Небеса Умоются Кровью 7. Сквозь Паутину Лжи

— Что… — сплёвывает алую пену Акшай. — Мразь, что… что ты со мной… сделал?

С тошнотворным хрустом тело Охотника начинает деформироваться как когда-то в лесу Алой Сакуры. Одежда расползается, кожу быстро покрывает густая шерсть. Окровавленное лицо вытягивается, превращаясь в морду. Его масса увеличивается, а бушующая алая энергия обезумевшего практика смешивается с Ки. Он бросается на меня, но я пригибаюсь, и зверь вырывается на улицу, врезаясь в один из наших патрулей. Голова идущего впереди бойцы отлетает, рисуя в воздухе кровавую петлю.

Ровно этого эффекта я и добивался. Талантливый алхимик Лао когда-то сцедил из ядер одичавшего адепта саму эссенцию безумия и беспредельной ярости. Долгое время я носил её при себе, не зная куда использовать, и вот её час настал. План простой: спровоцировать Акшая, разъярить его пилюлей, заставив атаковать своих союзников, и получить возможность устранить угрозу на законных условиях.

— Брат! — на пути зверя встаёт один из охотников, старший звена, тогда как остальные переодетые стражники окружают монстра.

Но монстр уже не слышит и не воспринимает человеческих слов. Акшай продолжает увеличиваться в размерах. Мускулатура наслаивается, превращая его в ужасающую тварь, подобную самым уродливым демонам. Я вываливаюсь из кустов, измазанный алой пеной. Двуногий зверь же впивается зубами в убитого стражника.

— Тигр, что произошло? — ревёт один из охотников, забыв про маскировку.

— Этот душевнобольной спятил и напал на меня! — кричу я. — Надо предупредить остальных! План сорван!

— Не неси чушь! — орёт старший. — Теперь действуем открыто! Всем на помощь звену Севера!

Он кричит что-то ещё, но его голос заглушает ужасающий вой. Насытившись, зверь бросается на старшего. Их битва длится недолго. Хорошая возможность покончить с ним раз и навсегда, но сейчас важнее спасти Кариссу.

Я успеваю пересечь улицу и взобраться на стену, к этому моменту весь патруль превращается в изорванные трупы. По улице к нам бежит другой отряд стражи, состоящий из Охотников, но они слишком далеко.

Зверь бросается вслед за мной, сократив дистанцию могучим рывком. Я спрыгиваю во внутренний двор, где уже поднимается суматоха. Стражники особняка из клана Небесного Грома орут во всю глотку, а их ауры вспыхивают подобно звёздам.

Монстр бесхитростно пробивает стену насквозь, заляпанный чужой кровью, с куском чьего-то тела на загривке. Скопление людей привлекает его внимание, и я, воспользовавшись моментом, бегу по аллее, прикрываясь деревьями. Передо мной появляются Хамелеон и остальные. Север переводит взгляд с меня на творящееся во дворе безумие.

— Тигр, да какого хрена случилось⁈ — рычит он.

— Наш старший брат обезумел в одночасье! — торопливо отвечаю я, изображая испуг.

Защитники особняка слабы, все самые сильные ауры находятся внутри, и концентрация Ки там возрастает.

— Отступаем? — с надеждой спрашивает Пастух.

— Недоумок! — рявкает Север, отвешивая ему оплеуху — Двигаем в особняк! Другие звенья нам помогут!

— Старший! — кричит Полынь.

— Чего ещё⁈

Но слов уже не нужно. Привлечённый мощным скоплением аур, обезумевший зверь, впитавший сущность практика, стремится насытиться отборной Ки — и мы сейчас стоим у него на пути.

Глава 16

Мы разбегаемся в стороны, высвобождая наши ауры, чем ещё больше притягиваем зверя. Обезумевший в край он бросается на нас стремительными рывками прямо на четвереньках, но в отличие от охраны двора, звенья, посланные за головой Кариссы, гораздо сильнее.

— Брат Акшай! — надрывно кричит Север. — Приди в себя! —

Он проходит по самому краю, уклоняясь от атак монстра, но последний размашистый удар когтями вскользь вспарывает его плечо.

— Не поможет! — кричит Охотнику Полынь. — Ты что, не чувствуешь? Его аура стала совершенно иной, это уже не наш брат, а голодный зверь!

— Никому не нападать! — упрямо одёргивает его Север.

Нам приходится побегать, прячась за деревьями, пока здоровяк пытается вразумить покрытое мехом чудовище, но всё тщетно. Рост Акшая замедлился, но не остановился. Он продолжает набирать массу, становясь ещё уродливее и опаснее. Длинные когти уже напоминают кинжалы и оставляют на плитах дорожки глубокие шрамы.

Мощный удар твари рассекает ствол, и дерево с треском заваливается на стену усадьбы, вызывая ещё больше грохота и каменной пыли. В стороны летят щепки и целые куски редкой породы, а бревно рушится, давя трупы убитых Акшаем стражников.

— Прости, брат. Я действительно пытался… — тяжело вздыхает Север.

И вскинув руки с трудом блокирует удар, после чего приказывает:

— Устранить его!

Острые когти врезаются в бронированную металлическую полусферу старшего звена, похожую на черепаший панцирь. Дикая безудержная сила обрушивается на преграду, отчего она звенит, как вок[1] хозяйки во время мойки. Удары сотрясают землю, кажется, весь двор ходит ходуном.

Почти синхронно мы нападаем с противоположных сторон. Пастух использует каменные техники — несколько глыб прорывают землю, как пальцы великана, и схлопываются, зажимая монстра с боков.

— Держу его! — натужно орёт он.

В этот момент из мрака выныривает скрытный Хамелеон, взлетев на несколько метров над головой Акшая-оборотня, он серебристой молнией обрушивается вниз, вонзая два блестящих клинка прямо в мускулистую спину. Метил в шею, чтобы перерубить позвоночник, но противник в последний момент каким-то образом сдвинулся, даже скованный валунами.

Север отпрыгивает и погружает руки в землю по локоть, а я ощущаю дрожь и потоки Ки, растекающиеся от него кольцом во все стороны.

Незаметно высвободив Длани Асуры, я покрываю руки янтарной тусклой оболочкой, словно доспехом. Уплотняю тело техникой Крепче Камня и прыжком приближаюсь к огромной пасти. Острые зубы торчат, как солдатские пики, продолжая разрастаться и вставать новыми рядами.

Разогнав Ки по меридианам до предела, наношу удар за ударом, привлекая внимание звериного ублюдка. Выкладываюсь по полной. Отлетают клыки, хрустит пасть, свёрнутая набок. Однако он тут же восстанавливается — регенерация задрана до каких-то чудовищных значений.

Хамелеон всё ещё удерживается на бугристой спине, напоминающей небольшую гору. Его клинки иголками строчат плоть и срезают куски мышц, покрытых шерстью, но не могут нанести сильного урона. Его старания лишь ещё больше распаляют зверя. Тот дёргается, раскачивая каменные тиски, постепенно обламывает их. В стороны летит серая крошка.

— Быстрее! — с натугой вопит Пастух, продолжая вызывать всё новые глыбы.

Они обрастают ребристыми зубьями и врезаются в безумное отродье со всех сторон. Обычного человека, они размазали бы в кровавую пасту. Однако Акшаю хоть бы что. Несмотря на весь урон, он становится только злее. Клацает покрытыми слюной клыками, стараясь дотянуться до меня и едва не сносит голову Хамелеону размашистым ударом. Тот резко отскакивает, а его клинки застревают в спине, зажатые мышцами, а кровавое мясо начинает нарастать прямо поверх них, поглощая оружие.

— Пастух, держи! А вы, в сторону! Отступайте! — командует Север.

Мы отскакиваем, и тут же вокруг Акшая материализуется новая сфера, покрывая его сразу несколькими слоями тёмного, как свинец, металла. Шум и рык внутри затихают, но вскоре превращаются в грохот. Пастух обессиленно падает:

— Я не могу его уже держать! Дайте хоть миг передышки. Столько Ки в него влил…

— Не ной! — бросает старший звена южанину, продолжая укреплять темницу. — Полынь, давай, вжарь по нему со всей мочи!

Степняк приземляется сверху, в сфере образуется небольшое отверстие, и в ту же секунду Полынь выбрасывает внутрь кипящее пламя. Его руки от локтя до пальцев сверкают так ярко, что ночь уступает место дню.

Я завороженно смотрю на его технику, которую до сих пор не видел в деле. Пусть мы на разных сторонах, но выглядит она потрясающе.

Узилище Акшая превращается в огромную раскалённую домну. Бушующее пламя обволакивает противника, поджаривая без всякой жалости. Кажется, будто вместо рук у Полыни выросли крылья. Яркий огонь наполняется множеством цветов, словно палитра настоящего художника. Я вижу все оттенки красного, оранжевого и жёлтого, переходящих в ослепительную белизну.

Краем глаза подмечаю, как во дворе осторожно появляются Охотники. Стража особняка тоже не бездействует, держась ближе к зданию и наблюдая за происходящим. Они держат строй, готовые отразить новую атаку. Время играет против Братства, а вот к силам клана Небесного Грома в любой момент может прийти подкрепление.

— Руки огненного бога, — хвастливо улыбаясь, смотрит на нас адепт и ускоряет бег духовной энергии к своим ладоням. — Адское пекло!

Ки, окутывающая руки степняка, многократно усиливается в момент и выплёскивается разноцветным пламенем. В металлической сфере и так было невыносимо, а сейчас, всего за несколько секунд она раскаляется добела и, не выдержав, начинает плавиться. Полынь, довольный собой, спрыгивает наземь.

— Что тут происходит? — кричит один из старших подоспевшего звена.

— Мы уже закончили, — спокойно бросает степняк.

— Надеюсь, — добавляет Север. — Наш брат впал в безумие, и нам пришлось его усмирить, — он проводит пальцем по шее. — А нам пора закончить дело, хоть и придётся действовать в открытую.

Количество Охотников во дворе увеличивается. Другие командиры звеньев стягиваются к Северу.

— Брат, теперь ты старший, командуй! — бросает один из них.

— Придётся навести во дворе суматоху. Выманите как можно больше народу, — Север кивает на высокую центральную пагоду, устремлённую к небу. — А мы, как и планировали, проникнем внутрь. Генералы нынче трусливы пошли, будут сидеть и не высовываться. Вот и дождутся своей смерти.

— Понятно!

— Принято! — командиры расходятся и отдают приказы младшим братьям.

Я бросаю взгляд на раскалённую сферу, всё ещё не остывшую. Внутри продолжает бушевать Ки, смешавшись с мощной техникой степняка, и пока непонятно, выжил ли там враг. Аура зверя вроде стихла. Раскалённый металл пышет жаром, отчего пот выступает на лице даже за десять шагов от темницы.

— Да не озирайся ты так! — Полынь хлопает меня по плечу. — Забыл, что ли? Перед моей техникой никому не устоять!

— Рты заткнули! — рявкает Север и переходит на бег.

Я ощущаю, как аура Хамелеона окутывает нас. Не могу понять, к какой стихии относится его техника, но она крайне необычна. Нас накрывает саваном его Ки, и мы начинаем сливаться с местностью.

Однако далеко уйти мы не успеваем. Позади раздаётся грохот и звон. Часть металлической сферы отлетает прочь, и оттуда вырывается Акшай.

Вот же… живучий таракан!

Зверюга стала совсем лысой и покрыта страшными ожогами. На остатках шкуры взрываются волдыри, брызгая мутной жижей. В массе он убавил, но активный рост возобновился.

— Ускоряемся! — командует Север.

Я ощущаю его по ауре и звуку голоса, но самого не вижу, лишь искажения пространства, словно мираж в пустыне.

— Остальные братья им займутся, — продолжает он, — нам пора закончить начатое. Придётся действовать грязно…

Рёв перекрывает его слова, а подоспевших Охотников встречают выстрелы духовных луков вперемешку с техниками. Все стрелы усилены ими, и даже угодив в землю вызывают огненные и ледяные взрывы.

Часть охотников специально показывают себя, провоцируя защитников и умело противостоя им. Со всех сторон летят ответные техники, воздух наполняется Ки.

Клановых адептов больше, но Охотники искуснее. Похоже, Братство стянуло сюда элиту — лучших из лучших. Не раз выполнявшие сложнейшие задания по устранению могучих практиков, они достойно противостоят техникам врага и сами контратакуют, обрушивая слаженную мощь звеньев.

Каждый отряд в Братстве подобран так, чтобы дополнять друг друга и действовать как единый кулак, пусть и без одного пальца. Зрелище удивительное. Пусть они и мои враги, но в силе и умении им не откажешь.

Звено состоит из воинов разных типов: передовых бойцов, принимающие на себя основной натиск или атакующих первыми; дистанционных бойцов, обеспечивающих поддержку; и скрытных оперативников, которые защищают команду и наносят неожиданные удары, выжидая подходящего момента.

Однако звенья отлично сбалансированы и дополняют сильные и слабые стороны друг друга. Каждая связка уникальна в зависимости от состава и поставленных задач, поэтому звенья и отправляют на разные миссии.

Мы не вмешиваемся, а продвигаемся к пагоде, наблюдая со стороны.

Цель отряда — устранить Кариссу, а моя во что бы то ни стало не дать этому случиться. Я не могу позволить своему командиру умереть от рук этих ублюдков, но как это провернуть и не выдать себя? Задачка почти невозможная.

Действующие скрытно Охотники подбираются ближе и обрушивают внезапную атаку на воинов клана Небесной Грозы. Возле входа завязывается стычка. Охрана тоже собрана грамотно и действует не менее сплочённо, но всё равно чувствуется разлад между клановыми бойцами и солдатами, подоспевшими на шум сражения.

Однако в слаженные действия Охотников быстро вмешивается третья переменная, разобравшись с членами Братства, проникшими на территорию особняка. Акшай вновь вступает в бой и врезается с тыла в бывших соратников, раздавив сразу двух младших Охотников, словно букашек. Лишь мимоходом слизывает чужие останки с лап.

Ворвался, как волк в стадо овец. Уродливый выродок…

— Старший брат, — шепчет Пастух, а Полынь ему поддакивает:

— Может, нам стоит вмешаться?

— Он не наша цель! Все знали, на что шли! — усмиряет их Север суровым взглядом. — Они дарят нам шанс проникнуть внутрь и сотворить задуманное. Живее!

Пользуясь суматохой в рядах нападавших, охрана особняка усиливает натиск, а на улицу выходят всё новые адепты из армии и клана, уже посильнее тех, что стали кормом для зверя.

Перебежками мы обходим пагоды с правой стороны. Здесь на улице немного врагов, но неожиданно Полынь бросает в лицо Северу:

— С меня хватит! Там же гибнут наши братья! Мы что, просто так зовёмся Братством⁈ — окатив обжигающим взглядом старшего, он бросается к Акшаю.

— Ублюдок! — рычит ему в спину Север. — Ты об этом сильно пожалеешь, если выживешь!

Мы уже подбираемся к пагоде, а другие охотники сражаются, оттягивая всё больше охраны. На улицу выбегают всё новые защитники. Север жестами приказывает устранить нашу преграду. Пастух и Хамелеон не щадят обычных бойцов и убивают жёстко, но хотя бы не мучая бедняг.

Моя натура восстаёт против происходящего. В этом нет чести… Ни капли! Лишь вбитый в голову приказ государя и важность миссии заставляют меня стиснуть зубы и не убить Охотников на месте.

Вместо этого я вырубаю охрану, лишь немного проливая их кровь для видимости. Орудую подобно Тигру, нарастив на руки небольшие когти из древесины, облачённые в янтарный покров Дланей Асуры. Приходится на ходу учиться комбинировать техники.

— Быстрее внутрь! — командует Север, указывая на открывшийся проход в дверях правого крыла.

Вся охрана сражается снаружи с другими нападающими, а внутри ощущается всего несколько слабых аур. Однако мы едва добираемся до дверей, как чувствуется приближение сильного источника Ки. Я легко узнаю эту ауру. Карисса сама решила вступить в бой. Это в её духе. За это я и уважаю нашего генерала — она будет биться за своих людей на передовой, а не отсиживаться в тылу, какая бы угроза ей не грозила.

Вода бурными потоками выливается наружу, снося слабых Охотников и обволакивая сильных, но огибая защитников. По центру из ворот выстреливает ледяная тропа. Изгибаясь, точно ручей, она образует извилистую дорогу. Именно по ней скользит на огромной скорости Карисса. Оттолкнувшись ногами прямо в движении, она прыгает и приземляется в первых рядах, сжимая в руке длинное копьё. У самого острия которого вьётся узкий флаг с гербом её армии.

— Генерал! — радостно кричат солдаты, их боевой дух взлетает прямо на глазах.

— Защищайте особняк! Никто не должен проникнуть внутрь, я сама разберусь с ними! — командует военачальница.

Часть охраны отступает к стендам здания, а из дверей выбегают личные телохранители и образуют вокруг неё полукруг, прикрывая тылы и подступы со спины.

— Демоны её разбери, теперь это будет сделать куда сложнее! — рычит Север. — Ждём момента.

К нему подкрадывается со спины один из слабых членов клана Небесного Грома, но здоровяк, даже не оборачиваясь, лишь поднимает руку. Удар сердца, и десяток лезвий формируется у нападавшего за спиной, а через миг прибивают его к балке. Только ноги бессильно вскидываются, но обвисают, заливая кровью прибитую траву.

— Может, проникнем внутрь? — предлагаю я. — Раз она приказывает охранять здание, там что-то есть.

— Нет! Наша задача не в этом! Мы остаёмся здесь. Пастух, тебя это тоже касается!