Помоги проекту - поделись книгой:
– Пусть войдет.
Грейндж был одет по-походному и выбрит до синевы.
– Господин Первый маршал, – отчеканил он, – я счастлив видеть вас в добром здравии. Я имел смелость просить об аудиенции, потому что не удовлетворен тем, как ведется дело о нападении на вас.
И хорошо, что не удовлетворен. Марианна должна оставаться вне подозрений, по крайней мере до разговора начистоту.
– Вы куда-то собираетесь? – Надо его выпроводить, прежде чем Карваль почует след. – Куда?
– По приказу его величества я переведен в Марипоз вторым комендантом. Отбываю немедленно.
– Теньент Грейндж, – вылез Сэц-Ариж, – дважды в день справлялся о здоровье Монсеньора.
Сговор! Сговор возомнивших себя ищейками щенков, один из которых смышленей, чем хотелось бы.
– Разбойники по части цивильников, – отмахнулся Робер. – Пусть раз в жизни делом займутся.
– У меня есть серьезные опасения, – насупился Грейндж. – Прошу меня простить еще раз, но я не поверил тому, что рассказал камердинер герцога Окделла.
– Джереми? – насторожился Иноходец, не терпевший пригретых Диконом приспешников Люра. – Он имеет какое-то отношение к нападению?
– Не думаю, но один из разбойников узнал в нем человека, два года назад нанявшего во Дворе Висельников убийц. Жертвой должен был стать герцог Окделл. Слуга признался, что он действительно заплатил некому Выдре, но при этом по поручению генерала Люра сорвал покушение. Прошу меня простить, монсеньор, я ему не верю.
А вот это прекрасно, это просто великолепно! Камердинер отвлечет Никола от Марианны, да и Дикону разоблачение мерзавца пойдет впрок.
– В следующий раз, когда кому-то не поверите, можете не извиняться. Джереми займется генерал Карваль. Что-то еще?
– Да. Я взял на себя смелость повторно допросить служанку баронессы Капуль-Гизайль. Она утверждает, что пропавший истопник обсуждал с маркизом Салиганом похищение баронессы. Женщина настаивает на своих словах, но это ложь.
– Почему вы так решили? – Салиган собрался похитить Марианну?! Такое даже спьяну не придумать. Служанка явно врет, но почему? Покрывает госпожу или мстит неряхе-маркизу?
– Эта Ваннина ведет себя в точности как моя кормилица, – на сей раз Грейндж обошелся без извинения, – а Мари – отъявленная лгунья, к тому же ревнивая и мстительная.
– Таких много. – И не только среди слуг, один младший Тристрам чего стоит! – Отправляйтесь в Марипоз и ни о чем не волнуйтесь. Или нет, постойте! Жильбер, угостите теньента на дорогу, а я напишу ему рекомендательное письмо.
Не помешает.
Парочка скрылась за дверью, Эпинэ прикрыл глаза.
– Никола, мне нужно поговорить с этим «спасителем», но так, чтоб об этом никто не знал, и в первую очередь Окделл.
– Я хотел предложить то же самое. – Карваль был откровенно доволен. – Герцог Окделл почти все время проводит с Раканом, камердинера он с собой не берет.
– Пошлите Дювье. – Иноходец уже привычно погладил руку и внезапно рассмеялся. – Мне сейчас станет плохо, а вы вернете лекаря. Пока Дювье не доберется до Джереми, я буду болеть.
2
Золоченые вепри на воротах казались сотканными из солнечных лучей, радостный дневной свет разогнал ночные тени, но не ужас перед тем, что предстояло. Ничего не подозревающий солдат взялся за дверной молоток, но кованые створки уже распахнулись. Привратник свое дело знал, а вот Сона почему-то заупрямилась. Мориска мотала головой, осаживала, фыркала, не желая делать и шага. Чует покойника? Но Сона на войне к ним привыкла! Дикон потрепал любимицу по взмокшей шее, Сона обернулась и коротко, умоляюще заржала.
– Это от краски, монсеньор, – пояснил привратник. – Вчера, как отъехали, на заднем дворе маронку[9] для малого подвала заварили. Воняло – страсть, лошадки ночью чуть конюшню не разнесли. Сейчас повыветрилось уже.
В Надоре маронку на коровьих костях тоже заваривают. Лошади от нее и впрямь бесятся, и нечего Леворукий знает, что воображать.
– Джереми не возвращался?
– Нет, монсеньор.
– Хорошо. – Юноша заставил-таки мориску войти во двор. Красить подвалы лучше весной, но проступившие на стенах пятна следовало замазать: резиденция Окделлов должна быть безупречна. Не хватало, чтоб какой-нибудь Придд принялся болтать о Повелителях плесени.
– Монсеньор, – неотвязный Нокс качнул носатой головой, точно клюнул, – я еще понадоблюсь?
– У вас дела? – быстро переспросил Дик, гадавший, как избавиться от все замечавшего полковника. – Что ж, поезжайте, я все равно сейчас лягу.
– С разрешения монсеньора, я навещу родных, – чопорно объяснил северянин. – Мне не удалось нанести им визит в дни празднеств, и я хочу это сделать при первом удобном случае.
– Сожалею, – невпопад откликнулся Ричард. – Пошлите справиться о здоровье Эпинэ и можете быть свободны.
От Нокса он избавился, а больше к Повелителю Скал без доклада никто не войдет. Остается дождаться Джереми, передать ему приказ и… И отправиться к Марианне, потому что сидеть и думать, что творится за стеной, немыслимо.
– Монсеньор будет обедать?
– Да. – В висок вонзилась ледяная игла, солнечный свет позеленел, наперерез Соне метнулась кривая тень, напомнив о сумасшедшей под копытами бедняги-линарца. Все началось с нее! Кровавая пена на голодных камнях, вопли Айнсмеллера, зеленая от злобы Дора, синий взгляд Удо, приказ сюзерена… Какое счастье, что он велел содрать синие тряпки, это и впрямь цвет смерти.
3
Дювье удалось перехватить Джереми на въезде в Олларию. Камердинер Окделла был один и подвоха не ожидал. Настойчивое приглашение посетить особняк Эпинэ его удивило, но мерзавец был отменно вышколен и уверен в себе. Бич попросил сообщить своему господину о задержке и спокойно заворотил коня вслед за южанами.
– Ты ничего не заметил? – на всякий случай спросил сержанта Иноходец. С чего начинать допрос, он не представлял.
– Вроде ничего, – протянул Дювье, – разве что лошадь не та.
– То есть? – Он сам все затеял, но видеть Джереми не хотелось до рвоты. Отдать мерзавца со всеми потрохами Никола? Не годится. Сунул в рот, так глотай!
– Обычно Бич этот на гнедой ездит, – принялся объяснять Дювье. – Хорошая лошадка, видная, впору офицеру. А тут на мерине заявился. Рыжем, жирном, хоть сейчас муку вези.
Лошадь не доказательство. Лошадь можно сменить по десятку причин, и все же почему камердинер Повелителя Скал взгромоздился на крестьянскую клячу?
– Давай его сюда. Никола, начнете вы, я послушаю.
Карваль уперся ладонями в колени и выпрямился. Хочет казаться выше? Визгливо скрипнули дверные петли, покачнулись огоньки свечей.
– Монсеньор! – Джереми вытянулся по-военному, от чего стало еще тошней. Когда змея ползает и шипит, все в порядке, если гадина пытается ржать, это мерзко.
– Входи, – взялся за дело Никола, – можешь сесть, у нас долгий разговор. Расскажи о покушении на герцога Окделла. О том, что было позапрошлой весной.
– Господин генерал, – несмотря на приглашение, Джереми остался стоять, – я уже все рассказал.
– Не нам, – в голосе Карваля звучала сталь. – Начнем с самого начала. Поручение тебе дал генерал Люра?
– Тогда он был полковником, – Джереми смотрел прямо и очень честно. – Господин Люра, помяни он нас в Рассвете, вызвал меня и сказал, что тессорий хочет, чтобы герцога Окделла убили разбойники. Я должен нанять убийц, но так, чтобы монсеньор остался жив. Еще господин Люра сказал, что если в Талиге творятся такие вещи, то с Талигом пора кончать.
Как же Люра доверял славному Джереми, и какой же он был совестливый. Святой Авксентий[10],да и только.
– Как ты отыскал убийц?
– В нашем гарнизоне служил капрал, его звали Грегуар Мёль. Он погиб у леса Святой Мартины. Мёль проговорился, что его брат пошел по дурной дорожке. Я приехал в Олларию, разыскал этого брата, и тот меня свел с одним человеком. Настоящего имени не знаю, он называл себя Выдра. Мы договорились, что Выдра с приятелями станут следить за герцогом Окделлом и, когда представится случай, нападут, а я стал следить за ними.
Все вышло, когда монсеньор пришел в «Шпору». Я чуть домой не отправился, не думал, что герцог Окделл в одиночку возвращаться будет, и тут Выдра крикнул своим, что добыча близко. Все, что я мог – затаиться и вмешаться, если дело будет плохо. Сначала монсеньор отбивался любо-дорого посмотреть, но потом его окружили. Разбойников собралось больше, чем я думал, пришлось стрелять. Перезаряжать пистолеты времени не было, я вытащил шпагу, побежал на помощь, но в конце улицы показались люди, и убийцы удрали. Вот и все.
– Больше ты Выдру не видел?
– Видел. Он отказался от работы и вернул залог, а я вернулся к моему полковнику.
– А Манрик что?
– Разозлился, – покачал головой Джереми. – Господин полковник говорил, что орал тессорий на него как резаный.
– Почему в таком случае Люра стал генералом? – хмуро спросил Карваль. – Монсеньор, я разбирал бумаги в военной канцелярии. Симон Люра получил чин после покушения.
– Откуда мне знать. – Джереми и не подумал смутиться. – Может, рыжий доноса боялся, только полковник отродясь в доносчиках не ходил.
Правильно. Люра ходил не в доносчиках, а в убийцах и предателях; надо думать, по себе и ординарцев подбирал.
– Значит, – спросил Робер, чтобы хоть что-то спросить, – герцог Окделл хорошо дрался?
– Да, – глаза Джереми блеснули. – Монсеньор очень ловко фехтовал. Ранил двоих, остальных на клинке держал, не подобраться.
– Сколько их было?
– Пятеро.
– Как же ты все разглядел, ведь было темно?
– Не очень. Луна была полной, а я оказался не так уж и далеко.
– Как именно недалеко? – буркнул Карваль. – Десять шагов или сто?
– Двадцать, двадцать пять, не больше…
И впрямь близко, не промахнешься… Эпинэ с ненавистью взглянул на Джереми. Надо было продолжать допрос, но в голове не осталось ни единой мысли – только боль… Может быть, завтра он что-нибудь и придумает, только завтра будет поздно. Заняться лошадью? Спросить, почему слуга Повелителя Скал взобрался на крестьянскую клячу, и услышать о потерянной подкове или кроличьей норе?
– Монсеньор, – голос Никола саданул по вискам чугунной гирей, – позвольте мне на несколько минут отлучиться и взять с собой капрала Бича.
– Хорошо, – выдавил из себя Эпинэ, – а в чем дело?
– Нужно кое-что уточнить.
– Идемте. – Робер, хоть и с трудом, поднялся.
– Но, Монсеньор…
– Идемте!
Карваль что-то учуял, но что? Бич может врать, а может говорить правду, в любом случае его слова не расходятся со словами Дикона.
– Монсеньору помочь? – проявил рвение Джереми.
– Нет, – о другое плечо Иноходец бы оперся, но не об это.
– Вам помочь? – Это уже Дювье, но слово уже сказано.
Лестница выросла раз в шестнадцать, и все же он спустился, ни разу не споткнувшись. В прихожей кто-то из южан набросил сюзерену на плечи плащ. Карваль вышел в одном мундире, только шляпу прихватил.
– Тератье, Дювье, Гашон, за мной. Дювье, возьми шляпу.
Двор был холоден и пуст, лишь раскачивался, споря с лунной половинкой, фонарь, да плясала по стене тень старого клена. Карваль снял шляпу и сунул руку за пояс, вытаскивая пистолет.
– Дювье, повесь мою шляпу на сук, а рядом – свою. Джереми Бич, если ты собьешь двумя выстрелами обе, я тебе поверю. До определенной степени. Нет, пеняй на себя.
4
Зверя нашли в какой-то из дворцовых кладовых, он был грязно-зеленым, грубым, неимоверно тяжелым, но на клейме стояло «296 год Круга Молний». Этот вепрь помнил Алана Святого! Фигурку отчистили до блеска и торжественно вручили Повелителю Скал, пришлось благодарить и водружать на видное место. Память предков была уважена, но среди дорогих изящных вещей реликвия казалась каким-то утюгом, и Дикон решил отвезти ее в Надор. Матушка будет в восторге, а на камин можно поставить что-нибудь поприятней. Хотя бы танцующую астэру. Тоненькую, игривую, откинувшую в танце изящную головку…
Рука соскользнула с неровной поверхности, не зажившая до конца рана откликнулась болью. Святой Алан, ну сколько можно ждать! Письма, встречи, поездки, подсвечники, вепри – все это вранье, а правда лежит за черной дверью и ждет слугу с топором.
Дикон сам не понял, как выскочил из кабинета. На лестничной площадке горели лампы, под колокольчиком сидел дежурный слуга.
– Завтра утром мне потребуется курьер.
– Да, монсеньор.
– Джереми не возвращался?
– Нет, монсеньор.
Лакей был отвратительно спокоен. Еще бы, откуда ему знать, что в доме труп?! Что же задержало Джереми? Случайная встреча, расковавшаяся лошадь, бутылка?
Дикон взялся рукой за натертые воском перила. Утром заявится Нокс. Довериться ему? Полковник кажется преданным и смышленым, но этого мало. Тот, кто исполнит приказ Альдо, должен быть молчаливее скал. Джереми доказал, что он на это способен, Нокс – еще нет.
– Который час?
– Около восьми. Монсеньор желает обедать?
– К Леворукому обед!
Дикон рванул надраенную дверную ручку. Его встретили камин, кресла, письменный стол с листом бумаги… Писать письма, а в доме покойник! Обедать, а в доме покойник! Спать, а в доме покойник! Дышать, а в доме покойник! Ричард хрипло вздохнул и бросился вон. Лестничная площадка, галерея, заполнивший все вокруг бой часов…
Поделиться книгой: