Помоги проекту - поделись книгой:
Короче, дача довольно долго простоит без дела, уж Лида за этим проследит.
А тем временем Михаил, возможно, действительно найдет какой-то выход из своего ужасного положения… И хоть она, Лидия, узнает, в чем там дело.
И только было она собралась тронуться с места, как мобильник запел голосом Владимира Высоцкого: «Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так…»
Эта мелодия использовалась у Лидии в мобильнике для звонков близких знакомых. Для звонков по работе пользовалась она другой песней, где женский грудной голос пел с выражением: «Гляжу в озера синие, в полях ромашки рву…»
Эта мелодия почему-то ассоциировалась у нее с загородной недвижимостью.
Лидия взглянула на экран мобильника и едва не подпрыгнула на месте. Звонила Надежда.
Ну да, та самая, с кем она столкнулась вчера в музее. И Лидия сдуру наболтала ей про себя много лишнего. Надя, конечно, и раньше была девкой хорошей, не болтливой, но сейчас-то, когда ситуация, прямо скажем, нестандартная…
Машинально она нажала на кнопку.
– Алло?
– Лида, ты новости слышала? – тараторила Надежда.
– Нет… то есть…
– В том музее монету уникальную сперли, древняя такая монета, а эту девицу, ну, которая… которую мы там видели, ее вроде убили… в машине тело нашли…
– Что-о? – Лидия очень удачно изобразила удивление.
– Что такое, что там? – Надежда говорила так громко, что Михаил кое-что расслышал.
– Извини, Надя, у меня показ, говорить никак не могу, я тебе позже перезвоню! – бросила Лидия и отключилась.
– Ты что – с ума сошел? – накинулась она на бывшего мужа. – Сам прячешься, а сам орешь мужским голосом!
– А у тебя что, мужчин в машине никогда не бывает? – Он слишком поздно понял, что вопрос явно лишний.
Но Лидия только прошипела что-то нелицеприятное, ее терзал другой вопрос: многое ли он успел услышать…
Она молча включила зажигание и выехала на проспект.
– Ты что-то придумала? – с надеждой осведомился Михаил, увидев выражение ее лица.
– Может быть…
– Я всегда знал, что могу на тебя положиться! – с глубоким чувством произнес он.
– Хорошо бы, если бы я могла сказать то же самое! – недовольно буркнула Лидия.
Михаил сделал вид, что не расслышал последнюю реплику.
А Лидия взглянула в зеркало заднего вида и проговорила:
– Сядь ты нормально!
– Но как же… я же в розыске…
– Ты что, думаешь, у каждого полицейского твоя фотография? Если ты будешь сидеть нормально, на нас и внимания не обратят, а как раз так ты выглядишь очень подозрительно!
Михаил тяжело вздохнул и сел. Затем устроился поудобнее, откинулся на сиденье, и когда Лидия оглянулась на него на следующем перекрестке, он уже крепко спал.
Это утро началось у Надежды Николаевны со звонка ее собственного мужа, который сообщил, что к выходным он, как обещал, не вернется, а вернется только на следующей неделе. И то в лучшем случае.
Муж нарочно позвонил рано утром, зная, что Надежда не будет долго на него ругаться, он всегда сможет отговориться тем, что очень спешит на объект.
Надежда мужа знала прекрасно, всегда ему доверяла, поэтому спросила только, какая там погода, и надевает ли он теплые вещи, если холодно вечерами.
Нет, ответил муж, погода прекрасная, днем просто жарко, а вечерами тоже теплынь, так как тут гораздо южнее Петербурга, то весна уже вошла в полную силу, все цветет, и воздух чудесный.
Понятно, подумала Надежда, стало быть, коллеги пригласили его провести выходные на свежем воздухе. Шашлыки, рыбалка и все такое. Ну что ж, пускай отдохнет, он так много работает.
Муж спрашивал еще о самочувствии кота, которого обожал безмерно, но Надежда сделала вид, что не услышала, и повесила трубку.
– Вот так вот, – сказала она рыжему котяре, удобно устроившемуся на диване, – твой хозяин загулял там, хорошо проводит время, о нас и не вспоминает.
«Не верю!» – просемафорил кот желто-зелеными глазами.
Надежда и сама не верила.
Позавтракав и накормив кота, она включила телевизор, чтобы послушать городские новости.
– Криминальные новости! – объявил голос за кадром. – Происшествие в новом музее Восточной культуры!
Надежда тотчас навострила уши. Ведь это тот самый музей, где она была буквально позавчера!
– Вчера сотрудниками было обнаружено, что из музея пропала ценнейшая монета. Монета экспонировалась на выставке древностей Востока, которая открылась в музее на прошлой неделе. Возбуждено уголовное дело.
Далее показали музей – ясное дело, тот самый, и какого-то мрачного типа, который раздраженно бросил в микрофон «Без комментариев!» и ушел из кадра.
Мелькнул еще вдалеке тот самый мужчина, которого видела Надежда выходящим из кабинета и сопровождающим ту самую молодую женщину, которая, если можно так выразиться, увела у Лиды мужа. Хотя даже по ее, Лидиным рассказам, получается, что девица Михаила не уводила, он сам все решил.
С непонятным удовлетворением Надежда отметила, что теперь вид у директора музея не такой лощеный и самодовольный. Что ж, неприятности у него будут огромные, это точно.
Сюжет кончился, показали еще погоду, потом Надежда позвонила Машке.
– Вот ты не пошла со мной в музей, – заговорила она, посмеиваясь, – а там монету сперли, которая самый главный экспонат на выставке была. Уникальная монета, очень древняя, неизвестного царства. Теперь ты ее не увидишь.
– Что? Какая монета? – Машка, как всегда, говорила по телефону очень громким голосом. – Ой, Надя, у нас тут такое случилось! Одну преподавательницу убили!
– Да что ты? Знакомая твоя?
– Ну, Университет ведь как большая деревня, все всех знают! Так-то близко мы не общались, она моложе гораздо была…
Как уже говорилось, Надежда Николаевна Лебедева соображала очень быстро, это все признавали. Так что ей понадобилась всего пара секунд, чтобы сопоставить позавчерашнее свое посещение музея, где она увидела эту самую молодую женщину-консультанта, сегодняшние криминальные новости и сообщение Машки.
– Слушай, а эту преподавательницу, случайно, не Аленой зовут? – осторожно спросила она.
– Ну да, Птицына Алена Викторовна. Надя, ты что-то про это знаешь? – заорала Машка.
– Пока не очень, но с твоей помощью наверняка узнаю. Значит, выясни про нее все, что можно, где жила, за кем замужем была, и что вообще случилось.
– Тут полиция была, – Машка наконец понизила голос, – сказали, что нашли ее в сгоревшей машине… вид ужасный…
– Порасспрашивай там подробнее! – На этом Надежда простилась с приятельницей, сама же набрала номер Лиды Звонаревой, с которой столкнулась вчера в музее (случайно ли?), они поболтали в кафе и обменялись номерами телефонов.
Лида трубку взяла сразу, однако разговор не поддержала, да что там, просто резко оборвала. Показ у нее, видите ли, важный! Да что там важного-то, сама говорила, что продает старые развалюхи, которые черт-те где находятся.
Ясен пень: не хотела Лида этот разговор поддерживать, и вряд ли она перезвонит. А вот почему не хотела – это тоже вопрос важный. Потому что получается очень интересно: как только она эту девицу увидела – так ее сразу и убили.
Но Надежда не станет сразу делать скоропалительные выводы, нужно сначала выяснить подробности.
Тут Надежду отвлек кот. Он спрыгнул с дивана, потерся о ее ноги и посмотрел очень внимательно.
– Что – есть хочешь? – рассеянно спросила Надежда, но кот мяукнул грозно.
Так он всегда делал, когда Надежда погружалась в какое-нибудь расследование.
Разумеется, кот понятия не имел, в чем там дело, но обычно в такие дни хозяйка становилась нервной и непредсказуемой. Могла забыть его покормить, могла, мечась по квартире, наступить на лапу или на хвост, а самое главное – ее часто не было дома, приходила она поздно, и пахло от нее чужими котами или собаками, а один раз (страшно сказать!) – крысами… Это когда Надежда застряла в подвале и долго путешествовала подземными ходами.
«Опять!» – грозно мяукнул кот.
– Не опять, а снова! – огрызнулась Надежда и ощутила странное покалывание в корнях волос.
Это покалывание случалось с ней не так уж редко, и Надежда знала, что оно значит – что она, Надежда, столкнулась с очередной загадкой, криминальной или исторической, и чтобы эту загадку разгадать, нужно довериться своей интуиции. Сейчас интуиция – и не только она, но и вполне логичные соображения – говорили Надежде, что ей нужно вернуться в Музей восточной культуры, тот самый музей, где она столкнулась с Лидой Звонаревой. Нужно выяснить все про кражу на месте, поговорить с очевидцами, если удастся, и вообще, выражаясь специальным языком, определиться на местности.
Надежда собиралась недолго, надела на всякий случай не синее пальто, а серый неброский плащ и отправилась в музей, несмотря на явное неудовольствие кота.
Как мы уже знаем, этот музей располагался в большом шестиэтажном культурном центре.
Надежда вошла в холл центра и машинально взглянула на перечень расположенных в нем организаций, чтобы уточнить, на каком этаже находится музей.
Она вспомнила, что музей занимает третий этаж центра, но тут же, напротив этой надписи, была прикреплена отпечатанная на принтере записка, в которой вежливо сообщалось, что музей закрыт по техническим причинам. И не будет работать впредь до особого распоряжения. Тут же администрация музея приносила посетителям многословные извинения за причиненные неудобства.
«Зря только сюда тащилась! – подумала Надежда разочарованно. – Сколько времени впустую потеряла… могла бы догадаться, что раз у них кража произошла, то музей закрыт».
Однако покалывание в корнях волос возобновилось, и даже стало еще сильнее.
То есть интуиция велела ей не сдаваться и не уходить, не получив хоть какого-то результата.
«Но музей же закрыт!» – подумала Надежда.
«Ну и что такого? – не очень понятно ответил ей внутренний голос. – Можно подумать, что ты никогда раньше не проникала в закрытые организации…»
Тут в этот насыщенный диалог с внутренним голосом вклинился пожилой дядечка, судя по форме и нашивке, местный охранник, который слез с табурета и зашаркал навстречу Надежде.
– Вы, женщина, куда пройти хотите? Если в музей, так там сегодня закрыто. – Он кивнул на записку, и тут же, доверительно понизив голос, сообщил: – У них там, женщина, ЧП случилось. Такое ЧП – мама не горюй! Я про это рассказывать, конечно, не имею никакого права, но только у них там ограбление случилось. Украли всяких драгоценностей на многие миллионы, и золото, и брильянты, и корону царскую… большая шайка действовала, вот! Целый грузовик вывезли!
– Да что вы говорите? – протянула Надежда недоверчиво. – Неужели целый грузовик? И царскую корону украли?
– Конечно, я вам все точно говорю. У меня сведения самые надежные, от тамошней уборщицы. Ну, может, не грузовик, – пошел он на попятную, – может, пикап, но все равно много… но только я вам про это рассказывать не могу, потому как не имею права. А только в музей вы сегодня не попадете…
– А мне в музей и не надо, – жизнерадостно ответила Надежда. – Раз уж он не работает, так и бог с ним. А я хочу в кафе пойти, которое на пятом этаже. Раз уж приехала. У них там булочки очень вкусные, – добавила она на голубом глазу, вспомнив, какой ужасный кофе подали ей в прошлый раз. И десерт ничуть не лучше.
– Насчет кафе – это вы в своем полном праве. Кафе, оно открыто. И булочки у них правда очень хорошие – особенно те, которые с маком и корицей, – согласился охранник, так что Надежда едва скрыла возглас изумления. – Так что проходите, женщина, я не возражаю. Лифт – вон он, позади статуи…
Действительно, в глубине холла была статуя, изображавшая девушку с раскрытой книгой. А за спиной у этой читающей девушки были двери лифтов и выход на лестницу.
Надежда прошла мимо статуи, машинально заглянув в книгу, которую та читала, оказалось, что это «Каштанка» Чехова.
Но тут Надежда повернула не к лифту, а к лестнице.
– Женщина, – крикнул ей вслед охранник, – вы куда идете? Лифт же есть!
– А я хочу пройтись пешком, – отмахнулась Надежда, – говорят, это полезнее!
– Говорят… – пригорюнился толстый охранник, и вернулся на свой табурет.
А Надежда пошла по лестнице, отметив, что это и правда полезно, и поможет ей сбросить хотя бы двести граммов лишнего веса. А двести граммов – это тоже результат. Тем более что никаких булочек она есть не собирается, в этом кафе их отроду не бывало.
Первые два или три пролета она преодолела на одном дыхании, однако, поднявшись на третий этаж (тот самый, где находился злополучный музей), почувствовала настоятельное желание остановиться и совсем немного передохнуть.
Возможно, причиной этой остановки стала не усталость, а усилившееся покалывание в корнях волос, но так или иначе, Надежда остановилась перед закрытой дверью музея…
И тут из-за этой двери донеслись странные звуки – неуверенные шаркающие шаги и еще, кажется, всхлипывание.
Надежда насторожилась.
Дверь музея открылась, и оттуда, обреченно ссутулившись и вытирая глаза платком, вышла пожилая женщина.
Приглядевшись к ней, Надежда не без труда узнала сотрудницу музея, которая совсем недавно проводила здесь экскурсию. Да вот буквально вчера же…
Старушка захлопнула за собой дверь и громко всхлипнула.
– Что с вами случилось? – участливо спросила Надежда, и подошла поближе.
– Ни… ничего… – ответила та, и громко разрыдалась.
Слезы катились градом по морщинистым щекам, она не делала попытки их сдерживать, просто стояла и беззвучно плакала, как плачут обиженные дети.
– Ну, не надо так… – пролепетала Надежда, не зная, чем помочь несчастной старушке. – Не плачьте… оно того не стоит!
Поделиться книгой: