Развод. Ты пожалеешь

- Маш, хватит…

Хватит, да, тут он прав, но меня несёт. Несёт – не могу остановиться.

- Как ты, Стас?

Муж, который скоро будет бывшим поднимает голову, не понимает вопроса.

- Как чувствуешь себя?

- Что?

Не понимает видимо, хотя я всегда считала, что мужик он у меня не глупый. И мужиком-то не называла никогда, считала, что это недостойно. Мужчина! Вот кто он был для меня. Мужчина. Любимый. Единственный, чёрт возьми. Да, да, мне же дуре, даже сравнить не с кем! Только по рассказам подружек да по своим ощущениям могу понять, что мой Тихонов очень даже ничего. Хорош в постели. Шикарен.

Отборный самец.

Внезапно, как молнией прошивает. Получается, у меня больше этого не будет, да?

Этих жарких, потных ночей горячих, этих стонов, движений быстрых, жадных, плавно перетекающих в медленные, тягучие. Этой страсти на двоих, которая оглушает, заставляет онеметь, только смотреть друг другу в глаза неотрывно двигаясь вместе, вместе дыхание задерживая на подходе к пику, когда я чувствую его член так, словно это часть меня, знаю, сколько еще ему времени нужно, когда он готов выстрелить, взорваться, подгадывая своё так, чтобы вместе, в унисон, ну или хотя бы очень близко. Влажные поцелуи, терпкий запах, вкус его кожи, тяжесть тела на мне, и он внутри. Заполняет целиком, его много, растягивает иногда до боли.

Зубы сжимаю до скрипа, самой противно, что думаю сейчас об этом.

- Маш…

- Как чувствуешь, спустив нашу жизнь в унитаз, а?

- Маша…

- Да, пошёл ты…

Хочется много еще что сказать, но чувствую, скоро просто тупо скачусь в ор и истерику. А я не хочу, чтобы он запомнил меня истеричкой в этой ситуации. Наоборот. Пусть помнит, что я держалась спокойно и с достоинством.

И с достоинством закопала его, вместе с его грёбанным раскаянием.

Поздно, Стас, поздно…

Выхожу из кабинета и вижу эту мелкую дрянь, которая стоит у диванчика для посетителей, перебирая лапками.

Катя, значит… Катя, Катерина, маков цвет.

Что ж, сучка, второй раунд.

Она молчит.

И я молчу. Смотрю на неё.

Что он в ней нашел-то, господи? Волосики жиденькие, кожа не очень хорошая, сразу видно, и тональник не самый лучший явно, ну или пользоваться не умеет. Мне вот с кожей повезло, никогда никаких прыщей, гладкая, ровная, хороший цвет, и морщин нет. Ну, тут, конечно, не только природа постаралась, но об этом мы умолчим. Мне всего тридцать пять, я знаю, что выгляжу моложе своего возраста, хотя не стремлюсь. По мне – возраст прекрасен. Уже есть мозги, и еще есть красота.

Мозги сейчас вопят о том, что я не должна опускаться до скандала с этой девицей. Я с ними согласна.

Мне нужно просто пройти мимо. Спокойно и с достоинством.

Достоинство. Шикарная вещь. Очень.

Только иногда мешает. Иногда хочется засунуть его куда подальше и выпустить на волю фурию, валькирию, которая там живёт. Древнее зло, которое разбужено изменой моего любимого мужа.

Уже собираюсь пройти к лифту, как эта сумасшедшая вдруг открывает рот.

- Мария Станиславовна, мне жаль, что так получилось.

Ах, ей жаль? Зашибись. Мне тоже.

- Вы бы всё равно узнали, рано или поздно. Мне жаль, что так.

О, я бы узнала? Интересно, что это значит? Эта девица мне сейчас пытается объяснить, что это была не разовая акция? Что у неё с моим, вернее, уже не моим Стасиком любовь-морковь?

- Я…

Девица тормозит, столкнувшись с моим взглядом. Я смотрю на неё как на зверушку в зоопарке. Любопытно.

Ох, Маша, Маша! Ну сколько раз себе самой повторять – от любопытства кошка сдохла! Чёрт…

- Я хотела вам сказать… вы же знаете, Стас… Станислав Игоревич вас любит. Очень любит.

Неужели?

Это нормально? Когда любовница вашего мужа, малолетняя шаболда, признаётся в том, что он любит именно вас?

Так и хочется сказать, а кого ему любить-то, а? Сучка мелкая. Тебя? Заслужила ты, чтобы тебя любили? Чем? Тем, что подстелилась под богатого взрослого, несвободного мужика? Что ноги раздвинула? Поди еще и сосёшь как пылесос, как сейчас модно среди всяких там девиц с низкой социальной? Глубоко заглатывать? По самые гланды? Или по его яйца?

А мы, типа, жены, этого делать что ли, по их мнению, не умеем? И трахаемся в миссионерской позе, в ночнушках с дыркой для члена? Или дети у нас вообще от святого духа появляются?

Что за мода среди проституток считать, что нормальные женщины в сексе никакие?

- Он вас любит, сильно. Но, понимаете, это другая любовь…

Что?

Я даже торможу на полдороги, хотя собиралась уже уйти, сделала шаг к лифту. Но оказывается этой шалаве есть чем меня зацепить.

- Он вас любит как жену, как мать своих детей, как… вы самый близкий, родной ему человек.

- Еще скажи, как сестру любит…

- Да, да! – глаза дурехи неожиданно прям загораются, она только что на задних лапках не прыгает, уверенная, что я её поняла.

Я поняла. Да. Только вот, не совсем так, как ей хотелось.

- А тебя, значит, как женщину?

- Ему со мной хорошо, Мария, вы должны понять. Стас… Стас не хотел вас бросать, рушить семью, но если вы его любите…

- Должна сама уйти да? Причём, по твоему плану уйти из квартиры, забрать детей, оставить вам всё имущество, и даже на алименты не рассчитывать, так?

- Нет, что вы? Я не об этом… при чем тут… имущество? Мне ничего не надо от Стаса, я его люблю…

- А серьги с бриллиантами взяла, чтобы не обидеть, да?

Вижу, как её рука мгновенно взлетает к мочке уха. Да, да, дурында, я всё заметила. Что ж…

Главное, как же не хочется сейчас отдавать своего мужика, выращенного, выпестованного, к лотку практически приученного вот этой вот…

Нет, развода избежать не удастся, но и эта стерва его не получит.

- Мария, я с вами честна…

- Я с вами тоже Катя. Скоро ваша жизнь изменится, сильно, но не так, как вы себе представляете.

- Вы… я не хотела вам зла, правда.

Неужели? Как это мило. Я легла под вашего мужа, но не собиралась делать вам больно. Ахах…

- Мария…Станиславовна

В этот момент дверь кабинета распахивается и вылетает Стас. Неужели?

Всё-таки додумался, что тут его любовница может третировать его жену? Или просто решил продолжить прерванный акт?

- Маша, ты еще здесь? Катерина!

- Уже ухожу. Твоя помощница мне объяснила, что мне нужно делать, так что… пойду собирать вещи.

- Маша! Катерина! – Стас мечется, словно меж двух огней. Господи, как же это глупо выглядит.

Никогда не думала, что скажу, но мой муж просто идиот.

Иду к лифтам. К счастью, мне везет, двери сразу открываются.

Достаю телефон, набираю номер.

- Артур, привет, это Маша Тихонова, ну то есть Михайловская. Мне нужна помощь.

Глава 5

- Маша, Маша стой!

Чёрт, не успела!

Скидываю звонок, поворачиваюсь к мужу.

Неужели сподобился побежать за женой, с которой пятнадцать лет прожил? Не кинулся утешать малолетку, которую на столе раскладывал?

Ай-ай-ай, Тихонов, как же так?

Смотрю на него, понимая, что ни хрена не понимаю.

Как это всё вообще произошло? Почему?

Как ему в голову пришло, что он вот это всё может сотворить безнаказанно?

Да, хрен с ним, с наказанием. Как он мог вообще?

После всего, что у нас было? Что нас связывало?

У меня всё тело покалывает, словно я как в детстве случайно упала в канаву с крапивой. И больно, и обидно, и чешется всё, и не понимаешь, за что тебе такое наказание.

- Маша, подожди, не уходи вот так.

Глаза у него такие… почти как у котика из Шрека.

- А как, Стас?

- Маша… я… я мудак, я козёл, сволочь, я просто…Блядь, Маша…

- Блядь у нас Катя, Маша – хорошая девочка. Стас, я на работу опаздываю.

- Маш…ты… зачем ты приходила?

Поднимаю брови удивленно. Странный вопрос какой.

- Чтобы застукать тебя за горячим, Стас. Разве непонятно?

- Маш… Маша! Давай реально просто нормально поговорим, а? Я обещаю тебе, это больше не повторится, я… я…

- Головка от торпеды, Тихонов. Пока-пока.

Лифт приезжает, захожу, надеясь, что мужу не придёт в голову зайти следом.

Увы. Он вталкивается в кабинку со мной. Прижимает к стене. Он так близко, губы его влажные. А у меня перед глазами картина, как он её, на столе… И что он с ней делал этими губами! Мать твою, урод моральный!

- Уйди, пусти меня, пусти, Стас…- ору, матерюсь, дерусь, пытаясь вырваться.

Ненавижу!

Ненавижу…

Срываюсь в плачь. Как же мне жалко себя!