Игра на одевание

Она поймала момент и перестроилась. Гуров даже не сразу понял, каким образом они смогли оказаться не перед или позади машины, а в соседнем ряду. Ирина начала мягко, но уверенно, точно так же как уже делала с автомобилем полковника, вытеснять машину с линии и буквально загонять ее в один из переулков.

– Там тупик, – пояснила она.

Водитель «Пежо» не пытался вырваться. Гуров подошел к автомобилю и постучал согнутыми пальцами в стекло. Он прекрасно понимал, что в целом снова немного нарушает процедуру задержания, но сейчас нужно было сработать на эффект.

– Вы помешали следственным экспериментам, ваши документы, – сказал Лев первое, что попало в голову.

Водитель начал лопотать что-то на французском, разводя суету. Он сунул Льву сразу все документы, которые у него были, размахивал руками. Из машины вышла Ирина и тут же включилась в разговор.

– Он говорит, что заблудился и поехал за нами в надежде, что мы едем в центр. Он видел, что вы сели в мою машину, и решил, что едем к Кремлю.

– С чего он это решил?

Ирина перевела. Переглянувшись с полковником, она повела разговор в сторону того, что водитель нарушил законодательство, что он в другой стране и прочее. Судя по тону, она немного припугнула водителя.

– Сфотографируйте его документы. Он давно не говорил на родном языке, – сказала она спустя десять минут разговора.

Гуров кивнул, сфотографировал документы, водителя пришлось отпустить.

– Врет, – сказал Лев вслед серой машине.

– Врет, конечно. Он в самом деле давно не говорил на родном языке, раз у него появился легкий акцент. Зато у вас теперь есть его документы. Поехали в Главк?

Около Главка Гуров еще раз поблагодарил свою спасительницу, дал ей свою визитку на случай, если вдруг понадобится его помощь. Девушка не стала отнекиваться, кивнула и поехала дальше по городу. Редко встретишь человека, настолько цельного и уверенного в себе. Она не стеснялась, не жеманничала, не пыталась казаться кем-то другим. А питон Кузя почему-то все равно удивил Гурова сильнее всего.

Эвакуатор привез машину Льва на служебную стоянку через полчаса. За это время полковник очень много всего успел. Доложил генералу о ходе расследования, составил раппорт о том, что на него, скорее всего, покушались, и позвонил Крячко и Романенко, чтобы они на всякий случай проверили свои машины.

Вряд ли это был след откуда-то из прошлого Гурова.

Скорее всего, кто-то слегка неумело или, может быть, намеренно хотел не напугать, а именно временно отстранить Льва. Отвлечь. Поэтому и прислали этого француза. Даже при самом плохом раскладе, если бы он попал в аварию, вряд ли это был бы смертельный исход. Но совершенно точно ему пришлось бы задержаться.

Гуров прошелся по кабинету. Встал у окна. Восстановил день в памяти. От перехватывающей парковки у кафе до здания ФСБ он доехал без приключений. У Льва была одна очень полезная привычка еще с тех пор, как он первый раз сел за руль. И за все время он ей, пожалуй, ни разу не изменил. Только если выходил из машины в каких-то нестандартных ситуациях, например когда приходилось из машины выбегать. Всегда, когда полковник заглушал двигатель, прежде чем отойти от машины, он бросал быстрый взгляд на переднее колесо, чтобы посмотреть на его позицию. Ровно ли оно. Чтобы в случае необходимости не крутить руль, теряя драгоценные мгновения погони. Колесо должно стоять прямо.

Значит, где-то на стоянке ФСБ кто-то решил поработать над его машиной.

Как интересно.

Романенко обещал быстро проверить камеры наблюдения и сразу доложить. Лев усмехнулся. Что-то слишком часто в этом деле они полагаются на камеры наблюдения. И если бы он был киберпреступником, то – в качестве щелчка по носу обоим ведомствам – камеры наблюдения на стоянке, скорее всего, не работали бы.

