Младший сын князя. Том 8

Мы шли ровно до тех пор, пока туннель не разделился на три ответвления. Вадим всё-таки оказался прав.

— Что делать будем? — обратился я к Рязанскому.

— Вариантов у нас немного, — ответил Гиневард, кидая поочерёдно взгляд на каждый проход. — Каждый туннель слишком узкий, чтобы мы могли полноценно вести бой. Разделим бойцов на три группы. Две мои, одна твоя. Они будут двигаться дальше и докладывать о результатах. Я и ты останемся на подстраховке, на случай, если ловушек будет мало для внезапно нагрянувших хозяев дома.

— Толку от нас в таком узком пространстве будет мало, — согласился я с Рязанским. — Отправим вперёд разведывательных дронов, за ними магов пятого круга. А дальше посмотрим.

Но тут всё пошло совсем не по плану.

Во-первых, подобных развилок в туннеле оказались десятки штук. Какие-то больше, какие-то меньше, какие-то вообще шли в тупик и приходилось разворачиваться, чтобы найти другой вариант.

Во-вторых, все пути шли глубоко под землю, из-за чего начинала сбоить связь. Как итог, нашим бойцам пришлось самим идти внутрь и разведывать обстановку.

Ни я, ни Гиневард не горели желанием подвергать слуг лишнему риску, но иного варианта просто не существовало.

Ещё мне было непривычно оставаться в стороне от боевых действий. Конечно, в прошлом мире я имел опыт командования пусть и малыми отрядами, но практически во всех стычках я и сам принимал активное участие в сражениях.

А тут выходило, что я вынужден держаться за спинами слуг. Для обычных аристократов подобное, скорее всего, норма, но не для меня. Впрочем, тут ничего не поделаешь. Порой нужно полагаться только на слуг, поскольку есть ситуации, когда знать должна держаться в стороне.

Например, пострадай я в этой операции, и тому же Гиневарду не поздоровилось бы. Причём сразу и от Львовых, и от императорского рода, и своего в том числе. Я, конечно, мог за себя постоять, но против тех же химер пятого круга или выше мне пришлось бы ой как несладко. Их магию я же не мог рассеивать.

Ситуация с Хищником, скорее, была исключением из правил. И мне, и Гиневарду была неприятна мысль, что такая опасная тварь будет разгуливать по этим землям и убивать наших людей. По сути, никто, кроме нас, не смог бы выследить и убить это существо. Если не считать магов седьмого круга и выше.

— Ты чего такой нервный сегодня? — спросил Гиневард, бросив на меня короткий взгляд.

— Просто задумался о своём. Да и предчувствие плохое, — ответил я и пристально посмотрел на парня. — А ты почему так подумал? Неужто эмоции сквозь шлем проглядываются?

— Понять, напряжён человек или нет можно и без этого, — ответил Рязанский, держа руки на рукоятках кинжалов. — Я бы на твоём месте радовался, что скоро всё закончится. У императорского рода армия побольше нашей в разы. Очистим лес от химер и можно будет спокойно вздохнуть на время.

— Жаль что только на время, — едва слышно вздохнул я и посмотрел в сторону пещер. — И всё равно предчувствие у меня нехорошее из-за всей этой операции. Не нравится мне всё это.

— В императорской армии, конечно, служат те, кто откровенно недолюбливает мой и твой род, но вряд ли они опустились до ловушки, — по-своему воспринял мои слова Гиневард, и в целом говорил довольно опасные вещи. Услышь кто-то подобное помимо меня, и его могли попытаться привлечь за измену родине. — Я бы на твоём месте воспользовался твоим же советом и не брал лишнего в голову.

— Наверное, ты прав, — сказал я и в этот момент почувствовал дрожь земли, причём такую, что я и Гиневард чуть не упали на пол.

— Что за чертовщина⁈ — выругался Рязанский, еле устояв на ногах. — Кому взбрело в голову использовать заклинания взрыва в пещере?

— На взрыв это что-то не тянет, — по своему опыту сказал я. — Хотя, может, кто-то из твоих использовал сильное заклинание? Например, массовую ударную волну, которая дошла аж сюда?

— Такое бы смог провернуть разве что мой наставник, которого тут, скорее всего, нет, — немного подумав, ответил Гиневард. — Может, вернёмся назад и вызовем серьёзное подкрепление? Если там появилась серьёзная тварь, то ни ты, ни наши бойцы с ней никак не справятся.

— Вынужден согласиться, — сказал я, пусть и хотел побежать своим внутрь на помощь.

Увы, появись я внутри, и у моих бойцов появилась бы ещё одна задача — защищать меня любой ценой. И даже мой приказ отступить они могли проигнорировать. Увы, такое часто случается в подобных ситуациях.

Только вот не успели мы пройти и десятка шагов, как пол под нами вновь затрещал, а затем пошёл большими трещинами.

— Берегись! — крикнул мне Гиневард, но я действовал на опережение.

Я стал прогонять ману по ногам, усиливая тело, после чего сделал рывок и оказался возле друга. После этого я схватил его за подмышку и крепко прижал к телу, несмотря на недовольный возглас. Пол под нами окончательно обвалился, и мы полетели далеко вниз.

— Держись! — говорю я Гиневарду и создаю перед собой воздушный поток, снижающий скорость нашего падения.

Увы, из-за отсутствия времени я не смог полноценно использовать это заклинание, из-за чего приземление выдалось неудачным. Броня поглотила большую часть удара, но по всему телу всё равно растеклась боль.

— Мне считать, что ты спас мою жизнь? — спросил Гиневард, не без труда поднимаясь с пола и снимая шлем.

Судя по разбитому на нём стеклу, приземлился он так себе. Повезло хоть, что зрения не лишился. Как и мне, учитывая, что от удара шлем почти перестал функционировать. Что и следовало ожидать от средне-лёгкой брони. Всё-таки она не рассчитана на повреждения такого рода.

— Считай, мы квиты за Хищника, — ответил я, также сняв шлем и создав рядом с собой световой шарик, чтобы он освещал пространство. — Без приборов ночного видения будет непросто.

— Думаю, нам двоим не привыкать к сложностям, — улыбнулся мой друг и тоже создал огненный шарик. Света он давал меньше, но своё дело выполнял. — Не похоже, что на нас химеры собираются нападать.

— Согласен, — кивнул я и на всякий случай ещё раз огляделся.

Практически ничего. Лишь голые стены с небольшими сетками паутин, да какие-то странные царапины на стене. Непонятно, откуда они там вообще взялись. Разве арахны такие оставляют? Непохоже.

Демоны, я будто что-то упускаю из виду.

— Будем держаться вместе и пойдём наугад? — слегка похлопал меня по плечу Рязанский.

— Не похоже, чтобы оно просто так обвалилось, — сказал я парню и достал меч. — Впереди нас ждёт засада. Или же…

В этот момент я сверху слышу едва уловимый звук, словно кто-то очень быстро передвигает лапками. Я пальцем тыкаю вверх, после чего на опережение посылаю в ту сторону ударную волну.

Моя внутренняя тревога не обманывает, и заклинание летит точно в цель. Только вот эта тварь безо всяких проблем отбивает заклинание своей когтистой лапой и спрыгивает на землю. Или, точнее, приземляется, благодаря своим крыльям.

Я быстро окидываю химеру взглядом и понимаю, что мы с Гиневардом в полной заднице. Эта гуманоидная тварь выглядит как двухметровый муравей. Только вот у него ещё за спиной растет пара крыльев и шиповидные лапы, защищённые крепким хитином, как и всё остальное тело.

Из слабых мест, скорее всего, только странные глаза и усики. Если их порезать, то химере это явно не понравится. Только вот для этого нужно сначала попасть по ним, что монстр не позволит сделать.

И что-то мне подсказывает, что это тварь во много раз опаснее встреченного ранее мной змееголова. Уж чересчур быстро он отбил удар, не говоря о том, что муравьи во много раз превосходят в силе людей. Ему даже не нужно усиливать тело или иметь острые когти, чтобы ударом пробить сразу барьер и броню.

— Какой неудобный противник, — вслух говорит Гиневард, вставая в боевую стойку. — Если это муравей, то издалека он ничего не увидит. Должно быть, его предельная видимость около десяти метров. К тому же он нас с тобой не слышит. Не знаю, почему он не нападает, но это наш шанс. Бей дальнобойной магией, а я отвлеку его на себя. Меня задеть не бойся, я переживу.

Я не понимаю, почему эта химера не торопится атаковать. Вряд ли она реагирует только на движения тела. Хочется верить, что перед нами не очень умная тварь, но надеяться на это глупо. Может, она ощущает ещё чьё-то присутствие и поэтому не спешит нападать? Демоны его знают…

— Повезёт, если эта тварь не почувствует изменения в магическом фоне, — говорю я и вернув меч в ножны, начинаю собирать ману в руках.

В этот самый момент муравей перестаёт стоять на месте и решает напасть. Я замечаю, как противник с огромной скоростью начинает махать крыльями, после чего несётся не на Гиневарда, а прямо на меня. И почему я вообще не удивлён?

Глава 37

Тварь взмывает в воздух и стремительно летит прямо на меня. Я рефлекторно отпрыгиваю вбок, после чего создаю перед собой магический конструкт. Муравей на лету меняет траекторию полёта, но закончить начатое ему мешает Гиневард.

В один момент оба его кинжала загораются алым огнём. Впервые он при мне использует стихийную магию, и я подмечаю странный цвет его пламени. Похоже на какое-то секретное заклинание его рода.

Не проходит и секунды, как Гиневард оказывается ко мне спиной и ставит блок обоими кинжалами. Муравей замечает это и, мне кажется, что собирается пролететь над Гиневардом, чтобы атаковать меня. Однако это не так. Муравей оказывается хитрее.

Он не использует лапки, чтобы открыться и дать Гиневарду шанс провести контратаку. Вместо этого муравей меняет положение тела в воздухе и, оказавшись рядом, со всей силы бьёт Гиневарда плечом.

К сожалению, Рязанский не успевает убрать блок и атаковать первым. Удар приходится на клинки и Гиневарда отбрасывает на десяток метров назад. Я на лету ловлю парня левой рукой и кладу на землю, а правой заканчиваю создавать плетение и посылаю в противника сразу семь ледяных копий. Жалеть ману сейчас не имеет никакого смысла.

Шесть копий даже не задевают монстра. Тот без проблем рубит заклинание своими когтями, но последнее копьё оказывается для него сюрпризом. Стоит ему разрубить его, как я дроблю копьё на десятки ледяных осколков.

Всех их я точечно направляю в глаза монстру. От большей части он всё равно уклоняется, но брызнувшая кровь явно говорила о моём успехе.

Правда, порадоваться я не успеваю, поскольку эта тварь сначала издаёт странный протяжный звук от боли, а затем бежит прямо на меня. У меня не остаётся иного выбора, кроме как принять навязанный бой.

Однако тут происходит то, чего я не ожидаю. Позади себя я чувствую изменения в магическом фоне, после чего рядом с моей головой, весь объятый льдом, молниеносно пролетает кинжал Гиневарда. Причём атака на этом не заканчивается.

Стоит кинжалу оказаться рядом с телом химеры, как оружие начинает сиять синим цветом и создаёт подобие ледяного взрыва. В одну секунду всё на расстоянии нескольких метров покрывается ледяной коркой, а сам муравей оказывается заточён во льду.

На секунду мне хочется вздохнуть с облегчением, что всё закончилось, но нет. От льда начинает идти пар, и спустя секунду муравей вырывается наружу. Я замечаю, как из его суставов вырываются едва заметные змейки пламени.

Демоны бы побрали этих древних магов, придумавших столь неубиваемое создание. Вот зачем им вообще подобное потребовалось-то? Теперь нам еще и из-за этого страдать.

К счастью, вместо того, чтобы атаковать, муравей взмывает вверх и отступает через дыру в потолке. Похоже, боль эта тварь очень хорошо чувствует, и теперь хочет восстановить силы. Нам же лучше, ибо бой проходил совсем не на равных условиях.

— Гиневард, ты как, жив? — спросил я, повернувшись к другу и усилив свет в созданном мной шарике, и застыл от удивления.

Дело было вовсе не в ране на животе, за которую держался парень, вовсе нет. Просто он наконец-то перестал щурить взгляд и я увидел его глаза. Правый красный, прямо как его пламя, а левый, наоборот, голубой, словно лёд.

— Поздравляю, ты первый вне моего и императорского рода, кто узнал мой секрет, — ухмыльнулся Гиневард и скорчился от боли.

— Потом обсудим твою гетерохромию и то, что ты скрытный двустихийный маг, — сказал я и дал другу склянку с зельем в руки. — Ложись и пей, я исцелю как смогу. Потом выберемся отсюда и покажешься нормальному целителю.

— Твои слова не придают уверенности пациентам, — легонько подколол меня Гиневард, несмотря на испытываемую боль.

— Что уж поделать, магию исцеления на факультете мы практиковать ещё не начали, — с улыбкой на лице ответил я. — Так что оставь надежду, всякий попадающий мне в руки. Будет больно.

— Мне так мой наставник каждый раз перед тренировками говорит, нашёл чем пугать, — сказал Гиневард, сохраняя хорошее настроение и бодрость духа даже в такой неприятной ситуации. Правда, нельзя было точно утверждать, что это не маска, которую я просто не могу распознать в такой ситуации.

В общем-то, это вполне себе нормальная реакция организма на стресс и угрозу. Особенно на войне, когда есть шанс в любую секунду умереть. Если долго изнемогать свой разум, то либо у человека начнётся депрессия, либо он начнёт сходить с ума.

Исцеление Гиневарда заняло не так много времени. Всё-таки когда зелье делает за тебя основную работу, становится гораздо легче восстановиться. Единственное, что мне по-прежнему не хватало опыта залечивать сложные раны, особенно, если были повреждены кости или органы.

Магия исцеления очень сложная и требует более глубоких знаний, чтобы не навредить союзнику, и поэтому на войне я изучил лишь её азы. В этом же мире я планировал восполнить пробелы в своих знаниях, и стать если не одним из лучших, то хорошим целителем. В конце концов, это очень сильно может спасти мою или чью-то жизнь. С другой же стороны, целители лучше остальных понимали, как следует изменять тело, чтобы оно выдержало нагрузки, и это может здорово помочь мне.

Также пришлось принести клятву аристократа, что я ни за что не выдам секрет Гиневарда. Не то чтобы он мне не доверял, однако это развязало мне руки.

Те же менталисты из моего рода не смогут получить информацию о Гиневарде, поскольку нарушение этой клятвы приведёт к самым пагубным последствиям. Это и огромная потеря репутации, и прямое оскорбление рода Рязанских, которые после такого непременно объявили бы нам войну.

— Почему ты скрывал свою вторую стихию, я понять ещё могу, — сказал я парню после того, как дал клятву и закончил лечение. — Излишнее внимание к своей силе мне тоже не нравится, не говоря уже о зависти людей. А гетерохромию зачем скрывать?

— Я и не скрывал. Просто когда прищуриваешься, это вызывает меньше подозрений, нежели гетерохромия у мага, — заметив мой слегка недоумённый взгляд, парень добавил: — Гетерохромия считается одним из признаков двустихийного мага и может намекать на его атрибут. У того же Борея, например, глаза золотого цвета. Потому что у его рода все мужчины обладают атрибутом света. Так и у нас все представители мужского пола имеют либо карий, либо алый цвет глаз. Алый — проявление сильного дара.

— Странно, что об этом я не нашёл никакой информации, — сказал я Гиневарду. — Неужели это такая закрытая информация?

— Не совсем. На данный момент нет подтверждённой теории или гипотезы на эту тему. Это не закрытая информация, но и знают о ней немногие, — объяснил мне Гиневард. — В любом случае лишние подозрения мне были ни к чему. Козырь на то и козырь, что о нём не должны знать.

— С этим трудно поспорить, — кивнул я, соглашаясь с мнением парня. — Отчасти поэтому я скрываю взятый мной четвёртый круг маны.

— И способности настолько гибко использовать магию, — смотря на меня, хитро улыбнулся Гиневард. — Я видел, как ты практику сдавал и сдерживался, чтобы не показать лишнее. Преподавателей можно обмануть, но опытный взгляд в этом деле — никак.

— Такими темпами между нами вообще не останется секретов, — в шутку ответил я, прекрасно понимая, что в ближайшее время уж точно не раскрою никому свои способности аналитика. Даже Виктории.

— Так говоришь, будто это что-то плохое, — ответил Гиневард и посмотрел в сторону прохода. — Шутки шутками, но пора бы выбираться отсюда. В наших бойцах я не сомневаюсь, но если таких муравьёв окажется несколько, то мало никому не покажется.

— Тогда воины вперёд, — рукой я предложил парню идти первым.

— Как учтиво с твоей стороны, чтобы я первым принял на себя атаку, — весело сказал Рязанский, беря кинжалы в обе руки. — Ну, пошли прорываться к нашим.

Как и ожидалось, стоило нам выйти в проход, как со всех сторон в нас полетела паутина. Мы с Гиневардом сразу же использовали огненные заклинания, избавляясь от паутины, и атаковали арахн, ползавших по стенам пещеры.

Я создаю в воздухе множество огненных шаров и посылаю их в сторону пауков. В отличие от того муравья, они оказываются очень даже уязвимы к огню. Всего каких-то несколько секунд, и их популяция сокращается на пару десятков особей.

Только тварей оказывается больше, чем ожидалось. Они цельной волной несутся на нас, пытаясь задавить числом. Один такой паучок даже прыгает с потолка, пытаясь сделать неожиданную атаку, но к его несчастью я всегда полностью анализирую пространство вокруг себя.

Мне требуется небольшое усилие, чтобы увернуться и, поймав паука за лапу, бросить его в сторону сородичей. Это выигрывает мне немного времени, после чего я достаю меч и вместе с Гиневардом устраиваю резню над химерами.

После двухсотого убитого паука тут становится тесновато. Из-за их трупов становится невозможно свободно передвигаться. Благо арахны перестают идти на нас. Демоны, и откуда только их тут столько взялось? А если это лишь малая часть?

— Мне теперь понятно, почему эту операцию назначили срочной, — говорю я, вытирая пот со лба и стараясь привести дыхание в норму.

— Их не должно быть столько, — отвечает Гиневард, который выглядит не менее утомлённым боем. Он, может, и воин, но полученная рана даёт о себе знать. Тут без последствий просто быть не может. — Они очень маленькие. Значит, недавно появились на свет. Если мы с тобой подчистую не выжжем это логово, они расплодятся и станут угрозой многим городам.

— Согласен, — говорю я и слышу знакомый звук. — Готовься, это ещё не всё.

Теперь на место арахн приходят муравьи. Внешне они отличаются от первой встреченной нами химеры. Больше половины из них ходят вертикально. Гуманоидные монстры в свою очередь были от силы метр в высоту. Но недооценивать их нельзя.

Так начинается наша вторая битва.

Вторая волна оказывается проблемнее первой. Ни огонь, ни лёд так просто не берут хитин муравьёв. Даже кинжалы и мой клинок с трудом разрезают их броню. Мне без остановки приходится использовать магию земли, создавая громоздкие валуны и метая их в химер. Против дробящих ударов их природная броня работает хуже всего.

Гиневард тоже не остаётся в стороне и помогает сократить популяцию муравьёв. Он вовсю использует ледяную магию, также стараясь бить дальнобойными заклинаниями, как только появляется такой шанс. Однако гуманоидные твари не дают ему так просто это делать.

У них, может, и нет крыльев, однако по скорости они гораздо быстрее простых муравьёв. И они умеют не только кусать, но и бить когтями, что вынуждает Рязанского быть более осторожным и чаще отбиваться от атак.

После боя у меня остаётся меньше половины запаса маны. Это с учётом увеличенного резерва и того, что я берёг её как мог. И из-за тел муравьёв здесь стало практически невозможно двигаться. Всё пространство было усеяно мёртвыми телами и отрезанными конечностями.

— Такое впечатление, будто я своими руками перебил небольшую армию, — сказал Гиневард, стряхивая с клинков кровь монстров. Сам он тоже был ею покрыт с ног до головы.

— Не у тебя одного, — ответил я и, призвав два водных шара, облил нас водой.

— Благодарю, — кивнул Гиневард, почувствовав приятную прохладу.

— Пустяки, — махнул я рукой и указал в направлении следующего туннеля. — Давай выбираться отсюда. Если их окажется ещё больше, то они своими телами загородят оба пути.