Небеса Умоются Кровью 7. Сквозь Паутину Лжи

Я первым добираюсь до паланкина, пока остальные, не торопясь, методично и жестоко расправляются с уцелевшими. С отвращением слежу за их зверствами, пока отдергиваю полог, скрывающий чиновника.

— Да вы хоть понимаете, что творите⁈ — вопит Хва Ю, когда я вытаскиваю его наружу за шкирку.

Грузный мужчина с залысинами и очками на длинном носу, одетый в роскошный златотканый ханьфу, на груди — массивный медальон.

— Займись им, пока мы обшарим повозки, — командует Север.

Я затыкаю чиновнику рот лоскутом, оторванным от его же одеяния, а Полынь помогает оттащить пленника в приготовленную телегу, стоящую в сторонке от дороги.

— Помочь тебе? — спрашивает он.

Мотаю головой:

— Сам справлюсь. Иди, проверь, может, ещё чего ценного найдете. Только про мою часть не забудь.

— Смотри, не тяни, а то старшой сам возьмется за дело.

Оставшись наедине с советником, я вынимаю кляп и, зажав ему рот ладонью, шепчу:

— Ублюдок, ты хоть знаешь, кто я такой⁈ Если с моей головы упадёт хоть волос, вы все окажетесь на дыбе ещё раньше, чем успеете осознать, в какие неприятности вляпались!

Я холодно улыбаюсь:

— Ну так вперед, давай вместе ждать, пока за тобой хоть кто-нибудь сунется. Только учти: здесь ты — никто. Еще одна тушка на поживу моим друзьям. Уж они-то из тебя быстро душу вытрясут, заставив захлёбываться собственными потрохами.

Хва Ю бледнеет, но упорствует:

— Охотники, да? Все вы на одно лицо. Мясники и душегубы! Как знал, что нужно было уезжать ещё вчера…

— У тебя есть три удара сердца, чтобы начать говорить, а потом ты начнёшь кричать. И в итоге всё равно расскажешь всё, что знаешь.

Слова, слетающие с моих губ, звучат чуждо, непохоже на меня самого, но время утекает сквозь пальцы. Нужно узнать, какой информацией владеет этот напыщенный индюк, пока не стало слишком поздно.

— Послушай, а что, если нам договориться? Я могу хорошо заплатить за свое молчание и твое содействие. У меня есть тайные счета… Просто спаси меня от своих друзей, и ты не пожалеешь.

Аранг всемогущий, ну до чего упёртый недоумок!

— Я здесь по приказу Императора, — зажав его рот ладонью, шепчу так тихо, чтобы никто не услышал. — Мне нужны сведения, которые ты хотел передать Теням. Расскажи все, что знаешь, и я вытащу тебя отсюда.

Убрав руку, слышу в ответ:

— Ловко придумано, наемник, но я скорее сдохну, чем предам Империю. Вы все сгорите в священном пламени нашей…

— Император сразил первого Архидемона у Черных Гор, — обрываю его, снова зажимая рот и вбрасывая факт, о котором вряд ли знает рядовой Охотник.

Глаза Хва Ю округляются, он что-то мычит. Я прикладываю палец к губам, веля ему говорить потише.

— Да кто ты такой? — сипит он. — Откуда тебе известно о подвиге Императора? Это тайна, доступная лишь военным и самому близкому окружению!

— Хватит пустых слов. Я уже все сказал, теперь твоя очередь. Если хочешь послужить Империи и владыке — говори.

— В двух словах не расскажешь. Вызволи меня — и я сообщу всю информацию.

Краем глаза замечаю приближающихся Севера и Пастуха. Торопливо наотмашь хлестаю его тыльной стороной ладони, выбив из носа кровь и запихиваю кляп обратно советнику в рот. Тот мычит от боли, округлив глаза, но я уже вылезаю из телеги.

— Ты еще не закончил? Что ты с ним как с дитем малым носишься? — усмехается главарь. — Отрежь ему что-нибудь, мигом запоет.

— На месте займусь, — бросаю я в ответ. — Уходить пора, пока кто не появился. Нечего тут рассиживаться.

Север хмурится, но кивает.

— Так, живо хватаем ценности — и делаем ноги! Тигр прав, нельзя здесь больше оставаться.

Пока остальные охотники споро перетаскивают найденные в повозках сундуки и шкатулки, лидер подходит ко мне вплотную и тихо, но веско роняет:

— Тигр, займись советником всерьез. Если провалим задание, нам головы с плеч поснимают. Хоть на полосы его режь, но пусть запоёт.

— Понимаю. Он аж задыхаться будет от спешки нам всё рассказать.

Закинув самые ценные находки в телегу к Хва Ю, мы трогаемся с места, направляясь к заброшенной ферме. По дороге звучат шутки и обсуждение грядущей добычи вкупе с похвальбой собственной силой в прошедшем бою, но мои мысли совсем о другом. Чиновник не заговорит, пока остается пленником. Надо придумать, как его вызволить — только так я смогу заполучить нужные сведения. В настоящий момент задача кажется почти невыполнимой. Вокруг еще семь матерых адептов, лишь самую малость уступающих мне в силе. Поди исхитрись устроить побег в таких обстоятельствах!

Впереди уже маячит покосившийся силуэт давно заброшенного здания, обнесенного со всех сторон густыми зарослями. Мы едва успеваем приблизиться, как из кустов появляются фигуры в черном и без предупреждения бросаются в атаку. В воздухе вновь потрескивает Ки, и над дорогой разносится звон клинков.

Глава 9

Север беспокоился об охране Хва Ю, но настоящая угроза скрывалась во мраке. Едва завидев новых врагов, Охотники бросаются в атаку, а я остаюсь у телеги, отбиваясь от нахлынувших противников. Усиленные техниками, они наседают со всех сторон. На помощь мне подоспевают Полынь с Пастухом.

— Задержите их! — кричу я, выволакивая грузного чиновника за ноги из повозки. — Я пока попробую выбить из него информацию!

Хлёстким ударом снеся подскочившего противника, я тащу пленника в покосившийся дом. Сбросив ношу на пол и подняв облако пыли, выдергиваю кляп и рычу в его перепуганное лицо:

— Говори быстрее, пока Тени до тебя не добрались, и получишь защиту Императора! Иначе я лично прикончу тебя!

Пока жду его реакции, незаметно запускаю Оплетающий Побег под землю, раскидывая сеть, чтобы лучше видеть всё поле боя.

— Не похож ты на верного пса Императора, — хмыкает Хва Ю, закусывая окровавленную губу. — Головорез обычный, как и все Охотники! Тени вас прикончат и спасут меня, так что ничего я тебе не скажу.

Встряхнув его за грудки, с силой вбиваю в рассохшийся стол, отчего тот с треском раскалывается. Пока советник с оханьем падает на пол, я добавляю:

— Недоумок, ты думаешь, Тени пришли спасти тебя? Им приказано устранить тебя, чтобы ты не выдал ни капли информации Братству. Сейчас я твой единственный друг и твоя единственная надежда на спасение. Так что начинай говорить, или тобой займутся настоящие Охотники.

Свинячьи глазки чиновника бегают по сторонам. Он смотрит мне за плечо, но потом всё же отвечает:

— Для начала скажу, где вскоре встретятся мятежные военные с продажными столичными чинушами, — Хва Ю наклоняется и шепчет мне на ухо. — Остальное выложу, как вытащишь…

Его слова обрываются резким свистом. Пытаюсь заблокировать внезапную атаку, и вместо подмышки клинок с силой бьётся о предплечья, укреплённые Крепче Камня, но меня всё равно отшвыривает к стене, отчего ветхое строение содрогается. С потолка сыплется грязная труха. Вылезаю из пролома, и, встряхнувшись, занимаю боевую стойку.

— Наконец-то! — верещит советник. — А я уж думал, не дождусь. Прикончи этого ублюдка, пока дружки его не нагрянули! Спаси меня — озолочу!

Бросив на меня беглый взгляд, враг атакует, обнажив второй меч. Два смертоносных жала со свистом рассекают воздух у моего лица. Я отбиваюсь, но противник искусен и быстро подстраивается под мои удары. Длинные лезвия дают ему преимущество в досягаемости атак.

Тень резко исчезает и так же резко возникает в тёмных углах, а их тут предостаточно. Сложно предугадать, откуда прилетит очередной выпад. Приходится полагаться лишь на реакцию.

Враг возникает за спиной, и я перехватываю его руки, сжимаю изо всех сил, но он выскальзывает, как уж, и лягает меня в солнечное сплетение. Пошатнувшись, настигаю его Шагом Пылающего Солнца. Удар рассекает силуэт, но тот растворяется эфемерной дымкой. Краем глаза замечаю, как чиновник пытается освободиться от пут.

Разросшаяся за время схватки растительная сеть уже покрывает окрестности фермы. Я отчётливо ощущаю ауру каждого бойца, но с тревогой улавливаю приближение ещё одного отряда. Неужели подкрепление Охотников? Север ни о чём таком не предупреждал. Или это подмога Теням?

Ответов нет.

Враг вновь вырастает за моей спиной, уверенный в своей непредсказуемости, но я уже разгадал закономерность его атак. Уворачиваюсь от колющего удара, перехватываю чужие запястья, и с силой впечатываю противника в пол. Трещат чужие кости. Хриплый вдох вырывается из глотки оппонента.

В душе скребётся червячок от необходимости сражаться с доблестным слугой нашего государя, но более трезвая и холодная часть рассудка напоминает, что о моей истиной личности, как и миссии, никто не знает. Пощады ждать не стоит, и, если я умру, доверенное мне задание будет провалено. Тогда заговорщики имеют все шансы пошатнуть престол владыки Альдавиана. А этого я никак не могу допустить…

А ещё в моей голове возникает и сразу обретает чёткость план, и для этого Тень должна умереть. Увы…

Удерживая бойца, на миг призываю Длани Асуры. Два янтарных росчерка давят обёрнутую тёмной тканью голову, словно гнилой плод. Кровь брызжет на стены. Глаза вылезают из орбит. Хрустят кости, превращая череп в бесформенное месиво. Звеня, на пол падают клинки.

В голове роятся дюжины мыслей. Нужно срочно принимать окончательно решение: следовать новой задумке или придерживаться первоначального плана?

Бой на улице подходит к концу. Я больше не сомневаюсь, кто пожаловал. Ки своих «соратников» из Братства я уже выучил, а подоспевшие с ними не сражаются. Значит, догадка верна — подкрепление Охотников.

Хва Ю почти освободил руки от верёвок, но я поднимаю меч Тени, и шагаю к чиновнику.

— Нет, постой! — верещит он. — Ты же обещал спасти меня!

Подхожу вплотную, зажимаю чинуше рот. Ауры соратников уже совсем близко. На раздумья — лишь миг. Если бы победили Тени, я мог бы разыграть всё иначе, но в текущих условиях, если пленник выживет, исход один… Стоит Охотникам полоснуть его чем-то острым, и этот трус расколется. Сдаст и меня, и всех тех, кто ещё поддерживает Императора. Храбрец Хва Ю только на словах, а на деле… Видал я таких.

Одним движением вскрываю ему глотку.

Узник захлёбывается кровью, прижав ладони к горлу, и оседает на стол. Завалившись на бок, несколько раз дрыгает ногой и замирает.

Мерзкое гадливое чувство тёмной пеной оседает на моей душе. Совсем не такой я представлял себе службу нашему государю… Ничего не попишешь, как учил Император, иногда для всеобщего блага, нужно замарать руки.

Эта мысль проносится в висках, сопровождаясь мучительной головной болью пока всё моё естество восстает против подобной безжалостной логики.

Борясь с дурнотой, вкладываю клинок в ладонь владельца и стаскиваю чиновника на пол. Зажав ему горло, будто пытаюсь остановить кровотечение, кричу что есть мочи:

— Скорее, чёрт побери! Этот хряк помирает!

Через несколько секунд выбив дверь, в комнату первым врывается Пастух, за ним — остальные Охотники.

— Тигр, какого демона тут стряслось? — рявкает Север. — Кто его достал?

Следом входят новые союзники в капюшонах. Теперь нас почти два десятка.

Киваю на мёртвого воина:

— Проклятый ублюдок атаковал исподтишка. Перерезал горло чинуше и едва меня не достал, — отнимаю перепачканные в крови ладони от раны и встряхиваю ими. — Сучьи Тени с их техниками маскировки! — изображаю вспышку ярости и с силой вбиваю сапог в живот мертвеца.

— Как ты это допустил⁈ — бушует Север, схватив меня за ворот рубахи. — Ты хоть что-то разузнать успел? Нам нужна любая информация!

Один из новоприбывших кладёт руку ему на плечо:

— Не кипятись, брат. Это не вина Тигра. Тени прекрасно знали, стоит Хва Ю припугнуть, и он запоёт. Вот и решили спрятать концы в воду.

Меня охватывает мрачное облегчение пополам со смятением. Не знаю уж, в каких делах был замешан советник, может, и заслужил такую смерть, но должен ли был я его убивать? Сомневаюсь. Не таким человеком растили меня отец с матерью…

— Ладно, на месте разберёмся, — вздыхает Север. — Забирайте тело. Тигр, что удалось-то вызнать? — вновь спрашивает он.

Я смотрю на старшего и выдаю лишь обрывок информации, полученной от чиновника:

— Хва Ю обмолвился о каком-то собрании, но больше ничего сказать не успел, — провожу пальцем по горлу. — Вот и все, что мне удалось из него вытянуть.

— Что за собрание? Кто должен был там быть? — рявкает громила Север.

Командир второго звена кладёт руку ему на плечо, пытаясь успокоить:

— Брат, не кипятись. Лидер решит, как быть дальше.

Мы с Полынью подхватываем тело Хва Ю за ноги и тащим обратно к телеге, стараясь не испачкаться в крови. Краем глаза замечаю, как предводитель звена обыскивает убитого мной агента Теней и забирает его клинки.

— Ну и куда мы теперь? — спрашиваю я у степняка. — Про подкрепление речи не было. Да и когда нам заплатят?

— Если вообще заплатят, — хмыкает товарищ, пожимая плечами. — Куда двинем, одному Северу известно. Ну и нежданным помощничкам нашим.

— С чего бы не заплатить-то? — изображаю недовольство. — Поначалу ведь просто прикончить советника велели. Ну не вышло сведения добыть, бывает. А по сути — порученное исполнили.

— Не знаю я, Тигр. Сам в толк не возьму, но гляди, как старший беснуется.

Бросив ферму, мы петляем проселками меж полей и перелесков, уходя от основных дорог. Подмоги от Теней или военных ждать не хочется.

Удаётся разузнать, что держим путь в одно из убежищ Братства. Поговаривают, сам главарь Охотников нас желает видеть. Хва Ю хоть крупицу, да проболтался. Вот только как теперь передать весть Джихвэю — ума не приложу. Я-то думал, мы в столицу вернёмся, но забираемся всё глубже в чащобы в окрестностях города.

На базу добираемся лишь к исходу дня, петляя, будто зайцы от лисы. Север всё боится, как бы хвост не привести.

Лагерь укрыт в лесных дебрях. Открывшееся зрелище поражает меня до глубины души. Искусно сработанные из дерева дома таятся меж густых крон, словно невидимки. Не доезжая, бросаем телегу, последний отрезок пути тащим тело на себе.

Вскарабкаться наверх — задачка не из лёгких. Север насвистывает особый сигнал, подражая голосам птиц. Вскоре к нам, скрипя блоками, опускаются деревянные платформы.

Всего я насчитываю с десяток построек, ладно укрытых меж ветвей. Если не знать, куда глядеть, ни за что не приметишь. Меж домов протянуты верёвочные мосты.

Мы с Полынью тащим Хва Ю в центральное строение, возведённое на макушке исполинского дуба.

Здесь собираются все прибывшие. Спустя некоторое время является ещё один Охотник. Рослый, средних лет, мускулистый — будто сплетён из могучих древесных корней. Одет просто: рубаха без рукавов да холщовые штаны. Ступает бесшумно, ауру считай не излучает, но исходящая от него мощь пробирает до костей. Глаза наливаются чернотой и смотрят пронзительно, в самую душу. Лицо хищное, звериное, шрамами испещрено, но не уродливое, а завораживающее. Отметины былых сражений складываются в причудливый узор. В чёрной гриве едва пробивается седина.

Все Охотники преклоняют колени перед лидером. Я повторяю за прочими: сперва простираем к нему руку с раскрытой ладонью, после, сжав в кулак, прижимаем её к груди.

Старшие звеньев почти одновременно произносят: