Помоги проекту - поделись книгой:
— Сестра моя Лиа Луахрэ, последний бой друида — самый яростный.
— Самая мощная магия — последняя в жизни друида, сестра моя Бовалл.
— Дэйвнэ! — выкрикнули они одновременно.
— Да? — светлая вихрастая голова подростка тотчас показалась в дверном проеме избушки.
— Войди сюда, Дэйвнэ. Сядь у стены и отбрось слух и зрение, как мы учили тебя, — было нечто в голосе Лиа Луахрэ, что заставило Дэйвнэ повиноваться, не задавая вопросов.
— Да, Лиа, — он вошел в избушку и сел у стены, как велела ему друидесса.
Две старухи вышли на поляну перед домом как раз в тот момент, когда на лесной тропинке появились четверо человек.
Это были бродячие барды: старик, двое мужчин и подросток. Удивившись такой встрече в глубине дикого древнего леса, они остановились, разглядывая двух старых женщин в темных одеждах.
— Привет вам, женщины, — сказал наконец старик. — Вот нежданная встреча.
— Привет и вам, — ответила Бовалл, улыбаясь. — Кто вы, странники, и куда идете?
Старик пожал плечами.
— Идем, куда глаза глядят, как всякие бродяги. А вы, сестры, что вы делаете в этой глуши?
Ничего не было произнесено, кроме привычных фраз приветствия, но… друид
— Прости,
— Да, — отвечал старик. — Воины клана МакМорна шли одной дорогой с нами. Думаю, не пройдет и получаса, как появятся они здесь.
Старухи переглянулись.
— Так, брат, — сказала Бовалл. — Мы не хотим
Понимание мелькнуло в глазах старика, и тотчас вслед за тем лицо его обрело торжественную непроницаемость.
— Да, сестры, я слушаю вас.
— Уведи с собой мальчика, что был у нас на воспитании, брат.
— Да, сестры.
Лиа Луахрэ прикрыла глаза и краешком своей Силы коснулась скорчившегося за стеной избушки мальчика.
— Я здесь, Лиа, — почти сразу Дэйвнэ появился в дверном проеме избушки и замер, упершись взглядом в первых незнакомых людей, встреченных им в недолгой еще его жизни.
— Дэйвнэ, — сказала, улыбаясь, Лиа Луахрэ, — перехожих бардов привела рука Луга к нашим дверям. Хочешь ты посмотреть на мир, странствуя с ними?
В еще большем изумлении глаза мальчика вскинулись к старой наставнице.
— Я, Лиа?.. Мир?..
Что-то большое и незнакомое стиснуло ему грудь, так что, не понимая, что делает, прижал он правую руку к ребрам, под которыми бешено заколотилось вдруг сердце.
— Да, — прошептал он. — Да, Лиа, я.… я хочу.
— Так ступай, мальчик, — сказала друидесса.
Дэйвнэ поднял взгляд — робкий и доверчивый — на стоящих на краю поляны странников.
— Прощайся, мальчик, и пойдем, — сказал старик.
— Лиа, Бовалл, я.… я скоро вернусь! — почти крикнул Дэйвнэ. — Мы совсем скоро увидимся, правда?
— Конечно, мальчик мой, — улыбаясь, ответила ему Бовалл. — Ступай…
* * *
— Ха! — воскликнул Голл МакМорна, выходя по тропе на поляну перед лесной избушкой; Бовал и Лиа Луахрэ стояли прямо перед ним.
— Приветствие сынам Морны, — тихо сказала Бовалл. — Что ищете вы здесь, в лесной глуши Лейнстера?
— Вас! — крикнули из толпы воинов. — Вас и щенка Кумала!
— Где сын Кумала? — тихо спросил Голл.
— Далеко отсюда, воины Коннахта. И вам не найти его, пока сам он не найдет вас, чтобы отомстить за отца и за клан МакБайшкнэ.
— Убейте их, — коротко бросил Голл; повинуясь его слову, шагнули вперед воины МакМорна.
Но — со страхом вспоминали потом об этом люди сынов Морны — но не мягкий воздух и не твердая тропа встретили шагнувших вперед мужчин.
Двое рухнули наземь сразу; один — с перерезанным горлом, другой — с дважды провернутым ножом в животе. Третий успел увидеть перед глазами улыбающееся лицо тощей старухи — прежде, чем ступня ее вбила ему кадык в позвоночник.
— Хаа-а! — выдохнул Голл МакМорна, на локоть всаживая копье в худенькое тело старухи.
Плеснула кровь. Старуха упала. И не желая того, Голл встретился глазами с глазами умирающей друидессы.
— Проклят… — прошептали сморщенные уста. — Проклят Голл МакМорна, пока не придет под руку ЕГО…
Голл выдернул копье из маленького старушечьего тела. Тело Бовалл дернулось и опало, уже неживое.
— Убьем вторую! — крикнул Конан, поднимая копье, чтобы метнуть его в грудь другой, толстой старухи.
Но Лиа Луахрэ шепнула слово, да коротко повела рукой, и Конан МакМорна с воплем отбросил оружие, древко которого полыхнуло вдруг жарким огнем.
— Бейте! Бейте! — закричал Голл.
Но друидесса уже воздела руки к небу, и алый Исток Силы, невидимый воинам сынов Морны, уже взметнул свои алые струи над ее головой.
Воины МакМорна вскинули копья.
— Нет, нету дороги сквозь лес Слив Блум! — воскликнула друидесса за миг до того, как полдюжины копий пробили ее грудь.
И сыны Морны с ужасом смотрели, как сдвигаются плотнее вековые деревья, поглощая поляну перед маленькой лесной избушкой и едва заметную тропку, по которой совсем недавно ушли прочь бродячие барды.
ГЛАВА 2
ОЗЕРО ПЕРВЫХ ШАГОВ
1
Отчего-то печален был старый бард, который — Дэйвнэ почувствовал это сразу — имел среди этих людей авторитет непререкаемый. И потому все барды молчали, уходя по тропе от лесной избушки, а вместе с ними молчал и Дэйвнэ.
Впрочем, ему и не нужно было сейчас говорить или слушать. Он и без того едва мог дышать, с усилием раздвигая для вздоха стесненную волнением грудь — люди, живые, настоящие люди шли рядом с ним, люди, которых он никогда ранее не видел…
Дэйвнэ во все глаза разглядывал каждого из них. Ему было интересно все. Как устроена одежда этих людей, столь отличная и от его собственной, и от одежды Лиа и Бовалл? (Вопрос о том, почему друидессы носят темные платья, а его одевают в штаны из клетчатой шерсти, Дэйвнэ выяснил уже давно.) Почему эти люди шагают совсем иначе, чем его, Дэйвнэ, учили старые друидессы, — загребают ногами палую листву вместо того, чтобы высоко поднимать колени и осторожно опускать ступни с носка? Что за волоски покрывают подбородки и щеки трех старших из них? О чем думают эти люди, чего хотят, чем они живут? Кто они? Что вообще есть человеки, которых Дэйвнэ до сего дня не видел никогда, — если не считать Лиа Луахрэ и Бовалл?..
…Дорога вилась под сенью дубов и вязов леса Слив Блум, уводя бродячих бардов и Дэйвнэ МакКуйла все дальше от опустевшей избушки в самом сердце древней пущи.
2
Дэйвнэ лежал, закинув руки за голову, на заросшем травой берегу озера. Жаркое июльское солнце жгучей рукой оглаживало его кожу, быстро иссушая капли озерной воды. Кайрид лежал рядом с ним, подперев голову рукой и насмешливо поглядывая на друга.
— Гордишься, что опять всех обогнал?
Дэйвнэ пожал плечами — насколько это можно было сделать в его позе.
— Нет. Знаешь, я думал раньше, что все люди умеют плавать и бегать не хуже меня. Ты помнишь, как я удивлялся сначала, что вы не успеваете за мной? Но вы не виноваты, что Бовалл и Лиа учили меня, а не вас.
Кайрид рассмеялся.
— О, ты мудр, Дэйвнэ сын Кумала!
— Хочешь, я побью тебя сейчас? — Дэйвнэ повернулся на бок, чтобы взглянуть на друга.
— Попробуй, — Кайрид не успел произнести это короткое слово, как Дэйвнэ уже опрокинул его на спину и уселся ему на грудь. Кайрид исхитрился ударить его сзади ногами; они покатились по траве, колотя друг друга…
…Возможно, дружба, связавшая Дэйвнэ и Кайрида, была сначала простым любопытством. Покинув избушку в лесной глуши с бродячими бардами, Дэйвнэ каждый день, каждый час, каждую минуту присматривался к людям, взявшим его с собой в Большой Мир, о котором доселе он лишь слышал от Бовалл и Лиа Луахрэ. Сначала наибольший интерес вызывал у него старик, предводительствовавший в этой компании бродяг. Дэйвнэ чувствовал в нем человека, родственного Лиа и Бовалл каким-то внутренним, магическим родством. Но когда он попытался попросить старика рассказать ему что-нибудь новое или чему-нибудь его научить, старый бард долго, протяжно, посмотрел куда-то выше макушки Дэйвнэ и вдруг отшатнулся.
— Нет, мальчик, — тихо и почти испуганно проговорил он, — не мне учить тебя.
И правда, старик — бард и друид одной из низших ступеней посвящения — почти ничего не мог рассказать Дэйвнэ такого, чего тот не знал бы сам из уроков своих прежних наставниц. Быть может, и владел он какой-либо магией, неизвестной и неподвластной пока юному сыну Кумала, но не решился преподавать ее тому, чей Исток Силы был стократ ярче его собственного…
И тогда интерес Дэйвнэ обратился к самому молодому из бардов, шедших вместе со стариком. Кайрид был лишь на год или на два старше самого Дэйвнэ; борода еще не окурчавила его подбородок, знаменуя совершеннолетие, но он уже закончил первые два года обучения в знаменитой Мунстерской Школе Бардов и теперь возвращался в родные места, чтобы повидать отца и мать и сделать годовой перерыв в тяжелой учебе. Но не бардовская премудрость привлекла к Кайриду Дэйвнэ; напротив, можно было бы сказать, что сам Дэйвнэ — стараниями Лиа Луахрэ — более образован в этой области.
Однако, если каждый бард интересовал Дэйвнэ, то вдвойне был интересен ему, лишенному в детстве общения и игр с другими детьми, первый встреченный в жизни сверстник. Надо полагать, и Кайриду было любопытно познакомиться с ровесником, выращенным в лесной глуши двумя друидессами, — с парнем, для которого любая его, Кайрида, реплика могла заключать великое открытие.
Для Дэйвнэ же первые дни путешествия со странствующими бардами были временем постоянного удивления и волнительных откровений. Так, было странным для него узнать, что Кайрид, бывший почти на голову его выше, не может противостоять ему ни в одном из знакомых Дэйвнэ видов единоборств. Кайрид же, в свою очередь, не уставал удивляться обширности познаний лесного мальчика в области древней истории и поэтического Искусства.
Так или иначе, но они быстро и легко сошлись, став настоящими друзьями уже за две недели путешествия. И когда ко времени Солнцеворота вся компания подошла к озеру Лох Ринки, на берегу которого стояла деревня Кайрида, Дэйвнэ отказался идти дальше со старым друидом и двумя его бардами и заявил о своем желании остаться здесь — вместе со своим первым в жизни другом.
Долго, очень долго смотрел на него старик-бард, то ли размышляя о том, не преступит ли он волю ушедших сестер, оставив мальчика здесь, то ли гадая, есть ли у него вообще право указывать что-либо мальчику, над вихрастой головой которого простерлась рука самого Луга… Не ведомо, что решил старый человек, знающий, что к концу жизни своей не скопит он и сотой доли тех знаний и той Силы, которыми, не задумываясь, обладает стоящий перед ним светловолосый мальчик. Но, вызывая удивление своих спутников — и более всего удивление самого Дэйвнэ, — старик склонил седую голову и тихо проговорил:
— Делай, как знаешь, Светлый…
И так впервые было произнесено вслух имя, которое станет потом истинным взрослым именем сына Кумала —
3
Так Дэйвнэ — будущий Финн — остался со своим другом Кайридом на берегах озера Лох Ринки. Не из бедных был род Кайрида, и он вполне мог позволить себе пригласить друга пожить под кровом своих родителей — особенно теперь, когда сам Кайрид стал бардом (пусть и не достигшим пока высшего посвящения в своей касте), и как бард должен был почитаться — несмотря на возраст — первым авторитетом в своей деревне, где не было других людей его касты. Но Дэйвнэ, выслушав приглашение друга, лишь удивился — зачем нужен дом, когда есть лес, и озеро, и болота у северных его берегов, — и все это может дарить и пищу, и кров? Вежливо — как учила его Лиа Луахрэ — поблагодарив Кайрида, Дэйвнэ остался жить в лесу у берегов озера.
Здесь же, у Лох Ринки, Дэйвнэ познакомился с подростками деревни Кайрида, проводившими свое время на берегу в купании, драках и упражнениях в беге и прыжках. Как то всегда бывает в мальчишечьих компаниях, новопришедшему пришлось выдержать целый ряд поединков за право считаться
Здесь же, на берегах Лох Ринки, впервые почувствовал Дэйвнэ сладко-горький вкус власти — власти по праву сильнейшего. Нет, не было в этом чувстве ни привкуса вседозволенности, ни удовольствия от сознания собственной силы; но нечто священное, магическое ощутил Дэйвнэ, когда первый раз увидел две дюжины обращенных к нему лиц подростков, ожидающих воли
Это было сладко и больно — первое столкновение с властью. Тогда все вместе пытались они ловить озерную рыбу неуклюжей самодельной сетью, сплетенной недельными совместными усилиями. И был момент, когда Дэйвнэ понял, что он — истинно, то не было неправдой или самообманом! — когда Дэйвнэ понял, что если он не скажет мальчишкам, как заводить сеть, рыба мимо сети уйдет из заливчика, который они пытались перегородить. И тогда он сказал. И случилось
А потом он долго плакал в зарослях камышей, еще не понимая умом, но чувствуя: власть — это одиночество, это страшная магия, дарующая могущество, но взамен ставящая Властителя очень далеко от прочих людей…
…Кайрид нашел его в зарослях, когда солнце было уже на закате, и — быть может, заявила о себе мудрость, взрощенная в нем Школой Бардов, а может быть, это дала о себе знать природная чуткость его души, — Кайрид просто сел в болотную грязь рядом с Дэйвнэ, и обнял друга за плечи.
И Дэйвнэ — сильный, ловкий, знающий Дэйвнэ — не счел для себя унижением ткнуться носом в плечо друга и тихо-тихо сказать ему:
— О Кайрид, мне страшно. Не уходи от меня сегодня, иначе жуткой будет для меня эта ночь понимания…
4
Там же, на берегах Лох Ринки, впервые столкнулся Дэйвнэ с тем, о чем раньше лишь смутно подозревал по рассказам наставниц, а потом, на озере, — и по не всегда пристойным историям, поведанным деревенскими мальчишками.
Поделиться книгой: