Помоги проекту - поделись книгой:
Я осторожно выглянул из-за дерева. Фигура в светлой одежде ещё была там, и я побежал, низко пригнувшись к земле. Это оказался не живой человек, а истлевшее тело. Обрывки платья трепались на нём, что создавало иллюзию движения.
Коричневая мумия присохла к дереву, обняв руками ствол. Одна её нога была отрублена капканом. У этой жестокой игры и раньше были жертвы…
Я перестал пугаться. Страх стал моим обычным состоянием. В крови кипел адреналин, а сердце работало на предельной мощности, и это было ему не на пользу.
Я вспомнил про записку и побежал обратно. Долго рылся в куче листьев, пока не нашёл. Ещё один запрет:
Это было чистым жульничеством – ранить меня, заставить истекать кровью, а затем установить противоположные правила игры. Да я уже залил всё вокруг!
И на этот запах явился хищник… Какой-то зверь шёл по следу, рыскал в траве, рыл носом землю, жевал мокрые красные бинты.
Это была не собака и не волк, а что-то совсем другое. Облезлая адская зверюга[38]. У неё глаза были по всей морде – целая россыпь горящих глаз. Сквозь чёрную шерсть торчали кости, из брюха свисали и волочились по земле гнилые внутренности.
Ходячая падаль чуяла кровь и шла по моему следу! И, заметив меня, она с воем, хрипом и лаем бросилась в мою сторону. Мне оставалось только бежать. Нестись, избегая высокой травы, терпя боль и не издавая ни звука.
Я выбежал на широкий луг, на краю которого стоял маленький деревянный домик. Простенькая хижина, сколоченная из досок.
Внутри было темно. Я забежал в домик и подпёр дверь спиной. Ходячая падаль пыталась ворваться внутрь. От ударов её лап сотрясалась и дверь, и стены. Думал, моё укрытие не выдержит, но зверюга скоро затихла.
Подложив рюкзак под голову, я так и уснул на пороге чужого дома. Проспал всю ночь и очнулся, когда из-под порога уже пробивался свет.
Как не хотелось снова просыпаться в этом месте. От холода и с болью в груди. Хижина состояла из одной комнаты. В ней было небольшое окошко без стёкол. С наступлением утра в пыльном потоке света я разглядел мертвеца.
Затвердевший, обезвоженный труп сидел в деревянном кресле. В руках он сжимал лук, сделанный из палки и верёвки. Человек скрывался в этом доме, пытался защитить себя… Вот от кого мне прилетело в грудь. Но как его руки так окаменели, что стрела так долго держалась в натянутой тетиве?
Снаружи всё хотело меня убить, но и сидеть на месте было нельзя, чтобы не повторить судьбу этого бедняги…
Из пустой глазницы торчала ещё одна записка. Я решил, что буду соблюдать правила неукоснительно. Текст был таким:
«Да кто станет мне помогать? Вокруг одни трупы и ходячая гниль!.. Но сегодня же утро понедельника! На работе поймут, что я пропал. Что, если меня придут спасать? Мне отказаться?!» – думал я, пробираясь сквозь лес. Ноги вымокли от утренней росы.
Я шёл, искал тропы без высокой травы. Мне снова и снова встречались знакомые места: хижина из досок, поляна, где мы с Андроном ставили палатки, дерево, на котором висела его нога.
И так прошло много часов. День клонился к вечеру. Как же я устал и озяб, как измучился болью, голодом и жаждой. Я не менял повязку, чтобы случайно не уронить на землю каплю крови, не произносил ни звука – следовал правилам и надеялся, что за это лес меня отпустит. Это была страшная головоломка, у которой должно было быть решение.
Надо было отдохнуть, поесть и подумать. Мой друг не советовал разводить костры в лесу, но мне хотелось немного уюта, согреться и обсохнуть.
Я устроился на лугу, собрал ветки и развёл огонь. Разогрел готовую еду и стал жадно глотать её, не боясь обжечь рот.
– Вечер добрый! – сказал кто-то вдруг.
Я от неожиданности подавился и выплюнул кашу. Из кустов вышел мужчина в камуфляже и в кепке. На его плече висело ружьё.
– Извини! – сказал он. – Не хотел напугать. Я там на озере стрелял уток и почувствовал дым. Пришёл посмотреть, что тут… С тобой всё в порядке?
У меня так и чесался язык ему ответить, но его слова не звучали как правда. Я не слышал никаких выстрелов.
– Что с тобой такое? Ты весь в крови! Тебе надо в больницу. – Охотник выглядел как обычный человек.
Это сбивало с толку, и я опустил глаза. Нужно было молчать.
– Ты ранен? Давай я тебя отвезу. У меня есть лодка. Село прямо за озером… Эй! Я вообще-то помочь пытаюсь!
«Не разговаривать… Не соглашаться на помощь», – напоминал я себе мысленно.
– Хорошо, не хочешь – не отвечай, просто иди со мной, – уговаривал охотник. – Лучше тебе тут не оставаться. Я видел какого-то странного зверя. Мне-то ничего: у меня ружьё есть. А ты как будешь спасаться?
У меня защипало глаза, и я тихо заплакал. Меня разрывали сомнения. А если мне подкинули это правило, чтобы я оставался в лесу и играл в эту игру, пока не сдохну?
И вдруг я почувствовал, что к моей голове приставили дуло.
– А ну, встал и пошёл со мной! – приказал охотник.
Я закрыл глаза и затаил дыхание.
– Да плевать мне на тебя. Оставайся! – сказал он.
Больше мне не тыкали ружьём в лоб. Охотник уходил, а я смотрел ему вслед. В его затылке была здоровенная дыра, а голова полностью пустая. Когда он исчез, я пошёл по его следу и нашёл ещё одно сгнившее тело.
Это был тот самый охотник, умерший много лет назад. Труп застыл в сидячей позе у пенька. Костлявые руки держали ружьё, дуло было вставлено в рот, пустой череп расколот, а внутри него была очередная записка.
Я сначала хотел её взять, но передумал, увидев ещё кое-что. Из порванного кармана охотника выглядывала целая стопка измятых бумажек с запретами. Наверное, он, как и я, собирал их, следовал правилам, но так и не смог выбраться из леса.
Тут меня осенила догадка: в эту игру невозможно выиграть, читая записки! Возьму ещё одну – останусь здесь навсегда.
Нужно было считывать подсказки, знаки и намёки в событиях…
Я добросовестно следовал правилам, но заколдованный лес продолжал играться со мной, словно кошка, поймавшая мышь. Настала пора взять всё в свои руки и попытаться спастись.
Мне показалось, что лес специально водил меня мимо выходов, толкая на ложный след. Нужно было проверить место, откуда вышел тот охотник… Или, скорее, его призрак… Он испытывал мою выдержку, пытался заставить нарушить правило и одновременно с этим указывал на выход.
Мне нельзя было соглашаться на помощь, ведь помочь себе мог только я сам!
Тропинка бежала вниз и вывела меня к широкому озеру, за которым уже не было никакого леса, а вдалеке, почти на линии горизонта, виднелись острые крыши домов.
Передо мной на мели покачивалась моторная лодка, полная мёртвой листвы и хвойных иголок. Я отвязал лодку, забрался внутрь. Мотор тарахтел, но не заводился. К счастью, в лодке нашлась пара складных вёсел, и я поплыл на другой берег. Только тогда у меня появилось чувство, что я спасён. Я понял, как устроена эта игра, и нашёл выход из бесконечного леса!
Десятая вставка
– Обидно! – сказала девушка с синими волосами.
– Обидно? – переспросил рассказчик теперь уже пустым голосом.
Девчонка-неформалка фыркнула и скрестила руки на груди:
– Да, обидно за нас! Все мы побороли своих чудовищ, сбежали из проклятых мест, чтобы оказаться здесь и попасть к нему в лапы. Всё было зря!
– Не говори так! – сказал мальчик, одетый в форму пионера. – Многие из нас спасли других и уберегли мир от кошмара.
– И это наша награда? – спорила неформалка. – Появляться у этого костра раз в году, в первую ночь после открытия лагерного сезона? Вспоминать худшее, что с нами было? Какой в этом смысл?!
– Мы и есть смысл! – сказала девочка с белёсыми глазами. – Он хотел заставить нас замолчать, чтобы мы перестали рассказывать свои истории, а наши голоса всё ещё звучат. И однажды их услышат те, кто смогут стереть его безобразную фигуру. Я знаю! Он сгинет в огне!
Синеволосая девчонка опять хмыкнула:
– Это что? Пророчество слепой девочки? Смешно…
– Хватит пустых разговоров! – Пионер резко вскинул руку. Он казался младше многих присутствовавших, но вёл себя как лидер. – До рассвета осталось полчаса. Расскажите ещё одну историю! Последнюю! Пусть наши гости знают, что любую тьму можно разогнать светом. Любое зло можно победить. Рассказывайте им! Пусть слушают!
На его призыв откликнулся парень в форме вожатого:
– Слушайте! Я расскажу вам о своём доме, который больше никогда не увижу!
Дима посмотрел на своих друзей. Алёна, Егор, Инга, Родик и даже маленькая Маша слушали как заворожённые. Никто не собирался покидать костровую. Все ребята поняли, что этой ночью оказались здесь не случайно.
Моль
Дом был у нас интересный. Трёхэтажный, выстроенный углом. С декоративным фасадом в виде колонн. Его прозвали «зимним дворцом в миниатюре» за зеленоватый цвет и богатый декор. Между прочим, одно из старейших зданий города. Даже двери на подъездах сохранились оригинальные – деревянные.
И жители у нас были разношёрстные. Похожих нет. Был бедняк-скрипач, игравший в центре города с открытым футляром, мать с шестью детьми, крутой дядя с дорогущей тачкой.
И ещё Валери… Необычная девушка. Симпатичная. Волосы наполовину розовые, наполовину чёрные, много татуировок по всему телу и пирсинг – два кольца в нижней губе, как вампирские зубы.
Всегда хотелось с ней подружиться, но казалось, что я покажусь ей простоватым и скучным. С чего бы такой яркой девушке общаться с ребятами вроде меня?
Сам себе я казался чудаком. Но хотя бы не таким, как другая моя соседка с верхнего этажа, Мария Григорьевна. Она одевалась экстравагантно – в пёструю одежду странного кроя. Свои наряды женщина меняла часто, а находила она всё это добро на помойках.
Над ней посмеивались соседи: «Опять на шопинг пошла!» Хотя разве патологическое собирательство – повод для шуток? Мне было жаль, что она в своём одиночестве не может осознать болезненность своего увлечения.
Мария Григорьевна чуть ли не каждый день тащила с помойки новую тряпку. Я представлял, на что похожа её квартира: должно быть, всё завалено так, что не пройти. Наверное, моей соседке жилось некомфортно.
Однако нам она не доставляла неудобств…
Никаких неприятных запахов не было. Мария Григорьевна бережно стирала каждую найденную вещь. В квартире надо мной часто постукивала стиральная машина, а на балконе всегда что-то сушилось.
Когда у меня в шкафу завелась моль, я не сразу связал это с пристрастиями моей соседки. Думал, это сугубо моя проблема. Открыл шкаф, а оттуда полетели мотыльки.
Я сразу купил пахучие таблетки, разложил по карманам. Вся одежда пропиталась ароматом лаванды, а пользы никакой – в ткани появлялись всё новые дырочки. Даже рукава моего любимого свитера проели насквозь.
Долго не понимал, в чём же дело, ведь в шкафу не осталось мотыльков. Тогда я и узнал, что сами бабочки не способны ни питаться, ни грызть что-либо. У взрослой моли нет рта и пищеварительных органов. Мотыльки только откладывают личинки – вот они и жрали мою одежду. Крохотные гусеницы не боялись запаха лаванды и хвалёного активного вещества в таблетках.
С каждым днём становилось только хуже. Личинки моли начали есть мебель. Я заметил маленькие дырочки на ткани дивана и на сидушках стульев. Мотыльки свободно летали по комнатам, кружили под люстрой, садились на экран монитора.
Личинки прогрызли и жёсткую москитную сетку, и теперь серые бабочки летели ко мне в квартиру через окно!
Тогда я и вспомнил про нашу собирательницу тряпок. Это ведь она устроила в своей квартире кормушку для всех видов моли…
Вышел в подъезд – и там бабочки. Сидят на потолке, кружат у лампы.
Какая злость меня взяла! Хотелось показать соседке, чего нам всем стоит её безобидное увлечение.
Я зашёл на третий этаж. Всё-таки я был неправ – от двери несло помойкой. А из щелей и из замка выползали серые мотыльки.
Я какое-то время давил на кнопку звонка и только потом заметил оборванный провод. Начал стучаться:
– Мария Григорьевна, открывайте!
В квартире было тихо. Тут вся злость с меня схлынула. Я понял, что, может, гневаюсь на ту, кого уже нет в живых. Когда наша Мария Григорьевна в последний раз выходила из дома?
Холодно стало от этой мысли…
– Эй! Лёша! Ты ведь Лёша, да? – крикнули мне снизу.
– А? – Я посмотрел на лестницу.
Это была Валери. Она стояла в домашних шортах и в тапках. Не ожидал, что эта девушка знает, как меня зовут.
– «Привет» говорю, а ты не откликаешься, – сказала она. – Чего там у тётки? Не открывает? Ты к ней из-за моли стучишься? У меня то же самое. Уже всё в дырках: одежда, матрас, подушки… Давай вызывать полицию, санинспекцию и кого там ещё?
– Ага, давай!
Мы вызвали все службы, но вникать в разборки не стали. Девушка торопилась на работу в тату-салон, и мне тоже надо было идти по делам.
Вечером в подъезде стоял запах химикатов. Верно, чем-то обработали. Трупики мотыльков валялись на полу, но некоторые ещё живые ползали по стенам.
В моей квартире ничего не изменилось: летающих насекомых было полно. Я надеялся, что и они скоро передохнут.
Ближе к ночи над потолком простучали шаги, дверь знакомо открылась и хлопнула. Значит, жива тётка Маша.
Во мне опять проснулась злость, я надеялся, что ей сегодня всыпали и обязали привести квартиру в порядок. Но потом я остыл и опять начал её жалеть.
Несчастная. Может, у неё ничего и нет, кроме этих тряпок. Устроила нам биологическую катастрофу, нанесла ущерб. Но ведь женщина одинока со своим расстройством личности. И никто не поможет ей…
Утром меня разбудило неприятное ощущение. Я всего лишь провёл тыльной стороной руки по одеялу во сне. Но кожа была такая чувствительная, что прикосновение отозвалось болью.
Я открыл глаза, посмотрел на свою руку и закричал. В ней копошились личинки! Они грызли мою кожу, выедали её до крови, до мяса.
Засуетившись, я обсыпал руку стиральным порошком, потом сунул под струю воды, накапал жидкого мыла и ещё раз промыл. Очистив раны от личинок, я заклеил их широким пластырем и перевязал бинтом.
Поделиться книгой: