Тропа предела

— Идемте, — сказал я, обращаясь уже ко всем.

Я представил ребят королю и в нескольких словах рассказал о событиях вчерашнего вечера. Его Величество выслушал, задал несколько вопросов «нарушителям границы», потом снова обратился ко мне:

— Послушайте, Гвэл, — произнес он задумчиво, — когда-нибудь вы, конечно, разберетесь во всем этом деле и объясните мне, что происходит. Сейчас же скажите только, должны ли мы видеть в происходящем прямую опасность для королевства?

Я ответил ему в том духе, что все это действительно очень серьезно, но прямой опасности пока нет. Король кивнул, и отпустил нас, распорядившись считать пришельцев из-за границы гостями двора и обеспечить их всем необходимым. Мы удалились.

…Прожив не одну сотню лет, поневоле становишься наблюдательным; возможно, я был единственным, от чьих глаз не укрылся мимолетный — но такой выразительный! — обмен взглядами между принцессой и владыкой Раздола. Конечно, услышав о новом прорыве магической стены, все, кто был в Королевском Зале, приблизились к нам и слушали с живейшим интересом — это событие было из тех, что касаются всего Готреда в целом и каждого из подданных короля в частности. И уж конечно Джоан — легкая, тоненькая, веселая, всегда стремящаяся к новому и необычному — конечно, Джоан была впереди всех. Элронд по- прежнему самозабвенно смотрел на принцессу (оставаясь, впрочем, в рамках приличия); когда же та заметила его взгляд, владыка эльфов, вновь смутившись, опустил очи долу. Но желание видеть наследницу престола, вероятно, пересилило в нем природную скромность, и когда он вновь поднял на нее взгляд, Джоан чуть-чуть ему улыбнулась…

Ну вот, думал я, покидая Королевский зал, сердечной драмы нам только и не хватало — в придачу к другим проблемам. Хотя, конечно, они — Джоан и Элронд — могли бы, вероятно, составить неплохую пару. Как и принцесса, Элронд был строен, обладал довольно красивым лицом, которое не портили даже излишне выдающиеся скулы, и так же, как она, был, кажется, натурой легко увлекающейся…

Впрочем, спустя буквально несколько часов я называл про себя это качество совсем другими словами…

ГЛАВА 3

Готред, надобно вам сказать, весьма невелик (я имею в виду город Готред, столицу одноименного королевства). Все население его, даже если считать вместе с окраинами и предместьями, вряд ли составит три с половиной тысячи человек. Город расположен на трех холмах, разделенных сливающимися в самом его центре речушками. Постройки из желоватого камня, мосты и очень много зелени — таким, вероятно, должно быть первое впечатление путника, посетившего нашу столицу. Благодаря магической изоляции, Готред никогда не испытывал влияния быстрой смены архитектурных стилей, имевшей место в Европе, и все городские постройки — от королевского дворца, которому уже больше полутора тысячелетий, до жилых домов, выстроенных в правление Ивона, — все они, несмотря на внешние различия, обладают неким внутренним единством, что придает городу совершенно особый колорит и создает исключительный уют. Дворец, ратуша, театр, три гимназии (все выстроенные в разное время) — даже официальные здания города имеют не более трех-четырех этажей…

Позавтракав и немного отдохнув после королевской аудиенции (никак не могу понять, почему даже краткая беседа с коронованными особами вызывает у некоторых людей физическое и нервное измождение), мы с хранителем провели наших гостей по городу, не столько стремясь показать им какие-либо определенные «достопримечательности», как это называется в европейских путеводителях, ввезенных русским бароном, сколько — просто позволить им ощутить самый дух города, его характер и жизнь. На мой взгляд, нам это удалось, и ребята, если и не полюбили Готред с первого взгляда, то, по крайней мере, испытали удовольствие от прекрасной прогулки. Даже скептики Арсин и Леголас не смогли долго удерживать привычную маску равнодушия, а уж Элронд с Гэндальфом — те откровенно глазели по сторонам, радуясь каждому новому прекрасному виду, а иногда и просто узкому живописному переулку или древнему полуобрушенному валунному забору, густо заросшему плющом. Свое отношение к городу Гэндальф выразил такими словами: «здорово похоже на Севастополь, только моря, жалко, нет», и по голосу его я понял, что сравнение с этим неведомым мне городом в его устах суть выражение истинного восторга.

Единодушно решив оставить на сегодня в стороне все собственные дела и посвятить день нашим нечаянным гостям, мы с хранителем не бросили их и после возвращения во дворец. Признаюсь, помимо естественного желания помочь ребятам освоиться в Готреде, у меня была и еще одна, сугубо личная причина. Мне хотелось получше присмотреться к Гэндальфу, ибо с первой же встречи мне показалось, что мальчик обладает задатками прирожденного мага.

Мы снова посетили славную комнатку хранителя, где тот показал ребятам ведомую им хронику Готреда, и даже зачитал некоторые наиболее интересные места. Потом мой старый друг так расхвалил миниатюры древних готредских летописей, что неутомимая Бабушка Горлума потребовала немедленно их показать, и довольный хранитель, давно уже не встречавший столь благодарную аудиторию, повел общество наверх, где в донжоне замка располагалась королевская библиотека. Я же, сославшись на нежелание карабкаться по крутым древним лестницам башни, обещал дождаться их в «буфете» — так с легкой руки русского барона стала называться уютная старинная пристроечка к королевской кухне.

Моя маленькая хитрость удалась — когда все остальные удалились вослед за королевским хранителем, Гэндальф, юный «чародей» из заграничья, остался стоять у дверей комнаты.

— А.… вы не позволите, господин Гвэл, составить вам компанию?.. — он явно хотел сказать что-то еще, но смешался.

— Вам не любопытно взглянуть на старинные миниатюры лучших готредских мастеров?

— Мне любопытно, но… я хотел бы…

— Ну, конечно. Пойдемте, мой юный друг, — сказал я, избавляя его от необходимости объяснений.

Мы вполне удобно расположились в «буфете» на застеленной ковром лавке возле окна, из которого открывался чудесный вид на речку и угол королевского сада с цветущими яблонями; я попросил подбежавшего поваренка принести нам по маленькой кружечке эля.

— Не могу отказать себе в удовольствии угостить вас настоящим пивом, — сказал я своему «коллеге», — ручаюсь, что там, за пределами Готреда, в мире Масляковых и автоматизированных пивоварен вам не доводилось пробовать ничего подобного.

Гэндальф кивнул, делая глоток.

— Спасибо, господин Гвэл, пиво действительно замечательное…

Я видел, что мальчик смущается и никак не может придумать, с чего бы начать разговор. Я улыбнулся:

— Послушайте, друг мой Гэндальф, в разговоре со мной вы можете не опасаться нарушить какую-нибудь заповедь придворного этикета: за последние несколько столетий я совершенно потерял чувствительность в этом вопросе.

— Да какой я Гэндальф! — вдруг воскликнул он. — Дима я.

— Рядом с настоящим Чародеем это имя чародея-из-книги также мешает вам, как вчера — деревянные мечи рядом со старым Осипом, препоясанным настоящей сталью?

Гэндальф-Дима кивнул, и это было просто замечательно.

— Скажите, господин Гвэл, а.… вам действительно так много лет?

— Ну, пока еще не так уж и много! — засмеялся я. — Я служу королям Готреда чуть более четырех веков. Но это, поверьте, Дима, не предельный возраст для человека моей профессии, или — точнее — моего образа жизни. Что еще вам было бы интересно узнать?

— Люди, наверное, не могут жить так долго…

— Если вы хотите узнать, не было ли в моем роду эльфов или еще кого-нибудь в этом духе, то, боюсь, должен буду вас разочаровать. Просто власть над процессами старения — один из побочных эффектов овладения высокой магией.

— Ну, почему же — разочаровать… Наоборот. Значит, чтобы овладеть настоящей магией в Готреде не обязательно происходить из какого-то особого рода?

— Разумеется, нет. Но вы зря говорите «в Готреде», — за его пределами действуют те же законы, и рождаются такие же люди…

Дима не ответил, но поднял лицо и посмотрел мне в глаза. Я видел, что он готов сказать очень важные слова; но он, конечно, не сказал их, — было ещё рано. Я снова улыбнулся — мне захотелось взъерошить ему волосы, но я, разумеется, тоже этого не сделал. Однако, мне кажется, мы поняли то, что нужно было понять.

— Мне было бы очень интересно прочитать ту книгу, на которой основывается ваша «Игра», — сказал я, завершая необходимую паузу.

— «Властелина колец»?

— Да, если так называется тот труд господина Толкиена, который был вчера упомянут.

Дима кивнул.

— Понимаете, Дима, в природе не бывает ничего случайного. Вот посмотрите. Вы «играли» в эту книгу и в результате — проломили магическую ограду Готреда. Разумеется, то, что это вообще оказалось возможным, — результат каких-то странных, но мощных процессов, которых мы еще не понимаем, и к которым вы, скорее всего, не имеете ни малейшего отношения. Но, тем не менее, — это все-таки случилось именно с вами, а не с кем-то из тысяч других людей, живущих по ту сторону границы… И это означает, что в вашей любимой книге действительно есть нечто общее с реальной, настоящей магией… С другой стороны, вы, кажется, упоминали вчера, что таких, как вы, «игроков» не так уж мало по ту сторону границы. Следовательно, существует нечто настоящее, отраженное в труде господина Толкиена, что находит отклик в ваших сердцах и заставляет вас «играть». Наверное, мы должны думать, что это «нечто» и есть та самая магия, которая именно вам позволила пройти через готредскую границу…

— Вы имеете в виду, что «Властелин колец» — это что-то вроде магической книги?

— Ну что вы, нет, конечно! Речь не столько о книге, сколько о самой магии — она повсюду вокруг нас, только научись брать. Вероятно, господин Толкиен просто-напросто неплохо чувствовал это, и сумел так об этом поведать, что смогли почувствовать и другие, — поэтому мне и было бы любопытно взглянуть на его труд. И все же я не могу понять…

— Что?

— Хм… — я усмехнулся, — не могу понять, почему вы — там, за границей, — играете в магию вместо того, чтобы быть в ней… Впрочем, как показывает опыт, границу здесь можно провести далеко не всегда… И все же…

Однако, здесь нас прервали возглавляемые хранителем и Бабушкой Горлума молодые люди, вернувшиеся из королевской библиотеки. Не смогу сейчас с точностью вспомнить, какие еще развлечения мы предполагали тогда предложить нашим гостям, но — так или иначе — покончив с чудесным готредским элем мы все вместе отправились назад, в покои моего старого друга.

Уже тогда нечто, какая-то неправильность в происходящем заставила меня насторожиться, и лишь по всегдашней своей рассеянности я не придал этому значения. Но вот мы прошли к комнате хранителя, и тот принялся возиться с ключами, отпирая врезанный в дверь замок. Некоторое время и так и сяк пытался он провернуть ключ в замочной скважине, а потом рассмеялся.

— Ну вот, — сказал он, поворачиваясь к нам, — я опять забыл запереть дверь! — и с этими словами он взялся за дверную ручку, и потянул ее на себя, и дверь действительно начала открываться.

Именно — начала, потому что одновременно с этим моя настороженность мгновенно переросла в резкое чувство близкой опасности. Действуя скорее инстинктивно, нежели сознательно, я перехватил дверную ручку у хранителя, не дав двери открыться шире, чем на несколько пальцев.

— Извините, мой друг, — сказал я опешившему хранителю, — но я войду первым, — и, не совсем вежливо оттеснив его от входа, я приоткрыл дверь и шагнул в комнату.

На столе, под портретом Безымянного Рыцаря, лежала книга; ошибиться было невозможно даже при беглом на нее взгляде — это была одна из древнейших рукописных книг Готреда — Алая Книга.

И она была раскрыта.

Я резко развернулся, сделал шаг прочь из комнаты и захлопнул дверь за собой. Вероятно, выражение моего лица в этот момент могло бы навести ужас на самого бесстрашного воина.

— Что случилось, господин Гвэл? — спросил хранитель.

Я сказал.

— О боги… — хранитель посерел лицом и бессильно прислонился к стене. — Тысячу раз я забывал запереть эту дверь, и никому никогда не приходило в голову…

И тут я понял, наконец, что именно насторожило меня еще в «буфете».

— Где Элронд? — произнес я ледяным голосом, повернувшись к нашим гостям.

Они переглянулись, и было похоже, что и сами они только что заметили его отсутствие.

— Так, — сказал я.

— Может, он в комнате? — произнесла Бабушка, но мне показалось, что сама она сильно в этом сомневается.

— Туклинн, заприте дверь, — сказал я хранителю, и тот, молча кивнув, повиновался. — Все идем в мои покои. Дима, будь добр, загляни в вашу комнату, посмотри, нет ли там драгоценнейшего владыки эльфов.

Дима-Гэндальф кивнул и умчался вперед; мы же в полном молчании проследовали вслед за ним.

Он ждал нас у моих дверей; было ясно, что Элронда он не нашел. Все также не говоря ни слова, я пропустил всех в свою комнату, зашел сам и притворил дверь.

— Дурак, — громким шепотом произнес вдруг один из лихолесских эльфов; кажется, то был Арсин, — это ты виноват! — обвинительная реплика его была направлена к Леголасу.

— Сам ты дурак, — отозвался его друг. — Это ты пошутил про Книгу…

— Ага, зато ты его растравил: «великие свершения», «великие свершения»!

— Так, друзья мои, немножко подробнее, — потребовал я.

Эльфы вздохнули, как всегда — оба сразу, одновременно.

— Наверное, это мы виноваты, сэр, — сказал один из них, опустив глаза. — Элронд… ну, короче говоря, он влюбился в принцессу… а мы с Арсином стали над ним прикалываться…

— Стали что? — переспросил я.

— Ну, смеяться, — эльф шмыгнул носом совсем как провинившийся гимназист. — Мы ему говорили, что куда ему… раз он сам не принц. А Арсин сказал, что в сказке принцесса может полюбить даже простого пастуха, если тот совершит что-нибудь великое, ну там дракона убьет или еще чего-нибудь… А я тогда пошутил, что, мол, пусть Элронд раскроет Алую Книгу, и тогда уж что-нибудь великое точно случится…

Хранитель охнул и схватился (вероятно, на всякий случай) за сердце.

— Вы же не знаете всего пророчества об Алой Книге целиком, — простонал он. — В древних рукописях говорится, что Книга может быть раскрыта, только если Готред окажется в смертельной опасности…

— Вы не совсем точны, друг мой, — поправил его я. — Текст пророчества допускает и другой вариант трактовки.

— Какой же?

— Алая Книга будет раскрыта, когда Готред окажется в смертельной опасности.

— Вы хотите сказать, что сейчас…

Я пожал плечами.

— Не имею ни малейшего представления. Хотя… два прорыва магической стены за последние десять лет — признак, согласитесь, тревожный.

Хранитель печально покачал головой:

— Так что же нам делать?

— И что случилось с Элрондом, если Книгу действительно раскрыл он? — спросила Бабушка.

— Я полагаю «если» в данном случае уже не уместно, — сказал я. — А что касается Элронда… Я думаю, что он вполне может быть еще жив, но находится, скорее всего, очень и очень далеко отсюда.

— Ему можно помочь? — это был голос Димы; я повернулся к нему и прочитал на его лице не одно лишь волнение, но и испуг — испуг за пропавшего друга. Я пожал плечами.

— Все зависит от того, что именно произошло, когда он снял Алую Книгу с полки и раскрыл ее… Книга была создана древними магами во времена, последовавшие за установлением магической ограды Готреда, и с тех пор, как вы понимаете, ни у кого из нас не было возможности ее почитать. Насколько я могу судить по разного рода косвенным данным, текст книги, будучи прочитан, или изменяет окружающий мир в некоторой его области, или вообще открывает Врата в неизвестное. Возможно, впрочем, что это одно и тоже, но это уже вопрос сугубо академический…

Я помолчал, прежде чем продолжить.

— Есть только один способ узнать, что именно произошло…

— Прочитать ту страницу, которую прочитал Элронд! — воскликнул Дима.

Я кивнул.

— О, боги, — снова простонал хранитель, и снова установилось тягостное молчание.

— Господин Чародей, — заговорила Бабушка Горлума, и вид у нее был решительный. — Я понимаю, что слова сейчас не много значат по сравнению с тем, что случилось, но… нам жаль, что вышло так плохо.

— Напрасно вы так думаете, — улыбнулся я, — слова всегда значат много.

Бабушка Горлума кивнула.

— Все равно это уже случилось, и случилось по нашей вине. Два идиота насоветовали чушь третьему, а еще одна идиотка не смогла за ними всеми проследить.

— Но, право, зачем вы… — попытался встрять хранитель, но Бабушка ему слова не дала.

— Я понимаю, что говорю, и, поверьте, это не ребячество. Мы причинили этот вред, мы же должны попытаться его исправить.

Это было примерно то, что я ожидал и надеялся от них услышать. Я давно уже понял, что все это не случайно и должно, в конце концов, уложиться в некоторую волшебную закономерность событий.

— Вы хотите отправиться вслед за Элрондом?

— Я — да, — сказала Бабушка, — а Гэндальф и лихолесские…

— Я тоже, — поспешно вставил Дима и даже сделал маленький шаг в сторону Бабушки, словно боялся, что она уйдет без него.

— Ну, и мы… тоже, — сказали эльфы из Лихолесья.

Я усмехнулся.