Помоги проекту - поделись книгой:
Но Вайриша Тэрвин была дьявольски умной черной ведьмой, потому-то, хоть ее брата и осудили, семью не тронули, лишь приглядывали. Навязчиво так.
Потому-то жена почившего темного мага, тетушка, сама Бри и ее старший братец предпочитали не показываться в столице. Ровно до того дня, когда меня обнаружили на погосте.
Что замыслила Бриана, так и осталось тайной. Но она не так сильно меня волновала, как новоявленные родственнички. Те могли обнаружить подмену…
Так что в лоно семьи я предпочла не возвращаться, потому как оное легко могло стать ложем. Предсмертным. Особенно если узнают о том, что я теперь служу тому, кто казнил отца…
Вот только тетка просто так отпускать свою племянницу не захотела и в скором времени прибыла в столицу. Родственница нашла меня по заклинанию поиска в съемной комнате. Ту удалось арендовать на втором этаже у галантерейщицы на выданное Грачом жалованье.
Пришлось все же рискнуть и рассказать Вайрише кое-что. Версия о потере памяти, отрепетированная и доработанная после премьерного показа перед канцлером, на этот раз удалась куда лучше. Дескать, я очнулась на кладбище, вся в цветах, думала – похоронили… Но потом два господина в сером объяснили, что пока еще нет. Но в скором будущем возможны варианты…
Дальше говорить не позволила клятва служения, но Вайриша все поняла без дополнительных объяснений, помрачнела. Я уже приготовилась, что меня попытаются убить по-тихому, но…
– Бри-Бри… – выдохнула уже немолодая грузная чародейка, садясь на кровать и оглядывая скромное убранство комнаты. – Мы-то было решили, что ты сгинувшая пропаданка, а ты – непутевая попаданка… Попалась в загребущие когти Грасса…
При этих словах у меня душа едва не ушла в пятки. Она бы там и оказалась, если бы по пути не застряла в корсете.
– Выбор был невелик: смерть или служение, – произнесла я, про себя молясь, чтобы тетушка не вспылила и не гаркнула: «Лучше уж смерть!»
Но Вайриша, когда-то выторговавшая жизни своей семье и, сдается, заплатившая за это сполна, оказалась женщиной разумной.
– Ты хоть и очень похожа на своего отца, – в голосе чародейки проскользнули теплота и горечь сожаления о брате, – но оказалась умнее его, раз сумела избежать плахи, – заключила тетушка.
А после согласилась, что при таком раскладе возвращаться не стоит. Мой брат наверняка будет другого мнения о том, что стоило выбрать. Да и матушка тоже…
Но родная кровь не водица, и совсем тетушка племянницу не бросила. Мне достался давно пустовавший дом в столице, овеянный скверной славой, и немного сбережений, которые за годы служения короне удалось приумножить в разы.
Род от меня тоже не отрекся. Но ни мать, ни брат видеть не пожелали, чему я про себя радовалась. А вот о чем порой жалела – это о том, что нельзя поближе узнать тетушку: она показалась мне очень мудрой женщиной. Но, общаясь, я могла ненароком себя выдать.
Вайриша же хоть и поверила в мою потерю памяти, но вера эта была некрепкой, и давать поводы для еще больших сомнений не хотелось.
С такими мыслями я и заснула, чтобы спустя пару часов восстать с кровати злым зомби и отправиться в академию, где сдавали экзамены и нервы.
К воротам той я подъехала на карете. Правда, дверцу пришлось распахивать самой: кучер был уже стар и гонять его каждый раз с козел ради такой мелочи мне не позволяла совесть. А держать мальчишку-слугу, чтоб тот трясся на запятках экипажа ради пары мгновений, когда я сажусь или выхожу… Зачем? К тому же у сорванцов есть дурная привычка подслушивать, подглядывать и рассказывать об этом незнакомцам за звонкую монету.
Так что я предпочитала следовать заповеди нашего декана химфака – перестраховываться. Профессор, ведя практикумы, любил напоминать, что Нобель не первый, кто изобрел динамит. Просто Альфред был осторожным. А остальных, увы, не смогли опознать. Поэтому мы должны быть как Нобель (увы, не в смысле ума): не забывали о технике безопасности и перепроверяли реагенты. Я же в нынешних реалиях перепроверяла людей…
Паранойя? Возможно. Но за то время, что я провела в этом романе, успела убедиться: герои здесь не картонные, а самые что ни на есть настоящие. И интриги плетут вполне себе опасные. Так что лучше перестраховка, чем поминальные псалмы и каркающие над могилой вороны.
К слову, о птичках. Одна такая, неприметная, уселась на ветку дерева, едва я подошла к воротам академии. Черный ворон выглядел обычно, если бы не одно но: смотрел он прямо на меня.
– Уже шпионит, – прошипела я сквозь зубы, узнав химериуса, и, выпрямив спину, двинулась к каменной арке с коваными створками.
Последние сейчас были призывно распахнуты, приглашая желающих попробовать войти. Почему попробовать? Потому как беспрепятственно пропускали они лишь магически одаренных. Вот такой вот первый этап собеседов… теста на чародейскую профпригодность.
Помнится, героиня очень переживала, что у нее всего лишь искра дара и она может не пройти не то что отбор, а через ворота.
Я же не сомневалась, что переступлю порог академии. Хотя мне этого ой как не хотелось. И не только из-за одного брюнетистого мага. Главная загвоздка состояла в том, что именно с экзаменов и начиналась история, в которую я угодила.
За спиной раздались цокот подков и шум колес, застучавших по брусчатке: это отъезжала моя карета. Закралась предательская мысль: а что, если попробовать изменить ход событий? Например, не пойти на экзамен? Ведь можно шпионить за высочеством, будучи, например, библиотекарем, секретарем, да работницей кухни, в конце концов… Зато так я точно смогу гораздо меньше сталкиваться с главной героиней.
А что до приказа стать адепткой… Может, начальство возлагало на одну шпионку большие надежды. Те-то ее, в смысле меня, и придавили. И вообще, вдруг ректор темных магов на дух не переносит? Что, если на них в роли студентов у главы академии, да и у всей приемной комиссии, случилась массовая аллергия?
С такими мыслями я прошла через ворота, чтобы после миновать двор академии с круглым фонтаном, подняться по мраморным ступеням центрального входа и очутиться в просторном вестибюле главного корпуса. И все это – чувствуя спиной прожигающий взгляд ворона, чтоб этот проклятый химериус облысел!
Внутри царило оживление, но, увы, не такое плотное, чтоб в нем можно было скрыться от бдительного ока моего надсмотрщика, который, как назло, перелетел с ветки дуба у ворот на подоконник одного из окон. И сейчас расхаживал по нему, сверля меня своими глазами-бусинами.
Пришлось подходить к столу, за которым сидел регистратор. Судя по форме – адепт. Судя по скептическому взгляду с налетом безразличия – старшекурсник. Потому что на молодняк так смотреть может только закаленный практикумами и сессиями студент.
– Имя, титул, если есть, возраст… – вместо приветствия перечислил парень, мазнув по мне взглядом и взяв в руки перо для записей на листе.
– Бриана Тэрвин, – отчеканила я, опустив титулы, которые в этих стенах были не приняты.
Адепт послушно начал выводить литеры, но остановился ровно на середине.
Затем он поднял голову, во всклокоченной шевелюре которой потерпела бы поражение даже самая стойкая расческа, уставился на меня удивленно и уточнил:
– Та самая Тэрвин, из темных?..
– Та самая… – заверила я. И предложила: – Могу проклясть, если сомневаешься. Причем сделаю это качественно, с гарантией и даже бесплатно.
– Лучше поверю на слово и откажусь, – хмыкнул адепт, справившись с удивлением, которое тут же сменили любопытство и наглость. – А ты не боишься такое предлагать? – переходя на панибратский тон, спросил маг и добавил: – Чернословие-то под запретом…
– Это если без добровольного согласия, – хмыкнула в ответ. – А с ним – все обоюдно и в рамках закона, который я, хоть и темная, чту, знаю и могу даже процитировать…
– Вот теперь даже сомнений нет, что ты Тэрвин, – усмехнулся парень, вновь принимаясь за перо. – Будешь сорок седьмой.
– А Одри Хайрис запишите сорок восьмой, – раздался мелодичный девичий голос из-за спины.
Услышав его, я чуть не взвыла. И вовсе не потому, что он звучал как-то неприятно. Нет. Просто Одри была главной героиней! Той, кого я хотела обойти по столь широкой дуге, что не заметила, как эта линия замкнулась в круг и ударила меня в за… задворки!
– Ты тоже поступаешь? – меж тем, и не подозревая о моих мыслях, спросила Хайрис, обогнув меня и встав рядом со столом так, что мы оказались рядом.
– Да, – вынужденно ответила я, спеша избавиться от компании белокурой девицы.
А затем уточнила у адепта, где находится аудитории, в которой принимают экзамен. Выслушав объяснения парня, я поспешила на второй этаж, оставив позади блонди и адепта, не успевшего записать имя девушки.
Судя по тому, как парень на нее глазел, выводить литеры он будет долго. Еще и попытается познакомиться поближе…
Я же, подобрав юбки, шустро начала подниматься по лестнице. Обернулась украдкой на середине ступеней. Ну точно, адепт явно пытался флиртовать с Одри.
«Так вот ты какая в действии – магия главной героини…» – промелькнула мысль. Помнится, когда я читала роман, не могла представить, как вокруг Хайрис адепты в штабеля укладывались. А вот сейчас увидела это вживую. И пожалела… Ну почему мне такой мощной харизмы не досталось?
С такими мыслями дошла до нужного кабинета. Под его дверью было уже многолюдно и немного драконово. Все же представителей высшей крылатой аристократии не так и много во всей империи…
Одни маги готовились к сдаче экзаменов, вторые томились уже в ожидании оглашения итогов.
Я ввинтилась в толпу, что была в небольшом холле, так, чтобы из окон крылатый шпион не смог меня увидеть. А затем начала тихонько пробираться к коридору. Всего-то нужно было затаиться, переждать подведение итогов и потом с грустным видом сообщить Грачу, что не прошла, но готова поработать в поте лица на благо академии. Согласна даже уборщицей под прикрытием. Главное, что это будет тем поворотом сюжета, из-за которого мне можно будет безопасно следить за развитием событий, оставаясь в стороне…
Так что я целеустремленно порысила, в смысле плавно пошла по коридору, подальше от столпотворения, когда увидела, что навстречу мне движутся неприятности. Две штуки. Одна из них носила имя Риквара Ханта. А вторая, судя по всему, была его дракошеством принцем Ричардом.
Ну кто бы сомневался, что главного героя, будущего императора, могут звать по-другому, в любовном-то романе? К царственному имени прилагались флер величия и красивая внешность. Высокий, широкоплечий, с голубыми глазами, шевелюрой цвета льна – образ высочества приковывал взгляды. А если учесть, что он еще и был словно подсвечен софитами… Так, чтобы наследник трона блистал, даже просто идя по коридору.
Его же смуглый друг Риквар меж тем оставался словно в тени, точно был сыном тьмы.
Мне же сумерки всегда нравились больше, чем безжалостно палящее солнце в зените. А ночь… Это время, когда мысли срываются с привязи и становятся свободными, а мы сами – теми, кем нам следовало бы быть, а не теми, кем нас сделала жизнь…
Последняя, к слову, у меня могла сильно осложниться в ближайшее время, если я прямо сейчас не сменю курс. Если меня узнает Хант, то наверняка спросит высочество о вчерашнем вечере и моей прогулке по парапету в одном исподнем…
До разоблачения осталось три десятка шагов. Это плюс. Минус – что они по прямому, как стрела, коридору, где ни ниш, ни окон с длинными пышными и плотными портьерами… В общем, никаких условий для маскировки. А двери аудиторий, скорее всего, закрыты…
Нет, конечно, можно было подойти к одной из них наугад и проверить. А вдруг… Но если та не откроется, то время будет упущено. А повторять попытку – точно привлечь к себе внимание. Так что я решительно развернулась на каблуках, словно что-то внезапно вспомнила, и поспешила обратно, в толпу поступающих.
«Пересеку ее насквозь и выйду с другой стороны».
Вот только, когда я стрелой вонзилась в центр бурлящей магомассы, дверь экзаменационного кабинета распахнулась и зычный голос возвестил:
– На проверку приглашается номер сорок семь! Бриана Тэрвин.
