Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот как! – Горо задумался.
Уже несколько столетий итошины посылали в Долину военные отряды для патрулирования городов и охраны порядка. Долг итошина был всегда один: служить императору. А если император отправлял итошинов в Долину, то итошины должны были слушаться правителей Долины, как самого императора. Однако удоганы первое время сталкивались с тем, что посадник одного города мог давать приказ, расходящийся с приказом посадника другого города. Тогда император Тошо отправил в Долину гонца с требованием выработать единый закон, которому бы служили итошины. С тех пор посадники стали не властны над воинами империи, особое распоряжение мог отдать лишь Совет Четырёх. Итошины же пресекали на корню кражи, грабежи, контрабанды, фальшивомонетничество, драки с оружием, бродяжничество и попрошайничество. За подобные нарушения они сдавали виновных в городскую тюрьму, где уже местный суд выносил решения. А ещё итошины могли карать смертью на месте за убийство, чёрное колдовство и торговлю людьми, но подобный приказ должен был быть отдан лично удоганом, и то в случае крайней необходимости.
Итошины никогда не вступали в кланы. Однако теперь император отменил запрет ввиду особых обстоятельств.
Удоган И’До вёл свой отряд не просто для охраны порядка. Он получил от императора личное задание выяснить, что же произошло в Долине. До’Эйве всё это знал. У И’До не было тайн от собственных воинов, и приказ правителя был процитирован слово в слово. Отряд И’До продолжал служить закону Долины, однако должен был также действовать в собственных интересах. Именно этим было диктовано решение императора о вступлении в кланы.
– Император помнит о твоих заслугах, верный удоган Горо, – добавил И’До, – Потому сам посоветовал мне расспросить тебя о жизни в Долине, ибо ты более других знаешь об этом!
Наверное, так сказать было бы правильнее, но И’До тщательно выбирал слова. Действительно, возраст Горо был уже почтенный. Но он командовал крепостью и явно не избегал битв. Шрамы, многие из которых совсем свежие, тому свидетельство. При этом Горо долгое время провёл в Долине и многое о ней знал.
По суровому лицу хозяина крепости расплылась скромная улыбка. Ему явно пришлось по душе подобное внимание со стороны императора.
– Тогда скажу вот что… – начал удоган Лаухана, – Ты, доблестный И’До, конечно же, слышал, что в Долине всё иначе. Я очень люблю наш народ и нашу культуру за простоту. Есть император, и никого над ним. Воля императора есть истина. А волю выполняют удоганы. Если ты воин отряда – слушай удогана, командира отряда. Если городской житель – слушай удогана, распорядителя города. Если удоган – слушай императора. Всё! Сила в простоте. Но не так всё обстоит в Великих Городах. В каждом городе свой посадник, а единой власти нет. Представь себе, храбрый удоган, один посадник задумал одно: ну, скажем, поставить меж городами торговый пост, а другой на этом же месте захотел заложить ристалище. И как быть? Кого слушать? Да-да, Совет Четырёх! То есть остались ещё два посадника. А как быть, если один поддержит торговый пост, а другой ристалище? Тут-то и сыграют свою роль кланы. Кланы – это скрытая сила. Не та сила, которую почитаем мы. Она кроется не в быстроте удара, а во влиянии, влиянии на прочих жителей Долины. Красивые слова там разят сильнее заострённых клинков. Ложь, коварство, плетение интриг и вечные козни за спиной – вот оружие кланов! И истинная власть. Власть посадников – показательная. Любой посадник всё равно будет исполнять волю самых влиятельных кланов.
– Даже если это противоречит закону… – проговорил И’До. Это был не вопрос, а скорее утверждение.
– Потому император и посылает тебя, – одобрительно продолжил Горо, – Ты проницателен и всё схватываешь на лету. А мне понадобились годы, чтобы осознать это. Поначалу я верил, что посадники – благороднейшие люди, которые заботятся о благе жителей своих городов. Но нет, доблестный И’До. Не все правители так честны и прямолинейны, как наш император, да будет славиться его имя в веках и эпохах!
– Да будет так! – ответил До’Эйве одновременно со своим командиром.