Точно так же, как крайне вовремя случился компьютерный сбой в клинике, после которого в карте Серхио пропали все данные о его аневризме и он каким-то образом оказался здоров.

– Камеры были отключены? – спросил Лев, когда Романенко перезвонил.

– Да.

– Отлично, – улыбнулся полковник. – Игра началась. Значит, мы рядом, а они стали повторяться.

– Поднимись, – коротко сказал Орлов, когда Лев поднял трубку на его звонок.

– Даже кофе не успел выпить, – сказал сам себе под нос сыщик. И тут же добавил: – Верочка все равно сделает его вкуснее. Нальют же мне на правах пострадавшего.

Судя по тому, что Верочка уже сварила кофе к его приходу, она была в курсе того, что произошло, и выражала поддержку как могла. В кабинете при начальнике секретарь всегда старалась держаться чуть отстраненно и быть предельно спокойной и собранной. Никаких лишних эмоций, даже несмотря на то, что Гуров входил в число ее любимых сотрудников Главка. Лев улыбнулся уголком губ, благодаря.

Генерал, услышав, что Гуров пришел, открыл дверь кабинета и кивком позвал его внутрь для неформальной беседы за чашкой кофе, которой никто не должен был помешать. Вера поняла это по взгляду начальника.

Петр Николаевич был очень зол. Сразу два покушения в один день. Преступница настолько легко смогла попасть в Главк, что в идеале нужно было бы переделать всю системы охраны, сменить посты и… И еще очень много «и».

– Для поездок пока бери служебную, по моему распоряжению ее уже проверили. – Генерал сам положил ключи на стол. Гуров кивнул. – У тебя лично какие мысли?

Лев посмотрел в окно:

– Мне кажется, дело не в финансовом мошенничестве. Вернее, не до конца в нем. Шифры, коды, международная хакерская организация – это все прекрасно и это тоже нужно расследовать. Но у каждого заказного убийства должен быть свой заказчик. Значит, в начале ищем его. Того, кому нужно было, чтобы Кубинец не дожил до чего-то определенного. Да, убийство своего рода медленное, но это убийство. Я проконсультировался еще раз с Матильдой Давтяновной и Дарьей, если бы он продолжил вести такой образ жизни, как рекомендовали в клинике, продолжил бы заниматься спортом, пить кофе и энергетики, то все равно не было гарантии, что он умрет быстро. Пятьдесят на пятьдесят. Если бы дело было в наследстве, его бы убрали быстрее. Есть еще один вариант.

Генерал вопросительно посмотрел на Гурова.

Сыщик в этот момент задумался, постукивая чайной ложечкой по зубам.

– А если тот, кто подталкивал Кубинца к естественной смерти, и тот, кто убил его сейчас, – это разные люди? Если в случае с Кубинцем дело было настолько несрочным, что ему дали, по сути, умереть «своим ходом», нужно искать кого-то, кто был рядом. И имел возможность наблюдать за работой Серхио.

– Всех посольских проверяла ФСБ, – сказал Орлов. – Думаешь, нужно работать в двух направлениях?

Лев кивнул:

– Да. Я думаю, что нужно проверять и тех, кто мог находиться рядом и следить за его работой, и тех, кто хотел убрать его с дороги быстро. Ставлю на нашу непрекрасную незнакомку. Судя по тому, как она работает, ей очень нужен его ноутбук и все то, чем занимался Серхио. Скорее всего, она была его девушкой. Той самой, с которой он сначала обедал и к которой бегал на свидания, а потом от которой стал прятаться. И думаю, что он начал что-то подозревать. Скорее всего, именно поэтому он изменил время в посольстве. Ему нужны были в тот день полчаса. И поэтому он оставил ноутбук в кафе. Возможно, что он делал это не в первый раз. И еще думаю, что ФСБ следует искать утечку. Кто-то явно следил за нами.

– Наши кабинеты сегодня проверили, смартфонами по-прежнему по рабочим делам не пользуемся. – Орлов побарабанил пальцами по столу. Еще ни разу не было так, чтобы дело, по которому они работали совместно с ФСБ, прошло легко. К сожалению, достаточно часто генерал либо терял, либо отправлял потом в отпуск на лечение своих сотрудников. Петр Николаевич не был готов снова лишаться кого-то, к тому же, казалось бы, безобидное дело о хакерах начало раскручиваться как опасный маховик. – Какие новости из посольства?

– Тело Кубинца готово к отправке, но никто из родни за ним не прилетит. По правилам и в качестве реверанса перед его семьей все расходы берет на себя посольство.

– Они действительно настолько богаты?

Лев кивнул:

– Даже по московским меркам семья Альвадес баснословно богата. У них сеть отелей в Варадеро и Гаване. На Кубе, как я понял, в руках одной семьи не может быть сосредоточено такое богатство, коммунизм все еще никто не отменял. Но у них там идеальный баланс, как я понял. И дед, и отец – потомственные военные и, судя по записям Романенко, неплохо вложились в бюджет страны. Но и сам Кубинец сколотил неплохой капитал. Суммы на его счетах, опять же по данным, которые нам передал Романенко, могут сравниться с бюджетом небольшого города. Или даже страны. И это только известные счета.

– Кто наследует?

– Официально – его семья. Насчет неофициальных наследников он, оказывается, оставил распоряжение. В случае, если он умрет раньше срока, все его «накопления» переходят на счет нескольких университетов.

Петр Николаевич поднял брови:

– Даже так?

– Кубинец был слегка тщеславен. – Гуров усмехнулся и сложил указательный и большой палец в жесте «чуть-чуть». – Самую малость тщеславен. Вот и решил учредить несколько стипендий в свою честь.

– Как мило, – усмехнулся Петр Николаевич.

Внезапно позвонил Романенко.

– Бери, – сказал Орлов, увидев имя абонента. – Скажи, что ставишь на громкую.

– Ты на громкой, – вместо приветствия сказал Гуров и добавил: – Я у Орлова.

– Отлично, – тут же отозвался полковник. – Как мы и думали, ноутбук Кубинца был заражен. Как только мы вошли в систему с ключом и начали работу, был отправлен сигнал. Не знаю, Серхио это сделал или нет, но при попытке открыть первый же файл все данные на компьютере были уничтожены.

– Это мог быть сторонний взлом? – предположил Гуров.

Романенко вздохнул:

– Вряд ли. На тот момент мы уже отключили ноутбук от Сети. Дали буквально несколько секунд, чтобы прошел сигнал, нам удалось отследить его. Но сами данные скопировать уже не удалось. Есть два сценария. Либо Серхио сделал дополнительный ключ, например, последовательность клавиш, которые нужно нажать при запуске, либо это вторая вредоносная программа, которая была установлена тем же, кто установил на ноутбуке шпиона.

– Значит, данных по ноутбуку у вас нет?

– Часть информации можно восстановить даже после форматирования жесткого диска. – Гуров был уверен, что, говоря это, Романенко улыбается. Он уже заметил, что полковник ФСБ радуется всем техническим возможностям и новым разработкам как ребенок. – Твоего француза проверили, на нем ничего не висит. Ирину тоже на всякий случай пробили, действительно служила в армии, сейчас в запасе. Очень интересная девушка, исходя из ее биографии. У нее три высших образования в разных областях, и так и хочется спросить, кем она мечтала стать, когда вырастет.

– Хорошо, работайте, – сказал Орлов, заметив тень улыбки на лице Гурова. Вот ведь кадры у него. На него покушались, а он сидит и улыбается, довольный, как кот, наевшийся сметаны.

Романенко положил трубку, а Петр Николаевич еще несколько секунд думал, глядя в окно:

– Ох, как же я не люблю всех этих всемогущих хакеров. Смотри. Твое дело все-таки найти убийц. И постараться, чтобы на тебя больше не было покушений. Не мне тебя учить, смотри по сторонам, слушай внимательно. Фоторобот составили?

Гуров показал Орлову фотографии:

– Буду отрабатывать по ней. Других прямых зацепок у нас пока нет.

– Вот и отрабатывай.

Выйдя от начальства, Гуров решил опробовать служебную машину и доехать до дома Кубинца. Там, как он помнил, была консьержка. И она сказала при первом опросе, что работает одна, без сменщицы. И неплохо бы еще раз наведаться в кафе, где он нашел ноутбук, чтобы показать портрет подозреваемой.

И консьержка, и персонал в кафе узнали девушку на мастерски дорисованном программой фээсбэшников портрете.

– Это же его подруга. Дама сердца. Приходила сюда часто. У нее были свои ключи, господин Альвадес даже добавил ее в список жильцов. Она часто сюда приходила, оставалась ночевать. Очень вежливая, приличная. Когда нужно было поставить камеры наблюдения, она вызвалась помочь, сказала, что знает хороших ребят, кто приедет и быстро все установит, – рассказала консьержка.

– А имена или телефоны этих хороших ребят у вас не сохранились, случайно? – спросил Гуров.

Женщина расстроенно покачала головой:

– У нас чат есть подъездный, в нем вся информация публикуется. Я сейчас посмотрю.

Она достала телефон, надела очки и, быстро открыв окошко мессенджера, стала искать нужное сообщение. Лев, глядя на смартфон консьержки и ее уверенные движения, почувствовал себя устаревшей моделью робота-полицейского или каким-то мастодонтом. Он редко пользовался мессенджерами, предпочитая звонить по старинке, и у них в доме не было подъездного чата, зато была Валентина Семеновна, старшая по подъезду.

– Представляете, чат есть, все сообщения тоже сохранены, но ее сообщения с телефоном нет. Может быть, она его удалила, случайно или специально. Тут есть функция «удалить для всех».

– И тогда сообщение исчезнет у всех? Со всех телефонов? – уточнил Гуров.

– Ну да. У всех, кто есть в этом чате, – кивнула консьержка, но тут же стукнула себя ладонью по голове. – Но я-то! Что же я мозги пудрю! Я же все записываю!

Она достала из тумбочки большую, почти амбарную книгу и, немного полистав ее, нашла нужную запись.

– Вот. Девятого декабря прошлого года. Устанавливали камеры на подъезд и во двор. Вот, я сохранила телефоны.

Она выписала все номера Гурову на бумажку. Чего и следовало ожидать, оба телефона были заблокированы. Полковник не удивился.

– А вы не помните, случайно, как ее зовут?

– Почему не помню. Помню. У нас тут все очень строго с порядком. Как в гостинице. Ее зовут Алиса, как в книге. Только она была Крылова. Крылова Алиса Витальевна. Она мне паспорт показывала. Мне ничего, кроме имени и фамилии, больше не было резона записывать, простите.

Консьержка так трогательно смутилась, как будто была обязана минимум сфотографировать паспорт, но отчего-то не сделала этого.

Лев тепло поблагодарил внимательную женщину и дошел до того ресторана, о котором говорил Крячко. Благо идти было недалеко. Там тоже подтвердили, что Серхио звал свою подругу Алисой. Их Алиса становилась все более и более осязаемой фигурой. Обрастала связями, знакомствами и очень плохими привычками, одна из которых, видимо, убивать. Только странно, что на стакане отпечатки она оставила, а вот в квартире возлюбленного, судя по присланному ему отчету, отпечатков дамы не было. Немного подумав, Лев решил поискать какой-нибудь уютный ресторанчик около дома. Судя по тому, что он уже видел, Кубинец не особо готовил дома. В дорогой ресторан он водил подругу для того, чтобы устроить праздник. «Кофе и чай» были, скорее всего, его собственным тайным местом.

Гурову повезло в третьем кафе.

– Я еще удивилась. Они так непохожи были. Он такой весь яркий, страстный. Всегда улыбался, смеялся громко. Хорошо и заметно одевался. А она, ну… – Бариста пожал плечами. – Ну, я бы не вспомнил ее, если бы пришла второй раз. Невысокая, худенькая. Блеклая какая-то. Он ее явно любил, ну, или нравилась сильно. Дарил всегда цветы, а после того, как стали вместе появляться, то она и одеваться стала по-другому. Подороже. Может быть, он ей покупал одежду. Не знаю.

– Она интересная была. Всегда красилась так, как будто на лице вообще нет косметики. Маникюр дорогой, хороший: на коротких ногтях сложно сделать что-то необычное, у меня сестра просто ногти делает, я знаю. – Администратор тоже запомнила Алису.

– Они часто приходили вдвоем?

– Одно время очень часто, почти каждый день они тут обедали. Он дарил ей мелкие приятные пустяки к каждому обеду. Блокнотики, маленькие бутоньерки. Такие букетики, их можно приколоть как брошку. Они на самом деле очень дорого стоят, и их не нужно нести в руках. Когда потом идешь на работу или по городу, не знаешь, куда цветы деть. Платки. Каждый раз какую-то мелочь, но было видно, что ему нравилось ее баловать.

– Подарки были дорогими? – Лев задал этот вопрос специально, чтобы в том числе и посмотреть на реакцию администратора. Завидовала ли она. Личные чувства часто сказываются на объективности свидетеля.

– Нет, не всегда. Но было видно, что даже копеечный блокнот или чашка ей были одинаково приятны. Он тут скупил у нас все сувенирные чашки для нее. Я бы сказала, что она скорее равнодушна к дорогим подаркам, – ответила администратор. – Было видно, что она работает на какой-то серьезной работе, часто приходила в деловых костюмах, очень строгих. Иногда оставалась после их обеда здесь. Работала вроде на какую-то государственную организацию.

– Почему вы так решили?

– У нее был бейдж с работы, она его не всегда снимала, забывала иногда, я мельком один раз посмотрела: там был герб. Ну, знаете, как у разных министерств. Здесь же рядом несколько таких контор, Росгидромед, филиал. И еще агентства разные. Мы уже научились в этом разбираться. А еще у нее на пиджаке, на лацкане, был приколот значок с эмблемой.

– А не помните какой?

– Не очень, если честно. Помню, что двуглавый орел, как и у всех, но что именно было вместе с ним, не разглядела.

Гуров сделал несколько пометок в блокноте и поблагодарил девушку. К сожалению, камеры в кафе не хранили записи больше двадцати дней. А расстались они около месяца назад.

Охранник в посольстве тоже сказал, что около месяца назад Кубинец перестал выходить на обед со своей дамой сердца и стал чаще задерживаться на работе.

Гуров написал напарнику сообщение о том, что нужно подумать насчет рабочего компьютера Кубинца. Что, если он делал что-то важное там и поэтому перевел время?

– Воду включили, – таинственной фразой ответил Стас и продолжил: – И, увы. Сотрудники посольства сразу после того, как узнали о смерти Альвадеса, вытащили жесткие диски из его системного блока. Это общая практика, так как там могут храниться персональные данные тех, кто подает документы на визы.

– Уничтожили?

– Да. Во всяком случае, мне так сказали. Едешь?

– Конечно.

Раз в год, весной, Станислав звонил другу с этой фразой. Это означало, что у него на даче должны включить воду. И все владельцы домов в СНТ приезжали в это время и открывали вентили в водопроводе. Это было нужно для того, чтобы проверить, не появилось ли новых поломок в системе за зиму, и открыть сезон.