Встрепенулась ли я от звуков собственного имени? Ничуть! Даже виду не подала. Благо через окно мой надсмотр… в смысле напарник пернатый мог лишь созерцать происходящее, но никак не подслушивать…
Я намеревалась и дальше осадным бревном пройти насквозь, как рядом со мной точно черт из табакерки выскочила главная, редактора на нее нет, героиня.
– Она здесь! – вместо меня возвестила Одри и даже рукой замахала, показывая, где именно здесь.
На мне тут же скрестились взгляды присутствующих. А главное – меня увидел грузный, уже немолодой маг, который и приглашал юных дарований на экзамен по одному.
Вот верно говорят: люди делятся на тех, кто делает добро, и тех, кому от этого одно сплошное зло. Златовласка была явно из первых, удружив мне со своим: «Она здесь!»
Я на миг прикрыла глаза, пытаясь унять раздражение. Такой план ворону под хвост…
Одри же, по-своему истолковав мое состояние, подумала, что я испугалась, и решила приободрить:
– Не переживай! У тебя все получится! И уровня дара будет достаточно для поступления, – произнесла Одри. А затем лукаво улыбнулась и добавила: – К тому же, по моим ощущениям, ты чародейка с большим потенциалом сил…
– А по моим ощущениям, я чародейка сил моих больше нет! – выдохнула сквозь стиснутые зубы и направилась к двери.
Когда же я очутилась в аудитории, то увидела перед собой стол, за которым восседали несколько преподавателей и, судя по всему, ректор. В книге он был описан как маг с черными волосами, в которых у висков затесалась пара лент седины, и небольшим шрамом, рассекавшим бровь.
Тип по центру под это описание весьма подходил. Я пристально посмотрела на главу академии. Он – на меня. Словно мы были двумя противниками, что оценивают друг друга.
– Я чем-то вам не нравлюсь? – задала прямой вопрос, без обиняков, посмотрев на главу академии, в надежде спровоцировать его выставить меня вон безо всяких экзаменов…
Хотя экзамен, как выяснилось, было очень громким словом к банальному тесту на уровень дара. Теоретической части, билетов и собеседования, как позже выяснилось, в академии не было. Потому как поступающие слишком сильно разнились по уровню подготовки. Аристократ мог позволить себе частных учителей, а простолюдин часто едва умел писать… Но если у последнего был дар выше шестой ступени, то он становился адептом и корпел над учебниками, наверстывая грамматику с арифметикой. А если не корпел, то с треском вылетал из академии без права повторного поступления в любое магическое учебное заведение.
– Всем, – отрезал ректор, и звуки его голоса вернули меня в реальность. – Особенно фамилией, – намекая на мое темное происхождение и папочку-ренегата, закончил этот главарь банды… тьфу, глава приемной комиссии и академии в одном лице.
– Ну вы, как мужчина, можете ее изменить, – отозвалась я тоном студентки химфака, которой настолько понравился парень, что она приглашает его к себе домой на чашку Петри. Для проведения экзотермической реакции. Выразительно так приглашает. С перспективой брака.
Ну, если после этого мне не укажут на дверь, то глава академии кремень.
Но вместо грозного окрика: «Что вы себе позволяете?!» – комиссия дружно закашлялась, словно репетировала. И сквозь хор кхеканий я расслышала тихое:
– Раньше девицы ломились в академию за принцем, но чтоб за вами, господин Трэвор, – это что-то новенькое…
Кажется, это произнесла сухопарая дама, что сидела рядом с главой академии. И ее услышали не только я и ректор, но и сидевший с краю кругленький профессор. Он, откашлявшись, в нетерпении поерзал на стуле, поправил на переносице круглые очки в роговой оправе и, видимо решив не затягивать с проверкой, слегка раздраженно произнес, подгоняя:
– Что вы застыли? Проходите к артефакту и прикладывайте к нему ладони.
Ну, меня послали – я и пошла. Приказали – я и сделала. А то, что при этом сломался артефакт, – так моей вины нет.
Вернее, сложный чаромеханизм сначала никак не прореагировал на легкое касание, когда я подошла к небольшому постаменту и дотронулась до этого магического датчика. Последний, к слову, представлял собой сложный прибор со множеством шестеренок, кристаллов, энергетических тяжей и силовых контуров. А с двух боков от его стенок поднимались параллельно друг другу две небольшие пластины. Меж ними – свободное пространство. Через него-то и должен был проскочить магический разряд.
Цвет молнии определял стихию мага, а ее мощность – уровень дара, который измерялся в ступенях. Первая – низший. Десятка – максимально возможный. В зависимости от того, насколько одарен поступающий, столько кристаллов в артефакте и загоралось.
– Этого не может быть! – фыркнул кругленький профессор, выразив тем общее удивление экзаменационной комиссии. Ну да, я, как и пятеро магов, была удивлена тем, что артефакт не сработал. В академию-то я через ворота прошла, значит, сила у меня есть. – Давайте приложите как следует! – скомандовал он.
А затем, не дожидаясь, пока я это сделаю, выскочил из-за стола и мячиком подкатился ко мне, встал напротив и сам прислонил мои ладони к пластинам. Как следует приложил. А я – профессора. Правда, магией. Потому как тьма во мне наконец проснулась, потянулась к кончикам пальцев и…
Разряд полыхнул. Мощный. Он с громом рассек воздух меж металлическими панелями так, что и меня, и кругленького мага отбросило в разные стороны. Причем преподаватель еще и упал на спину.
Артефакт же, недовольно потрескивая и слегка дымясь, показывал восемь кристаллов чернильного цвета и подмаргивающий тьмой, словно в нервном тике, девятый.
– Профессор Карэлл, замените преобразователь, – меж тем спокойным голосом произнес ректор, словно примерно чего-то такого и ожидал.
Чародеем, к которому обратился глава академии, оказался мужчина средних лет всклокоченной наружности.
– Да-да, сейчас-сейчас, – засуетился кучеряво-растрепанный маг и, словно оправдываясь, произнес: – Судя по всему, артефакт слишком много пропустил через себя светлой магии, так что мраку начал сопротивляться.
Меж тем кругленький магистр начал подниматься с пола, кряхтя и зыркая на меня недобрым взглядом. Да уж… Лизка, ты в своем репертуаре: хотела завалить экзамен, а получилось профессора.
Хотя, может, это не так уж и плохо? Магистр после того, как я продемонстрировала, на что способна, зауважает меня целиком и мое личное пространство в частности… Причем последнее настолько, что станет обходить девицу Тэрвин за километр. А то и вовсе не позволит поступить в академию. И сделает это отнюдь не потому, что питает неприязнь, а исключительно из большого уважения!
Я уже было успела обрадоваться, что нет худа без добра, когда услышала:
– Значит, потенциал у Тэрвин может быть и больше? – раздался голос молчавшего дотоле экзаменатора, последнего из пятерки. До этого на все происходящее он взирал с некоторой отрешенностью и даже скукой. Сейчас же магистр отчего-то оживился и, не дожидаясь ответа, добавил, словно меня тут не было: – Если так, то я беру эту чародейку на свой факультет: с темным даром прямая дорога в некроманты. А такими талантами не разбрасываются. Хоть даже оный происходит из рода Тэрвин.
После этих слов ректор посмотрел на говорившего – словно гвоздь в крышку гроба вбил. Но когда маги смерти (а кем еще мог быть глава факультета некромантии) боялись похорон? Даже если те твои и организует их собственное начальство…
Так что экзаменатор только провел пятерней по темным, с проседью, волосам длиной до плеч и лишь выпрямился, сидя на стуле. Глава академии, поняв, что одних взоров мало, произнес:
– Магистр Солвейг, вы понимаете, что нет ничего опаснее, чем женщина, вооруженная знаниями, тем более темными.
– Так это же отлично! Ее будут бояться даже умертвия на практикумах, – усмехнулся профессор.
– Ну если лишь при таком раскладе ваши адепты не будут бегать по погосту и забираться на деревья в ожидании, пока боевые маги зачистят периметр, то да… Тэрвин стоит взять, – с невинной интонацией произнесла сухопарая чародейка и уколола некроманта острым, как булавка, взглядом.
Та-а-ак, кажется, у этих двоих старые, если не древние, счеты. И сводят они их регулярно. Вот, например, сейчас.
Поделиться книгой: