Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты ошиблась, — ответил он спокойно.
— Нет! — взвизгнула бабка. — Уходи сейчас же, иначе мужчины убьют тебя!
Они могли, и Бхулак знал это. Он не взял с собой кинжал, да тот бы и не помог ему отбиться от довольно большой толпы. Но почти все, кто стоял сейчас перед ним, даже старуха, были его детьми, что полностью отдавало их в его руки.
Уйдя в себя, Бхулак пропел Песню. Чуждый, нездешний ритм мгновенно ввёл всех его стоящих тут потомков в состояние транса. Те же немногие, на кого песня не подействовала, оглядывались на своих вдруг застывших соседей с недоумением и испугом.
Теперь пробуждённым надо было произнести формулу инициации. Но делать этого Бхулак не стал: ему нужно было сейчас не подчинять их, а лишь отвадить. Вдобавок каждого инициируемого следовало назвать по именам, которых он не знал. Поэтому он просто несколько секунд подержал их в трансе и отпустил, издав ещё один краткий звук.
Теперь Бхулак мог в любой момент инициировать уже пробуждённых — только вряд ли ему это когда-нибудь понадобится. И они жизнь проведут в томлении неосознанного сожаления о несоединении с праотцом.
Такова, значит, была их судьба.
И все они спокойно разошлись по своим делам — старуха тоже. Несколько оставшихся потоптались с ошеломлённом видом и тоже ушли. Мостовая перед домом опустела, по ней проскользнула юркая ящерица.
— Я знал, что ты бог, — глядя на Бхулака горящим взглядом сказал так и простоявший всё это время посередине комнаты Аказази.
Его изуродованное лицо приняло выражение вдохновенной решимости и стало почти прекрасным.
— Это не так, — покачал головой Бхулак.
Не отвечая, медник вышел в двери, ведущие на двор, и направился к своей мастерской. А вернулся оттуда с оружием в руках.
Этот клинок из прекрасной бронзы, напоминал большой кинжал, но таких кинжалов Бхулак ещё никогда не видел — он был вдвое длиннее и шире самого длинного.
Мастер молча протянул его гостю. Да, этим оружием можно было рубить — ничуть не хуже, а, может, и лучше, чем потерянным хопешем. А ещё — колоть. Плавно сходящееся остриё достигало игольной остроты, а режущие кромки были прекрасно прокованы — хоть брейся.
В старательно отполированном лезвии Бхулак чётко видел своё лицо — прямо зеркало, а не оружие.
Налюбовавшись прекрасной вещью, он протянул её обратно хозяину, но тот отрицательно вскинул руку.
— Я назвал это «меч», — горячо заговорил он. — Другие мастера смеялись надо мной и говорили, что у меня никогда не получится сделать его настолько длинным, чтобы им можно будет рубить, что он станет слишком легко гнуться. Но я придумал сделать жёсткое ребро посередине клинка и теперь согнуть его непросто. Я взял лучшую медь с мышьяком, долго подбирал верную пропорцию. Наконец отлил его, а потом ковал, ковал, чтобы он стал таким крепким и острым, и полировал, чтобы он сверкал, как звёзды. Я делал так несколько лет. Думаю, я сработал лучшее оружие из того, что есть сейчас в мире. И оно твоё.
Теперь руками взмахнул уже сам Бхулак.
— У меня нет при себе столько серебра, чтобы заплатить за него, — запротестовал он. — Это вещь должна стоить, как большое стадо овец.
— Я дарю его тебе, — твёрдо ответил Аказази. — Теперь я думаю, что для тебя я его и делал, Тархун. Возьми его и срази Улликумми!
Заглянув ему в глаза, Бхулак перестал возражать. Одной рукой он взял меч, а вторую возложил на голову медника.
— Благословен ты, Аказази, — торжественно произнёс он.
Лицо мастера осветила радость — словно внутри его существа вспыхнуло яркое пламя.
------------------------------------------------------------------------------
*Перевод с древнемалоазиатских языков Вячеслава Иванова.
Поводырь
Сообщение № 929.717 надзирающе-координирующего искина код 0-777.13.666.12/99…
О коррекции тактики миссии «Вторжение»
По результатам анализа зафиксированных изменений в реакциях представителя Бхулака, а также иных обстоятельств, была признана необходимость коррекции тактических аспектов миссии «Вторжение» (см сообщение № 898.735/67).
Причина 1
Согласно первоначальному плану, представитель должен был добраться на торговом корабле до пролива во внутреннее море, пересечь его на другом судне или обогнуть по побережью, высадиться на северном берегу, а потом, используя имеющиеся речные и сухопутные пути, самостоятельно добраться до конечной цели — поселений этноса ирг.
Предполагалось, что за время пути представитель хорошо изучит обстановку среди племён внутренней континентальной равнины, освоит языки и культурные коды, что должно будет помочь ему в реализации целей миссии.
При этом, поскольку такое путешествие может занять несколько лет и сопровождается многими неопределёнными факторами, Поводырь предполагал, что на каком-то этапе пути возникнет необходимость переноса эмиссара к конечной цели в виде фотонного облака.
Однако во время входившей в прогноз вероятных событий сильной бури у побережья юго-западного полуострова он был смыт в воду, что не укладывается в вероятностные расчёты, хотя допустимо в качестве кратковременной аномалии. Ускорив биологическое время представителя, Поводырь помог ему добраться до побережья.
Теперь оптимальный маршрут эмиссара, если он отправится из точки своего нынешнего пребывания (обозначаемой аборигенами звуками «питура»), рассчитывается следующим образом: он должен пересечь весь полуостров, переправиться через внутреннее море в его восточной части, перейти значительную горную систему между этим и другим внутренним морем, и подняться на север до дельты впадающей в него большой реки. Далее актуален первый вариант маршрута.
Этот маршрут Поводырь признал неприемлемым, поскольку он слишком сложен и опасен из-за сильно пересечённой местности и более агрессивного населения. Кроме того, обитающие там этносы напрямую не включены в план миссии.
Причина 2
Как изложено в сообщении № 928.235/86, Бхулак пытается осознать смысл действий, схема которых закладывается Поводырём в его сознание. Пока такие сбои не оказывали существенного негативного влияния на стратегии Поводыря в отношении человечества, но в дальнейшем это не исключено с вероятностью 89,77 процента.
Принимая во внимание ключевой для глобального исторического процесса характер миссии «Вторжение», логично совершить полную диагностику, тестирование и, при необходимости, техобслуживание сознания Бхулака. Поскольку у биологической личности, в отличие от механической, процесс этот гораздо более длительный и имеет множество переменных, следует приостановить реализацию миссии на небольшой срок — от двух до трёх оборотов планеты вокруг центрального светила.
Это время представитель должен провести в месте, относительно недалёким от региона миссии, но непосредственно в него не включённым. Этим условиям полностью соответствует торгово-клерикальное государство Маргуш (см. меморандум миссии «Вторжение», файл № 898.735/67). Там искин сможет подвергнуть психику эмиссара различным тестовым проверкам и при необходимости осуществиться психокоррекцию.
В Маргуш Бхулак будет доставлен в виде фотонного облака, под видом сокращения его пути к конечному пункту. То, что в результате он попадёт в другое место, ему будет объяснено сбоем программы.
Методы психокоррекции представителя Бхулака прорабатываются, по выработке стратегии они будут изложены в отдельном файле.
Поводырь констатирует возрастающую погрешность своих решений в условиях отсутствия объективной диагностики. Пока она не критична и равняется 0,28 процента, однако есть тенденция к её увеличению, которая самодиагностикой не корректируется.
8
Юго-восточное побережье Анатолии, Питура. 2005 год до н. э.
В последнюю свою ночь в доме Аказази Бхулак проснулся от духоты и слишком уж усилившегося стрёкота сверчков. И тут же очутился в потайной комнате своего разума — Поводырь желал говорить с ним.
Бхулак насторожился, увидев, что на сей раз тот принял вид его матери. Спустя тысячелетия он помнил её именно такой: смуглой, но светлоглазой, статной и крутобёдрой, в шерстяной юбке выше колен и кожаном лифе с узорами, в расшитых мелкими ракушками мокасинах с гетрами. На стройной шее — ожерелье из самоцветов и человеческих клыков, на поясе — берестяные ножны с каменным ножом и зеркальце из обсидиана. Удлинённую подбритую голову венчала тиара из чёрной змеёй свернувшейся косы.
Поводырь иногда принимал такой вид, когда разговор обещал быть непростым — как и отношения Бхулака с породившей его женщиной.
— Ты должен приготовиться, — голос, воспроизводимый сознанием Бхулака, был мелодичен, подобно журчанию ручейка в летний день, но проскальзывали в нём и жесткие нотки. — Сейчас я перенесу тебя к цели твоего пути.
— Но ведь я должен идти туда сам… — начал Бхулак.
— План изменился, когда тебя смыло за борт и ты оказался в этой точке, — безапелляционно заявила машина в образе дамы. — Теперь наиболее рациональное решение — перенести тебя к конечной цели.
— Нет, — твёрдо сказал Бхулак, и женщина, кажется, оторопела. Хотя, вероятно, это была иллюзия.
— Ты снова оспариваешь мои распоряжения?
— Ты не всё учёл, — бросил Бхулак.
— Это невозможно, — тут же ответила она, довольно сердито — Поводырь идеально копировал манеру прототипа своего облика.
— Сначала мне нужно посетить Жилища Бога, — продолжил гнуть свою линию Бхулак. — Это не так уж далеко отсюда, я легко доберусь своим ходом.
— Зачем тебе туда нужно?
— У меня почти не осталось серебра, а мне нужна пища, разные вещи, и может понадобиться привлечь с себе людей с помощью богатства…
— Я знаю, какими способами люди обеспечивают свою социальную функциональность, — кивнул Поводырь. — Но почему тебе нужно именно в пункт, который ты называешь Жилища Бога?
— Когда я привёл и утвердил народ в этой стране и ты велел мне идти в другое место, я спрятал там много добра. Золота тоже. Я заберу его — оно даже лучше серебра.
Поводырь секунду молчал, затем сказал
— Этот факт не зафиксирован в моих файлах. Почему?
— А разве нужно было тебе говорить о нём? — с простодушным видом спросил Бхулак.
— Я должен знать всё, что с тобой происходит.
— Даже когда я посещаю нужник? — Бхулак чуть не добавил «мама», но вовремя сдержался.
Он сам не понимал, почему так злится. Раньше в его отношениях с Поводырём, конечно, бывали трудности, но они никогда не возникали буквально на пустом месте, как теперь.
— Нет, данная информация мне не требуется, — покачала головой дама с таким важным видом, что Бхулак, едва удержался от смеха. — Но факт сокрытия тобой материальных средств не равен эпизодам твоего метаболизма.
— Хорошо, — решил больше не дерзить Бхулак, — то, что я не сказал тебе — моя ошибка. Но мне всё равно нужно сейчас это золото.
— Допускаю, — кивнула женщина. — И это всё?
— Нет, — покачал головой Бхулак. — Ещё я просто хочу побывать там.
— Почему ты имеешь такое желание?
— Это моя родина — вся эта страна. А Жилища Бога — очень важное её место. И я очень давно не был там…
— Я не понимаю, — надменно произнесла женщина, — полагаю, это относится к алогичной составляющей человеческой программы. Я признаю её необходимость как информационного предохранителя, но считаю, что у людей она занимает слишком большое место в сознании.
— Такие уж мы есть, — развёл руками Бхулак.
Поводырь опять замолк, теперь это продлилось дольше — около минуты. Потом заговорил.
— Предложение приемлемо. Я рассчитал вероятности нового варианта маршрута с учётом твоих потребностей. На финальную часть с вероятностью в восемьдесят восемь целых шесть сотых процента придётся кризис, связанный с местным населением.
Бхулак пожал плечами — кризисы были в его жизни делом рядовым.
— Я отправлюсь на заре… мать Ерати, — сказал он и тут же провалился в глубокий сон.
Происхождение Пастуха
Южная Анатолия, Аратта. 5681 год до н. э.
— Я виноват, мать Ерати.
Юный пастух стоял перед матерью на коленях, склонив голову с буйной рыжей шевелюрой.
«Совсем как у его отца, — подумала Ерати. — Таур, Таур, зачем ты меня оставил?!»
Взгляд её упал на покрытый извёсткой пол, под которым покоились кости её мужа и двух сыновей, и печаль вдруг сменилась злостью на оставшегося сына. Слова полетели из её рта, словно ядовитые стрелы:
— Как у тебя язык повернулся сказать мне такое! Ты не смеешь уйти из моего дома! Ты не смеешь уйти из Аратты!
Её захотелось изо всей силы ударить Ойно по огненной голове, она даже потянулась к рукояти лежащей рядом короткой палицы с твёрдым глиняным навершием — с помощью таких булав жители посёлка частенько выясняли отношения. Но вовремя одумалась и отдёрнула руку.
— Мама, но я же вернусь, — пытался оправдаться Ойно, хоть и понимал, что это бессмысленно. — Я привезу тебе оттуда богатство…
— Не нужно мне богатство из-за западного моря! — почти взвизгнула женщина. — Мне нужен ты, здесь, дома!
— Мама, у нас всё меньше еды, скоро нам будет не хватать… — пытался достучаться до матери юноша.
— Ты скоро пройдёшь посвящение и будешь с остальными мужчинами пасти скот. И тогда у нас будет много мяса и молока, — отвечала женщина уже спокойнее.
Её злость сошла также быстро, как накатила, сменившись глухой тоской. Она вдруг вспомнила, как тесно и весело было в их доме, когда все они были вместе — Таур, она и четверо их детей. Но уже три весны миновало с тех пор, как муж и старший сын пали под рогами дикого быка — именно после этого случая старейшие окончательно запретили мужчинам охоту, которую женщины посёлка и так не одобряли. Зачем она, если в Аратте большие стада овец и коз, а вокруг — поля пшеницы и ячменя, бобов и гороха. А за блестящий чёрный камень, в изобилии предоставляемый Материнскими Грудями, можно было выменять что угодно у прибывающих со всех сторон посланцев из других краёв.
На стадах, полях и чёрном камне, из которого получаются самые острые ножи и самые ясные зеркала, покоилось могущество Аратты — главного поселения великого народа ар.
Раньше охота и правда была необходима, но теперь из-за неё только уменьшается число мужчин — которых и так мало. Но они по-прежнему нет-нет, да обходят запрет — это у них в крови. Мало им защищать стада от нападений волков и леопардов, они сами хотят нападать, сражаться с дикими зверями, а потом поедать добычу. Уж такими создала их Триединая. Вот и глупый Таур пошёл на того проклятого быка, взяв с собой Пеку, только что посвящённого и радовавшегося своей первой охоте…
Как же больно!
Поделиться книгой: