Помоги проекту - поделись книгой:
Мотыльки… Они были везде: порхали в воздухе, сидели на потолке, лазали по стенам. На полу, как живая, шевелилась тряпка. Это в ней ползали сотни маленьких гусениц.
Они уже начали есть человека. И такое бывает?!
Мне стало тревожно за Валери. Я быстро оделся. Хорошо, что некоторая одежда уцелела в пластиковых пакетах. Спустился на первый этаж и постучался к соседке.
Когда дверь открылась, из квартиры вылетела стая мотыльков. Девушка смотрела на меня, её глаза были большими и чёрными, она глубоко дышала и говорила быстро:
– Что у тебя с рукой? Они тебя покусали? Черви ползали у меня по ногам! Мерзость! Я сваливаю!
– Куда? – Мне и самому хотелось сбежать.
– Пока не знаю! Главное, подальше отсюда, пока всё не вычистят! Половина дома уже сбежала. Ты тоже собирайся.
Валери пыталась спасти остатки своих вещей. Личинки жрали всё[39], даже синтетику. Они прогрызали дыры в обоях и буравили деревянные поверхности. Я помог ей собрать чемодан.
Когда мы уже были в подъезде, Валери остановила меня и показала на соседнюю квартиру:
– Лёша. Я тут за одну бабульку переживаю. Она плохо ходит. Давай посмотрим, что там у неё. Надеюсь, родственники её забрали.
Я всего разок ударил кулаком по двери. Хотел осторожно постучаться, а она так и сорвалась с петель. Личинки сожрали старую древесину! В прихожей летала целая туча серых мотыльков.
Валери без страха побежала в квартиру:
– Бабушка! Вы здесь?!
Потом она закричала. Я вбежал за ней в комнату и увидел мёртвую пожилую женщину в постели. Личинки съели всё, что не было прикрыто одеялом… от которого, впрочем, тоже осталось одно сито. Не тронули только седые волосы бабушки. Остальное обглодали до костей.
Мы убежали на улицу. Валери долго кашляла от тошноты, пригнувшись к земле. А я нервно трепал бинт на руке. Творились события за рамками реальности. Что происходит? Личинки моли мутировали и теперь питаются людьми? Быть того не может!
Та бабушка была не единственной съеденной. Ещё один человек погиб. Тот бедный скрипач. Его съели личинки, пока он спал, да так постарались, что санитарам не пришлось долго убираться. Останки поместились в небольшой пакет.
Ещё несколько человек пострадали. Личинки проели дыры в руках и ногах. Эти люди всегда будут помнить, откуда взялись круглые шрамы.
Насекомые никогда не казались мне приятными, но теперь я до конца жизни буду пугаться любого мотылька. Они больше не кажутся мне безобидными.
Нас временно переселили в старую гостиницу, а наш дом буквально за день обнесли стальной конструкцией и обтянули армированной плёнкой. Теперь он был как гигантский парник.
Жильцам пообещали, что специалисты скоро выяснят причины бесконтрольного размножения опасных насекомых. Но как я ни проходил мимо, рядом с домом никого не было. Только вагончик охранников в тридцати метрах от двора. Они сами боялись приближаться к нашему дому.
Я целыми днями сидел в гостиничной комнате, где уже давно остановилось время. Потёртые обои, старая мебель, кровать скрипела при каждом движении. Тумбочка, приклеенная к стене скотчем, а на ней стопка журналов времён Советского Союза.
Маленькие запотевшие окна, едва пропускавшие свет. Там всегда было темно и душно. Как я скучал по своей квартире, где так долго и старательно создавал уют!
Валери заходила ко мне в номер каждый день. Мы подружились на фоне общей беды и делились переживаниями друг с другом.
– Нам скоро некуда будет возвращаться, – говорила она. – Личинки всё сожрут, и дом рухнет. И вместо наших прекрасных квартир нам дадут какие-нибудь бетонные норки с низкими потолками в двадцатиэтажных панельках.
Кто-то сказал бы, что разумнее довериться специалистам и дать им сделать свою работу. Но я был в том же настроении, что и Валери. Мы ведь знали, откуда прёт эта зараза. Нужно устранить источник, а они бездействуют. Надо было срочно спасать дом.
– Я столько всего прочитал про насекомых. Короче, знаешь… естественные враги молей – это летучие мыши, – сказал я.
– Да ты видел, что там творится? – удивилась Валери. – Где ты возьмёшь столько летучих мышей? Там и Бэтмен не справится.
– Дослушай! Моли в ходе эволюции научились воспринимать ультразвуковые сигналы летучих мышей и стараются покинуть место, где они обитают. Я заказал ультразвуковую пугалку. Можно её усовершенствовать: усилить сигнал и приделать к машинному аккумулятору.
Валери подняла бровь:
– А ты это умеешь?
– Поверь! – улыбнулся я. – С детства увлекаюсь. Вопрос только, как засунуть эту штуку в квартиру Марии Григорьевны. Личинки сожрут нас заживо.
Валери ответила:
– Знаю! В пандемию нас обязали обрабатывать салон каждый день, и мы распыляли антисептики. И у нас там до сих пор висят костюмы. Это настоящая химзащита. Если личинки её и проедят, то не сразу. И этих костюмов как раз два!
Так мы и решились на это опасное приключение.
Мы отправились к дому в три часа ночи. По дороге много шутили и смеялись о том, как странно выглядим в оранжевых комбинезонах и в масках.
– А ты замечал, что в кино у всех подсветка в скафандрах, чтобы лица было видно, – говорила Валери.
– Упущение! Давай вернёмся и доработаем!
– Ага! Будем эффектно выглядеть, но засветим себе глаза и будем ходить вслепую!
Мы ещё не знали, с каким кошмаром столкнёмся. Воспринимали всё как игру. Тем временем в нашем подъезде творился ад. Мотыльки в несколько слоёв покрывали стены, под ногами хрустел ковёр из личинок. Но не было ничего страшнее и удивительнее, чем то, что скрывалось за дверью квартиры Марии Григорьевны.
Я легко сломал дверь – она рассыпалась на части от пары ударов. И мы увидели огромные этажи матрасов и старой одежды, которые рядами уходили глубоко за видимые пределы квартиры. Это было целый мир старых тряпок. Огромное пространство, четвёртое измерение.
– Ты тоже это видишь? – спросила Валери.
Я не мог ответить. Просто потерял дар речи. Мир тряпок освещал странный туманный свет, в бороздах тканей виднелись кладки с яйцами.
– Включай свою штуку! – нервно сказала девушка.
Я щёлкнул тумблером. Мы не могли различить этот звук, но кто-то внутри его услышал. В центре искажённого пространства шевельнулись и упорхнули гигантские крылья. И кто-то завопил страшным голосом. Мы напугали ЭТО!
Я опустил прибор с аккумулятором на пол. Всё как мы планировали: оставить ультразвуковой излучатель на пороге и уйти. Его должно было хватить надолго.
Но Валери передумала. Она, кряхтя, подняла излучательную махину и сказала:
– Пойдём туда! Хоть с краю посмотрим! Никто такого не видел. Мы будем первыми!
После этих слов мой страх перестал быть важным. Меня тоже влёк азарт первооткрывателя. И что бы там ни было, оно боялось нашего прибора. Значит, наше оружие работает, и мы защищены.
Мотыльки бились в стекло маски. Под ногами лопались яйца. Это были не маленькие личинки. Что-то другое готовилось к рождению. Я смотрел вверх и не видел потолка. Не видел, где заканчиваются этажи тряпок. Они упирались в густой туман. Он был как небо.
Делая шаг, я оглядывался на выход. Дверь оставалась на месте. Она выглядела как маленькая щель в отвесной скале. Впереди опять кто-то заорал. Сверху сорвалось что-то большое и упало в центр искажённого пространства.
Я не хотел подходить, а Валери так и рвалась вперёд. Пришлось догонять её, упрашивать не подходить к мотыльку человеческого роста[40]. Но девушка хотела видеть. Она переложила мне в руки прибор и достала телефон.
На полу в грязном тряпье билась гигантская моль. Не совсем насекомое… Лапки, крылья, мохнатое тело, но голова была человеческая! С лицом странной соседки, что любила собирать тряпки со всех помоек.
Она корчилась от боли и пыталась закрыть уши игольчатыми лапками. Звук, который воспроизводил наш прибор, был для неё невыносимым.
– Мария Григорьевна, – тихо сказал я.
Через маску мой голос был неразличим, да и вряд ли гигантская моль вообще могла что-то слышать, кроме ультразвука, но она посмотрела на меня с чёрной ненавистью.
В её глазах полопались все сосуды. Она так сильно напрягала челюсть, что зубы трескались и падали крошками вместе со слюной.
В мыслях было: «Надо уходить, пока она не собралась с силами и не прикончила нас!» Оглянулся, а Валери уже нет рядом. Она сняла перчатки и делала что-то с горой тряпок.
Я протёр стекло маски и увидел: Валери чиркала зажигалкой. На тряпичной колонне заплясал рыжий огонёк.
– Ты чего делаешь? – закричал я. – Это же наш дом! Ты его спалишь!
– Какой теперь дом?! – ответила Валери. – Я мир спасаю от этой твари! Бежим отсюда!
Огонь разрастался, полз всё выше и выше. Искажённое пространство начало заполняться чёрным дымом.
Мы побежали к выходу. Сзади кричала соседка-моль, трещал огонь и взрывались яйца гигантского насекомого.
Валери выбежала на лестницу, я за ней. И прямо у нас за спинами рухнула башня из матрасов, завалив вход в квартиру. Мы чуть не остались там.
На улице я сразу сорвал маску и глотнул свежего воздуха. С волос лилось ручьём. Валери сидела на земле и смотрела на верхний этаж. Там за армированной плёнкой сиял оранжевый свет. Наш дом горел.
Я подал ей руку:
– Скорее, уходим!
И мы отправились в старую гостиницу. В ту ночь мы уже успели попрощаться со своим домом, но утром узнали, что в пожаре пострадала только одна квартира на третьем этаже.
Нам об этом рассказал сосед, который с утра уже успел побывать на месте происшествия:
– Дымом несёт, комнаты у тётки-тряпщицы прям чёрные-чёрные, зато хоть все насекомые передохли.
Мы с Валери переглянулись. Комнаты?! Он сказал комнаты? Но мы же видели целый мир.
Сосед не соврал. На третьем этаже снова была обычная квартира… сгоревшая дотла.
Мы много раз пересматривали короткое видео, которое сняла Валери: сплошная масса тряпья, на полу катается что-то серое. Выглядело это всё неубедительно.
Уже после я задумался о деталях, которые и раньше подмечал, но не придавал им значения.
Мария Григорьевна всегда ходила в закрытой одежде, оставляя открытой только голову. На её руках в любую погоду были перчатки. И носила она их как-то странно – некоторые пальцы перчаток были пустыми.
И одежда на спине у неё всегда топорщилась горбом. Но теперь я понял: то был не горб, а сложенные крылья!
Она всегда была молью! И таскала тряпки с помоек, чтобы обустраивать жилище для своего потомства.
Среди нас много лет жила тварь из другого мира, а мы принимали её лишь за чудаковатую женщину.
Никакие вещи в нашем доме не уцелели, но и насекомые полностью вымерли. Камень и опоры не пострадали. И, после небольшого ремонта нас заселили обратно.
Каждую ночь, ложась в кровать, я прислушивался: нет ли скрипов наверху? Не ходит ли кто-нибудь? Однажды там что-то стукнуло. Я слышал удар. Но, скорее всего, это просто отвалилась и упала какая-нибудь обгоревшая деревяшка.
Одиннадцатая вставка
Костёр загудел и вспыхнул ярче, будто в него подлили горючего. Дима заметил, что так происходило всякий раз, когда кто-то из присутствовавших заканчивал свою историю.
Дима не знал, догадались ли его друзья, но сам уже давно понял, что эти странные ребята не из тех, кто приехал вчера на автобусах. Они здесь давно. И по каким-то причинам застряли! Вожатые, девочки и мальчики разных возрастов… Отчего они так бледны? Почему их зрачки не реагируют на яркое пламя? Они все – мертвецы!
Дима вздрогнул, когда его осенила эта страшная догадка.
– Ты хочешь что-то рассказать? – вдруг спросил вожатый, который только закончил свою историю.
Дима знал, что их нельзя обманывать, но что будет, если сказать правду?.. Ему на выручку пришёл Егор. Он вмешался со своим вопросом:
– Я хочу спросить! Вы слышали что-нибудь про Зайку?
Странные ребята мрачно молчали. И только вожатый спросил:
– А что ты о нем знаешь?
– Мы сегодня… то есть уже вчера, прочитали стишок: «Зайка косенький придёт, с тебя кожу обдерёт, кости твои сточит, раз молчать не хочешь», – сказал Егор. – А потом я его увидел в окно, когда мы рассказывали друг другу страшные истории.
– Все мы знакомы с Зайкой, – сказал мальчик в старой лагерной форме. – К несчастью!
– Он приходит за теми, кому есть что рассказать, – добавила девочка с белёсыми глазами.
– Да, он забирает тех, кто пережил кошмар наяву, – кивнула вожатая с длинными волосами. – Тех, кто не понаслышке знает о чудовищах и призраках, кто видел нечисть своими глазами.
– Почему? – пугливо пискнула малютка Маша. Она прижималась к Инге и тёрла сонные глаза.
– Он забирает ненужных свидетелей, чтобы страшные истории навсегда оставались только историями, – сказала синеволосая девчонка.
Небо светлело, звёзды таяли. Дима, Родик, Инга, Алёна, Егор и Маша целую ночь просидели у огня, но продрогли до костей. Их странные собеседники говорили наперебой, словно старались успеть договорить что-то важное.
– В этот лагерь всегда попадали ребята, которым есть что рассказать, поэтому Зайка всегда здесь. Он ходит, слушает, о чём дети говорят по ночам, – звучал один голос.
Поделиться книгой: