Полуварвар

Полуварвар

Пролог

Сегодня утром подушка с крайней неохотой отпустила мою голову. Впрочем кого я обманываю, как бы мне не нравилась рыбалка, а вставать ранним утром, которое больше бы напоминало ночь, если бы те не были белыми в Ленинградской области, я никогда не любил. Однако утренний клёв требовал маленького подвига и я вновь на него пошел, приняв вертикальное положение. Вещи к счастью были подготовлены заранее, так что мне осталось только позавтракать, зашлифовать калории никотином на скамейке во дворе дачного участка и сесть в машину, отправившись на Судаковское озеро. Ехать с окраины Приозерска конечно нужно было смешное расстояние, можно и пешком дойти, но это во-первых была бы потеря времени, а во-вторых пришлось бы переть на горбу и вёсла, и рюкзак с вёдрами, а так же прочей дребеденью, и малёвочницу, и удочки, и сачок. Не то что бы последний был так уж необходим, щуки попадались в последнее время исчезающе редко, но тут уж лучше не нужен, но есть, чем нужен, но нет. Ведь как известно самая крупная рыба, это та, что сорвалась с крючка.

Добравшись до места, я разгрузил машину и спустился с горки к реке, в устье которой была лодка. Возраст давал о себе знать, даже короткий путь с грузом давался мне нелегко. Но когда трудности нас останавливали? Тем более наконец-то наступил долгожданный отпуск, который удалось выбить на лето, впереди был спокойный денёк наедине со своим хобби, а жизнь прекрасна. Отомкнув замок на цепи, я освободил лодку и забрался в неё, а затем взял в руки весло и отталкиваясь от неглубокого дна, как шестом на плоту, направил свою посудину ниже по течению к небольшим мосткам, где оставил остальное своё барахлишко. Можно было его конечно и сразу закинуть, но тогда лодку было бы куда тяжелее столкнуть дальше в воду. Хотя и сейчас с перегрузкой всего необходимого возникли некоторые трудности, течение слегка сносило, пусть и было медленным.

Зато погода безмерно радовала, солнышко светило, ветра почти не было, как и жары, а достаточная облачность обещала хороший клёв. Так что я размеренно заработал вёслами, видя как за кормой отдаляются мостки и речка. Ну или от них на всё большее расстояние удаляюсь я, всё в жизни относительно. Добравшись до камышей, я взял в одну руку малёвочницу со дна лодки, а во вторую успевшие размокнуть сухари из ковша. Приблуда для ловли малька у меня была самодельная, а не покупная. Впрочем был бы смысл тратиться? Там всех дел палка, на ней верёвка, к которой привязан круг из толстенной проволоки, на котором в свою очередь закреплена мелкоячеистая сеть. Оный круг опустился под воду, а затем в его центр полетели размокшие и размятые в ладони сухари. Мальки предсказуемо накинулись на халявное угощение, не понимая своими рыбьими мозгами, что бесплатный сыр — это верный признак мышеловки. Подождав пару секунд, я поднял кольцо с сеткой из воды вместе с уловом и стряс будущую наживку в ведро с водой, стоящее на дне лодки. Повторив операцию несколько раз, я уложил малёвочницу на её законное место и снова взялся за вёсла, разворачивая лодку и двигаясь вперед. В принципе можно было попробовать половить окушков и тут, но уж больно близко место к реке, рыба здесь пуганная нашим братом. Так что лучше немного поработать и встать у Каменки подзатишком, тем более физические нагрузки полезны для здоровья, а сердце в последнее время как-то неприятно стало покалывать.

Помахав вёслами, я прибыл куда хотел. Ветер дул с противоположной стороны небольшого острова, так что тут должно было быть побольше рыбы. Настало время бросить якоря. Кто-то использует один, я же предпочитаю два, отправляя первый в воду с носа, а второй с кормы, так лодку не крутит. Разобравшись с этим нехитрым делом, я раздвинул удочку в «боевое» положение. Технологии не стоят на месте, хорошую вещь прикупил, продавец божился, что прочная и лёгкая снасть ещё моим внукам послужит. В этом я правда уверен не был, даже дети как-то не проявляли интереса к рыбалке уже очень давно, да и по правде сказать в тому чтобы порадовать меня внуками тоже, предпочитая строить карьеры. Глупо на мой взгляд, но может они и правы, а я думаю устаревшими категориями. Сначала нужно встать на ноги, добиться хорошей должности, купить квартиру, а жениться и заводить ребятишек уже потом.

Впрочем ну их, пускай сидят в своих городах. У меня же сегодня был отдых от глупых мыслей и волнений, малёк выловлен из ведра и насажен на крючок, время расслабиться. Правда вместо этого пришлось изрядно напрячься, чёрт подери! Я правильно подгадал время, у окуней начался утренний жор и поплавок почти сразу начал подёргиваться, обозначая поклёвку. Я дождался, когда окунь заглотит наживку, утаскивая её вниз и подсёк добычу, а потом вытащил её из воды и отцепив от крючка отправил во второе ведро с водой, на этот раз без мальков. Потом насадил новую наживку и вновь закинул удочку, чтобы подсечь нового окуня буквально через две минуты.

— Пошла жара — тихо сказал я и радостно улыбнулся в густые усы, насаживая нового малька на крючок.

Так дело и пошло. Едва я успевал закинуть снасть и чуть расслабиться, как следовала новая поклёвка и я вытягивал окуней. Они конечно были не шибко крупные, но тем не менее и не мелочь. Даже вспомнился старый анекдот про жену рыбака, которая поздно вечером чистит очередную рыбину и выпускает ей кишки, затем берет следующую, повторят операцию, а потом потрошит и избавляет от чешуи ещё одну рыбу, а затем ещё и ещё, видя при этом что количество улова в ведре едва уменьшается. После чего стирает пот со лба и говорит «Эх Вася, Вася… Пил бы ты как все нормальные люди на рыбалке водку». Водки у меня кстати не было, зато в пузатой фляжке за пазухой наличествовал коньяк. Правда сейчас его время ещё не настало, пить до обеда дурной тон.

В какой-то момент я прям с некоторым удивлением обнаружил, что прошло уже с пять минут, а никто больше не клюнул. По времени утренний жор ещё не должен был закончиться… Но может я просто распугал всю рыбу, таская одного окушка за другим? Или случайно слишком сильно нашумел? Как раз когда тянул последний улов случайно задел весло и они неприятно проскрипело по корпусу лодки. Но впрочем и чёрт с ним. Рыбалка — это не только вытаскивание очередной рыбы из воды, это процесс в котором важен он сам по себе, а не только улов. Главное тут отдохнуть душой, подышать свежим воздухом, отчистить голову от мыслей, полюбоваться водной гладью, послушать шелест камыша на лёгком ветру и просто расслабиться. Так что я мог очень долго сидеть, гипнотизировать взглядом поплавок и быть более чем довольным тем, как провожу время.

Однако моё ожидание не продлилось долго. Очень скоро поплавок стал подрагивать, сигнализируя о новой поклёвке, а потом резко ушел под воду, леска же во время подсечки натянулась так, что удочка аж изогнулась. Щука! Вот почему окунь перестал брать, ушёл почуяв крупного хищника. Не зря сачок с собой тащил! Не торопясь, но и не мешкая, я стал подтягивать добычу ближе к поверхности, стараясь не дать ей сорваться с крючка. Крупная рыба отчаянно сопротивлялась, заставляя напрягать руки и спину, но я не обращал на это внимание, главное было не напортачить. Так что боль в пояснице и очередное покалывание сердца смело могли идти нахрен! Наконец мой улов немного выбился из сил, я подтащил его ближе, заставив плескаться почти на самой поверхности, а потом взялся за сачок. Щука вам не окунь, её так просто не вытащишь, порвёт леску! Держать снасть одной рукой было сложно, рыба продолжала бороться, но я всё таки поддел её сачком и улыбнулся до ушей. Никуда уже не денется! Отпустив удочку, я взялся за сачок двумя руками и перекинул улов в лодку. Крупная зараза, больше метра длинной, никогда таких не вытягивал!

— Ну чего ты бьёшься? Для тебя всё уже закончилось — обратился я к рыбе в сачке, что не желала смиряться со своей участью и идти в уху, сам устало сев на лавку, пытаясь отдышаться и унять болящее сердце.

Рыба же внезапно застыла, повернулась ко мне и открыв рот с торчащей леской произнесла вполне себе человеческим голосом:

— Как и для тебя.

На несколько секунд я впал в ступор, держась за левую сторону груди, а потом с трудом произнёс пересохшими губами:

— В смысле?

Щука мне не ответила. А моё зрение вдруг стало терять цвета, руки и ноги сначала неметь, потом и вовсе отказывать, после чего днище лодки как-то очень быстро приблизилось к моему лицу и наступила тьма. Правда длилась она недолго, сменившись странным золотым свечением, что несло меня куда-то вперёд среди звёзд и созвездий. Вот ты какая, смерть… Странно, я как-то ожидал что будет фигура в глухом балахоне с остро отточенной косой, а эвон как. Вместо этого говорящая щука-галлюцинация проводила в последний путь. Может стоило её отпустить, у Емели в сказке вроде прокатило, ему даже волшебное колечко подогнали и заклинание «По щучьему велению, по моему хотению». Повезло пареньку.

Мысли ворочались как-то вяло, было странно, что сейчас я точно знаю, что мой конец наступил, а вокруг уже не глюк, да и тела у меня не было, был только путь вперёд по лениво движущейся реке. Правда спокойствие моё длилось недолго, сзади надвинулся какой-то гул, я попытался повернуться, но будучи нематериальным сделать это было сложновато, правда в нужную сторону действительно удалось посмотреть. Там в золотом потоке быстро двигалась странная, полупрозрачная точка, создавая волны и рябь, как скоростной катер на воде. Не успел я удивиться, как неизвестный объект приблизился и врезался в меня, нас обоих выкинуло из потока и звёзды закрутились как в калейдоскопе. А я всеми силами пытался обматерить долбанного лихача, кем бы или чем бы он ни был, пока вдруг не понял, что тьма наступила вновь.

Но опять же ненадолго. Меня вдруг сдавило чем-то так, что кости затрещали, а потом появился свет и звуки. Кости… Кости! У меня каким-то чудом появилось тело! Я попытался вздохнуть, но ничего не вышло, а затем получил чувствительный удар по месту, где спина уже теряет своё благородное название. Кажется при этом я что-то выблевал и заорал странным тонким голосом. Слух же через пару секунд уловил чужие и неразборчивые голоса. Сначала надтреснутый и женский:

— … сон…

А затем сильный, мужской:

— … Альвгейр…

Глава 1

Всякого я ожидал от загробного мира. В принципе жизнь мной была прожита не такая уж и плохая, откровенным козлом я никогда не был, людей ради личных выгод просто так не кидал, своих в трудных ситуациях не бросал, бывало врал, но не сказать что шибко много, никого почём зря не убивал, не воровал, родителей уважал и так далее. Так что в целом надеялся на рай. Правда безгрешным праведником себя назвать не мог. Во-первых это был бы лютый грех гордыни, как попы говорят, а во-вторых надо признать, что и плохого в жизни я совершил немало. Так что не смотря на всё хорошее, что было мной сделано, я резонно опасался ада и бригады чертей-трудоголиков. Если верить библии, то рогатые — это падшие ангелы, а нас, людей, они ох как не любят, так что заниматься садизмом им в кайф. Но чего я не ожидал, так это того, что в жизни после смерти меня заставят работать, как и в прошлый раз!

Нет, начиналось всё в целом неплохо, младенца никто пинками добывать хлеб насущный не гнал, можно было расслабиться, а заодно пройти все эти стадии с гневом, отрицанием торгом, смирением и даже возрадоваться новой жизни. В конце концов жди меня после смерти только кладбищенские черви, было бы хуже. Однако потом я слегка подрос, научился ходить и говорить. А затем изучил мир вокруг и осознал, что нахожусь в вполне себе натуральном средневековье. По началу была надежда, что я переродился у каких-то сектантов-реконструкторов, однако быстро пришлось признать факты. Отец мой, Йоран Каллессон, был кузнецом в небольшом посёлке Ландсби на берегу фьорда среди тёмно-серых скал. И его смело можно было назвать самым технически грамотным человеком в округе имеющим самое технологически развитое производство. К нему даже люди ярлов захаживали, заказывая мечи, топоры, наконечники копий и стрел, кольчуги, шлемы и прочую воинскую сброю. А это, скажу я вам, показатель. Ополченцы могут довольствоваться поделками обычных деревенских кузнецов, хирдманы, то есть дружинники ярлов, являются профессиональными воинами, так что снаряжение у них отличается от того, что имеют мирные бонды примерно так же, как пулемёт от охотничьей двухстволки. Да и имя с отчеством у папаши были показательными, Йоран значит Дар Вождя, а Калле, имя моего деда, значит Горячий. Как не трудно догадаться мой предок относился к семье потомственных кузнецов, ну а папаше повезло родиться в день, когда к нему за клинком пришёл сам ярл Кристер Кьярвальссон, что было сочтено знаком. И возможно поводом раскрутить «Надёжного, сына Спокойного Кита» на несколько большее количество золота за заказ или какой-нибудь подарок.

У меня же с именем получилось всё одновременно проще и сложнее. Звали меня Альвгейр Йоранссон, «Эльфийское Копьё, сын Дара Вождя». Слово «альв» на местном наречии, подозрительно напоминающем мне не то датский, не то норвежский язык, значило «эльф». И уши у меня были действительно заострёнными, что явно указывало на кровь долгоживущего народа, а телосложение несколько более субтильным, чем у сверстников. Похоже таким я и родился, более тощим, чем положено быть младенцу. То есть получился эльфёныш стройный аки копьё. Может дело в крови матери, а может в том, что она была отцу наложницей, взятой в походе. Не за железную цену, то есть мечом, а за золотую, то есть деньги, но оно на самом деле к ситуации мало относится. Вполне возможно моя мать, кем бы она ни была, питалась хуже своего господина и его законной жены, а в конце концов и вовсе умерла от родов.

Может тут бы для меня в каком-то ином месте всё стало совсем погано, а новая жизнь закончилась не начавшись, однако северные варвары, или ассоны, как сами себя называют эти сыны Асов, имели довольно однозначные взгляды на кровное родство, которое здесь считается по отцу. Так что я был полноправный член семьи со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, пожалуй кроме получения наследства. Оно всё таки в первую очередь распределялось согласно местным законам и обычаям среди детей от законных жён, а потом уже среди отпрысков от наложниц, если таковые есть. Впрочем на этом мне было откровенно положить, папаша был жив и здоров, как бык, так что о наследственных делах размышлять пока что нет смысла. Ну а приёмная мать, к моему счастью, была женщиной адекватной и не пыталась косить под Кейтлин Старк, устраивая мне жизнь Джона Сноу без смс и регистрации. Если мой отец был здоровенным голубоглазым блондином истинно арийской внешности, то Келда, то есть «Весна», была чуть менее здоровенной дамой с огненно рыжими волосами и зелёными глазами. До статей некоторых олимпийских метательниц ядра эта женщина не дотягивала, но тем не менее худышкой её точно было не назвать и руку она имела тяжёлую, как мне пришлось выяснить лично. По чём зря меня не били, но вот за какой-то косяк и лентяйство прилететь мне могло только в путь. Как не трудно догадаться, пришлось быстро вспомнить, как не косячить и забыть, как лениться. Если вам не хватает мотивации, то звездюли — это отличное решение проблемы. По крайней мере на какое-то время, потом-то человек ко всему привыкает, как впрочем и полуэльф.

Ко всему прочему именно Келда была моей начальницей лет до четырёх. Ей я начал в своё время помогать по дому вместе с её родным сыном, Тормодом, который родился с небольшой разницей со мной. Имя у моего брата кстати было довольно забавным и означало «Ум Тора». Местные-то имеют не мало сказаний о том, как и где бог-громовержец думал головой, чтобы найти выход из сложной ситуации, куда его завела жажда приключений. Но вот в моём мозгу в подобных случаях всегда что-то слегка чесалось, уж как-то я запомнил этого сына Одина дуболомом по прошлому миру. Да, я имел глупость даже посмотреть фильмы марвел с детьми, им блондинистый качок там даже понравился, аж в качалку ходить стали. Впрочем пусть его, богам божье, а людям людское. В нашем случае это значит, что боги бухают в Асгарде в перерывах между подвигами и свершениями. А люди на Земле борются за жизнь и добывают хлеб насущный трудом в поте лица и оружием по колено в крови.

Так как мы с братом в воины пока что не годились, то сначала помогали Келде дома, как я и сказал. А потом начали трудиться вне него. Кузница это конечно хорошо и здорово, но наша многочисленная семья заботилась в том числе и о своей продовольственной безопасности, а за скотиной кто-то должен следить. У нас было довольно много гусей, которых нужно пасти. Были козы и бараны, которых тоже следовало отводить на пастбище и возвращать с него. Был колодец, в котором следовало набирать воду и таскать её в вёдрах на различные хозяйственные нужды. И ещё куча дел, которые можно доверить малолеткам, пока остальные занимаются чем-то поважнее или потруднее. Тут не благословенный двадцать первый век Земли, где проблематично помереть от холода и голода. Тут средневековье, суровый мир и суровые нравы, можешь сделать что-то полезное, значит делай. Потому что в противном случае можно в один прекрасны момент обнаружить, что до весны еды не хватило и ты скоро отойдёшь в мир иной, причём позорным образом. Почётной ведь считается смерть в бою, а не от собственной безалаберности.

Вот и сейчас мы с Тормодом трудились, таща от шахты на горбах корзины с углём, раз уж младшие братья и сёстры переняли у нас более лёгкие обязанности. Ноши были не слишком большими, но это значило только то, что мы сделаем больше рейсов до прииска, где работают два наших дяди и три трэлла, то есть раба. Таковых у нашей семьи было кстати не слишком много, хотя мы считались весьма обеспеченными людьми. Дело в том, что дед-Калле полагал нецелесообразным кормить лишние рты долгими зимами. А резать по осени бывших работников во славу богам, чтобы по весне покупать новых, было ещё менее выгодным делом. Тем более что языческий пантеон тут был самый что ни на есть воинственный — скандинавский, Асам зарезанные на алтарях рабы не нравились, им импонировали воины, убитые в боях во славу Асгарда. Одно время я ломал голову над тем чтобы разобраться, почему здесь возносят молитвы Одину и присным, строил теории, как Земля, Мидгард, связан со Свангародмом, Лебединым миром, древом миров, Иггдрасилем. Но потом бросил. Мал я ещё до столь высоких материй, без фактов один чёрт не разобраться, а саги на теорию межмировых перемещений света проливали мало. Подрасту, подучусь и буду думать, а пока до этого момента ещё как раком до Шанхая. Зато мы с братом наконец дошли до ручья, который был поближе, где сбросили с себя корзины с углём и не сговариваясь сунули головы в холодную воду.

— Пффф, хорошо — произнёс я, отфыркиваясь.

— А знаешь, что может быть лучше? — раздался рядом голос «молотоголового».

— О да — ответил я, выворачиваясь из ещё не состоявшегося захвата и опуская бестолковку брата обратно под воду.

Ситуация эта у нас повторялась… Да всю эту жизнь. Не в плане ручья, а в плане соперничества и попыток выяснить кто лучше и сильнее. Так что к очередной попытке побороться я был готов, как пионер. Иное-то чревато, Тормод может и не блистал коварством Локки, но совершить неожиданное нападение было для него в порядке вещей. А ещё к моему сожалению брат был физически сильнее меня. Ассоны вообще народ чрезвычайно крепкий, все кого я видел за эту жизнь были высокими и мускулистыми дылдами. Вероятно тут сыграли роль две вещи, во-первых у нас тут был весьма некислый естественный отбор, отсеивающий слабаков, которые неспособны к тяжёлому труду, схваткам со зверьём, а так же боям с другими людьми и нелюдями. А во-вторых северные варвары, как нас называли представители других народов, практиковали довольно неклассическую магию. Все взрослые мужи, то есть прошедшие посвящение в мужчины юноши, допускались к тайнам использования некой странной энергии, праны, силы самой жизни. Она делала их, уж пардон за масло масленое, сильнее, а ещё стремительней, выносливей, живучее и вероятно крупнее. По крайней мере заморские гости и наши триэллы были куда как ниже ростом и субтильнее. Вероятно использование этой магии из поколение в поколение тоже наложило отпечаток на ассонов. Ну или в моём новом народе действительно течёт некоторое количество крови Ассов, поди разбери.

Тем более у меня сейчас были дела поважнее, в частности не дать вывернуться брату, потому что если он это сделает, то пускать пузыри в ручье буду уже я. Крайне сомнительное удовольствие, проверено и не раз. Но Тормод к счастью уже начал выдыхаться с заломанной мной рукой и дёргался всё меньше, так что вскоре я отпустил этого оболтуса, вытащив его лицо из воды.

— Тьфу, мля, трахни тебя Мимир — отплёвываясь, ругнулся тот.

— Ты это только при мамке не повтори, прибьёт — хохотнул я. Сквернословие она действительно не поощряла, а рука у Келды, как было сказано, тяжёлая.

— Она не узнает, если только ты меня не сдашь — проворчал брат.

— А я когда-нибудь сдавал? — приподнялась моя бровь, придав лицу вопросительное выражение.

— Очень надеюсь так будет и впредь — снова проворчал он, подражая слогом взрослым — И вообще чего мы рассели, идём.

— Ну идём, так идём — не стал спорить я, взваливая корзину обратно на спину.

Тормод был как всегда зол от своего поражения, в такие моменты его было лучше дополнительно не раздражать, а то неделю будет дуться. Не нужно быть Эйнштейном или маститым психологом, чтобы просчитать ситуацию и догадаться, что в будущем обиды законного первенца мне могут аукнуться. Так что я не давал себя гнобить, на подначку отвечая подначкой, а на удар ударом, но когда побеждал, то не топтался по чужой гордости в своё удовольствие. Если побеждал. Мой братец всё таки опережал меня в плане физического развития, так что природная ловкость и память о самбо, что осталась со мной с прошлой жизни, не всегда вывозили. Зато хоть моему голубоглазому и рыжеволосому компаньону можно было многое поставить в вину, он никогда не отказывался встать со мной плечом к плечу против кого-то другого. Полукровка и недоассон были пожалуй одними из самых слабых слов, которыми меня порой награждали чужие дети, а конфликт в таких случаях быстро переходил в горячую фазу с разбитыми носами, подбитыми глазами, а порой и переломами. Малолетки вообще по своей природе жестоки и безбашенны, а уж в средневековье подавно, так что за оскорбления я бил в ответ от души. Это было единственным способом не превратиться в парию, всё таки добрый кулак все уважают. Ну а я уважал брата за его верность семье даже в моём лице, хотя наедине этот мелкий засранец всегда мог доставить мне проблем.

Путь до посёлка на берегу фьорда был не так чтобы близким, просто так идти было довольно скучно, а после поражения брат не отличался разговорчивостью. Зато мне ещё с прошлой жизни было известно, что песня нам строить и жить помогает, так что через несколько минут неловкого молчания я затянул:

— По тропинке лесной, походкой прямой

Он шёл не спеша с углём за спиной

Завтрак был давно, не скоро обед

Он каждый здесь знал, обратно дороги уж нет…

— Альвгейр заткнись, а? Из ледяного тролля лучший скальд, чем из тебя — проворчал Тормод.

— Ничего, Тилль Серебряный язык тоже не родился, а стал великим скальдом — отозвался я, радуясь что «молотоголовый» как обычно не смог долго молчать.

— Не говори глупостей, с талантом либо рождаются, либо нет. И ты с ним не родился. Не говоря уже о том, что кто-то тут учится у старика Гринольва волшебе, а не пению — хохотнул он.

— Херня — не согласился я, применив «взрослое» слово в речи — Всё в себе можно развить, талантливых всегда превосходят усердные. К тому же Гринольв мои попытки весьма одобряет, в музыке и песнях своя магия, пусть и не такая как в заклинаниях, что южные маги любят произносить вслух.

— Он просто слишком добр к тебе — буркнул брат.

— Я первый за долгие годы, кто дал ему правильный ответ на главный вопрос — улыбнулся я.

К Гринольву, «Зелёному Волку», я первый раз пришёл, когда мне было меньше семи лет. Старик был таким же членом семьи, как и остальные, приходясь мне пра-пра-прадедом. Ну а ещё крайне авторитетным человеком, годи, то есть волшебником и прорицателем, долгожителем и жрецом Одина по совместительству. Не плэйбой, миллиардер и филантроп, но в местных реалиях это даже круче. Старик жил на отшибе у капища и я был не первым, кто был взят им в на обучение и уж тем более не первым, кто пытался стать годи, но зато мне хватило мозгов честно ответить ему, что я желаю овладеть магией чтобы понять и её, и мир вокруг меня. Со слов старикана все, кто приходил прежде желали просто силы, чтобы мочить врагов и иметь в походах долю мага, а не воина. У ценных и дефицитных специалистов-то она выше. Однако мои слова Гринольва порадовали, так что теперь я регулярно к нему бегал постигать мудрость предка в свободное от работы и воинских тренировок время. Да и не только воинских. Жаль только пока шла одна лишь теория, до практики нужно было прожить ещё пару лет, а потом пройти испытание на зрелость. Сейчас же мой пока-ещё-неофициальный наставник и вовсе был в отъезде, пока я тут по диким лесам уголь таскаю.