Обещание грешника

Глава 1

Церковь битком набита людьми, их так много, что они высыпают на лужайку перед огромными старыми дубовыми дверьми. Эти похороны достойны короля, чего мой старик не заслуживает.

Однако в нашем мире внешность — это все. Вот почему я сижу здесь, в первом ряду, рядом с моими четырьмя братьями. На каждом из нас солнцезащитные очки, и у всех создается впечатление, что мы прячем слезящиеся глаза. А на самом деле? Мы все скрываем свое презрение и чистую ненависть к обгоревшему трупу, заполняющему гроб.

Моя спина напряжена, плечи расправлены, и я не обращаю внимания на бредни священника. Еще кое-чего мой отец не заслужил — гребаной церковной службы, на которой за него молится человек Божий. Во всем мире не хватит гребаных молитв и доброй воли, чтобы помешать душе моего старика отправиться вниз, а не вверх.

Я знаю, что меня ждет та же участь. Однажды я увижу его снова и, надеюсь, у меня будет возможность помучить его поганую душу там, внизу. Возможно, мне удастся заключить сделку или что-то в этом роде. В конце концов, у каждого есть своя цена, даже у самого дьявола.

Прямо за моей спиной шмыгает носом женщина. Я поворачиваю голову и свирепо смотрю на нее. Но она этого не видит, благодаря темным очкам.

— Ты была всего лишь дешевой шлюхой, которую он трахал всякий раз, когда считал нужным. Не сиди здесь и не притворяйся кем-то другим. Вытри этот гребаный водопад. Это жалко, — шиплю я на нее.

Ее глаза выпучиваются, и она смотрит то налево, то направо, проверяя, не услышал ли кто-нибудь еще мои слова. Мне похуй. Любой, кто знал моего отца, также знал о его потребности постоянно держать рядом с собой хорошеньких блондинок вдвое моложе его. Сейчас я вижу как минимум пять из них, сидящих на скамьях.

Я перевожу взгляд на гроб. Эта штука обошлась мне в пять штук. Если бы это зависело от меня, я бы оставил его останки гнить в морге. Именно Марсель пришел и забрал их, устроил весь этот фарс прощания с человеком, который никому на хрен не нравился.

Далее следует та часть, которую я жду больше всего, — та, где мы с братьями несем этого ублюдка на кладбище и опускаем гроб в землю, хороня старика и всю его грязь вместе с ним.

Однако это не совсем так, учитывая, что его грязные руки вырастили всех нас пятерых. Запятнали всех пятерых кровью, которая текла в его жилах.

Взвалив гроб на одно плечо, я оглядываю церковь — ту самую, в которую отец заставлял нас ходить каждое воскресенье, когда мы были детьми. Не для того, чтобы мы укрепили веру в Бога. Нет, этот ублюдок хотел напомнить нам, кем мы все были. Грешниками.

В воскресной школе нас учили искуплению, но я уверен, что даже у Бога есть предел. Можно простить не так уж много, а список грехов, омрачающих мою душу, ну, далек за пределами прощения.

Мы идем медленно, глядя прямо перед собой. Я не хочу смотреть ни на кого другого. Они здесь либо потому, что слишком напуганы, чтобы не показаться на глаза и не выразить свое сочувствие, либо они такие же ебанутые, каким был мой отец, и пришли понаблюдать за мной. Оценить, что я думаю об этом. Они пытаются понять, готов ли я к тому положению, в котором только что оказался. Я ничего не отвечаю им, мое лицо лишено эмоций. Единственное, что я чувствую прямо сейчас, — это гребаную жару. Жара удушающая, а вес этого гроба на моем плече — как последний пошел ты от отца.

Пять минут спустя мы останавливаемся у могилы, земля разрыта, а с одной стороны навалена куча грязи. Зрители уже занимают белые деревянные стулья, которые выстроены аккуратными маленькими рядами. Они не семья. Они не друзья. Они здесь, чтобы понаблюдать.

Я не удивлюсь, если половина из них здесь для того, чтобы убедиться, что этот ублюдок действительно отправился на дно. Мы с братьями не единственные, кто наконец-то освободился от отца. Многие люди ждали этого дня.

Это конец эпохи, начало нового правления. Новое начало для нас. Я всегда клялся, что однажды уведу их подальше от этого старого дерьма. Этот день настал сегодня.

Хотя, глядя сейчас на каждого из своих братьев, я задаюсь вопросом, не опоздал ли я. Знаю, меня никто не спасет, но я надеялся на лучшее будущее для них. Не знаю, достаточно ли моих сил для этого. В конце концов, я сын своего отца. Его преемник. Положение, которого я никогда не хотел, но и не могу избежать. К этому положению я тоже отношусь очень серьезно, особенно когда на карту поставлены жизни моих братьев, если я допущу хоть малейшую ошибку.

Когда похороны заканчиваются, я кладу руку на плечо Санто.

— Пойдем нажремся, — говорю я ему.

— По-моему, это лучший план, который у тебя когда-либо был, — отвечает он ровным, бесстрастным голосом.

Я смотрю на него, действительно смотрю. Я волнуюсь за всех своих братьев, но сейчас больше всего волнуюсь за Санто. Как мне помочь ему пройти через это, не потеряв его окончательно? Как кто-то может прийти в себя после того, как обнаружит свою невесту мертвой накануне свадьбы? И не просто мертвой, а убитой руками собственного отца?

Шелли была нам как сестра; мы все скорбим о ее потере. Но для Санто? Эта девушка была всем его миром. Именно поэтому я никогда не позволял себе слишком увлекаться женщинами. Душевная боль, которую я сейчас вижу на лице моего брата, того не стоит.

— Мы идем или тебе нужно еще несколько минут, чтобы попытаться подвергнуть меня психоанализу, Джио? — ворчит Санто.

— Я беспокоюсь о тебе, — говорю я ему.

— Моя невеста умерла из-за меня. Моя беременная невеста умерла, — повторяет он. — Прости меня за то, что я не чувствую себя чертовски веселым.

— Я не жду от тебя радуги и чертовых бабочек. Я жду, что ты будешь злиться. Опустошен. Я не могу и не буду притворяться, что понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но я здесь, Санто. Я всегда буду рядом с тобой. Что бы тебе ни понадобилось. — Я кладу руку ему на плечо, и он смотрит на нее так, словно она обжигает его.

— Что мне сейчас нужно, так это гребаное виски, — говорит он, забираясь на заднее сиденье ожидающего внедорожника и оказываясь вне моей досягаемости.

Гейб и Вин бросают на меня понимающие взгляды, забираясь следом за ним. Я запрыгиваю вслед за ними, а через некоторое время ко мне присоединяется Марсель.

— Что мы будем делать? — спрашивает меня Марсель, указывая на Санто.

— Не знаю. Для начала, не оставлять его одного. Я не знаю, о чем он думает. Один из нас должен всегда быть с ним. Убедиться, что он не натворит ничего такого, чего не сможет исправить.

— Как ты думаешь, почему он это сделал? — Спрашивает Марсель, имея в виду нашего отца. Этот же вопрос постоянно крутится у меня в голове с тех пор, как мы выяснили, кто стоит за смертью Шелли.

— Кто знает, почему этот ублюдок вообще что-то делал? — Отвечаю я. Над нами нависает тишина. Двое похорон за два дня. Хотя похороны Шелли были гораздо более интимными и мрачными.

Вскоре мы подъезжаем к The Treehouse, одному из наших баров, в котором часто бываем. Выходя из машины, я смотрю налево, а затем направо, после чего мои четверо братьев встают рядом со мной. Вину только исполнилось восемнадцать, и мы отпраздновали его знаменательный день рождения здесь всего несколько месяцев назад. Хотя сегодня кажется, что прошла уже целая вечность с того дня. Я смотрю на него, и мрачное выражение его лица говорит мне, что он испытывает больше стресса, чем должен испытывать любой ребенок в последний год обучения в школе.

— Пойдем, — говорю я, направляясь к главному входу. Двое вышибал распахивают перед нами двери, пока я иду прямо к нашей обычной кабинке. Мы всегда сидим именно там. В центре зала, у стены. С этой точки обзора я могу наблюдать за всеми возможными входами.

Я сажусь в центре изогнутой кабинки, мои братья находятся по бокам от меня. К тому времени, как мы усаживаемся, подходит официантка, держа в одной руке поднос. Она улыбается, но не говорит ни слова, после чего ставит стакан с виски передо мной, а затем по стакану перед каждым из моих братьев. Я смотрю, как она продолжает наливать здоровую порцию Cinque в стаканы, а затем ненадолго поднимает глаза и уходит. Странно. Обычно наши официантки пытаются завязать разговор.

— Она новенькая. Кто она? — Спрашивает Санто, его глаза прикованы к спине девушки, когда она неторопливо подходит к бару.

— Понятия не имею. — Я беру свой стакан и подношу его к губам. — А что? — спрашиваю я, делая глоток своего напитка.

