Обещание грешника

Черт, Кит сообщал мне имя клиента? Я ломаю голову, пытаясь понять это, когда мужчина заговаривает.

— Джио, — говорит он, протягивая руку.

Я смотрю на нее и медленно вкладываю свою ладонь в его. Я хотела, чтобы этот жест был не более чем быстрым, вежливым рукопожатием, но он не отпускает меня, когда я пытаюсь отстраниться. Джио сжимает мою ладонь еще крепче, наклоняет голову, а свободной рукой снимает очки, открывая пару самых темно-зеленых глаз, которые я когда-либо видела.

Почему у меня учащается сердцебиение? Какого черта я сейчас нервничаю? Я делала уже это миллион раз. И знаю, что делаю.

— Элли, я ждал Кита, — говорит Джио, наконец отпуская мою ладонь.

— Элоиза, и у Кита возникли семейные проблемы. — Отворачиваюсь я от него. Мне нужна передышка после того, как я побывала под его пристальным взглядом. Наверняка он один из тех придурков, которые считают, что я не могу выполнять эту работу так же хорошо, как мужчина. Расправив плечи, я шагаю дальше в дом. — В доме семь спален, девять ванных комнат, четыре гостиные и кухня, за обладание которой любой шеф-повар, отмеченный звездой Мишлен, убил бы, — говорю я ему. Я слышу, как закрывается дверь, а затем шаги Джио совпадают с моими. Я вхожу в первое открытое пространство. — Это главная гостиная.

Джио останавливается у порога. Он быстро оглядывается, а затем его взгляд снова останавливается на мне.

— Что дальше? — спрашивает он почти скучающим тоном.

— А, сюда. Эта лестница ведет к четырем из семи спален. Вон та ведет к трем другим, а главная спальня находится в той стороне. — Указываю я в сторону фойе. — Кухня и столовая там. Также слева есть домашний тренажерный зал, кинотеатр и бар. — Я указываю на холл, находящийся сразу за лестницей. — Что бы вы хотели посмотреть в первую очередь? — Спрашиваю я его.

Уголки губ Джио приподнимаются, словно он пытается не улыбаться, а может, пытается не смеяться.

— Давайте начнем с более низкого уровня, а затем перейдем к основному, — говорит он мне.

Я изо всех сил стараюсь не чувствовать себя неловко, когда показываю ему собственность. Да и не то чтобы его это так уж интересовало. Я не понимаю, почему он настаивает на том, чтобы осмотреть каждый квадратный дюйм этого места, если уже знает, что оно ему не нравится.

Наконец, открыв дверь в последнюю спальню, я вхожу внутрь. Помещение огромное, роскошь на высоте роскоши, с гардеробной размером со всю мою квартиру.

— Это главная спальня. В ванной комнате есть большая ванна и паровой душ. — Я подхожу к двери ванной и чувствую, как его взгляд сверлит мне спину.

Меня нервирует внимание этого мужчины ко мне. И меня бесит, что я позволяю ему так себя вести. Я чувствую, как его тело приближается к моей спине. Слишком близко, чтобы считаться профессиональным. Подняв голову, я смотрю на отражение в зеркале.

Джио выше меня как минимум на два дюйма, его лицо чуть опущено и пристально смотрит на меня.

— Скажи мне, Элли. Ты бы жила здесь? — спрашивает он.

Я делаю шаг вперед. Мне нужна дистанция. Мои колени уже начинают дрожать. Это ощущение между ног, которое я не должна испытывать, когда показываю клиенту недвижимость, становится все сильнее и сильнее.

— Это прекрасный дом, — говорю я ему.

— Я не об этом спрашивал. Я спросил, ты бы жила здесь?

Я обдумываю его вопрос, действительно обдумываю, после чего качаю головой.

— Нет.

— Почему нет?

Я прохожу дальше в ванную и поворачиваюсь к нему лицом.

— Для меня здесь недостаточно по-домашнему уютно. Холодно. Не знаю… Если однажды у меня будет семья, я бы хотела, чтобы они жили в теплом и гостеприимном доме. А не в чем-то холодном, напоминающем музей. — Пожимаю я плечами.

Джио снова делает шаг ко мне. Инстинктивно я отступаю, пока не натыкаюсь на мраморную стойку. Однако Джио не останавливает свои попытки. Нет, он не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной, и его туфли не касаются моих.

— Если тебя взволновал не этот дом, тогда что же это, Элли?

— Взволновал? — спрашиваю я его.

— Ты покраснела, — говорит он, кладя пальцы мне на шею. — Твое сердце учащенно бьется. — Затем он проводит костяшками пальцев по моей ключице.

Я должна остановить его. Должна оттолкнуть. Но не делаю этого.

Затем он наклоняется, и его губы касаются моего уха.

— Твои соски проступают сквозь блузку, а бедра подрагивают. Держу пари, если я встану на колени и подниму твою узкую юбку, то обнаружу, что твои трусики покрыты соками, не так ли, Элли?

Что ж, если мои трусики не были мокрыми раньше, то сейчас они точно стали мокрыми.

— Эм, это… нет, — говорю я. Мои ладони опускаются на его грудь — ошибка номер один. Я чувствую каждый твердый мускул, и мои пальцы зудят от желания погладить его, снять пиджак, забраться под рубашку…

— Нет? — спрашивает меня Джио. Я чувствую, как одна из его рук скользит вверх по внутренней стороне моей ноги. Не знаю, почему я это делаю. Я знаю, что не должна, но мои бедра раздвигаются шире, давая ему доступ. Я чувствую его улыбку на своей шее. — Думаю, ты лжешь, Элли.

— Я не… Я… мы не можем, — заикаясь, выговариваю я. Все аргументы и любая мысль о том, чтобы остановить это — что бы это ни было — вылетают в окно, когда его пальцы отодвигают мои трусики в сторону и скользят вверх по центру моей киски.

Стон срывается с моих губ, а пальцы сжимаются на лацканах его пиджака. Мои колени подкашиваются. Господи, этот мужчина едва коснулся меня, а я уже готова взорваться.

— Если не дом довел тебя до такого состояния, то что же это, Элли? — повторяет он.

— Я… Я не знаю…

— Нет, знаешь, — говорит он. Его пальцы скользят вверх и вниз, исследуя каждую частичку моей киски, кружат вокруг клитора, а затем он вводит их в меня.

— О боже.

— Скажи мне… что тебя так взволновало? — спрашивает он снова.

— Ты, — шепчу я.

— Хорошая девочка, — говорит он, а затем прижимается своими губами к моим.

Глава 3

Мой язык проникает в ее рот, когда она ахает. На вкус она как клубника и что-то еще, что я не могу определить. Что бы это ни было, это ужасно вкусно, и я хочу еще.

Мой член был твердым с той минуты, как она открыла дверь. Фальшивая улыбка на ее лице ничуть не уменьшила ее красоты. Чертовски великолепна — это было первое, что пришло мне в голову, когда я увидел ее. Я заставил ее показать мне весь дом только для того, чтобы иметь повод посмотреть на нее подольше.

Я двигаю пальцами вверх, сгибаю их и потираю то самое волшебное место. Ее ноги подгибаются, когда я сильнее прижимаюсь к ней своим телом. Ее стоны наполняют мой рот, когда я трахаю ее рукой. Я проглатываю ее крики удовольствия, в то время как ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и оргазм захлестывает ее, заставляя дрожать все тело. Я продолжаю скользить вверх и вниз, вытягивая каждую частичку ее удовольствия. Я отрываю губы от ее рта, и ее глаза медленно открываются.

— Святое дерьмо, — говорит она, ее грудь тяжело вздымается, когда она пытается отдышаться.

Я убираю пальцы из ее киски и подношу их ко рту, посасывая, пока не перестаю ощущать ее вкус.

— Чертовски вкусно, — говорю я ей.

— Я… — Она качает головой. — Этого… не должно было случиться. Не знаю, о чем я думала. Я не…

— То, что ты кончила на мои пальцы, — это лучшее, что я видел за всю свою жизнь. Поверь мне, Элли, это должно было произойти и произойдет снова.

Она качает головой. Она не знает, что я не принимаю отказы. Если я чего-то хочу, то получаю это, а больше всего на свете сейчас я хочу ее.

Обхватив рукой ее шею сзади, я целую ее в центр лба и отстраняюсь. Этот нежный жест мне чужд, и я понятия не имею, откуда взялось желание сделать это.

— Я буду на связи, — говорю я и выхожу.

— Куда едем, босс? — Спрашивает Дэн, как только я выхожу из парадной двери.

— Домой, но давай сначала подождем, пока она уедет, — говорю я ему, после чего сажусь на заднее сиденье машины. Я достаю телефон и отправляю сообщение Гейбу, чтобы узнать как там Санто, пока жду, когда Элли запрет дом.

Несколько минут спустя я вижу, как она выходит. Она останавливается и смотрит в мою сторону. Она не сможет увидеть, что происходит внутри, потому что окна затемнены. Однако я борюсь с желанием затащить ее в эту чертову машину. Больше всего на свете я хотел бы отвезти ее домой, в свою постель. Но я этого не делаю. Она и так выглядит достаточно напуганной. Я буду терпелив. Ожидание того стоит.

Я облизываю губы. Ее вкус все еще остался на них.

Элли поворачивается и идет к своей машине, черному кабриолету Audi. Не самый безопасный автомобиль в мире.

— Пусть кто-нибудь проследит за ней. Я хочу знать все, что она делает, — инструктирую я Дэна и Джеймса. Ни один из них не задает мне вопросов.

Я захожу на кухню и вижу всех четырех своих братьев. Они сидят за барной стойкой и завтракают. Гейб то и дело поглядывает на часы.

— Ты заболел? — спрашивает он меня.

— Нет, — отвечаю я, отказываясь принимать участие в их нелепых играх.

— Тебя не было дома? — Добавляет Вин.

— Нет. — Я беру чашку из шкафчика и наливаю в нее кофе.

— Ты всегда встаешь раньше любого из нас, — говорит Марсель. Это не вопрос, поэтому я не собираюсь на него отвечать.

— Мы уезжаем через десять минут. Нам всем нужно быть в офисе адвоката, — говорю я им и выхожу из кухни с чашкой кофе в руках.

Обычно я бы присоединился к ним за завтраком, но не хочу иметь дело с их допросом. Правда в том, что я не спал. Я провел несколько часов за ноутбуком, просматривая каждую крупицу информации, которую смог найти об Элли. А потом я провел еще несколько часов, задаваясь вопросом, почему меня это вообще волнует. На самом деле меня бесит, что мысли о ней заполняют мою голову последние два дня. Не могу перестать думать о ней. Я ужасно хочу ее. И не могу вспомнить случая, когда бы я хотел женщину так сильно, как сейчас. Я также не могу вспомнить ни одного случая, когда бы я так долго отказывал себе.

Два дня кажутся гребаной жизнью. Я регулярно получаю новости от Джеймса. Он посадил ей на хвост одного из младших солдат. Последние сорок восемь часов она только и делала, что ходила на работу, а потом возвращалась домой. Она проводит долгие дни в своем офисе и каждый вечер уходит последней. Мне не нравится, что она работает допоздна и к своей машине направляется в одиночку. С ней может случиться все, что угодно. Я говорю себе, что меня это волнует только потому, что я еще не поимел ее. Как только я трахну ее, то перестану преследовать ее. Перестану беспокоиться о том, что она делает, и в безопасности она или нет.

Допив свою чашку, я ставлю ее на столик рядом с лифтом и спускаюсь в гараж. Дэн и Джеймс ждут у машин.

— Доброе утро, босс, — говорит Джеймс.

— Доброе утро, — бормочу я, забираясь на заднее сиденье.

Поездка в офис адвоката проходит в тишине. Санто и Гейб в машине со мной. Марсель и Вин во внедорожнике впереди нас. Джеймс подъезжает к зданию. Я жду, пока он откроет мне дверь, после чего выхожу. И снова осматриваю улицу. Это стало для меня привычкой, от которой я уж точно не откажусь. Я всегда ищу опасность, прежде чем мои братья выйдут из машины. И предпочел бы быть тем, кто примет пулю, предназначенную для нас.

— Давайте покончим с этим дерьмом. Я даже не знаю, зачем нам вообще все это нужно. Мы уже знаем, что все было оставлено Джио, — ворчит Санто.

— Нам. Все было оставлено нам, — поправляю я его. — Я не управляю этим дерьмом в одиночку, Санто. Мы держимся вместе.

— Давайте просто покончим с этим, — говорит Гейб. Марсель и Вин встают рядом с нами.

— Пойдем. — Я веду своих братьев в офис. Я оглядываю очень простой интерьер, задаваясь вопросом, почему мой отец сменил адвоката и почему он выбрал того, кто выглядит так, будто едва ли может продержаться наплаву.

Секретарша поднимает голову, оглядывая нас пятерых. Ее глаза расширяются, и густой румянец заливает шею.

— У нас назначена встреча, — говорю я ей.

— Э-э, да. Братья Де Беллис. Мистер Сойер ожидает вас, — говорит она, указывая на дверь.

— Спасибо. — Я киваю и иду в указанном направлении, без стука открыв дверь.

Лысеющий мужчина за столом встает со стула, как только мы входим.

— Мистер Де Беллис. Добро пожаловать. Проходите.

Я ничего не говорю, пока не занимаю место перед его столом.

— Мистер Сойер, давайте не будем терять время. Просмотрите всю чушь, которую которую вам нужно изучить, — говорю я ему.

Адвокат перебирает стопку бумаг на своем столе.

— А, да, конечно. В завещании вашего отца были некоторые очень конкретные инструкции относительно его различных активов.

Моя бровь изгибается. Мне насрать на активы моего отца. Если понадобится, я снова создам все из ничего.

— Все компании оставлены Джованни Де Беллису, — зачитывает Сойер. — Коллекция автомобилей отходит Винченцо Де Беллису. Имущество должно быть поровну разделено между всеми пятью сыновьями, — говорит он, глядя на нас. — Сумма в три миллиона долларов должна быть оставлена анонимному благотворителю.

— Что? — спрашиваю я.

— Три миллиона долларов должны быть оставлены анонимному благотворителю, — повторяет он.

— Что, блять, значит анонимному? Кому, блять, мой отец оставил три миллиона долларов?

— Не могу сказать.

— Видите ли, вот тут-то у нас и проблема. Слова "Не могу" в моем лексиконе нет. Кому мой отец оставил эти деньги? — спрашиваю я снова.

— Не знаю. Как я уже сказал, это анонимно, и средства уже переведены на счет, — говорит мне Сойер.

Я перегибаюсь через стол и выхватываю бумаги у него из рук. Вот они. Все, что он только что зачитал, прямо передо мной. Я перелистываю страницы, но там нет ничего, что проясняло бы, кому достались эти деньги. Я передаю документы Гейбу. Он что-то набирает в своем телефоне, и я знаю, что он уже проверяет все банковские счета, которые есть в нашем распоряжении.

Я поднимаюсь на ноги и застегиваю пиджак.

— Спасибо, что уделили мне время, мистер Сойер, — говорю я, после чего разворачиваюсь и выхожу за дверь вместе с братьями. Я не произношу ни слова, пока мы все не оказываемся в машине. — Выясни, куда и кому ушли эти гребаные деньги, — говорю я Гейбу.