Где обитают дикие леди

А Ёси – это мой сосед. Ему уже под сорок, и до знакомства с Хиной мы с ним – двое одиночек, вечно свободные по вечерам – шли в какой-нибудь дешевый бар потрепаться обо всякой ерунде и пропустить стаканчик-другой. Расставшись со своим тогдашним партнером, я влезла в новую для себя «холостяцкую» жизнь, как заползает в укрытие пострадавший от стихийного бедствия, и у Ёси в жизни происходило примерно то же самое. Меня достали мужчины, а его – женщины.

Когда я жила с тем самым бывшим, я уставала от него все сильнее и сильнее. Он был отличным парнем – не то что мы без конца ссорились или что-то такое. Но делить на двоих одно крошечное пространство с таким негибким человеком, как он, и подстраивать свое существование под другого меня по-настоящему выматывало. Жизнь с мужчиной ощущалась в моем теле постоянной тяжестью, и я перестала действовать спонтанно, по собственной инициативе. Вместо этого я следила за ним, пытаясь предугадать, каким будет его следующее действие или что он подумает по тому или иному поводу. Словно у меня в ботинке постоянно был камешек, причинявший дискомфорт. И хотя это он переехал жить ко мне, а не наоборот, мой дом стал казаться мне чужим. В какой-то момент меня озарило: я просто не хочу жить с кем-либо. Вскоре после этого мы расстались. А потом я встретила Хиночку – и благодарила судьбу за выпавшую мне сказочную удачу.

В один прекрасный (а вся моя жизнь прекрасна, ведь в ней есть Хиночка) день я вышла куда-то по своим делам и у почтового ящика наткнулась на Ёси. Наверное, ежевечерние звуки, которые он должен был слышать из моей квартиры, навели его на некоторые раздумья. Так что он буквально потащил меня в ближайший бар, где я и выложила ему все-все о моей Хиночке и о том, как она появилась в моей жизни.

– Все началось с того, – рассказывала я, – что я впервые в жизни поехала на рыбалку. Туда меня позвала школьная подруга, сказав, что мне не помешает попробовать что-нибудь новое, и вот мы с ней отправились в однодневный поход к реке Тама. Все снаряжение для рыбалки привезла с собой моя подруга.

И вот я сидела на берегу с удочкой в руках, уставившись на поверхность воды. Время тянулось бесконечно. Я думала про себя, достаточно ли прошло времени, чтобы начинать проситься домой, как вдруг удочка задергалась. «Вот, – подумала я, – вот он, тот самый момент, ради которого все и затевалось». Я стала вращать катушку, пока над поверхностью не показался кончик лески с висящей на нем белой штуковиной. Веришь или нет, но это и была Хиночка. Или, точнее, Хиночкин скелетик. Подруга спешно позвонила в полицию, и не успели мы оглянуться, как их наряд приехал для выяснения обстоятельств. В мгновение ока тихий берег, где мы рыбачили, стал напоминать типичную сцену преступления, не предвещавшую ничего хорошего.

Позже, будучи дома, я загуглила информацию об этом скелете и выяснила, что о нем ничего толком неизвестно – кроме того, что лет ему неожиданно много. Полиция впоследствии пыталась отыскать в реке недостающие кости, но так ничего и не обнаружила. Они даже не знали, как им квалифицировать произошедшее. Скелет Хиночки не тянул на объект культурного наследия, археологический артефакт или что-то в этом роде, поэтому его решено было передать в камеру хранения некой неизвестной мне организации, из названия которой следовало только одно – там тоже никто понятия не имел, что делать с находкой. Никакого практического применения скелету тоже нельзя было представить, так что ему предстояло просто лежать в хранилище. Но дело, собственно говоря, не в этом.

После того как я выловила скелет и нас с подругой опросили полицейские, мы разъехались по домам, хмуро посмеиваясь над неожиданным поворотом, который приняла наша рыбалка. Подруга сказала, что за двадцать лет увлечения рыбалкой такое она наблюдала впервые. К моему удивлению, уже через пару часов она написала мне с предложением порыбачить на следующей неделе в другом месте. Я сразу отказалась. Выловить целый скелет с первой же попытки – это был перебор для новичка, никогда прежде не имевшего дела с рыбалкой. К тому же я порядком подустала: сразу же завалилась в постель и отключилась на пару часов, даже не сняв свой рыбацкий наряд. Проснулась я от того, что меня теребили за плечо.

– П-простите, – дрожащим голосом произнесла женщина в пыльном, покрытом грязью кимоно. Она стояла возле моей постели и смотрела прямо на меня. Я взвизгнула, а она подняла руку, пытаясь успокоить меня жестом.

– Я пришла вас поблагодарить…

– За что?

– До сегодняшнего дня я покоилась в пучинах реки Тама. Но благодаря вашей доброте я снова узрела солнечный свет. Я не могу не выразить вам свою благодарность за спасение.

Похоже, она имела в виду мой вчерашний улов. Но… как это вообще возможно? Неужели передо мной какой-то призрак? Грязь на полу вроде настоящая… Я еле удержалась, чтобы не закричать и не вскочить с кровати.

Пытаясь сохранять спокойствие, я взмахнула рукой и сказала:

– Ой, да это просто случайность. Не стоит благодарности. Я всего лишь оказалась в нужное время в нужном месте.

– Пожалуйста, будьте добры выслушать меня. Моя история начинается несколько столетий тому назад, в период Эдо…[12]

– В период Эдо?

И она стала рассказывать мне историю своей жизни. Ну, примерно как в кино герои вдруг выдают разом все, что происходило с ними до этого, – так и она.

– Да, именно. В нашей деревне свирепствовала страшная болезнь – от нее умерли мои родители. Родственница, которой я досталась на попечение, решила выдать меня замуж за мужчину, выходить за которого я не хотела. Когда я ясно заявила о своем несогласии, этот мужчина решил свести со мной счеты и убил меня, а потом избавился от тела, выбросив его в реку Тама. День за днем я, распластанная, лежала на речном дне, и ни одна живая душа не знала об этом. Шли дни, месяцы. Иногда от меня отделялись кости и их уносило течением…

– Да… это совершенно ужасно!

Я прониклась искренним сочувствием к стоявшей передо мной женщине-призраку. Что же за ублюдок ей достался! И его за это даже не посадили! А эта ее родственница… Черт бы их всех побрал! Тогда ведь не было разводов, разве можно было так обойтись с бедной девочкой? Ее чувства тоже необходимо уважать.

– Действительно. – Моя гостья склонила голову набок, словно ей было больно смотреть в мои напуганные глаза. Затем она продолжила: – Так или иначе, получилось так как получилось. К вам же я пришла, чтобы поблагодарить. А еще для меня было бы огромной честью, если бы вы взяли меня на службу своей горничной.

– Горничной?

Я не очень понимала, к чему она это все, но и оставить ее в таком виде не могла: когда она сняла кимоно, оказалось, что все ее тело перепачкано не меньше. Я решила проводить ее в ванную и помочь ей вымыться. Заметив рассекавший кимоно по спинке длинный разрез, я вспылила: «Чтоб ты сдох, самурайское отродье! Я знаю, ты и так уже мертв, но ты заслуживаешь сдохнуть еще раз! В муках!» То, что этот тип обрел посмертное спокойствие, казалось мне величайшей несправедливостью в мире.

– Как тебя зовут? – спросила я, закалывая ей волосы. Она склонила голову, словно ей было неловко от проявленного к ней внимания. К локонам тут и там налипли комки грязи, и помочь ей отмыться было не самой простой задачей. Все из-за тебя, чертов ты самурай! Если после смерти ты воплотился в новом теле, сделай одолжение – помри-ка еще разок!

– Хина.

– Хина? Какое милое имя. А я Сигэми. Имя у меня как из прошлого века.

– Значит, вы Сигэми…

– Можно на ты.

– А, ладно… Как скажешь.

Пересказывая эту историю Ёси, я заново переживала ту смесь стеснения и удовольствия, которые переполняли меня в тот момент. Как все это было неловко и трепетно до слез! Ничего друг о друге не зная, мы просто пытались познакомиться друг с другом – так, как умели. До чего же прекрасна зацветающая дружба!

– Подожди, хочешь сказать, ты выловила в реке скелет, а после этого к тебе явился призрак? – прямолинейно подытожил Ёси.

Да, понимаю, что тут можно подумать. Всерьез говорить о призраках и ожидать, что кто-то поверит. Глупость, да и только. Но правда в том, что любовь к Хиночке лишила меня всякого страха по поводу того, что мог сказать насчет этой истории Ёси.

– Не просто какой-то там призрак, а моя Хиночка. Она умная и очень классная! Просто космос.

Я надулась, словно готовясь продолжить: «Ну-ну, посмейся мне еще», и протянула руку к стакану с лимонным коктейлем, осушив его. В конце концов, чтобы говорить о своих чувствах, надо набраться храбрости. Я всем своим видом показывала: не веришь мне – ну и катись на все четыре стороны!

– Что ж, похоже, ты завела себе настоящую подружку.

Ёси, видимо, был слишком пьян, чтобы разбираться, правду я говорю или нет. А может, он с самого начала не верил ни единому моему слову. Так или иначе, спорить со мной он не стал, а просто принял мой рассказ как должное.

– Да, и она классная! – с гордостью заявила я. И это была чистая правда – Хиночка невероятна.

– Вот бы и мне такую, – сказал Ёси, утыкаясь лбом в стол.

Он снял очки и протер глаза влажным полотенцем для рук. Без очков Ёси было не узнать. Он смахивал на ноппэра-бо, безликого призрака из старых народных легенд. Глядя в эти отсутствующие глаза, я каждый раз испытывала угрызения совести, словно смотрю на что-то недозволенное. Если кому и написано на роду носить очки, так это Ёси. Помню, он рассказывал, как однажды снял очки перед сексом с новой подругой. Та уставилась на него с таким недоумением, словно пыталась понять – а это еще кто такой? Охотно верю, что так оно и было. Хотя, впрочем, мне-то какое дело.

– Так может, тебе тоже на рыбалку съездить? Хотя, конечно, нас с Хиночкой свела сама судьба. Такое нарочно не организуешь.

– …В общем, я похвасталась ему нашей с тобой встречей, – рассказывала я Хине. – А представляешь, если он после моего рассказа и правда поперся на рыбалку. Вот умора была бы.

Хина усмехается и кивает, принимаясь за мою левую стопу. Она напевает под нос что-то из Бейонсе – интересно, где она могла ее услышать. Ритм она чувствует неплохо. Все мои предубеждения против призраков Хиночка развеяла бесследно. Должна признать: каждый день рядом с ней полон приятных неожиданностей.

– По твоей биографии можно было бы написать детектив, не правда ли? – спрашиваю ее я. – С элементами научной фантастики. Да и хоррора, если так подумать… и фэнтези. Получилась бы история на века.

– А твоя биография была бы уныла, как ноябрьская хмарь. Не чтение, а сплошная зевота.

– Ха-ха!

– Хе-хе.

Мы смеемся, и эхо разносится по ванной комнате, обволакивая нас и превращая комнату в наполненный звуком амфитеатр.

– Ну вот и все, я закончила с массажем.

Хина хлопает в ладоши. Мы сталкиваемся носами и улыбаемся друг другу.

После ванны Хиночка надевает свой спортивный костюм «Адидас». Пахнет она волшебно. Я ей столько раз напоминала про увлажняющий крем и солнцезащитный лосьон, что теперь она стала наносить их сама. Забавно смотреть, как она сосредоточенно втирает их себе в кожу. Это моя обязанность – сделать так, чтобы кожа Хиночки сохраняла первозданный блеск и красоту. И не важно, что на улице она бывает только по ночам, так что ультрафиолетовое излучение ей грозит меньше всего.

– Знаешь, мне так нравится каждый день принимать с тобой ванну…

– Спасибо, Сигэми. Мне очень жаль, что я такая.

Хина имеет в виду, что ее тело ежедневно возвращается в исходное состояние, то есть ночью она появится у меня на пороге снова грязной. Последнее время она завела привычку вести себя как настоящий мертвец – когда приходит, то сразу тянет ко мне руки и начинает завывать: «Я пришла за тобооооой!» Не знаю, кто ее этому научил. Но Хиночка всегда очень радуется, когда ей удается меня рассмешить, и сама начинает улыбаться.

В ближайшее время я планирую как-то пробраться в этот никому не известный исследовательский институт, где хранится Хиночкин скелет, выкрасть его оттуда и похоронить как положено. Хиночка говорит, что мне не стоит беспокоиться по этому поводу. Но мне очень хочется сделать это ради нее. Мне невыносимо думать о том, что прямо сейчас ее косточки томятся где-нибудь в темном ящике. Правда, я опасаюсь, что если похоронить Хиночку подобающим образом, ее дух обретет покой и она перестанет ко мне приходить. Но, думаю, если что – ее всегда можно будет откопать обратно. Тогда она придет ко мне снова. Хиночке тоже нравится бывать у меня – лежать в земле, мол, слишком скучно, и это не по ней.

А сейчас Хиночка лежит на диване, положив голову мне на коленки и, хрумкая чипсы из тортильи с авокадо, залипает в экран телевизора. Я глажу ее нежную шелковую кожу и думаю о том, до чего же я ее обожаю.

Ревнивица

Таких, как ты, называют «собственница». Ты ревнива до потери рассудка. Стоит тебе заметить малейшую перемену в поведении мужа, как ревность поглощает тебя без остатка. Она полыхает внутри тебя зеленым пламенем, и ничто не может ее усмирить.

Когда с тобой случается очередной приступ ревности, ты швыряешь подвернувшиеся под руку предметы. Непоправимая катастрофа для всего, что оказалось поблизости. Мечешь, швыряешь – никак не остановишься.

Если вспышка застигла тебя в спальне, первыми под раздачу попадают подушки. Сначала – подушка мужа. Ты хватаешь ее, сминаешь в руках, и в груди у тебя развертывается далекое сладостное воспоминание: школьная экскурсия лет в пятнадцать, когда вы с девчонками делили один большой номер на всех, а когда пришло время спать – устроили фееричную битву подушками.

Ты запускаешь подушку в стену. Места в спальне едва хватает для вашей с мужем постели, но ты умудряешься от души замахнуться перед броском. Подушка вмазывается в щеку твоего супруга и падает на ковер. В отличие от твоих школьных подружек он не бросает подушку в ответ. Зануда. Теперь ты бросаешь в него свою, а он даже не утруждает себя попыткой ее поймать – она прилетает ему в лоб и, как и первая, уныло сваливается на пол.

Валяющиеся на ковре подушки напоминают тебе, что лучшие годы твоей жизни давно позади. Те набитые бобами адзуки[13] подушки из гостиничного номера, которыми ты когда-то бросалась в одноклассниц, скрывали под милыми наволочками в цветочек убийственную мощь. Вы с упоением бомбардировали ими друг друга, катаясь по матрасам, расстеленным так плотно, что в номере яблоку упасть было негде. Вы хохотали так, что перехватывало дыхание. Твоя пижама вся мятая, в рот лезут чьи-то волосы. Бамс! – это тебе засветили подушкой прямо в нос, и на наволочке осталось красное пятно – у тебя пошла кровь из носа.

Нет, эти две безвольно валявшиеся на полу подушки были совсем не такие, как те, из юности. У них внутри гусиный пух экстра-качества, они мягкие и нежные, словно облако на небе. Вам их подарили на свадьбу, и на них вышиты ваши с мужем имена: твое – красным, его – синим. Они такие легкие и воздушные что, кажется, вот-вот упорхнут куда-то ввысь. Да уж, для поединков они точно не годятся!

«Что за дурацкие подушки», – думаешь ты, и эта мысль приходит тебе в голову при каждом порыве ревности. Завтра надо будет сходить и купить что-то более грозное и увесистое. Но нет, завтра ты уже успокоишься и никуда не пойдешь.

Эта легкость так раздражает, что ты пинаешь подушки ногами, и шлепки с твоих ног взлетают, устремляясь прямиком в мужа, как крылатые ракеты. Вот это уже более веский аргумент: плотные носы шлепок делают столкновение вполне осязаемым. «Ай», – вырывается у мужа, когда одна из шлепок прилетает ему в голень. «Я тебе покажу «ай», чертов ты гуляка!» – Ты заводишься и хватаешь с тумбочки книжку в мягкой обложке. Такая легкая, ничего не весит – ему снова не будет больно. Зато он ощутит, что зеленое пламя ревности внутри тебя гаснуть не собирается. К следующему разу надо будет обзавестись книжкой поувесистее. Хорошо бы это была какая-нибудь энциклопедия. Желательно в двух томах. Взять по тому в каждую руку и насладиться двумя бросками подряд.

Ты размахиваешься и сносишь расставленные на комоде фотографии в рамках. Вот ваш свадебный портрет, а вот вы тискаете коал во время путешествия на медовый месяц, а здесь – еще какие-то ценные мгновения, заключенные в деревянную рамочку – и все это отправляется на пол. Разбиться со звучным ударом им не судьба – нужен непокрытый паркет, но хотя бы пластиковые подпорки, поддерживающие рамки, отскакивают и разлетаются на кусочки. Муж собирает их с ковра – кажется, он испугался!

Ревность не угасает – и ты осматриваешься в поисках нового орудия, но арсенал вашей спальни не балует тебя разнообразием. Ты вообще-то аккуратная, и когда ты спокойна, то совершенно не выносишь беспорядок в комнатах. К тому же ты недавно прочла в журнале статью «Как настроить мужа на нужный лад». А там сказано, что если в спальне будет прибрано, мужчина не сможет отвлекаться на посторонние предметы. С тех пор ты неукоснительно следуешь этому совету.

За неимением других вариантов ты с криком бросаешься на занавески и срываешь их с карнизов. Они не только светонепроницаемые, но еще и огнеупорные, так что пожирающее тебя изнутри зеленое пламя им нипочем. Не успела оказаться на полу первая, как ты уже хватаешься за вторую – и она, скомканная и измятая, оказывается с ней рядом.

Наконец ты прекращаешь. Теперь ты стоишь посреди этого бардака, как Моисей когда-то стоял среди пустыни. Муж, съежившись в углу, нервно косится на тебя. Ты переводишь взгляд на него, но он избегает смотреть тебе в глаза. Пламя внутри ничуть не утихло, и ты бы охотно продолжала – но в спальне больше нечего бросать. Ты кричишь, стоя над этим морем из занавесок. Изо рта вырываются слова обиды, ты хнычешь и сопишь. Раз не выходит бросаться предметами, придется переходить на слова. Все-таки спальня не для сцен ревности.

А вот кухня – совсем другое дело. Иногда тебе везет, и вспышка охватывает тебя там – счастье-то какое.

Сперва в ход идет копеечная посуда из местного «Фикс-Прайса»: голубые блюдца с криво нарисованными рыбками, большие супницы с драконами на ободках – такую каждый хоть раз в жизни видел, обеденные тарелки, разрисованные помидорками и баклажанчиками. Теперь кружка – какое у нее интересное ярко-желтое дно. Шершавая на ощупь бутылочка для саке. Каждый раз, посещая «Фикс-Прайс», ты не можешь пройти мимо полок с подобной утварью. Ты даже не смотришь что покупаешь, а просто сгребаешь в корзину все подряд – какая, в конце концов, разница, – бьются они все одинаково. В бою побеждает тот, у кого больше снарядов.

Ты бросаешь, мечешь, швыряешь. Посуда разлетается на куски. Осколки носятся в воздухе словно град. Ты режешься сама, но разве тебя это останавливает? Ерунда. Твое разрушительное начало берет верх над всем остальным. Шрамы лишь украшают настоящего воина. Алая полоска крови на коже создает яркий акцент и повышает накал страстей.

Дешевая посуда заканчивается – пора переходить на следующий уровень. Орудия средней мощности – это синяя посуда из «Икеи» вперемежку с белой от «Мудзи». Тарелки, миски поменьше и побольше, чашки – ты уже не различаешь, что попадает тебе в руки. Все они с силой летят на пол и бьются – хотя некоторые предметы держат удар. Вот, например, лакированная деревянная миска: она отскочила от кухонного линолеума и покатилась по коридору, намотав напоследок несколько кругов.

И только роскошный сервиз от «Норитакэ» останется цел: на него у тебя рука не поднимется. Эти чашечки стоят как крыло от самолета. А еще нельзя бить арабский фарфор – не для того же ты долго собирала набор по одной штучке. Это настоящее сокровище, спрятанное от посторонних глаз в недрах кухонных полок. Как бы ни мучила ревность, ты не потеряешь голову и не пустишь в расход такие драгоценности. Все вещи мира делятся для тебя на две категории: одними бросаться можно, другими – ни в коем случае. Граница между ними – на семи замках. Твой муж тем временем прячется под столом, прикрывая голову руками.

Когда посуда кончается, ты срываешь с себя фартук в горошек и запускаешь в него. В гневе ты колотишь кулаком по поверхности кухонной мойки, и брызги воды разлетаются по кухне вперемежку с твоей кровью. Ты бросаешься к морозилке, хватаешь формочки со льдом и запускаешь в них руку.

На кухне есть все, чтобы поддерживать пламя твоей ревности. Здесь оно не затухнет.

Вот у тебя в руках оказывается крупный плод дайкона, которым ты замахиваешься словно бейсболист – мячиком в перчатке. Ты прикладываешь его об стол, и он, оказавшись мягче, чем ты рассчитывала, разлетается на куски, словно в ролике с замедленной съемкой. Куски дайкона еще пригодятся тебе попозже, когда будешь готовить ужин. Можно будет потушить прямо так – размер что надо. Тебе под руку подворачивается кальмар, ты скручиваешь его изо всех сил – из него брызжет сок. Кстати, дайкон с кальмаром – отличное сочетание для ужина.

Тебе на глаза попадается коробка с яблоками, которые прислали твои мама с папой со своего сада. Картон ты просто рвешь на части. Яблоки – хватаешь и давишь голыми руками. Пойдут потом на варенье. Или на пирог. Или в салат добавишь. Хорошая штука яблоки – столько способов применения. Твои пальцы остервенело сжимают яблоки, вцепляясь в их блестящую кожицу.

Закончив разносить кухню, ты принимаешься за уборку. Осколки всякой всячины издают предсмертные стоны, оказавшись у тебя под ногами. Ты сопереживаешь им: чувства вещей тебе гораздо понятнее, чем чувства твоего мужа. Кстати, начало уборки вовсе не означает конец приступа ревности. Пламя все еще горит – ярко и горячо, как костер во время древнего ритуала.

Ты убираешься особенно тщательно. Не пропускаешь даже самого крошечного осколочка. Подбираешь свой фартук и старательно разглаживаешь каждую складочку. Осторожно наполняешь водой формочки для льда, чтобы кубики получились одного размера, затем аккуратно ставишь их в морозилку. Наполнившийся мусорный пакет заботливо приминаешь сверху. Осматриваешь кухню и с облегчением выдыхаешь. К этому моменту пламя ревности внутри тебя наконец затухает. Казалось, это не кончится никогда, но теперь все позади. Твой муж все еще поеживается под столом, и ты невинно спрашиваешь, что он там потерял. А затем как ни в чем не бывало начинаешь насвистывать мелодию.

Твоя ревность уходит корнями в раннее детство. Уже тогда ты проявляла себя настоящей собственницей.

Первой твоей любовью стал воспитатель в детском саду – мужчин на такой работе днем с огнем не сыщешь, но тебе повезло. Хотя это еще как сказать. Когда он брал на руки другого ребенка, твое маленькое тельце пронзала жгучая боль. А чем ты меньше, тем быстрее распространяется боль внутри – и ты, не выдержав ее, принималась кричать и плакать. Надо ли говорить, что твой учитель постоянно брал на руки других детей, так что кричать и плакать тебе приходилось практически все время. К концу дня ты была выжата как лимон.

Когда мама приходила забирать тебя домой, учитель сетовал ей на то, что ты тяжело переносишь разлуку с ней. Маме это в какой-то степени льстило, и она поглаживала тебя по волосам, приговаривая: «Бедненькая моя». Ты смотрела на взрослых и слушала их разговоры, все больше убеждаясь в несправедливости мира. Неужели они не понимают, что ты просто влюбилась?

Наступало время перекуса, и твой ненаглядный подходил к кому-то из детей, чтобы помочь справиться с приборами и посудой. В такие моменты ты сжимала кулачки с такой силой, что печенюшка у тебя в руке превращалась в месиво. На что тебе диагностировали «нарушение мелкой моторики».

Потом вы играли, и твой возлюбленный строил с кем-нибудь из детей величественные замки из конструктора, а ты с воем кидалась на них, безжалостно опрокидывая получившиеся сооружения на пол. Потом ты падала и замирала на линолеуме, а блоки конструктора впивались тебе в тело. Тактильно они напоминали тебе твердые кусочки овощей, и ты представляла себя на тарелке с овощным карри.

Ревность шла с тобой бок о бок на всех этапах твоей жизни. В младшей школе ты раздобыла себе книжку с картинками и писала на полях приворотные заклинания. Сообразив, что они не срабатывают, ты разорвала книгу на мелкие кусочки и решила попробовать кое-что более эффективное – черную магию. В комнате у тебя появились куклы вуду. Ты раз сто ходила в ближайший храм, умоляя о разладе между понравившимся тебя мальчиком и его подружкой. Как-то раз ты даже стояла голая под водопадом, проворачивая очередной ритуал.

Классе в седьмом ты украла у понравившегося мальчика дневник и всюду таскала его с собой до самого конца года – причем так, чтобы он касался твоей кожи. От постоянного трения и тепла обложка дневника пришла в негодность. Каждая девчонка, которая заговаривала с объектом твоих воздыханий, обязательно получала от тебя проклятие. Когда пришло время переходить в старшую школу, ты твердо решила поступить туда же, куда собирался он, и училась так усердно, что тебя в итоге взяли, а его – нет. Расстояние лечит – но только не тебя: от одной мысли о том, что он наверняка с кем-то без тебя общается, твоя кровь закипала в жилах. Ты прогуливала уроки, бегала к нему в школу и там шпионила за ним.

В университете легче не стало: однажды твой парень целых пять часов не отвечал на твое сообщение, и от пережитого стресса у тебя началась лихорадка. Когда этот бедолага не ответил тебе на звонок, ты скидывала ему сообщения на автоответчик каждые две минуты. Ты перезванивала сразу же, как только заканчивала надиктовывать предыдущее сообщение. Ты так стремилась разузнать все о его бывшей, что отправилась на ночном автобусе в родной город твоего парня. Местные жители, которых ты с пристрастием допросила, приняли тебя за частного сыщика и решили, что он ввязался в какую-то нехорошую историю.

Твоей настольной книгой была «Повесть о Гэндзи»[14]. Каждый мужчина, в которого ты влюблялась; каждый, кто хотя бы звал тебя на свидание – ты изводила ревностью всех. Без исключения. А для того несчастного, который решил на тебе жениться, каждый день жизни стал настоящим адом. Зачем он вообще женился на тебе? Неужели он не придал значения твоему леденящему душу взгляду, которым ты сковала его, когда он просто проглядывал входящие сообщения на телефоне?

Более того – и это поразительно – до вчерашнего дня ты даже не подозревала, насколько ты ревнива. По телевизору часто показывали разных ревнивиц, так что твоя нормальность не вызывала у тебя никаких сомнений. Ты считала, что это и есть любовь и что иначе незачем вообще вступать в отношения.

Так что тебя не смущало, что ревность заставляла тебя бить голыми руками стекла машин, рвать на куски почти законченное кимоно, которое ты шила в подарок мужу, засовывать ему под стельку мини-навигатор, чтобы отслеживать его геолокацию. Да и тренировать обоняние, чтобы в нужный момент безошибочно почувствовать запах чужой женщины, тоже казалось тебе совершенно адекватным поведением.

Поэтому когда вчера после ужина твой муж заявил, что хочет развода, – совершенно на ровном месте, как тебе показалось, – твоей первой реакцией было искреннее недоумение. Он часто говорил о том, как странно выглядит для него твоя ревность. Она его пугала, и, по его словам, терпеть ее дальше он попросту не в состоянии. Безумие какое-то. Твой муж едва балансировал на грани рассудка и, не выдержав, уткнулся головой в стол, словно рухнувшая башня.

Ты, конечно, желала ему только добра, поэтому не могла его отпустить. Тебя попросту не посещали мысли о том, что с твоим поведением что-то не так. Ты рассыпалась в извинениях, обещала измениться, просила дать тебе еще один шанс. Твой муж стоически улыбнулся сквозь слезы и выдавил: «Ну ладно». Потом вы сидели молча и ели яблочный пирог, который ты испекла на десерт.

Сегодня ты проснулась новой и посвежевшей. Ты словно заново родилась. Теперь ты станешь доброжелательным человеком, который о ревности и не слышал. Ты будешь принимать мужа таким, какой он есть. Ты поклялась в этом сама себе.

А знаешь, почему мы вообще считаем нужным обращаться к тебе в связи с этой ситуацией? Подумай – почему ты в принципе стала раскаиваться? Это банально и нелепо. Раз твой муж раз за разом разжигает в тебе огонек ревности – то чатится с кем-то на телефоне, то приносит на День влюбленных конфеты неизвестно от кого, то еще что-то – так вот, во всем этом виноват он, а не ты. Раз он зародил в тебе сомнения в своей верности – это его вина. Не важно, оправданы они или нет.

Так с чего ты должна идти к нему на поклон, если он так себя ведет? Ты ясно даешь понять, что тебя это не устраивает. В чем проблема? Ты все сделала правильно. Это твой муж виноват, если он тебе изменяет. Значит, с этого дня ты имеешь право на ревность и можешь выражать ее самым явным образом. Искренне призываем тебя не отказываться от такого ценного ресурса.

Ты, может, сама этого пока не знаешь, но твоя ревность – настоящий дар. Не слушай тех, кто убеждает тебя в обратном. Они ничего не понимают. Твои клыки – твое единственное оружие. Глупо будет от него отказаться.

Пока твой муж позволяет себе вести себя двусмысленно – ты имеешь право устраивать ему сцены. Если он опять что-то заблеет про развод – найди у него уязвимое место и шантажируй его. Не справишься сама – мы поможем тебе найти компромат. С этим проблем точно не возникнет.

Твоя ревность горяча и сильна даже в пятьдесят – это по-настоящему редкий дар. Обычно чувства притупляются с возрастом. Когда люди долго живут друг с другом, то привыкают ко всему. Им уже, в общем-то, плевать друг на друга. Герои телесериалов вызывают у женщин больше эмоций, чем мужья. Мечтать о несбыточном всегда легче. И в этом нет ничего плохого.

Ты ведь наверняка замечала скучающее выражение лиц у многих пар, которые давно живут вместе? Времена меняются, а муж рядом с тобой все такой же. А ты, ты разве хочешь так же? Нет, ты не поддашься силе привычки. Твоя ревность свежа как весенний цветок. Даже статистика указывает на то, что ты уникальна.