– Пусть ты и называешь меня проницательным, но я пока не могу понять, что может дать нам право вступления в кланы, – продолжил И’До, глядя в лицо собеседнику, – Мой отряд всё равно останется верен закону, а плетение интриг мне чуждо и противно, даже если сие будет служить великой цели. Как же нам поступить?
– Ты уже сам ответил на этот вопрос, – усмехнулся Горо.
– Как? – нахмурился молодой удоган.
– Остаться верным закону! – правитель Лаухана приподнялся с кресла, стал расхаживать по залу, а речь его стала более эмоциональной, – Не стоит вступать в существующие кланы. Учреди свой собственный клан! Пусть управляет им тот, кому ты сможешь полностью довериться. Противопоставь коварству своё благородство, лжи – правду. Поддерживай посадников, но опираясь только на букву закона. Долина пока не заселена, даже старым кланам с именем и традициями придётся отстаивать свои позиции заново. Не теряй времени, пока прочие будут слабы, укрепись силой закона!
И«До сделался задумчив, но в глазах его блеснул огонёк. Он слегка кивнул головой и поблагодарил Горо за добрый совет. До’Эйве же слушал как завороженный, благодаря судьбу за то, что позволила ему присутствовать при беседе этих замечательных людей, молодого и справедливого удогана И’До и бывалого мудрого удогана Горо.
– Есть ещё один нюанс, о котором я хочу поведать тебе, удоган, – продолжил И’До после короткой паузы, – И прости, что не рассказал об этом сразу… Император ведёт переписку с правителями других народов. Князем тавров, председателем Совета Академии джунитов и губернатором Бандабаза. Всесильный Тошо настаивает на том, чтобы Великие Города объединились под властью единого правителя до тех пор, пока не станет известно, почему именно Долина опустела.
Горо снова присел в кресло, сложив руки домиком у лица.
– Да благословит весь Элинор нашего императора за проявленную мудрость. Проживая в Долине, я только об этом и мечтал. Только бы иным народам хватило разума согласиться с этим! Не поверишь, бесстрашный И’До, сколько проблем решилось бы разом… Но! Доверь правление Долиной тавру – сделают повсеместно культ своей богини, гуавару – подомнёт под Бандабаз всю морскую торговлю… Неужели… – Горо поднял глаза на И’До.
– Не думаю, – сразу оборвал тот, – По крайней мере, божественный император ничего об этом не говорил. Но я уверен, что он лучше нас осознаёт происходящее и сможет настоять на правильном выборе достойного правителя.
– Воистину… – согласился правитель Лаухана, – Но, право, мы заговорились, а ведь твоему отряду необходим отдых! Вы можете расположиться в моих приёмных покоях.
– Мы встанем на постоялом дворе! – сразу же отказался И’До, – Не хочу тебя обижать этим, почтенный могучий Горо, но я не привык иметь больше того, что необходимо.
– Мне доложили, что с вами дети…
– Послушники! – поправил командир До’Эйве, – Младшему уже четырнадцать. Совсем скоро они станут воинами империи. Не стоит переживать за них.
– Позволь спросить, зачем ты их взял с собой?
– Я брал только тех, кто прекрасно говорит на Общем Языке.
– В очередной раз восхищаюсь твоей предусмотрительностью! А ещё в тебе говорят жёсткость и прямота, но именно в них и кроется правда. Ты очень похож на своего отца, доблестный И’До! – напоследок сказал Горо.
В ответ И’До ещё раз поклонился и молча вышел. До’Эйве за ним. Он знал непростую историю своего командира и его семьи. Потому допустил, что даже у стойкого непоколебимого И’До после таких, на первый взгляд, банальных слов на сердце может сделаться неспокойно.
2
Жизнь итошинов – это постоянная война с демонами. Кодекс Доцу гласит, что человек рождается ради бесстрашия, ибо только бесстрашие может помочь ему в суровой войне. Кодекс не призывает стремиться к смерти, нет. Человек должен жить. Но жить он обязан достойно. До’Эйве старался жить достойно, жить по кодексу, а пример удогана И’До вдохновлял его.
И«До {Сын Меча} родился в маленькой деревушке на севере империи, недалеко от Тропы Ужаса. Его отец Цу’Онэ {Бесконечная Храбрость} отправился в Долину, будучи командиром отряда закона, когда его жена вот-вот должна была родить первенца. Цу’Онэ оставил жене свой меч Ганвет и попросил сделать подарок от отца новорождённому ребёнку, ибо не знал, как долго пробудет в Долине.
И вот однажды на деревню напали демоны. Сколько их было, уже не ведает никто. Ибо не осталось таких, кто бы мог описать подвиги местных жителей в битве с ужасными тварями. Выживших после той атаки не осталось… никого, кроме одного… Когда воины императора вошли в опустошённую деревню, то им явилось чудо! Среди погибших тел людей и чудищ лежал младенец, плотно сжимавший маленькими ручками меч Ганвет. Рядом с ним же распластался убитый демон, и сомнений в том, что смертельная рана была нанесена именно Ганветом, не было! Младенец был настолько маленьким, что воины поняли, что он был рождён во время битвы. Но возможно ли, чтобы едва появившийся на свет ребёнок взял в руки меч и поразил демона? Ответа не было! Бытовало два мнения: либо демона убил кто-то другой, а младенец после схватился за меч, принадлежащий ему по праву, либо неизведанная сила снизошла на чудного ребёнка и помогла ему совершить невероятный подвиг.
Император принял ребёнка к своему двору, нарёк его славным именем и сам занялся воспитанием. Ходили даже слухи, что он позволил своей дочери, прекрасной Цветшо, которую прятал от глаз прочих мужчин, проводить время с необычным мальчиком.
И«До взрослел очень быстро. Он отличался рассудительностью, силой, умом и железным характером. Когда он прошёл посвящение и стал сражаться с демонами, жители империи Ито стали всё меньше говорить о его чудесном появлении на свет, больше же обсуждали подвиги молодого воина. Широкий в плечах, с длинными тёмными волосами и мужественным грубоватым лицом, он стал желанным гостем любого поселения туманного севера. И’До оправдал доверие императора, сделавшись настоящим кошмаром для демонов и примером для подражания молодым воинам империи. Уже в девятнадцать лет И’До был пожалован титул удогана. Новейшая история не знала примеров, чтобы кто-то получал ответственный титул в столь молодом возрасте. Хоть жизнь итошинов и коротка, обычно командирами становились воины лет тридцати.
К сожалению, И’До так и не узнал своего отца, подарившего ему чудный меч. В Долине храбрый Цу’Онэ со своим отрядом противостоял банде отъявленного пирата и бандита из народа гуаваров по имени Беда. Имя это было или прозвище, неизвестно. Но, судя по рассказам, действительно его шайка стала настоящей
Эту печальную историю много лет спустя поведал тогда ещё юному И’До удоган Горо, некогда сражавшийся под началом Цу’Онэ. И’До поклялся рано или поздно отомстить убийце.
Историю своей жизни И’До рассказал До’Эйве тёмной ночью у костра, когда они ходили в очередной рейд на демонов. Тогда молодой До’Эйве настолько впечатлился своим командиром, что на следующий день убил аж десяток тварей.
Знал До’Эйве и о заветной мечте И’До – найти старинную реликвию, именуемую Плотью Демона. Именно с помощью этого предмета, наделённого древней магией, путешественник с юга Азир Амунджади однажды прошёл Тропой Ужаса и попал в страну Улутау. И’До же возжелал навсегда очистить Тропу Ужаса от страшных тварей и, покончив с демонами северо-запада, освободить тракт, ведущий к дружественному народу.
В судьбе же самого До’Эйве, к слову, ничего, что бы он сам посчитал поистине героическим, не было. Он родился в простой семье, сражался, как обычный воин. Сражался достойно. Но сражаться достойно – это долг, обязанность любого итошина, а за исполненный долг негоже ждать похвалы.
Два года назад во время битвы при Зубастом Ущелье До’Эйве познакомился с И’До, который оценил его воинские навыки и взял в свой отряд. До’Эйве с радостью принял предложение, к тому же в той битве пал его первый удоган, и юноша остался без командира. Недавно же И’До сделал его своим первым помощником и даже напророчил До’Эйве титул удогана. Это стало смущать молодого воина… Ему ведь было всего восемнадцать лет.
Но юноша старался меньше думать о будущем. Он делал то, что должен был делать: служил императору, слушался своего командира и убивал демонов.
Он не ожидал, что отправится в Долину. Но был рад тому, что всё случилось именно так.
Он считал Долину местом торговцев, а не воинов, но сейчас всё изменилось! Впереди их ждала неизвестность. А «ступать без страха и сомнения в неизвестность есть суть воина», – гласил кодекс.
А ещё, останься До’Эйве жить в Шохане, наверняка бы оказался одолеваем своими душевными терзаниями.
Всё началось недавно, когда одним погожим вечером на берегу Лунного Озера он встретил прекрасную Рейве. До’Эйве упражнялся с мечом, а она просто гуляла…
Не только мужчины итошинов умеют обращаться с оружием! И мальчики, и девочки берутся за сталь с шести лет! И пусть женщин-воинов в разы меньше, чем мужчин, считается, что женщина также должна уметь защитить свой дом при внезапной атаке демонов.
Но в тот вечер Рейве просто гуляла… Шла по берегу, а лёгкий ветер трепал её волосы. До’Эйве спросил её имя, она ответила. Он назвал своё, она улыбнулась и ушла… До’Эйве попытался вернуться к своему занятию, но понял, что руки его уже не могут держать меч. И это смутило его. Грустный, он вернулся в свой дом и долго не мог уснуть.
С тех пор он встречал Рейве несколько раз на улицах Шохана, и она так же мило улыбалась ему. А он не находил себе места!
Он понимал, что теперь не может заниматься с мечом на своём любимом месте, на берегу озера, потому что если встретит её, то выронит меч из рук…
Но руки не держали меч уже и во время тренировок в иных местах. Не в Лунном Озере было дело! Он думал только о ней, а не о битвах и кодексе Доцу. Даже И’До заметил перемену в нём. Но До’Эйве тогда ничего не рассказал командиру.
Он понимал, что между мужчиной и женщиной может вспыхнуть чувство. Итошины – обычные люди, они заводят семьи, рожают детей… Но чувство, что пришло к нему, мешало быть воином! Тело не слушалось, голова не работала!
Когда И’До объявил, что через несколько дней их отряд отправляется на юг, До’Эйве вздохнул с облегчением. Наконец-то он избавится от терзаний и искушений!
Также он решил рассказать о своих переживаниях И’До в надежде получить от старшего товарища дельный совет.
3
Завтракали в большом кругу; удоган, воины и послушники – все вместе. И’До ценил единство.
Ели овощную похлёбку, пшеничные лепёшки и варёные яйца. От обильного завтрака, предложенного удоганом Горо, И’До не отказался. Предстоял пусть не столь тяжёлый, но всё равно утомительный переход по туманным взгорьям. А до самой Долины основной пищей итошинов должно было стать вяленое мясо яулов. Не самая приятная перспектива… Перенести-то можно всё, но сытная трапеза и дух укрепит, и новых сил в бою придаст!
Служитель постоялого двора выгонял яулов из стойбищ. И’До дал команду грузить на них поклажу.
Когда выходили из ворот, До’Эйве радушно попрощался с Мицу и пожелал его крепости долгого мира.
От Лаухана на юг стелился прямой тракт, проходивший между серых скал. Опасности сорваться в пропасть уже не было. Могучие горы севера постепенно становились всё ниже и ниже, пока не обратились в пологие каменные возвышения. По таким дорогам можно было ходить без сопровождения илы. Конечно, могли атаковать демоны. Точнее, за пару недель обязаны были атаковать хоть раз. Но каждый итошин всегда должен был быть готов отразить внезапную атаку.
Шли молча.
По кодексу, любой воин на переходе обязан молчать, а говорить лишь тогда, когда этого требует ситуация. Враг ли рядом, неизвестное существо, зверь или человек, а может, поранил ногу острым камнем – тогда говори. А не нравится, что туман сырой, что вокруг прохладно, что хочешь есть – молчи!
До’Эйве предпочёл бы пробираться по опасным горным тропам, как предыдущие семь дней. Потому что все эти дни он думал о том, как сделать верный шаг, как не сорваться в пропасть и как успеть за илой.
А на ровной прямой дороге только и оставалось, что вспоминать Шохан. Вспоминать Лунное Озеро… Вспоминать Рейве!
До’Эйве думал о ней, и это пугало его. А вдруг демоны? А он внезапно дрогнет!
Юноша решил непременно обсудить это с И’До на будущей ночной стоянке. Не откладывать столь нужный разговор на долгий срок.
4
Сидели возле костра. Образ Рейве не выходил из головы До’Эйве.
До’Эйве внимательно разглядывал лица сестёр-близняшек Лири и Найнук, – послушниц, совсем ещё юных. Решил, что они красивые. Обе миловидные, со светло-золотистыми волосами. Различить их по волосам только и было можно: у Лири они короткие, у Найнук ниже плеч. Но ведь сёстры не вызывали у До’Эйве подобных эмоций. Он просто относился к ним, как к своим соратницам, боевым товарищам…
Теперь До’Эйве задержал взгляд на Биу, походном летописце. Та сидела и записывала что-то на лист пергамента. Она заметила, что До’Эйве смотрит на неё и подняла глаза.
– Что-то случилось? Всё в порядке?
– Да! – До’Эйве опомнился, – О чём пишешь?
– Про сегодняшний переход… – Биу немного удивилась вопросу.
– Но ведь сегодня ничего не произошло?
– Почему? Мы вышли из Лаухана, долго шли по тракту, сейчас разбили лагерь… Всё это – тоже события. Это важно. История народов записывается именно так!
До’Эйве понял, что сейчас может выглядеть глупо и решил немного пройтись вокруг стоянки.
Джо в стороне лупил затупленным мечом по огромному камню. Рубил рьяно и неистово.
А«джо’ганы – это особые воины итошинов. Самых буйных приводят к полю битвы с демонами на цепях или в стальных клетях, а затем выпускают. Тогда а’джо’ганы вымещают в бою весь свой гнев, всю свою ярость, неистовость…
В Джо буйный нрав заметили ещё с рождения, потому и дали такое имя. Ему на роду написано было быть а’джо’ганом. Сейчас он частично мог контролировать себя, но не постоянно. Стоит разозлить – становится одержимым. Кто знает, что будет лет через шесть? Возможно, и для Джо понадобится клеть.
В другой стороне от костра разлетались искры. Ган-Иолай, назначенный дежурный, точил мечи себе и послушникам.
Воины точили себе мечи сами. Тем же, кто не принял посвящение, в походе этого делать не разрешалось. Только в мастерских. Кодекс говорил, что грамотная заточка столь же важна, как и сила, и скорость удара. Не умеющих точить меч в воины не берут. А получил титул воина – тогда уже заботься о своём мече сам!
И«До, например, вообще никогда не делал этого прилюдно: либо отходил далеко от стоянки, либо ждал, когда все уснут, а он примет дежурство. И, похоже, сейчас время этого заветного обряда приближалось.
– Отбой! – скомандовал И’До, – Сначала дежурю я, как кончится дымка – Ладо, на зорьке – Тодо!
Лагерь засуетился. Если И’До давал приказ, его нужно было выполнять. Через пять минут все уже лежали на земле, накрывшись яульими шкурами.
И«До подбросил в костёр колючек и только после этого заметил До’Эйве рядом.
– А ты что? – удивился удоган, – Я же дал команду!
– Не хочу… – До’Эйве присел у огня.
– Что значит «не хочу»? Сегодня ты должен спать! Потому что будешь дежурным завтра!
– Я не усну… – До’Эйве подбирал слова, – Я у тебя хотел… помощи попросить… Совета… У меня в душе смятение, и я не могу его побороть.
– Та-а-ак, – И’До сменил тон, – Смятение – это плохо… Смятение – смерть для воина. Ибо воин в смятении перестаёт быть воином. Смятение перечит сути воина! – удоган процитировал строчки кодекса, но после обратился к помощнику, – Рассказывай!
– Я не знаю… С чего начать… Вот скажи, что самое прекрасное ты видел в жизни?
– Битвы, До’Эйве, битвы – это самое прекрасное для воина! – ответ был достаточно небрежным, но вроде бы искренним.
– Это да… Я имею в виду что-то кроме битв… Вот Императорский Дворец? Он прекрасен?
Только удоганам разрешалось посещать дворец правителя империи. Да, все стражники и смотрители тоже носили титул. Женщин это касалось так же, за исключением почтенных вдов, что потеряли своих мужей в боях. Те могли распоряжаться стряпнёй, уборкой и прочими хозяйственными делами в Императорском Дворце.
Поделиться книгой: