Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы отдаете себе отчет в том, что никому неизвестно, что происходит при раскрытии Книги? Что не исключена возможность того, что прочитавший несколько слов просто перестает быть? Совсем.
— Нам сложно отдавать себе отчет в чем-то, чего мы совсем не знаем, но это уже не важно, — ответствовала Бабушка. — Есть долги, которые нужно платить, и вещи, за которые нужно отвечать, независимо от того, какие могут получиться последствия для тебя лично.
— Ну зачем же так серьезно… — сказал я. — Мы все-таки не в реальности автоматизированных пивоварен, а в реальности Готреда — королевства, обнесенного стеной магии. Если угодно, вы можете считать это новой «Игрой»; не забывайте лишь, что она будет идти всерьез… Что же, мы приступим немедленно…
И мы снова направились к комнате хранителя. Мне стоило больших трудов уговорить моего друга отказаться от участия в сием рискованном предприятии, на что у меня были свои причины. В конце концов мне удалось убедить его в том, что кто-то должен остаться в замке. Я велел ему закрыть комнату сразу же после того, как мы войдем в нее, поставить у дверей стражу и ни в коем случае никого не впускать.
Я предполагал, что нас может ожидать нечто вроде путешествия в неведомое, и потому я захватил свой посох и распорядился приготовить для нас плащи и корзину с едой — на всякий случай. И когда все было готово, мы вошли в комнату королевского хранителя Алой Книги.
Щелкнул, поворачиваясь, ключ в дверной скважине. Стало тихо. Все взгляды устремились к столу — туда, где лежала раскрытая Алая Книга Чародеев Готреда.
— Ну что же, — произнес я и, признаюсь, голос мой в этот момент не был совершенно спокоен. — Вперед, друзья мои.
Я пошел к столу, и ребята — два эльфа, Гэндальф и Бабушка Горлума — поспешили вслед за мною. Еще не заглядывая в текст, я взял Книгу в руки, и почему-то она показалась мне неожиданно легкой. Немного волнуясь, я прочитал первые строки раскрытой страницы.
И стало так.
ГЛАВА 4
Несмотря на то, что был ясный солнечный полдень, ветер нес прохладу. Здесь, на вершине холма, его порывы играли полами моего плаща, развевали волосы, грозили перелистнуть тяжелые страницы Алой Книги у меня в руках. Я заложил страницу вшитой в переплет узкой шелковой закладкой и захлопнул Книгу.
— Добро пожаловать в Неведомое, — сказал я своим спутникам.
Мои слова разбили сковавшее их оцепенение неожиданности; они задышали, задвигались, словно долго были связаны чарами неподвижности.
— Здесь красиво… — очень тихо сказала Бабушка.
Здесь действительно было красиво. Пейзаж немного напомнил мне северо-восточные пределы Готреда: высокие поросшие травой пологие холмы, словно вылизанные языком гигантской лошади; кое-где — россыпи валунов и гладкие каменные лбы скал. Внизу, в долине, серебрился ручей, а далеко на севере чернела темная полоска леса, над которой собирались редкие полуденные облака…
— Что будем делать? — спросил один из эльфов (к стыду своему должен признаться, что к тому времени я так и не смог запомнить, кто же из них Арсин, а кто — Леголас).
— Для начала осмотримся, — сказал я, пряча Книгу в походную сумку и забирая у Димы- Гэндальфа свой посох.
— Наверное, Элронд не мог уйти далеко, — предположил Дима, — если, конечно, он тоже попал именно на этот холм.
Я пожал плечами:
— Скорее всего, Книга перебросила нас точно в то же место, что и его, но вот сколько с тех пор прошло времени — здесь, в этом мире, — кто знает…
— Может, он уже давно состарился, да? — предположили эльфы.
— Вряд ли, — сказал я, разглядывая траву возле лежащего неподалеку валуна: несколько веточек вереска были обломаны. — Посмотрите на этот камень. Кто-то явно сидел на нем, причем, не так давно: смятые веточки завяли, но не успели еще засохнуть и пожелтеть. Кажется, здесь не очень людно… Можно предположить, что на камне отдыхал владыка Раздола, прежде чем отправиться навстречу великим свершениям…
— Может, он к ручью спустился? — сказал Дима; я кивнул, и мы отправились вниз по склону холма.
Ручей был неширок, — при желании, его можно было бы перейти вброд. Ступив на полузанесенные песком камни, я зачерпнул в ладони воды и напился. Вода была холодная, чистая и вкусная, какой и положено ей быть.
— Как вы думаете, господин Гвэл, может быть, стоит пройти по ручью в обе стороны, поискать следы? — спросила Бабушка, и я снова кивнул.
Она оказалась права — совсем рядом, не более, чем в полусотне шагов, мы нашли на прибрежном песке полуразмытые, но все еще явные следы подошв с глубокими выемками.
— Это Элронд, — сказал Дима. — Вряд ли здесь еще у кого-нибудь есть армейские ботинки.
— А вон и тропа, — добавила Бабушка.
Действительно, на другом берегу ручейка совсем близко к воде подходила едва заметная даже в низкой траве тропка.
— Не часто же по ней ходят…
Мы перешли ручей и, определив по следам на том берегу, в какую сторону двинулся Элронд, отправились по тропинке вослед за ним.
Извиваясь меж широких холмов, тропа неуклонно уводила нас на север, в сторону темного леса, виденного нами с вершины. Мы долго шли молча, лишь раз или два обнаружив приметы того, что Элронд действительно прошел здесь раньше нас.
Тропинка привела нас к опушке леса, и там я смог, наконец, разобраться, куда мы попали.
Здесь тоже звенел по камешкам маленький ручеек, и мы остановились передохнуть. Бабушка, как и положено женщине, взяла на себя заботы по приготовлению легкой закуски; эльфы и Дима- Гэндальф уселись на травке вокруг корзины с провизией. Я же, напившись чистой воды, опустился на старый обветшалый пень, и вдруг — почувствовал приближение кого-то, владеющего Силой. Я поднялся. Из леса к ручью выходил один из Дивных.
Я не был знаком с ним, но он, возможно знал меня, а быть может, — просто почувствовал мою магию. Так или иначе, но он молча поклонился мне, и я ответил ему.
— Здравствуй, Светлый, — сказал я; никто не слышал этого, кроме нас двоих.
— Здравствуй, Чародей, — сказал и он, легко улыбаясь. — Что заставило тебя покинуть пределы твоей страны? Я слышал, вы, готредцы, редко выходите за свою Стену.
— Это так, — согласился я. — Но сейчас судьба вынудила меня отправиться в путь. А как дела у твоего рода?
— Спасибо, — он пожал плечами. — Не хуже и не лучше.
Я кивнул.
— Скажи, Светлый, могу ли я попросить тебя открыться тем детям, что идут со мной?
Он удивился — это было заметно при всем том бесстрастии, которое хранят обычно лица Дивных.
— Зачем? — спросил он. — Или, быть может, среди этих слепых есть твои ученики?
— Быть может, — улыбнулся я; Светлый кивнул.
— Друзья, — это я сказал уже вслух, для ушей, которые не слышат иных голосов, — позвольте представить вам одного из моих друзей, одного из Дивных.
Они — все четверо — обернулись на звук моего голоса, и в этот момент эльф проявил свой облик. Кажется, это получилось довольно эффектно — в глазах ребят он появился прямо из воздуха, высокий, стройный, с длинными светлыми волосами и светлой же короткой бородкой. Эльф улыбался, и глаза его сияли.
— Приветствие спутникам Чародея, — сказал он, поднимая правую руку и одновременно на шаг отступая под лесные своды. — Прощайте, друзья…
И с этими словами он повернулся и зашагал, быстро теряясь в сплетении зеленых ветвей.
— Удачи, Светлый! — сказал я только для него.
— И тебе Удачи, Чародей! — донеслось из чащи.
Я повернулся к моим спутникам.
Да, эффект появление Дивного произвело — если уж степенная и невозмутимая Бабушка Горлума застыла с недорезанным помидором в руке…
— Это что было… эльф? — спросил кто-то из лихолесских (кажется, Арсин).
— Эльф, — подтвердил я. — Только мы предпочитаем называть их Дивными.
— Ни фига ж себе… — пробормотал Леголас.
Я тихонько посмеялся себе в бороду и спросил — не без легкого ехидства, признаюсь:
— Как там наш обед, уважаемая Бабушка?
— А? — Бабушка встрепенулась и немедленно пришла в себя. — Да, конечно, господин Чародей, сейчас все будет…
Мы перекусили и отправились далее по тропе, уводящей вглубь леса, однако не прошли и четверти часа, как раздался удивленный вопль Димы, шедшего впереди нашего маленького отряда, и мы снова остановились.
— Что случилось? — спросил я, обходя застывшего на месте Диму.
Не говоря ни слова, тот указал на землю у своих ног. Я посмотрел.
На том месте, где мы остановились, пересекались две тропы. Точнее говоря, та узенькая, едва заметная тропинка, по которой шли мы, пересекала широкую, натоптанную тропу, почти лесную дорогу. И здесь, на самом перекрестке, лежала смятая жестяная посудина в форме вытянутого цилиндра, расписанная яркими картинками и словами.
(Я, конечно, узнал ее. Такие вот нелепые посудинки несколько раз привозил из-за границы фон Маслякофф; в них находилось некое безобразие, которое, по утверждению барона, во внешнем мире зовется «пивом». Если тебе, уважаемый читатель, доводилось когда-нибудь пробовать это самое «баночное пиво», то ты, конечно же, поймешь мое искреннее стремление помешать барону заменить старые пивоварни Готреда на автоматизированные, соответствующие современным мировым стандартам. Однако, мне следует прервать лирическое отступление на тему хорошего пива и вернуться к своему повествованию.)
Итак, мои спутники удивились, увидев здесь пустую пивную банку. Они о чем-то заспорили, заговорили что-то о «пересечении миров» и «перекрестках дорог». Я слушал их, пока Бабушка не прервала дискуссию властной рукой.
— А вы как думаете, господин Гвэл, — спросила она, — что это?
— Это, — сказал я, — пустая банка из-под пива. И давайте не будем здесь задерживаться, ведь неизвестно, что происходит сейчас с владыкой эльфов Раздола.
Кажется, мой ответ несколько их удивил; во всяком случае, они не задавали больше вопросов, и мы продолжили свой путь по узкой тропе.
Впрочем, путь оказался недлинным. Еще через четверть часа тропа вывела нас на большую поляну.
Поляна была залита солнцем, и бесчисленные птицы кружили над ней и пели свои дивные песни. А посреди поляны находилось нечто среднее между большим лесным егерским кордоном и маленькой усадьбой. Был дом — избушка под крышей из дранки, был небольшой огород, охвативший избушку слева, и был сад с фруктовыми деревьями и цветами, скрывающийся позади дома.
— Ну вот, друзья мои, — сказал я, останавливаясь на опушке. — Кажется, мы достигли если не цели нашего путешествия, то места, где побывал Элронд, и где мы сможем расспросить о нем.
И мы вышли из-под сводов леса, и направились к дому. Ощущение присутствия мощной магии сразу же захватило меня, и чем ближе мы подходили с низенькому покосившемуся крылечку, тем сильнее оно становилось.
Никаких заборов здесь не было; мы поднялись по ступенькам крыльца и постучали в дверь. Где- то внутри дома послышался голос, был он скрипуч и невнятен. Не разобрав ответа, я постучал снова, и уже не дожидаясь ответа, толкнул незапертую дверь. Перед нами были маленькие сени.
— Ну кто там еще? — голос стал немного яснее.
— Путники, — ответил я. — Можем мы войти?
— Попробуйте, — вслед за ответом что-то зашумело в глубинах дома; кажется, кто-то двигал мебель или шаркал подошвами по полу.
Я шагнул в дверной проем, сразу ощутив поставленную здесь магическую преграду. Однако сделана она была без особых ухищрений, что называется «от дурака»; я легко раздвинул завесу и пошел дальше, жестом пригласив ребят следовать за мною.
Изнутри дом представлял собой одну большую комнату, загроможденную самыми разными вещами — здесь была огромная побеленная печь с лежанкой, застеленной стегаными лоскутными одеялами, старинный комод мореного дуба, кровать, две обширные лавки, стол, заваленный книгами и каким-то рукодельем, и еще много чего. Несколько странного вида картин и множество пучков сухих трав висело на стенах. И повсюду — на комоде, на лавках, на подоконниках — повсюду лежали разнообразные вязаные салфетки и игрушки. Были среди них и удивительной работы изделия из тонкой нити, и грубые плетенки из дратвы. За всем этим как-то терялся хозяин, сидящий в вытертом кресле у одного из окон.
Это был старичок — маленький, но довольно плотного сложения, с седыми волосами, щетиной на подбородке, одетый в огромную вязаную же кофту непонятного грязно-зеленого цвета. Возле его кресла стояла корзинка с разноцветными клубками, а в руках его были спицы, которыми он сосредоточенно что-то вязал.
— Ну? — сказал старичок, не отрываясь от своего вязания. — Чо пожаловали, «путники»?
Я задержался с ответом: прислушивался к своим ощущениям. И мои ощущения говорили мне, что перед нами — Чародей, как минимум, равный мне могуществом, а быть может — и значительно меня превосходящий.
Инициативу, как всегда, взяла на себя Бабушка Горлума.
— Здравствуйте, — сказала она.
Старый маг так возмутился, что даже перестал вязать:
— Вы что, тоже здороваться сюда пришли?
Его «тоже» и обнадежило меня, и испугало одновременно. С одной стороны, это означало что кто-то — и, скорее всего, Элронд — был здесь незадолго до нашего появления, а с другой… Кто его знает, что мог сотворить этот старик с нарушителем его покоя?
— Извините, хозяин, что тревожим вас, — поспешил я вступить в беседу, — мы ищем пропавшею юношу лет восемнадцати, который мог появиться здесь недавно. Быть может, вы его видели.
Старичок отложил, наконец-то, свое вязанье и поднял на нас глаза. Мы встретились с ним взглядами, и я понял, что не ошибся: перед нами был маг, обладающий силой, многократно превосходящей мою.
— Юноша? — проскрипел он. — Такой нахальный, мерзкий и надоедливый? И зовут Элрондом?
— Да, да! — закивала Бабушка.
— Нет, не видел, — отрезал старик и потянулся за своим рукодельем.
— Но как же… — Дима-Гэндальф шагнул было вперед, но я вовремя удержал его, положив руку ему на плечо. — Но вы же…
— Не видел! — взревел вдруг хозяин дома. — Не видел и все тут! — он даже вскочил с кресла и в сердцах метнул свое вязанье на пол.
Немедленно где-то над домом прогрохотал могучий раскат грома, такой, что зазвенели оконные стекла и стаканы в буфете. Старичок испуганно пригнулся, закрывая руками голову и юркнул назад в кресло; подобрал с пола вязанье.
— Ну вот, — обиженно проворчал он, — смотрите, чего натворили…
Сумасшедший ливень колотил по крыше, бил в окна, грозя вышибить тонкие стекла и прорваться в дом.
С минуту старик шумно сопел, заново перевязывая то, что было у него в руках; потом, добившись того, что дождь перестал, и в окна вновь полился солнечный свет, бережно отложил рукоделье в сторону.
— Не видел! — тихо, но убежденно проговорил он.
Я перевел дух, — как бы то ни было, но магическая гроза завершилась, да и тон старичка вроде бы стал несколько более милостивым.
Поделиться книгой: