Срединный мир и его удивительные законы

Подойдя вплотную к ним и увидев, в каком они жалком состоянии, Лея чуть не расплакалась. Не отрываясь, она смотрела на Мо и молчала.

Сидевшие неподалеку Правда и Иллюзия от волнения затаили дыхание.

– Мо, – проговорила Лея тихо, – я остаюсь здесь.

Мо с выражением ужаса на лице лишь несогласно помотал головой.

– Лея! – подал голос Эйты. – Не дури! Нам надо выбираться отсюда, здесь мы уже сделали все, что могли, – уничтожили лабораторию.

– Может, и так, – ответила Лея, даже не взглянув на Эйты. – Но я все равно с вами не вернусь.

Эйты сразу понял, что они влипли. Он знал: без Леи его друг отсюда не уйдет. Мо между тем весь побледнел и, казалось, вообще не замечал происходящего вокруг.

– Мо, – окликнула его Лея, – ты меня слышишь?

Гнетущая тишина окутывала их все плотнее.

Уголком глаза заметив какое-то движение, Лея повернула голову и непроизвольно вздрогнула. Мимо них, полностью погруженный в себя, прошагал доцент Митлбаум. Он дошел до лавочки неподалеку и уселся на нее. Выглядел доцент совершенно спокойным и умиротворенным – просто сидел и смотрел вокруг и, казалось, собирался пребывать в таком состоянии вечно. Лея опять повернулась к Мо.

– Но почему?! – всхлипнул Мо.

– Мне очень жаль, Мо! Поверь, это непростое решение, но я всем сердцем чувствую, что мое место тут.

– Лея, – в отчаянии заговорил Мо, – каким таким сердцем?! Что ты имеешь в виду? Я тебя совсем не понимаю!

– Я знаю, – печально произнесла Лея. – Прощай, Мо!

Неуверенной походкой она приблизилась вплотную к друзьям, чтобы обняться напоследок. Но тут в дело решительно вмешалась Иллюзия.

– Нам пора идти! Ваш дом совсем рядом – это малая частичка клетки на кончике ресницы вон того безобидного господина.

Она подхватила Мо и Эйты под руки и потащила их к лавочке, где сидел Митлбаум. Мо растерянно оглянулся в последний раз. За секунду до того, как они должны были налететь на безучастного ко всему Митлбаума, оба юноши вместе с Иллюзией исчезли из срединного мира.

Правда, оставшаяся сидеть на лавочке, выдохнула с облегчением. Она-то знала, что стоило молодым людям хотя бы слегка соприкоснуться, и Лея уже никогда бы не смогла оторваться от Мо.

8

Не будь Эйты, Мо ни за что бы не осилил путь от телескопа до стены. Эйты тоже уже совсем выбился из сил и всерьез подумывал сдаться: лечь на холодную землю и ждать, когда милосердная смерть примет их в свои объятья. «Задание выполнено, ошибка исправлена», – снова и снова твердил себе Эйты. Но потом вдруг что-то заставило его продолжить путь. Далекая линия стены обнимала весь горизонт, однако в некоторых местах виднелось странное свечение. И тьма уже была не такой непроглядной. Эйты оставалось лишь надеяться, что Иллюзия не выставит их снова дураками. Когда они одолели бо́льшую часть пути, сомнения рассеялись: стена на самом деле разваливалась, и сквозь трещины проникал свет.

– Пять тысяч триста пятьдесят поколений, – с гордостью произнес Хронос, небрежно опершись об одну из вывороченных из стены глыб. – Под таким грузом времени мало что устоит. Хотя в срединном мире прошло всего три дня. Но когда играешь с масштабами, приходится учитывать и такие последствия.

– Что там за стеной? – спросил Эйты.

– Ваш дом. Поскольку после вас никто больше не отважился нарушить закон, ваш дом выглядит как раньше. Но ни своих родителей, ни знакомых вы, к сожалению, уже никогда не встретите.

– А что будет с нами?

– Не знаю, – сказал Хронос. – Но эта развалина, что перед вами, для вас больше не преграда. И в следующий раз, когда соберетесь своими изобретениями менять мир к лучшему, будьте, пожалуйста, осторожнее!

Эйты помог Мо подняться на ноги, и оба юноши направились вглубь самого большого пролома в стене. Они оказались в узкой пещере, почти до потолка засыпанной обломками стены. Мгновение спустя, чуть не задохнувшись от пыли, Мо и Эйты уже стояли на другой стороне. Мягкий рассеянный свет заливал холмистую местность.

Они вернулись. Они были дома.

7

– Думаешь, они вернулись домой? – размышлял Коги, глядя на незастеленный диван, на котором еще час назад спала Лея.

– Может, и вернулись… – ответила Луция. – Может, эти двое сделали то, что должны были сделать, забрали Лею и ушли все вместе.

– А стоит ли нам сегодня идти в школу? – помолчав, спросил Коги. – Я бы прогулял. Семь бед – один ответ.

– Я, пожалуй, в школу пойду. Мне надо только домой за вещами зайти.

– А проводить тебя можно? Мне нравится провожать тебя до самого дома.

Луция покраснела и прошептала:

– Мне тоже нравится.

Коги сделал шаг вперед и несмело ее обнял…

…Был уже почти полдень, когда они вместе покинули территорию садового товарищества и направились в сторону города.

– Надеюсь, эти чудаки смогли спасти наш мир, – проговорил сияющий от счастья Коги. – А то я только-только начал получать от него удовольствие.

Луция засмеялась и в шутку толкнула Коги. Они шли по городу, и на сей раз у них было подготовлено правдоподобное объяснение на случай встречи с полицейским патрулем. Да они особо и не старались соблюдать осторожность – просто плыли на облаке счастья и весело болтали. Но даже в таком состоянии Луция и Коги не могли не заметить, что вокруг происходит нечто странное: по улице не ездят машины, необычайно тихо, а к центру города стекаются толпы народа.

– Слушай, пойдем посмотрим, что там происходит! – предложил Коги.

Они дошли до Главного проспекта, где царила особенная, праздничная атмосфера, – там собралась огромная толпа людей. Сначала все молчали, но потом раздался первый возглас, и к первым осторожным голосам начали присоединяться все новые и новые. Выкрики становились громче, и вот уже голос толпы мощно загремел, эхом отражаясь от фасадов обшарпанных зданий.

– Свобода! Свобода! Свобода!

В школу Луция в тот день так и не пошла.

6

В тот день вспыхнула революция. Никакая цензура уже не могла помешать распространению новости о чуде на Главном проспекте и последовавшей демонстрации. Тысячи людей ощутили неизведанное чувство свободы и не собирались от него так просто отказываться. Однако никто не мог понять, откуда вдруг взялась такая отвага. Хотя чудо на Главном проспекте и было зрелищем небывалым, но почему именно оно привело к революционному перевороту? Позже в различных интервью большинство непосредственных участников сошлись во мнении, что импульс, похоже, исходил от загадочного шамана. Эту силу почувствовали даже те, кто не успел увидеть странного человека. Люди внезапно осознали свое нежелание жить по-старому. Они больше не хотели терпеть режим, указывающий им, что делать и что думать. Жажда свободы взяла верх над страхом, и эта идея распространялась в коллективном сознании, подобно степному пожару.

Символом революции стали цветные ленты, в которые был облачен этот канонизированный впоследствии мессия. Ленточки реяли повсюду, люди носили их, приколов к одежде…

Примерно с неделю режим еще сопротивлялся напору общенациональных забастовок, но окончательно рухнул, когда вооруженные силы отказались выступить против демонстрантов. Путь к свободному обществу был открыт. Но оказался при этом бесконечно долгим и полным неожиданных ловушек. Однако это уже другая история.

5

Доктор Бланова, мама Коги, вновь смогла занять свою прежнюю должность главного биолога. Назначение прошло гладко прежде всего потому, что ее предшественник, доцент Митлбаум, в институте так и не появился. Его личные вещи позже пришла забрать дочь. Она рассказала, как сильно изменился отец: он сам позвонил ей, чтобы помириться. Вскоре он переселился в заброшенный деревенский дом, оставшийся от родителей, принялся восстанавливать фруктовый сад, купил овец и начал производство сыров.

Лаборатория Митлбаума еще дня два простояла разоренной, пока не началась ликвидация последствий. Выломанная входная дверь в эти дни была прислонена к стене так, что торчавших из нее ключей не было видно. Но потом ключи обнаружил один из лаборантов, помогавший с уборкой. Ему, понятное дело, не пришло в голову, что связка могла принадлежать доктору Блановой, – логично было считать, что это ключи доцента Митлбаума и их у него украла та безумная девушка. К тому времени уже никто не сомневался, что нападение девушки непосредственно связано с разгромом лаборатории. Лаборант отдал ключи на вахту, где о них со временем забыли. Жаль, что Коги об этом не узнал, потому что судьба маминых ключей еще долго не давала ему спать спокойно.

4

Лея на удивление легко привыкла к жизни в срединном мире. В отличие от Луции и Коги, падение ненавистного режима оставило ее равнодушной. Она, если честно, вообще не понимала, чему это все так радуются, и наслаждалась новыми для себя простыми удовольствиями.

Но и в новых условиях нельзя было жить совсем без документов, и Лее требовалось хотя бы удостоверение личности. Уладить все формальности ей помог папа Коги, вернувшийся из лагеря для политзаключенных, когда тоже оформлял себе новые документы. Он взял Лею с собой в нужное учреждение, где, конечно же, не обошлось без проблем. В послереволюционном хаосе на многое могли закрыть глаза, но всему есть предел. Вежливого молодого чиновника в окошке Лея удивила уже одним тем, что не умела писать.

– Ну ладно, – улыбнулся чиновник, взял у нее формуляр и принялся за дело. – Итак, пол – женский…

Тут Лея перебила его словами, что в этом она не уверена, так как еще недавно была нематериальной бесполой аурой, но в целом да – скорее всего, она чувствует себя женщиной. Чиновник слегка поколебался, поставил галочку в квадратике «Ж» и перешел к месту рождения.

«Пещера в поле кластера Зин при полуцелом спи́не в красной полосе частот, импульс 1,5, наклонение 31» – эти данные чиновник еще послушно записал, но, когда Лея продиктовала ему имена всех своих пяти родителей, он отложил ручку и взялся за телефонную трубку.

В психиатрической лечебнице на Синей горе Лею приняли как пациентку с тяжелой потерей памяти. К счастью, благодаря несомненному уму и быстрой обучаемости, Лею выписали уже через несколько недель. Ни в какую школу ее пока бы не приняли, и поэтому она стала работать в городском озеленении. От работы ей выделили скромную комнатку в общежитии, и Лея постепенно превращалась в обыкновенного жителя обыкновенного большого города в срединном мире.

Ее единственными друзьями оставались Луция и Коги. В тот день в конце каникул они сидели вместе на лавочке перед общежитием и лакомились сладкими абрикосами, которые Лея нарвала утром.

– Мама совсем с ума сошла! – рассказывал Коги. – Представляете, она притащила домой четырех лабораторных крыс. Их должны были усыпить, потому что для новых исследований они уже не годятся, но мама их пожалела…

– А что, так можно было? – удивилась Луция.

– Тут я сильно сомневаюсь, – ответил Коги. – Но должен признать, что зверьки и впрямь миленькие. Они ходят на задних лапках и вообще, похоже, страшно умные.

– Ой, Коги, а она не может подарить мне одну крыску? – принялась уговаривать его Луция. – А ты, Лея, не хочешь домой такую зверушку?

Луция обернулась к подруге:

– Лея, Лея, господи, что с тобой?

Лея замерла, как гипсовая статуя с застывшими от невыразимого ужаса глазами.

Придя в себя, она спросила хриплым голосом:

– Это такие светло-серые зверушки с длинным розовым отростком на конце тела?

– Ты имеешь в виду хвостик? Да, у них есть хвостик, – ответил Коги, напуганный такой реакцией.

Лея никогда никому не рассказывала, какие страхи ее преследуют. На работу она ходила мимо Института биологии, и каждый раз вблизи этого здания ее охватывало чувство ужасной угрозы. Может быть, страх объяснялся неприятными воспоминаниями о драке с Митлбаумом, но в этом девушка не была уверена. Конечно, Лея могла бы выбрать более длинную дорогу в обход, однако что-то в подсознании заставляло ее всегда проходить мимо этого зловещего места. Но самое главное – ей снились жуткие кошмары о маленьких существах с нежной шерсткой. В ночных видениях Леи розовые отростки крыс удлинялись, а на их спинках и головках появлялись новые отростки, и этих отростков становилось все больше и больше – они росли сотнями и в итоге разрывали зверушек на куски, которые разлетались во все стороны, на лету расщепляясь на тонкие волокна. Все живое вокруг казалось зараженным. Люди, животные и даже деревья и листья превращались в кровавые клочья, в воздух поднимались тучи красных нитей – посланников смерти, заполонявших мир. «Не-е-ет!» – кричала Лея в сумраке ночи, пытаясь вырвать свое измученное сознание из когтей кошмара.

– А их четыре? – спросила она уже более спокойным голосом.

– Да-да, – горячо закивал Коги в надежде, что эта бессмысленная информация успокоит Лею.

– Если бы кто-то назначил вам встречу в неком месте, обозначенном цифрами 54321, где бы это могло быть? – задала Лея следующий неожиданный вопрос.

– Тебя позвали на свидание? – обрадовалась Луция такой приятной смене темы и тому, что лицо Леи обрело свой обычный цвет.

– Да это же у Космонавта! – сказал Коги.

– Ясное дело, – согласилась Луция, – это статуя перед Космическим агентством. Так, значит, тебя ждет романтическое свидание!

Она заговорщически подмигнула.

«Наверняка», – подумала Лея.

3

– Привет, Лея! А Коги нет дома. Они с Луцией, наверное, еще в садовом товариществе.

«Я это и сама прекрасно знаю», – сказала Лея про себя, а вслух спросила:

– А можно мне его тут подождать?

– Конечно! Извини, проходи! Кофе будешь? – папа Коги был знаком с Леей еще с революционных дней, когда помогал ей делать документы. Ему была симпатична эта странная и молчаливая, но очень умная девушка. Бедное создание! Она, должно быть, пережила ужасный стресс, если даже разучилась читать и писать.

– Как дела?

– Ничего, нормально, – ответила Лея фразой, которую люди в этом мире используют независимо от того, как у них на самом деле идут дела.

– Присядь, а я пойду воду для кофе поставлю.

Лея осталась одна в гостиной и, сидя в кресле, стала осматриваться в поисках клетки с крысами. Вдруг до нее донесся приглушенный голос отца Коги, который с кем-то разговаривал. Она встала и пошла на кухню. Папа Коги повернулся от маленького террариума и улыбнулся ей.

– Сейчас, сейчас, вода уже закипает.

– Крыс я забираю с собой, – стальным голосом произнесла Лея.

Папа Коги вытаращил глаза и взглянул на четырех маленьких зверушек, которых за это короткое время успел даже полюбить. Крысы неподвижно стояли на задних лапах и пристально разглядывали девушку. Лея вытащила из холщовой сумки обувную коробку и медленно подошла к террариуму. Она поставила туда коробку, и крысы тут же в нее запрыгнули. Папа Коги сразу понял, что возражать бесполезно: Лея пылала нечеловеческой решимостью, устоять перед которой в эту секунду ни у кого на всей планете не было ни единого шанса.

– Не сердитесь, – сказала она напоследок и вышла из квартиры.