— Мы должны знать, кто у нас работает, а персонал должен приветствовать клиентов, — говорит он.

— Она, наверное, нервничает. В смысле, ты выглядишь так, будто ты готов оторвать кому-то голову, поэтому неудивительно, что она промолчала, — говорит Гейб.

— Ладно… что теперь будет? — Спрашивает Вин.

— Теперь мы продолжим жить своей жизнью, — говорю я ему, а потом добавляю: — А ты возвращаешься в школу.

— Вся моя форма сгорела вместе с домом. Кроме того, мне как бы негде было жить, — говорит он.

Мы остановились в моем частном пентхаусе в городе. Он отнюдь не маленький, но, черт возьми, кажется таковым, когда в него запихивают пятерых взрослых мужчин.

— Я работаю над этим. Сейчас мой риэлтор ищет недвижимость.

— Мы все могли бы просто обзавестись собственными домами. Нам не обязательно жить вместе, — говорит Марсель.

— Нам лучше жить вместе. Сейчас, как никогда, нам нужно выступить единым фронтом.

У меня в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и читаю сообщение от риэлтора, который ищет для нас дом.

КИТ:

Я нашел идеальную недвижимость.

Он прикрепил ссылку на объявление. Но я не удосужился открыть ее.

Я:

Пришли мне адрес и встретимся там через сорок минут.

Не дожидаясь его ответа, я убираю телефон в карман и поднимаю глаза как раз в тот момент, когда Санто выскальзывает из кабинки.

— Мне нужно пойти посмотреть на дом. Присмотрите за ним, — говорю я трем другим братьям.

Вин выскальзывает из кабинки, и я следую за ним. Как только я встаю, то понимаю причину, по которой Санто ушел. Я снимаю пиджак и бросаю его на стол.

Ладно, тогда поступим так.

Санто тащит какого-то чувака за воротник рубашки. Я не слышу, что он говорит, но слышу хруст костей, когда он разворачивает парня, отводит кулак назад и обрушивает его на нос ублюдка, когда я подхожу к ним.

— А, блять.

Все друзья парня встают. Двое из них нападают на Санто. Да, этого, блять, не может быть. Не знаю, зачем он затеял эту драку, и была ли она вообще оправдана, но, черт возьми, я не буду стоять в стороне и позволять кому бы то ни было трогать моего брата.

К тому времени, как я валю одного из них на пол, Гейб, Марсель и Вин оказываются рядом со мной.

— Ну, это быстро закончилось, — говорит Марсель, оглядывая бар. Двое парней лежат на земле без сознания, а еще четверо отступают, глядя на нас, как на стадо диких зверей.

— Убери это дерьмо, — говорю я Гейбу и направляюсь к нашему столику. Я беру свой пиджак и выхожу к внедорожнику, где меня ждут два моих самых надежных солдата.

— Куда едем, босс? — Спрашивает Дэн, в то время как Джеймс хранит молчание.

Босс. Потребуется некоторое время, чтобы к этому привыкнуть. А пока все идет своим чередом. Я достаю телефон и сообщаю им адрес, который прислал Кит.

Глава 2

Я люблю свою работу. Правда люблю… но вот в чем загвоздка. Это долгие часы работы по выходным, и мне приходится постоянно иметь дело с подлыми клиентами и еще более подлыми коллегами. Временами офис похож на зону боевых действий. Выживают только сильнейшие.

Конкуренция в этом конкретном агентстве — это нечто иное. Я работаю здесь уже четыре месяца, и мне все еще не удалось найти свое место. Что я нашла, так это безумные комиссионные, которые прилагаются к продаже элитной недвижимости, которую мы продаем.

Именно здесь я мечтала закончить свою карьеру, работая изо всех сил, чтобы достичь этого уровня. Я знала, что не буду иметь дело с обычными семьями, которые с энтузиазмом приобретают свое первое жилье. Хотя, думаю, ничто не могло подготовить меня к тому, что мне придется носить безупречные улыбки. Но давайте посмотрим правде в глаза: деньги решают все. И люди, покупающие эту недвижимость, не испытывают недостатка в долларах.

Последние несколько недель я размышляла, стоит ли оно того. Я имею в виду более высокие комиссионные. Но я не могу уволиться, не тогда, когда так старалась, чтобы попасть сюда. Я убеждаю себя, что это всего лишь период адаптации. И что он занимает больше времени, чем я планировала. И это все. Как только я освоюсь, встану на ноги.

Я выключаю компьютер. Сейчас почти шесть вечера, раньше, чем я обычно ухожу из офиса, но я пообещала сестре, что встречусь с ней и ее новым парнем за ужином. Мне нужно вести себя как старшая сестра и проверить этого парня, с которым она встречается.

Встав с рабочего кресла, я отключаю ноутбук от сети и убираю его в сумку. Затем я подхожу к двери и тянусь к выключателю, когда один из старших риэлторов останавливается в проеме моей двери.

— Элоиза, я так рад, что застал тебя. Мне нужно, чтобы ты поехала на Сент-Джордж-Роуд в Тураке, — говорит Кит так небрежно, словно желает мне доброго утра.

Я изо всех сил стараюсь сохранить спокойное выражение лица, но вопрос так и вертится у меня на языке. Зачем?

Я, конечно, об этом не спрашиваю.

— У меня клиент, который хочет посмотреть дом сегодня вечером, а мне нужно забрать дочь с балета. Я не смогу приехать. Все, что мне нужно, это чтобы ты открыла дом, показала ему все, а потом сказала, чтобы он позвонил мне для уточнения деталей.

Я моргаю. То есть, по сути, он ждет, что я буду выполнять его сучью работу, пока он получает комиссионные?

Мне хочется сказать ему, чтобы он засунул это себе в задницу, но я не могу этого сделать. Вместо этого я одариваю его своей хорошо отработанной, профессиональной улыбкой.

— Во сколько?

— В шесть. Спасибо, Элоиза. Ты моя спасительница. Я серьезно. Жена задушила бы меня во сне, если бы я снова отказался забрать нашу дочь, — говорит Кит, а затем продолжает идти к лифтам.

Отлично, как раз то, что мне нужно. Я достаю телефон и отправляю сообщение сестре.

Я:

Я опоздаю. Извини. Мне нужно показать дом.

ДЖЕННИ:

Все в порядке. Насколько опоздаешь?

Я читаю ее ответ и подсчитываю, сколько времени мне потребуется, чтобы провести клиента по этому чудовищному дому.

Я:

Должна успеть к половине восьмого.

ДЖЕННИ:

Ладно, тогда до встречи.

Я бросаю телефон в сумку и выключаю свет. Только оказавшись в одиночестве в своей машине, я отпускаю череду ругательств в адрес Кита. Показывать недвижимость сегодня вечером — последнее, что мне хотелось делать.

Я снова смотрю на часы. Он опаздывает. Кем бы ни был этот высокомерный придурок-клиент, он опаздывает на двадцать минут. Я уже трижды обошла этот дом, чтобы убедиться, что запомнила планировку, какие особенности следует выделить и так далее.

Я должна позвонить Киту и сказать ему, что его засранец клиент зря потратил мое время. Конечно, я бы так не сказала. Я бы отнеслась к этому гораздо профессиональнее. Я снова смотрю на часы и тут слышу шум подъезжающей машины. Я выглядываю в окно как раз в тот момент, когда перед дверью останавливается большой тонированный внедорожник.

Со стороны пассажирского сиденья выходит мужчина в черном костюме. Он открывает заднюю дверь, и из машины выходит другой мужчина. Заметьте, этот парень не просто обычный мужчина; он похож на какого-то долбанного бога из древних времен. Красота, за достижение которой люди готовы платить тысячи долларов, на этом человеке выглядит естественно.

Я смотрю, как олень, попавший в свет фар, не в силах отвести взгляд, когда этот мужчина отходит от машины. Мой взгляд падает на густые темные волосы, которые выглядят так, будто он весь день приглаживал их руками, а его глаза закрыты черными солнцезащитными очками.

Кто носит солнцезащитные очки в такое время? Солнце садится. Скоро стемнеет.

Затем мой взгляд опускается к его губам. Полным, толстым губам. Я почти чувствую жар его рта на своей коже. Продолжая осмотр, я замечаю, что на нем очень хорошо сидит костюм: ткань облегает его широкие плечи и широкую грудь. Мой взгляд путешествует дальше на юг, но тут же резко возвращается обратно, когда реальность обрушивается на меня. Как только я поднимаю лицо, он поворачивает голову, и как будто смотрит прямо на меня.

Черт, черт, черт! Настоящий профессионал, Эл. Глазеть на клиента из окна.

Я поворачиваюсь и направляюсь к входной двери. Открыв ее, я натягиваю улыбку на лицо как раз в тот момент, когда он подходит.

— Добрый вечер, добро пожаловать. Я Элоиза. Я покажу вам дом. Проходите, мистер… — Останавливаю я себя на полуслове.