Где обитают дикие леди

– Чем могу помочь? – Ее голос звучал хрипло и странно.

– Простите, что напугал. – Мужчина протянул ей бумажный пакет. – Я по поводу вашей посуды. Приношу извинения: мы действительно ошиблись, одной тарелки не хватало. Вот эта должна подойти к вашему набору. Проверьте, пожалуйста.

Кикуэ достала из пакета плоскую картонную коробку. Внутри оказалась тарелка с узором: вдоль ободка тянулись животные и растения. Кикуэ радостно заулыбалась.

– Да, она самая. Люблю эти тарелки. Такие красивые… но не слишком красивые, если понимаете о чем я.

– Очень рад, что вам нравится. Передам комплимент художнице – она точно порадуется. Простите еще раз. Да, кстати, я совсем забыл представиться. Ну да ладно, спасибо, что выбрали нас в качестве поставщиков.

Он протянул ей визитку – на ней каллиграфическим шрифтом выведено было знакомое ей по переписке имя. «Это и есть тот самый Юта», – подумала Кикуэ.

Она внимательно рассмотрела Юту. Одетый в клетчатую рубашку и темно-синие брюки, он производил впечатление доброго и мягкого человека. На коротких волосах кое-где проступала седина. Его вид несколько сбил Кикуэ с толку: она ведь уже вообразила себе отвратительного типа, а в реальности он оказался совсем не таким.

– Что вы, это вам спасибо. Рада наконец познакомиться с вами. – Кикуэ открыла ящик, взяла свою визитку и нерешительно протянула ему. Она давно уже не обменивалась ни с кем визитками и успела подзабыть, как это делается по этикету.

Юта взял ее визитку и с улыбкой сказал:

– Так интересно было получать от вас сообщения. Вы ведь живете в Химэдзи, и у вас в имени иероглиф как у Окику из «Бантё сараясики»! – Несколько замявшись, он продолжил: – Я в хорошем смысле. Люблю страшные истории, вот и все.

Кикуэ понимающе улыбнулась.

– Все нормально, я привыкла. Люди часто вспоминают про Окику и ее десять тарелок. Помню, в детстве нас часто водили на экскурсии в замок Химэдзи. И каждый раз, покидая замок, мы проходили мимо колодца Окику. Все смеялись и говорили, что я – это она.

Кикуэ ничего не имела против того, что ее имя совпадало с героиней известного кайдана – истории о девушке-призраке замка Химэдзи. Даже когда ее дразнили по этому поводу. Более того, она видела в этом повод для гордости. И дело вот в чем: Окику была невероятно популярна. Возле колодца Окику вечно толпились туристы, заканчивавшие осмотр замка Химэдзи. С взволнованными возгласами они свешивались вниз, чтобы заглянуть на дно колодца. Почти невозможно было представить, чтобы кто-то прошел мимо и не обратил на него внимание. Что бы ни говорили про Окику, все знали, кто она такая, и никто не оставался к ее истории равнодушен. Мало кто из героев фольклора мог потягаться с ней в известности – даже странно, что в сувенирной лавке замка не продавали мерч с ее изображением. А Кикуэ находила любопытным, что колодец, который она всегда считала частью легенды, действительно существовал и находился в ее городе. В колодце Окику видимый и вымышленный миры сходились воедино. Это было по-настоящему удивительно.

– Могу себе представить. Я, кстати, сам родом из Химэдзи.

– Правда?

– Офис нашей фирмы находится в Кобэ, но на работу я езжу отсюда. Сейчас вот как раз шел домой и подумал, что забегу к вам по пути. То есть – примите искренние извинения, нам очень жаль, что вы получили посылку без одной тарелки. Но, чего уж, вы – Кику, вам не хватило десятой тарелки… такие параллели, что я не смог удержаться и не прийти к вам лично.

Юта улыбнулся, и уголки его глаз прорисовались четче. А Кикуэ поняла, что машинально осмотрела его левую руку на наличие обручального кольца – хоть и знала, что сейчас многие женатые мужчины не носят колец, так что отсутствие кольца еще ничего не значило.

– Кстати, а вы знаете, что здесь поблизости есть святилище Окику?

– Святилище? Нет, никогда не слышала.

– По-моему, о нем не знают даже большинство местных жителей. Оно совсем крошечное. Находится вон в той стороне. Стоит заглянуть при случае. Там находится могильный камень, на котором высечены слова «решительная женщина».

– «Решительная женщина»?

– Да, именно так. Круто, правда? Хотите, я вас как-нибудь туда провожу? Не то чтобы оно было так уж далеко, но мне там нравится, и я буду рад, если вы посмотрите его со мной.

– Хм… да, пожалуй, было бы здорово. – Кикуэ разнервничалась и, чтобы собраться с мыслями, переложила в стопку десятую тарелку Юты и стала пересчитывать тарелки с начала.

– Одна, две…

– Три, четыре, пять… – Юта изобразил зловещий тон и стал считать вместе с ней.

Кикуэ улыбнулась и продолжила – более игриво:

– Шесть, семь, восемь, девять…

Они встретились взглядами и вместе произнесли:

– Десять!

Маленькая лавка наполнилась их веселым смехом.

Кикуэ заперла лавку и, толкая перед собой велосипед, вместе с Ютой отправилась в восточном направлении. Они заболтались – Кикуэ едва не забыла запереть лавку перед уходом. Встреча с Ютой стала для нее радостной неожиданностью – Кикуэ верила, что такие встречи однажды случаются с каждым. Они вышли на широкую улицу и попрощались – дальше Юте нужно было в другую сторону, на юг. Кикуэ забралась на велосипед и поехала на север. Они уже договорились о следующей встрече.

Кикуэ крутила педали, и замок Химэдзи все отчетливее вырисовывался вдалеке. Он сиял в небесах своей необычайной белизной, и Кикуэ ощутила, как по ее щекам разливается яркий румянец.

Седьмое небо

Томихимэ смотрела на раскинувшийся под стенами замка город с выражением смертельной скуки на лице. Здесь было так высоко, что даже через узоры на окнах округа замечательно просматривалась вопреки любым капризам погоды. Из южного окна открывался вид на хоммару и ни-но-мару – внутреннюю и внешнюю крепости соответственно. За рвом начиналась главная улица, которая вела к станции Химэдзи, а дальше начиналось море. Ландшафт Томихимэ знала как свои пять пальцев. Ничего выдающегося в нем не было. Бросив взгляд на небо, где мирно сосуществовали облака и дым фабричных труб, Томихимэ широко зевнула.

Замок наполнялся шарканьем шагов посетителей: на входе в замок Химэдзи выдавали специальные тапочки. Шарк-шарк-шарк. Томихимэ с отвращением прислушивалась к бесконечному, тягучему гулу. Шарк-шарк. Шарк-шарк. Так продолжалось круглый год, с открытия ворот утром и до их закрытия вечером. Когда закончилась реконструкция, стало еще хуже: прибавилось желающих увидеть новый облик замка.

Оглядываясь назад, можно сказать, что период реконструкции был блаженно тихим. Рабочие подошли к делу со всей предосторожностью, и замок на время работ окутали специальной защитной тканью. Впервые за многие годы Томихимэ почувствовала себя свободной – и отправилась навестить свою младшую сестру Камехимэ.

Расставленные в коридорах замка конусы и столбики красного и зеленого цветов делили поток посетителей надвое: по одной стороне шли наверх, по другой – спускались. В зависимости от направления нужно было пользоваться теми или другими лестницами – и все это эффективно предотвращало заторы на пути. Навигацию по замку продумали замечательно – хотя Томихимэ упорно отказывалась отдать должное проектировщикам. Мужчины и женщины, молодые и пожилые, говорящие на десятках разных языков, приезжали со всех концов земного шара – и все они одинаково восхваляли вид со смотровой площадки крепости Томихимэ, делали одинаковые фотографии, а затем быстро исчезали. Взобраться на самый верх по крутым пролетам требовало немалых усилий – однако после восхождения они, почти не задерживаясь наверху, приступали к спуску. Никто не хотел остановиться и задуматься о том, что когда-то в замке жили настоящие люди. Даже воспоминания самой Томихимэ о прошлом крепости уже порядком потускнели. Есть ли какой-то смысл в том, что она все еще здесь? Пусть бы шаркали себе по ступенькам без нее. В глубине души Томихимэ хотела только одного – пойти и напиться до беспамятства.

Ближе к закрытию, когда туристов стало заметно меньше, на лестнице замка появился молодой человек в костюме. Носить костюм ему явно было непривычно, да и все окружающие были одеты как туристы, так что он выделялся на общем фоне. Некоторые гости Химэдзи приезжали в город по работе и между делом посещали замок, но это, похоже, был не тот случай. Заметив Томихимэ, которая сидела на полу, облокотившись на колонну – совсем не подобающая принцессе поза, молодой человек кивнул ей и подошел ближе.

«Надо же, – подумала Томихимэ, – прямо как в легенде». Давно уже она не ощущала на себе чей-либо взгляд.

Парень подошел ближе к Томихимэ.

– Здравствуйте, я Сигэру Химэкава. Я недавно занял пост прежнего регионального руководителя, Тэи. Решил зайти познакомиться.

«Химэкава?»

Томихимэ внимательно смотрела на парня. Когда-то давно под ее пронзительным взглядом мужчины извивались и дрожали. Этот же был совершенно спокоен. Он учтиво присел возле ног Томихимэ и размашистыми движениями достал визитку, протягивая ей.

Томихимэ взяла у него карту, хотя и не видела большого смысла в обмене белыми картонками. Это была ее вторая – первую ей оставил предшественник Химэкавы, тот самый Тэи. Тэи Томихимэ нравился. В нем не было этой отталкивающей маскулинности. Томихимэ всегда привлекали мужчины, выбивавшиеся из стаи, отличавшиеся влажным блеском в глазах. Дзюсёноскэ тоже был из таких.

– Сюда как-то раз заходил парень с такой же фамилией. Давно это было. Но кроме фамилии между вами нет ничего общего.

Свой костюм Химэкава явно купил где-нибудь в «Юникло». Еще и не совсем попав в размер. Эта неаккуратность придавала ему какой-то помятый вид. «Бедняга», – подумала Томихимэ.

– Тоже Химэкава? – покачал головой он.

– Ну да. Между прочим, придя сюда, он рисковал жизнью. Тогда они все рисковали. Нас боялись до ужаса. Да, «нас» – это теперь я осталась одна. А раньше у меня были напарницы и мы, черт побери, были командой! Эх, старые деньки… Времена настоящей славы. Не то что сейчас – шлепают тут в этих дурацких тапках. Ты тоже это слышишь, да? Шаркают так, что мертвого разбудят.

Заметив презрительное выражение лица Томихимэ, молодой человек поморщился:

– Я что, должен был испугаться за свою жизнь? Ну, конечно, я могу притвориться. Если настроюсь как следует. Ладно, в другой раз так и сделаю.

Томихимэ фыркнула.

– Ладно, брось. Просто тогда нам все было в новинку. Мы считали себя особенными. Точнее, мы и были особенными. И тогда мне это нравилось, просто теперь я повзрослела. Так что да, ты можешь подойти ко мне, не опасаясь. Честно говоря, мне вообще без разницы.

Химэкава поежился.

– Вы все еще особенная, Томихимэ. Впрочем, Тэи тоже отмечал, что настроение у вас последнее время не боевое.

Томихимэ угрюмо уставилась на этого нового Химэкаву. Ну что за ботан. Чем она заслужила такого гостя? Прежний Химэкава хотя бы не был таким занудным. Были бы они сейчас в поле, она бы выдрала клок травы и швырнула ему прямо в лицо.

– Да катись ты к черту. Я все еще на высоте, ясно? Между прочим, сторожить целый замок одной – задача не из легких. И потом, скажи мне, кому это вообще нужно? Теперь это все равно не замок, а развлечение для туристов. Невинный аттракцион. Я здесь совершенно не нужна, – разошлась Томихимэ.

На это Химэкава снова поморщился и уставился в потолок – словно маленький мальчик, которому поручили что-то невыполнимое. Наконец он снова взглянул на Томихимэ.

– Вы здесь очень нужны. Поддерживать равновесие и правильный ход вещей в этом замке – задача наиважнейшая. По дороге сюда я обратил внимание на одно обстоятельство: замок Химэдзи виден из любой точки города. Куда ни пойди, замок возвышается над тобой, величественный и прекрасный. Иными словами, Томихимэ, вы единственная защитница для всех жителей Химэдзи.

– Слишком пафосно.

– Ничуть.

Томихимэ по-прежнему смотрела куда-то вдаль – но теперь поджала ноги и села аккуратнее.

– А почему ты вообще меня видишь?

Химэкава Второй почесал затылок.

– Ну… дело в том, что у меня недавно умерла мама. После ее смерти начали твориться какие-то странные вещи. В итоге ее призрак стал общаться со мной.

– Класс!

Химэкава с серьезным видом покивал головой.

– Она сказала, что сначала просто хотела отомстить отцу. Но потом она научилась проворачивать всякие трюки и поняла, как это весело. Я стал ей нужен, чтобы репетировать свои фокусы. Оказалось, она та еще иллюзионистка.

– И так ты стал видеть мертвых?

– Сначала это работало только с мамой. Но она всегда была общительной – как по мне, даже слишком. Так что она сразу стала знакомить меня со своими друзьями по загробному миру. Я ей все время твердил, что это бесполезно – я ведь их даже не вижу. Но ей было все равно. Она звала их когда хотела и общалась с ними при мне в полной уверенности, что я такой же участник диалога. В какой-то момент я действительно стал их видеть.

– Надо же, она у тебя как репетитор для одаренных детей.

– Ну, можно и так сказать.

– А Тэи с самого начала знал о твоих способностях?

– Нет. И вообще, все это произошло уже после того, как я устроился работать в компанию. Я как-то задал ему вопрос, почему он решил меня взять. Он ответил, что у него было хорошее предчувствие на мой счет.

– Вот как.

– А, и еще добавил, что я выглядел каким-то погруженным в себя. А значит, происходящее вокруг меня не так уж сильно заботило. Оказывается, он не принимает тех, кто «слишком хорошо адаптировался к своему времени».

– Понятно. – Взгляд Томихимэ недвусмысленно давал Химэкаве понять, что она считает его странным. Его это нисколько не смущало.

– Пожалуй, мне пора. Замок скоро закрывается, а я собирался просто познакомиться. Но я к вам еще зайду.

Химэкава Второй оторвал свой тощий зад от пола, и Томихимэ обнаружила, что поднялась вслед за ним.

– А, кстати… – Он бросил взгляд на южное окно и подошел к нему ближе. – Я же еще к Окику собирался заглянуть.

Томихимэ и Химэкава смотрели в окно, стоя бок о бок. Колодец Окику находился во внутреннем дворе замка – он не мог не обращать на себя внимание. Вокруг колодца, как всегда, толпились туристы, кто-то заглядывал вниз. Чуть поодаль стоял охранник.

– А ее там нет, – спокойно сообщила Томихимэ.

– В смысле – нет?! – чуть не поперхнулся Химэкава.

Томихимэ заткнула уши, притворяясь, что его голос прозвучал невыносимо.

– Да, ее давным-давно нет в колодце. Годов так с восьмидесятых. Незадолго до ее ухода у нас состоялся разговор. Окику всегда переживала по пустякам. Она зашла ко мне и спросила, достаточно ли времени она провела в колодце. Я ответила – более чем и я совершенно не против, если она уйдет. Заверила ее, что смогу позаботиться о замке сама.

– Понятно… Но все равно, не скрою – я расстроен.

– Но ты ведь даже не заподозрил ее отсутствие. Колодец такой же, как и всегда. И если предположить – то и с замком будет то же самое, если я уйду. Здесь наверняка все будет нормально и без моего присутствия. Ты ведь знаешь эту идею, будто мертвые навсегда привязаны к миру людей? Так вот, это просто людское высокомерие. Окику перенеслась в иной мир, и отлично проводит там время с этим своим красавчиком.

Томихимэ указала на место чуть к западу от железнодорожной станции. И хотя с такого расстояния он ничего не мог разобрать, Химэкава вежливо посмотрел в сторону, куда показывала Томихимэ.

– Но знаешь, что самое забавное? Даже после перехода в иной мир она по-прежнему считает тарелки! Похоже, ее связывает с ними сама судьба или что-то в этом роде. – Томихимэ ухмыльнулась, но Химэкава на нее не смотрел. Снова и снова он как завороженный вглядывался в пространство между колодцем и той точкой, куда показала Томихимэ. Наконец он болезненно скривился и снова перевел взгляд на Томихимэ.

Она открыла рот и к собственному удивлению сказала – не без доли иронии:

– Ладно, я еще побуду здесь.

Его лицо так просияло от радости, что Томихимэ снова ощутила к нему вспышку презрения.

– Только не думай, что я собираюсь здесь торчать только потому, что ты меня попросил.

– Конечно нет, – сказал Химэкава. – Поговорим об этом в другой раз, если и когда предоставится случай.

Он пару раз кивнул с серьезным видом.

Через пару часов после его ухода на замок опустилась ночь. Томихимэ пора было браться за свой вечерний ритуал.

Она неспешно прошлась по крепости, заглядывая в окна. Тишину заброшенного замка нарушал скрип дощатого пола у нее под ногами. Внизу лежал город Химэдзи. Укутанный тьмой, сияющий огнями из окон домов – этот город принадлежал ей. Это она знала наверняка. Белый, светящийся замок, в котором она жила, стал ее существом. Это было ее место – бесспорно, неотвратимо ее.

Источники вдохновения

«Наводим красоту» – пьеса для театра кабуки «Дева из храма Додзё».