще говоря, разносить все по столбикам. Я три дня проторчала на слове «ключ». Вы намеренно так сделали, чтобы вас не понимали? Это некий шифр для внутреннего пользования?

Но никто ей не ответил.

— Когда же это все закончится? — проворчала Лена, разглядывая посетителей столовой. Это было фантастическое скопление призраков. Они висели под потолком, качались на лианах. Один субъект, отдаленно напоминающий человека, но только с гораздо более длинными ногами и руками, свисал с паутины. Его кормила рисом паучиха в форме официантки. Рис белыми пузатыми червяками расползался по большому листу папоротника, грыз края. Официантка его ловила, нанизывала на острый коготок, как на шампур. Гость смаковал каждую рисинку: снимал длинным языком, оправлял в маленькие голодные отверстия на теле, а их у него были сотни.

— Куда сядем? — развела руками девица, показывая пространство для выбора.

— Нам бы стол! — огляделся Саша.

— А, вон там вижу, — показала Девица в левый дальний угол. — Между прочим, уголок для молодоженов. — И почему-то противненько захихикав, вытянула из груди трубочку. Не успела сделать и пары глотков, как к ней подскочило змеевидное создание с пустым фужером, что-то пробухтело. Кивнула, наполнила фужер змеевида желтой жидкостью. Ушел, неся напиток, как драгоценность. К девице подошла еще пара субъектов, ушли обиженными.

— Как говорят у вас — халявщики, — ответила она на вопросительный взгляд Саши. — У меня самые лучшие отрсгустки во всем Королевстве, выкристаллизованы из агата и брокса (неизвестное на земле вещество). После моих сгустков снятся приятные сны, отнимаются ноги, не то что у некоторых: одни кошмары и гонки за приключениями.

Они подошли к столику, уселись так, чтобы видеть весь зал. За соседним столиком сидели двое. Оба в высоких шляпах, серебристых накидках. Настолько были увлечены друг другом, что не сразу заметили, как им принесли заказ.

— Проклесс, — подставляя влюбленной блюдо, официант откинул крышку. На тарелке лежал букет красных роз.

— Прикстонн. — На тарелке влюбленного лежали крупные осколки зеркала.

По виду стало понятно, что клиент недоволен.

— Что он говорит? — наклонилась Лена к Девице.

— Он заказывал блюдо шестой фракции, а ему принесли четвертой.

Официант поставил блюдо с зеркальными осколками на стол и два раза ударил по ним молотком. Захрустело разбитое стекло.

Влюбленный улыбнулся, довольно кивнул, а когда официант удалился, достал из груды самый большой осколок зеркала, протянул любимой. Она приняла. От розы осколком отрезала головку, распотрошила на лепестки, аккуратными слоями выложила на зеркальном осколке, прикрыла другим. Это походило на какой-то ритуал венчания. Движения осторожные, ласковые, словно боялась порезаться. Потом этот бутерброд подала любимому. Ох, сколько в её глазах было любви и преданности. Влюблённый отправил бутерброд рот. Было слышно, как на зубах захрустело стекло. Наслаждались оба. Он хрустел, а она, веселая и журчащая, словно жаворонок, продолжала что-то говорить, готовить, подкармливать любимого. Неудачные бутерброды съедала сама. И тогда хруст стекла становился громче.

— Пошли отсюда, — вдруг вскочила Лена.

— Куда вы? — засуетилась Девица, — я вам заказала печень личинки бражника.

Наверху что-то хрустнуло, посыпалась пыль. Створки потолка разъехались в стороны, и в образовавшийся зев стал спускаться обломок огромного корабля. С него бежала вода, свисали водоросли, кораллы, падала рыба. Первое, что пришло в голову: его только что достали со дна океана. Обломки установили на тележку, украсили лентами и выкатили на середину зала.

Эти обломки предназначались маленькому существу, очень похожему на медузу. Склизкий, плотный, противный, с миллионами усиков, он, этими шустрыми усиками пробежавшись по гнилой дощечке, положил «еду» на прозрачный язык, легко раздавил, перемолотил. Сделал все намеренно медленно, с чувством превосходства.

Все Склизняку завидовали, кроме молодоженов.

Первым на отрэнергию отреагировал Акумуляр-317.

Помелив секунду, он повернул голову к источнику отрэнергии. Им оказались двое за соседним столом. Парень и девушка. У девушки совсем перебор: отэнергия с искрами, проблесками молний. Она явна перенапряжена до предела. У парня послабее.

Акумуляр-317 боялся употребить слово «человек», потому что знал: это невозможно. Путь людям в страну Акумов закрыт. Они, словно пришельцы из космоса, все о них знали, но никто не видел, кроме Акумуляров, конечно.

Глава 14. Это они

— Что-то случилось? — спросила Акумуляра-999 у мужа. Проследив за его взглядом, удивилась. — Это они, о ком я думаю?

— Похоже.

— Но как?

— Не знаю. Но девушку надо спасать, ее сейчас разорвёт от перенапряжения. Ей плохо.

Акумуляр-317 снял шляпу, которая, как шляпка комика на трости, уже смешно болталась на одном из подросших отростков.

— Ой ё! — тут же схватилась Лена за голову.

Акумуляр-317 работал специально работал медленно. Он уже умел рассчитывать силы, чтобы дезактивация проходила безболезненно.

Акумуляра-999 попыталась поработать с отрэнергией молодого человека. Но ее отростки были еще плохо приспособлены для сбора, они куксились, шевелились и не слушались хозяйку. Не то что у 317-го.

Но 317-ый — уже опытный Акумуляр, а она еще студентка академии Акумов. Их учили собирать, а не работать пылесосами. И она еще делала другую ошибку. Отр и крепэнергию она затягивала кучей, а положено отделять, чего делать она пока не умела. От ее взаимодействия волосы Саши встали дыбом, а уши вытянулись, как у зайца. Почувствовав неладное, Саша схватился за уши, прижал к голове, словно проверил — на месте ли.

«Главное, не вытянуть ему глаза», мысленно улыбнулась Акумуляра-999 своим мыслям и прекратила забор энергии.

— Присоединяйтесь к нам, — позвал Акумуляр-317 соседнюю троицу к своему столу.

В такт его словам на голове, словно «приглашая» зашевелились пять огромных отростков.

Лена среагировала на них уже с улыбкой, показала пальцем.

— А позвольте узнать, что это у вас такое?

— Крислибухи. — ответил 317-ый и вежливо улыбнулся.

Лена расхохоталась.

— Боже, какое смешное слово.

— Угощайтесь, — придвинул 317-ый тарелку с осколками зеркал. Порадовался, что процесс дезактивации прошёл безболезненно и успешно. Девушка расслабилась и успокоилась. — У нас сегодня свадьба. Это моя жена, Акумуляра-999. А вас я знаю, — сказал он Лене. — Это же вы плакали, нет — вы просто рыдали, как сто водопадов, когда он уехал? — кивнул на Сашу 317-ый. — С какой-то девицей на мотоцикле. От вас шла такая отрэнергия, что мне пришлось делать две ходки.

— Да ничего я не плакала, — забухтела Лена.

— А тоже плакала, когда 317-ый попал в капсулу. Думала, не выживет.

— В какую капсулу? — оживилась Лена.

— На пятом уровне озера, — фыркнула 999-ая. — Неужели не знаете?

— Они не должны знать. — 317-ый нежно погладил руку 999-ой. — Не забывай, они с земли.

— Ох! — всплеснула руками 999-ая. — Сегодня такой прекрасный день, голова кругом. Угощайтесь. — Придвинула осколки зеркала.

— Ну, мы как-то не очень это любим, — засомневался Саша.

— Да, да, мы знаем. У землян осколки зеркал сулят неудачу, это мы проходили на первом курсе академии. У вас еще много странных примет: к примеру, нельзя переходить дорогу, если её перебежала чёрная кошка, наступать на крышку колодца перед экзаменом… Я все время так смеюсь. У вас прямо такой чудовищный выброс, просто позавидовать можно такой бесполезной трате энергии.

— Угощать гостей свадебным тортом — это, между прочим, плохая примета, — отправляя в рот кусочек разбитого зеркала, предупредила Девица.

Все рассмеялись, каждый своим мыслям.

— Чтобы не было разлада, вы должны съесть торт сами, так сказать, соединить, склеить осколки, — продолжила она.

— Выдам вам тайну, — прошептала 999-ая, — это уже третий торт. Мы уже съели разбитую вазу, покоцанный диван. Вот теперь принялись за зеркало. Угощайтесь. — Протянула бутерброд Лене.