Алёнушка

– Ты шутишь? Это платье любую сделает королевой!

– Мы сделаем это нашим слоганом, – тут же встрял Нико, сидевший на предварительном показе вместе с Аленой, Александром, Ларусиком и Глашей с Лушей.

– Хорошо, – кратко кивнула Глаша, а Луша кивнула вместе с коллегой.

Предпоказ закончился, Ларусик с бывшими коллегами отправились инструктировать швей по подгонке некоторых моделей, Нико испарился, видимо, чтобы нести в массы новый слоган, пусть и не очень оригинальный, но вполне себе продаваемый. Александр и Алена остались одни, слишком поглощенные разговором, чтобы заметить Льва, который подошел к залу и остановился при виде этих двоих. Они стояли слишком близко и дышали в унисон.

– Я подумал про то платье с маками. А что, если мы изменим фон?

– Да, мне тоже показалось, что сапфировый лучше отдать под васильки…

– Синее на синем, да, ты прав, так будет лучше, а маки лучше на…

– Бронзовом! – воскликнули оба одновременно и рассмеялись.

За последний месяц, на протяжении которого онипроводили бок о бок много времени, стало совершенно очевидно – они мыслят одинаково, говорят одинаково и видят мир одинаково. Алена впервые за долгое время чувствовала себя счастливой, и даже встречи со Львом перестали ее тяготить. Она привыкла к его ежедневным букетам, а за традиционным вечерним ужином перестала жаловаться на жизнь и даже проявляла внимание к его делам.

Лев ушел незамеченный этими двумя, продумывая, что из тяжелой артиллерии ему придется задействовать. Было совершенно очевидно, что Алена равнодушна к деньгам и дорогим подаркам, придется использовать более утонченные методы.

От его предложения слетать в Вену на выставку Брейгеля Алена пришла в восторг. Лев также показалей Бельведер, полностью очаровавший девушку, а перед фресками «Поцелуй» она провела добрых два часа, чтобы рассмотреть и почувствовать ту любовь, которую художник попытался показать миру. В Музее истории искусств они проторчали целый день, сидя на диванах и рассматривая мировые шедевры.

Алене казалось, словно до этого момента настоящего мира вокруг нее и не существовало. Как будто всю жизнь она смотрела в замочную скважину и вдруг кто-то взял ключ и распахнул перед ней проклятую дверь. Возможно, страшная история с долгом была дана ей, чтобы она изменила свою жизнь к лучшему? «Но за все нужно платить», – тут же перебивала себя Алена, возвращаясь мыслями к тому факту, что вскоре ей предстоит выйти за Льва.

Он не торопил и не давил, давал ей пространство, и за это Алена была ему благодарна. Лишь один раз спросил, есть ли у нее пожелания по поводу торжества. Она слишком быстро ответила, что хочет сделать церемонию максимально простой – они распишутся, и все, никаких громких празднований она не хочет. «Потому что нечего праздновать», – мысленно продолжила она, но вслух не сказала, хотя это и так было очевидно. Алена ни секунды не сомневалась, что Лев легко считал окончание фразы. Он был кем угодно, но не дураком.

Алена была вынуждена признать, что Лев легко мог дать фору даже Александру. Он прекрасно разбирался в искусстве и искренне его любил. Он умел наслаждаться жизнью – хорошей едой, вином, обществом. Он был из тех людей, кто скорее останется голодным, чем съест готовый бутерброд.

Сидя за чашкой кофе и яблочным штруделем в кафе «Ландтманн», которое любил посещать Фрейд, Алена отважилась и задала Льву вопрос:

– И все-таки, кто привил тебе любовь к красивой жизни?

– А кто привил ее твоей бабушке?

– Бабушка моя из графьев, по ее словам. Ее бабушка была настоящей испанской графиней. У тебя тоже в роду были графы?

– Увы, – вздохнул Лев, отламывая кусочек горячего штруделя и макая его в подтаявшее ванильное мороженое, – в моем роду были только графины.

Алена недоуменно посмотрела на него, а Лев пояснил:

– Потомственные алкоголики. Мое родовое гнездо было не лучшим местом на земле, и мне не очень-то хотелось там находиться. Друзей, у которых можно было бы перекантоваться, не было. Меня окружали рабочие и пролетарии, и жили мы в обычном заводском районе. Поэтому я пошел и записался в художественную школу.

– Серьезно? – искренне удивилась Алена. Ее в художественную школу в свое время отвела мама.

– Да, – кивнул Лев и неожиданно рассмеялся. – Она находилась у меня в доме, и мне в восемь лет пришлось доказывать директору, что я малоимущий и поэтому они должны обучать меня бесплатно.

– Получилось? – улыбнулась Алена.

– Получилось, – кивнул Лев, – только после выпуска я узнал, что директор был так поражен моим энтузиазмом и напором, что сам платил за мои занятия. Всех детей туда волокли родители, а я сампришел и был готов ходить каждый день. Я соврал ему, что мой отец был художником, но умер до моего рождения. А тот, кто считается моим папенькой, это мой отчим.

– Он поверил?

– Нет, – рассмеялся Лев, – но я его впечатлил. Он же устроил меня в художественное училище.

– Ты закончил художественное училище? – удивлению Алены не было предела.

– Да, а что, непохоже?

– Нет, – выпалила Алена и тут же смутилась, – я думала, у тебя финансовое образование.

– Лгунья, – рассмеялся Лев.

– Да, – вздохнула Алена и тоже рассмеялась.

– Я понимаю, что ты считаешь меня бандитом и гангстером, но все не так однозначно.

– А как можно было заработать такие деньги однозначно? – Алена сама испугалась своей смелости и сделала большой глоток кофе.

– Я счастливчик, – пожал плечами Лев. – Я был вхож в художественные круги. Девяностые и двухтысячные выдались очень непростыми, люди вынуждены были распродавать коллекции, чтобы выжить. Чтобы купить первую картину у одного профессора, я занял денег – кстати, у того же директора художественной школы, который к тому времени успел выкупить эту школу и открыть еще парочку по городу. А затем я очень удачно продал эту картину. На вырученные деньги купил две картины, тоже продал. И так все закрутилось. У меня были галереи по всему городу, где можно было совершить удачные сделки, но потом на мой бизнес наехали люди, ни черта не мыслящие в искусстве, и я понял простой принцип – деньги любят тишину. Я закрыл галереи и теперь занимаюсь искусством тихо. Я ответил на твой вопрос?

– Нет, – покачала головой Алена.

– Ты мне не доверяешь? – стараясь поймать ее взгляд, поинтересовался Лев.

– Нет.

– Могу я спросить – почему?

– Как я могу доверять человеку, выигравшему меня в карты? – горько усмехнулась Алена, отодвигая остывший штрудель в сторону. На венское солнце набежала темная туча, и момент был испорчен.

– А что же мне оставалось делать? Ты бы не пошла со мной на свидание, если бы я тебя пригласил.

– Не пошла бы, – Алена поднялась. – Извини, я устала и хотела бы отдохнуть сегодня вечером.

Лев проводил ее до номера – они жили в разных – и, пожелав хорошего вечера, объявил, что пойдет прогуляться. Если вдруг ей что-то понадобится, она может ему позвонить. Алена и сама бы с удовольствием прогулялась – жара спала, и хотелось в Венский парк, пройтись по прохладным аллеям. Или же побывать в кондитерской «Демель», которую ей советовала Изабелла как место, где изобрели известный торт «Захер». У Алены даже мелькнула мысль привезти ей оттуда торт в качестве сувенира, но она тут же ее отвергла. Это в обычном мире внучка привезла бы торт нормальной бабушке, конечно же, но это не в их с Изабеллой случае. Хотя Алена посылала ей фотографии Вены и музеев – как оказалось, сама Изабелла прекрасно знала город и много раз в нем бывала. Та отвечала кратко и одобрительно, изредка подсказывая то, что стоило увидеть, например зал Саломеи в Музее истории искусств.

Последовав ее совету, Алена вынуждена была признать, что Изабелла в очередной раз оказалась права – зал стоил того, чтобы его увидеть. Хотела она пойти и в кондитерскую, но так и не решилась. Она еще не привыкла к тому факту, что молодая девушка может спокойно зайти в ресторан в одиночестве, чтобы там пообедать или поужинать, а просить об этом Льва не хотелось. Словно этот ужин стал бы символом ее поражения и у них появился бы шанс на нормальную семью в будущем, что конечно же не было правдой.

Пока Алена размышляла о несправедливости бытия, объявился Александр. Он прислал ей фото переделанных моделей в новом цветовом решении, и следующие несколько часов она провела, обсуждая с ним нюансы. Коллекция получалась очень удачной, по мнению Алены. Впрочем, что она могла знать о модных тенденциях и можно ли было считать ее вкус идеальным? Скорее всего, нет, он провинциален и основан на ее узком кругозоре. Так что в этом плане она больше доверяла Александру, который был гораздо более насмотрен, чем она.

* * *

Филипп снова появился неожиданно. Впрочем, кому она врала? Изабелла была уверена, что старый сатрап еще возникнет в ее жизни, и на всякий случай готовилась к этому моменту каждый день. Вот и сейчас она встретила его во всеоружии – белый летний костюм, массивное ожерелье, прикрывающее шею. В пару ему браслеты на руках. Волосы затейливо забраны, на лице макияж – хорошо, что сегодня утром она наведалась в салон на процедуры по уходу за лицом и волосами. Как и вчера, и позавчера.

– Изабелла, я бы хотел пригласить тебя на свидание, – торжественно объявил Филипп и вручил Изабелле небольшой букет ромашек. Оригинально.

– И почему я должна согласиться? – надменно поинтересовалась Изабелла, впрочем, принимая букет.

– Потому что там я верну тебе Васнецова.

– Тогда это не называется свиданием.

– Называется. Я приглашаю тебя в романтическое место и там вручу проклятый эскиз.

– А нельзя это сделать просто так? Например, привезти мне его домой?

– Нет, нельзя. Потому что без эскиза ты не пойдешь на свидание.

– Разумно.

– Я никогда не был дураком.

– Ты себе льстишь.

– А ты меня выводишь.

– Вовсе нет, зачем мне это?

– Потому что ты мстительная и дурнохарактерная!

– Тогда что ты здесь делаешь?

– К сожалению, добрых и милых я не люблю.

– Еще бы, свояк свояка видит издалека.

– Один ноль в твою пользу. Так что скажешь?

– Где и во сколько?

– Сегодня в семь в «Пушкине».

– Это потому, что ты всегда считал меня пиковой дамой?

– Да, это потому, что я всегда считал тебя пиковой дамой.

– Только попробуй опоздать, – Изабелла захлопнула дверь у Филиппа перед носом. И только после этого позволила себе улыбнуться.

День пролетел быстрее обычного. Изабелла несколько раз сменила наряды, в конце концов решив остановиться на том самом платье, в котором она изображена на картине. Старье, но если верить Алене, винтаж сегодня в моде. Впрочем, она сама была этим винтажем, что толку строить из себя юную девицу? Смешно и нелепо.

В платье она влезла. Со времен юности она набрала всего один килограмм – за весом Изабелла фанатично следила, особенно после произошедшего. Платье выглядело актуально. Немного экстравагантно, но она могла себе это позволить.

Она поменяла прическу и в последний момент решила сбрызнуться «Пуазон» от Кристиан Диор. Аромат их романа. Изабелла все помнила, к сожалению.

Она вызвала такси и вышла из квартиры. Спускаясь по лестнице, встретила первую сплетницу дома – соседку с собачкой.

– Куда это ты, Беллочка? – заинтересовалась та.

– На похороны, – с серьезным выражением лица ответила Изабелла.

– В субботу вечером? – искренне поразилась Нина.

– А по-твоему, умирают только в будние дни с восьми до пяти? – фирменным движением приподняла бровь Изабелла.

– Нет, но ведь как же хоронить вечером… Ой, господи, что же я несу. Мои соболезнования, а кто умер‐то?

– Любовь, – вздохнула Изабелла и продолжила путь вниз.

– Я же к тебе по-людски! – перегнувшись через перила, выкрикнула Нина с обидой. Болонка согласно тявкнула. – Что ты за человек такой, Белла, нельзя, что ли, нормально ответить?

Но Изабелла не обратила на ее причитания ни малейшего внимания. С соседями по дому она не дружила и не общалась, не видя смысла в проведении времени за сплетнями, когда можно сходить в театр, на выставку, в кино или же заняться спортом. За что снискала себе славу высокомерной выскочки, на что Изабелле было глубоко плевать. Она даже наслаждалась этим в некотором роде.

Такси стояло возле дома. Владимир уехал в родной город – у него заболела сестра, и он отпросился на несколько дней ее проведать. По привычке Изабелла скользнула на заднее сиденье и, не глядя на водителя, назвала адрес. Ей показалось немного странным, что водитель в низко опущенной кепке заблокировал замок дверей, но она не придала этому особого значения, рассматривая себя в зеркало и сетуя на стремительно промелькнувшую юность. Ну почему лучшие годы проходят так быстро, а большую часть жизни мы проводим в дряхлеющем теле? Изабелла очень боялась старости и немощности, потому что тогда она останется совсем одна, а пускать слюни в доме престарелых было для нее худшим из кошмаров. Поэтому и старалась действовать по системе Амосова – каждое утро зарядка и движение, движение, движение.

Лишь только когда такси покинуло пределы города, Изабелла поняла, что происходит неладное. Нужный ей ресторан находился совсем в другой стороне. Она уже было собралась задать вопрос водителю, но не успела – к ее носу прижали тряпку с хлороформом, и Изабелла уснула.

* * *

– Позвони ее внучке, – Филипп нависал над нетрезвым внуком и с трудом сдерживал желание отвесить тому подзатыльник, как в детстве.

– Чай, кофе? – светским тоном поинтересовалась Каролина.

– Я сюда не чаи пить приехал, – внезапно огрызнулся Филипп.

– Дед, ты чего? – удивился Александр, но Филипп снова гневно взглянул на него.

– Я тебя прошу – позвони ее внучке, ты же знаешь номер.

– Это какая внучка? – снова встряла в разговор Каролина, которой совершенно не понравилось, что Александр за ее спиной общается с какими-то внучками какой-то старушки, которая, очевидно, так дорога его деду. А дед для Саши – царь и бог. А ну как решит ему сосватать эту внучку? А Саша делает все, что говорит старик.

– Ты не знаешь, – слишком быстро отмахнулся Александр, а Филипп метнул в него быстрый взгляд, который Каролина, впрочем, успела перехватить. И пусть девушка не отличалась большим умом, зато чутье на опасность у нее было звериным. И сейчас это самое чутье подсказывало ей – у нее снова появилась соперница. Каролина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Милая, поезжай к себе, – обратился к ней Александр тоном, не терпящим возражений. – Я приеду вечером.

– Я могу чем-то помочь? – пролепетала Каролина, не желая оставлять жениха наедине со звонком мерзкой внучке.

– Не можете, – отрезал Филипп и уставился на девушку. – Милая моя, единственное правило семейной жизни, которое вам следует усвоить, – не выносите мозг мужу. Я ясно выразился?

– Саша, – Каролина беспомощно взглянула на Александра, но тот слова деда пропустил мимо ушей:

– Езжай, я приеду позже.

Каролина, всем своим видом выражая недовольство, схватила сумочку и не прощаясь вышла из квартиры, хлопнув дверью чуть сильнее, чем того требовали обстоятельства.

– Не обращай внимания, – посоветовал Александр деду и попытался сосредоточиться.

По словам деда, бабушка Алены не пришла на свидание, куда ее пригласил Филипп. Боже мой, его дед кого-то пригласил на свидание, а теперь волнуется, как подросток, что объект его страсти так и не появился!

– Может, у нее давление? – неуверенно предположил он.