Мечта для пса из породы хранителей

– Какие памятки? – растеряно уточнила Алёна.

– Ну, например: «Надя! Где Фунтик?» или «Проверь, где Куся» или «Помни про Геру – он на твоей совести!» Гера – это попугай.

– И помогло? – живо заинтересовалась Матильда.

– Отчасти. Больше всего Гере помог сам Гера. Он, видишь ли, какаду. Размером гораздо больше хорька. Короче, когда Фунтик прокрался к Гере и собрался его слопать, Гера решил, что приличные какаду вполне-вполне родственники орлов! Он куснул охотничка так, что у того на холке рана получилась. Они же клювом прутья клеток перекусывают, что им тот хорёк, хорошо шею не перекусил. Фунтик впечатлился, под флагом этого завонял полдома, но к попугаю лезть перестал. Куся попробовала было, но Гера вошел во вкус побед и начал сам за ней следить, хищно скрежеща клювом. Она выползла из комнаты очень быренько и так… змейкой.

– Ну, так всё закончилось хорошо? – оптимистично заметила Алёна.

– Почему закончилось? Продолжается уже четвёртый год. То есть к попугаю они не пристают, зато лезут к Наде. Она утверждает, что похудела на восемь килограмм регулярно передвигая шкафы, чтобы высвободить хорей, избавилась от всех цветов, потому что они их выкопали и разгрызли на мелкие кусочки, заплатила кучу денег электрику, чтобы все провода были в коробах, привыкла закрывать унитаз на крючок.

– Какой крючок?

– Обычный. Приклеила ушко к керамике, а сам крючок к крышке. Ей пришлось это устроить, потому что Фунтик научился открывать обычным образом закрытую крышку и подлазить туда. Она как представила, что приходит, крышку открывает, а оттуда Фунтик выпрыгивает… Сами понимаете, после этого уже можно и не успеть к унитазу… Придумала крючок. Запоры на всех стратегических шкафах, ящиках, везде! Кусю она однажды извлекла из холодильника. Та нырнула за рукой, а Надя смотрела, куда лезет Фунтик и отвлеклась. Хорошо услышала стук, проверила, а там эта пройда дожирает колбасу, – Марина рассмеялась. – Зато, Надя утверждает, что стала ловкой, зоркой и очень спокойной. Очень! Непрошибаемо! Говорит, что с ними или спокоен как удав или сдохнуть можно!

– Чего-то мне это нравится всё меньше и меньше, – прокомментировала Алёна. Живность, сидящая на безопасном расстоянии от переноски, была с ней абсолютно солидарна!

– Может, его, того… – уточнил Бэк. – Прибить сразу?

– Лёха расстроится и Марина, – вздохнул Урс.

– Нда… жаль, жаль.

– А кто такой каду? – живо заинтересовалась Тень. – Ну, тот, который чуть не съел хоря?

– Птичка такая, – скупо объяснил Урс.

– Тогда я знаю, кто нам поможет! Урс, ты помнишь ту черно-белую курицу с длинным хвостом?

– Ту курицу, которая сорока? – уточнил пёс. – Помню, но… Она вряд ли его съест.

– Ээээй! Вы там что? Взбесились? Чего это меня курице скармливать? Я сам кур ем! – донеслось из переноски.

Глава 9. Хорь по имени Шнур

Псы мрачно переглянулись. – Тебя забыли спросить, что ты ешь, а что нет! – мрачно ответил Урс.

– Не, я так не согласен! Привезли куда-то, да ещё сходу напали, почти побили, угрожают! – фыркнул хорь из переноски.

– А ты сам-то? Прибыл нежданно-негаданно навонял тут, на хозяйку напал! Ещё и права качаешь? – Урс презрительно поднял губы, показав огромные клыки. Хорь, отодвинувшись на всякий случай подальше, покрутил носом.

– Ничего я не нападал! Просто спасался, чего у вас дикие кошки свободно бегают?

– Это я-то дикая кошка? – Мышка, которая спокойно слушала переговоры, внезапно подняла шерсть на спине и на хвосте дыбом и встала, повернувшись боком к дверце переноски. – Сидит в моей собственной переноске и ещё мне же что-то высказывает? Хам какой!

– Я не хам, я – хорь! Мне положено! – хорёк ничуть не смутился. – Твоя, говоришь? Ну, ладно!

– Чтооооо? Ах ты, поганая скотина! – Мышка отшатнулась от волны отвратительного запаха, который вырвался из переноски.

– Ой, что-то он пугается и пугается… – вздохнула Марина Сергеева, высунувшись в окошко. – Нервный какой-то зверь попался.

– Ээээ, а у него завод когда-нибудь заканчивается? – поинтересовалась со двора Алёна, благоразумно убравшаяся на свежий воздух, подальше от эпицентра кошмарного запаха.

– У них организм вырабатывает это бесперебойно! – грустно сообщила Марина внучке. – Матильда, ты как? – уточнила она у подруги, элегантно висевшей в соседнем окне.

– Бывало лучше, – флегматично сообщила Матильда, обмахиваясь кухонным полотенцем. – Хотя, и хуже бывало, но, реже! Надо же! Какой интересный способ сведения с ума своего ближнего… Всего-то хорёк, а какой замечательный эффект! – Матильда явно пометила данный факт, как особо интересный, и разместила в памяти поближе, чтобы осмыслить на досуге. – Интересно, девочка Марина тоже жертва, или ей успел так надоесть наш Леха?

Собаки и Мышка сразу эвакуировавшиеся на крыльцо, мрачно переглядывались.

– И что? Он это теперь всегда так делать будет? – уточнил осипший от вони Бэк. – Аж горло дерет!

– А у меня нос и слёзы… – пожаловалась Тенька.

– А моя переноска! Моя драгоценная переноска! Этот гад ещё пожалеет! – топала лапами Мышь.

– Да что тут сделаешь? – Урс хмуро отфыркивался.

– Что? Ты можешь вынести этого пакостника туда? – Мышь кивнула на кусты смородины.

– Могу, противно только…

– Потерпишь! Выноси! – Мышь в подобном настроении могла быть весьма неприятной! Урс хотел было поспорить, но осознал, что в доме переноске и правда делать нечего, да и проветрится дом без источника вони значительно быстрее. Он вдохнул поглубже и нырнул в ароматизированную атмосферу, вернулся через четыре секунды с переноской в зубах и, не дожидаясь повторения залпа выставил её под кусты.

– Что? Испугались? Поняли, что со мной лучше не связываться? – мерзко захихикал хорь.

– Бэк, включай шланг! – скомандовала Мышь, грозно сверкая зелеными глазами.

Алёна с утра поливала кусты смородины, отключила воду, когда приехал Павел с Матильдой и Лёхой. Бэк аккуратно повернул зубами рукоять шарового крана и прямо в решетчатую дверцу хлынул поток воды.

– Айййййй! Спасиииите! Помогиииитееее! – спрятаться от водяных струй было негде, и хорь завопил во всё горло.

– Откуда такие вопли? – перепугалась Алёна, и тут увидела… – Ой, мамочки вы ж его утопите!

– И поделом! По крайней мере, вымою мою переносочку! – воинственно прыгала вокруг Мышка.

Алёна отключила воду, вытащила из-под куста переноску и слегка наклонила её. Оттуда хлынул поток воды, прибивший хоря к решетке.

– Ну, не знаю… Вытащить бы его, высушить. А если сбежит? – она с сомнением осмотрела содержимое переноски. – Или опять обстреляет? Мне так и вовсе неохота это обонять…

– Да пусть только попробует! Перекушу пополам! – мрачно пообещал Урс.

Почти любой пушистый зверёк, внезапно оказавшийся в ледяной воде, будет выглядеть жалким и несчастным. Хорь не был исключением. Алёна решительно прошла в дом, отнесла переноску в гостевую комнату, распахнула дверцу и достала нечто свисающее на манер безнадёжно мокрой и катастрофически несчастной тряпочки.

– Да уж… Ты и попал! Если приехал в гости, так веди себя как следует! – Алёна закатала длинное тельце в полотенце, положила в кресло, отвернулась, чтобы протереть переноску изнутри, и увидела полотенечный рулончик, шустро уползающий к краю сидения.

– И куда это мы намылились? – доброжелательно уточнил Урс, прижимая лапой серединку рулончика. – Прямо как змейка, или ящерка… А ты знаешь, что бывает, когда на наш участок пробирается что-то такое?

– Отпуууустиии! – прохныкал хорь, – А то я тебя сейчас опять…

– Спущу в унитаз! – пригрозил Урс – И воду следом солью! Я умею. Попадёшь в такую яму… Ну, короче, твой запах там себя почувствует, как дома.

Хорь притих и обдумывал угрозу. Звучало серьёзно. Хорька вообще-то мало чем можно пронять. Особенно самца. Они пролазные, очень изобретательные, категорически неунывающие, и не признающие абсолютно никаких авторитетов. Но весьма неглупые.

– Надо немного подождать! Пусть только отойдёт подальше, я уж им устрою весёлую жизнь! – размышлял хорь, на всякий случай прикинувшись абсолютно послушным и управляемым существом.

Павел и Лёха объехали четыре зоомагазина из четырёх, имеющихся в наличии. Оказалось, что клетки для хорьков – редкость. Можно заказать, но когда привезут – не понятно.

– Для хорька? Может, для кролика подойдёт? – неизменно спрашивали продавцы.

– Нет, у нас такая уже есть, он через прутья пролазит! – объяснял Лёха.

– Ну, тогда для хомяка, – щедро предлагали продавцы.

– Дядь, ты не знаешь, почему хомяков так обделяют? У Макса клетка раз в пять больше и то он побегать любит.

– Ну, раньше хомяков вообще в банках трёхлитровых держали. Видимо, считается, что всё, что больше банки – уже хоромы.

– Дааа, ну, хоря туда просто не запихать. А что делать будем? – Лёха с волнением покосился на дядьку. А ну как скажет, мол, твои проблемы, сам и решай!

Нельзя сказать, что миссия по поиску клетки для свалившегося им на голову хоря была мечтой Павла! Ему страсть как хотелось выдать что-то вроде:

– Чем ты думал, когда брал без спроса это животное?! – или, можно ещё так: – Сам устроил проблему, сам и выкручивайся!

Он даже рот открыл, чтобы выразить свой гнев и раздражение, но покосился на расстроенного Лёху, у которого даже взлохмаченная шевелюра выражала огорчение и нарастающую, как снежный ком, панику и вместо очень умных и взрослых фраз сказал совсем другое:

– Не дрейфь, прорвёмся! – разве не это хочется услышать от близкого человека в любом возрасте, а уж тем более, когда ты подросток и часто не уверен даже в себе? Не «ты сам виноват, и разбирайся как хочешь», не «надо было думать головой, а не тем местом, которым ты думаешь обычно», и даже не «как ты научишься ответственности, если сам не отвечаешь за свои поступки», а вот так… Не бойся, разберёмся, мы ж не чужие! К кому ещё-то обращаться, если что-то случилось, даже пусть и по собственному неразумному умыслу?

Лёха вдруг, как маленький, взял дядьку за руку. – Дурак я, да?

– Нет. Просто хотел помочь и не сообразил вовремя спросить. Одно хорошо, что твоя Маринка не завела крокодила! А с этим зверем мы справимся!

– Так клетка же…

– А я придумал, как быть. Пошли! – Павел вернулся в последний магазин и…

– Ну, и как вы тут? – Павел осмотрел сидящих на крыльце. – Судя по всему была экстренная эвакуация?

– Именно! А потом наша живность в ответ устроила утопление хорька. Лёха, не подрывайся, он живой и даже почти сухой, – Алёна кивнула на стоящую на солнышке переноску, вокруг которой по периметру сидели три собаки и Мышь. – Вон, досыхает. А чего это такая странная конструкция? С крышей как у пагоды?

– Клетка для средних попугаев. Хорьков тут не держат. Так что будем считать, что это птичка такая! – рассмеялся Павел.

– Куда я попал! Куда? – взвизгнул хорь. – Здесь все сумасшедшие!

– А как его зовут-то? – уточнила Марина Сергеевна, ловко прикрепляя гамак, переданный вместе с кормом и наполнителем.

– Шнурок, – представил хорька Лёха. – Хорь Шнур.

– Ээээ, ну, некое сходство прослеживается… – согласилась Матильда, наблюдая, как хорь змейкой шмыгнул из переноски в дверцу попугайной клетки. – Да! Прямо вылитый Шнурок и в фас, и в профиль! Жаль, вы замочки купить не догадались. Маленькие. А то вон тут сколько дверок, целых три!

– Да они тугие. Я и сам их с трудом открываю! – удивился Лёха.

– Если бы ты там сидел, я бы и не переживала, – согласилась Матильда. – А вот про этого деятеля я не уверена. Одно знаю точно – в доме мы его держать не будем. Днём пусть на веранде, а ночью – в гараж. А то мало ли… Приснится зверушке кошмар, а мы ни за что ни про что задыхаться будем.

Лёха и не подумал возражать. Гараж у них на участке двухэтажный и на втором этаже его личная берлога. Там вполне комфортно даже ему, и Шнуру будет неплохо. Там не дует, не холодно, уютно и приятно!

Шнурок проверил новое жильё, обнюхал все углы, поел, посетил лоток, полазил на сучках, которые ему установили для променада, забрался в гамак и прикрыл глаза.

– Любой хорь должен точно знать, куда попал! – думал он, втихаря наблюдая за людьми и их зверьём. – Так, ну, всё понятно. Самый опасный – это вон тот большой самец. Остальных в расчёт можно не брать. Самки и щенок, это нам плёвое дело. Псы… Да подумаешь… Фукнуть в морду, вывести из строя и делать, что хочу! Мелкую чёрную шавку можно и покусать, чтобы знала, как курами угрожать хорю. А вот с поганой кошкой я разберусь по-свойски. Главное, выбраться отсюда!

Шнур уютно улёгся калачиком в гамаке и задремал, ведь всем известно, что хори любят ночь гораздо, гораздо больше, чем день!

– Лёш, ты клетку в гараж унёс? – уточнила Алёна, собираясь ко сну.

– Да, отнёс, поставил наверху на стеллаже, Матюша прямо испереживалась вся, так я проволочкой дверцы закрутил. На всякий случай! – негромко ответил Лёха.

– Ну, будем надеяться, что этого хватит, – решила Алёна.

Хорь отлично выспался, и как только Лёха ушел, выбрался из гамачка. Сунулся к дверцам и зашипел раздраженно. – Закррррутил дверррцы!

Он пытался скусить проволоку, но Лёха постарался и укрепил дверцы надёжно. – Ладно, не важно, хориный выход надеется всегда!

Шнурок просунул лапу через решетку, зацепился на опору стеллажа и начал рывками подтягивать клетку к краю полки. Через некоторое время гараж сотряс грохот рухнувшей клетки, защёлки, крепившие решетчатый верх к пластиковому поддону отлетели, и Шнурок, отряхнувшись, выбрался наружу.

– Велика сложность! Фрррр…

Он обследовал гараж, но оба окна были закрыты, дверь тоже, зато из вентиляционного отверстия под потолком первого этажа веяло ночной прохладой, заманчивыми шорохами, великой охотой и ночными приключениями!

Подъем по деревянной обшивке никаких сложностей для хорька не представлял. Цепляясь коготками за неровности дерева, полки, поставленные к стене предметы, Шнур легко добрался до узкой трубы, ведущей наружу. Пролезть сквозь неё мог бы и более крупный хорь. Шнурку это было сделать совсем просто.

Глава 10. Зверские планы

Шнур покружился по участку, разгрыз забытый Тенью мячик и пометил его жалкие останки. Презрительно фыркнул в сторону спящего тёмного дома и выскользнул из-под ворот.

– Тэкс… Ну, и куда нам, хорькам, податься… Направо, налево? – он потянул носом, уловил потрясающе привлекательный запах курятника и юркнул на участок Фёдора. – Там собака! – он уловил запах псины, храпящей в будке так, что, кажется, даже крыша шевелилась. – Тоже мне… Посмотрю я, что тебе скажут хозяева, когда я разделаюсь с вашими курами.

Он старательно прошуршал вокруг курятника и нашел небольшой крысиный лаз в одном углу.

– Ха, как раз нам, хорькам, дверца оставлена! – нравилось ему о себе говорить так солидно.

Через секунду он уже был в курятнике. Моргнул пару раз, привыкая к полной темноте, сделал шаг к ближайшей курице, почему-то сидящей не на насесте, а в гнезде, курица открыла глаза, прищурилась в сторону звука и вдруг сделала совершенно нереальную вещь – вскочила, растопырила крылья и кинулась на хорька!

– Аааа, ты чё? Ой, ты чегооооо? Ай, ай-ай… Кура взбесилась! Мамочка, спасите!

– Первый пункт сработал! – Урс повернул с Бэку и хмыкнул. – Он, дурень, не учуял цыплят. А может, и не знал, что самая страшная птица – это кокошь.

– Кокошь? – удивился Бэк.

– Курица, которая водит цыплят. Такая за детей будет биться даже с лисой, и вполне возможно, победит, – Урс прислушивался к звукам от соседей. – По крайней мере, с хорём она справилась, слышишь, взвыл? А там ещё гуси… Я сказал Чаре, чтобы она гусака попросила в курятнике переночевать… Тамошний вожак, вообще очень основательный и солидный гусь. Пока до основания не доберется, фиг отпустит!