Землянка в межмировой Академии (СИ)

Ник Старр

Землянка в межмировой Академии

Пролог

Жар возбуждения разливается по телу. Вместо крови у меня в венах течет жидкая похоть. Тело горит и жаждет прикосновений. Первое прикосновение губ к моей разгоряченной коже заставляет блаженно застонать. Еще, хочу еще. Мужчина прокладывает дорожку из поцелуев от шеи ниже. Он выписывает языком узоры на моей коже, а кожа горит в местах, где он прикасается. Тело хочет разрядки и скручивает тугим узлом мышцы внизу живота, заставляя прижимать к себе любовника.

Я обнаженная в какой-то странной комнате лежу на постели. Вместо стен стекло, а там, за стеклом, зрители. Я точно знаю, что за тем, как умелые губы ласкают мое тело, наблюдают. Но мне все равно. Я порочна, и мне это нравится.

В это время за стеклом двое гуманоидов с жабьими лицами радостно потирали свои перепончатые лапки.

— А ты говорил, что она не та, что нам нужно. Ты видел? Видел показания датчиков? А результаты крови? — и один из жабенышей тыкал в “лицо”, если можно так назвать жабью физиономию, планшетом в качестве доказательства и правоты своих слов.

— Да понял я, понял, — согласился второй жабеныш.

— Эти землянки — это нечто! Мы станем богаты. Купим каждый по собственной планете или хотя бы по спутнику и будем горя не знать! — мечтал первый жабеныш.

— Или узнаем его прямо сейчас, — на физиономии второго жаба появилась очень кривая гримаса.

— О чем ты, Грэм? — всполошился первый жаб.

— Нас преследует и пытается поймать в энергосеть корабль хармитов, — жаб, которого называли Грэм, порывисто начал что-то нажимать на панели управления. Комната со стеклянными стенами начала погружаться в пол, а на ее месте появилась рубка управления. Грэм перешел на ручное управление, но уже спустя пару минут бесплодных попыток в рубке раздался противный пищащий звук.

— Корабль хармитов требует соединения, — раздался механический голос из динамика.

— Соедини, — Грэм понимает, что сопротивление бесполезно.

— Это капитан Коста, требую заглушить двигатели и выдать правительству похищенную вами землянку, которая находится на вашем корабле, — раздается в рубке голос хармита.

— Но откуда он узнал? — второй жабеныш до сих пор пребывает в шоке.

— Не знаю, — пожимает плечами Грэм. — Что делать будем?

— А есть выбор? Если выдадим, то хотя бы сможем отделаться условным сроком и запретом посещать один из миров. Если же нет, он все равно заберет девочку, — жаб расстроен. Ведь мечта о своем спутнике с высокой влажностью и глубокими озерами была так близка.

Бакайцы, а Грэм и его товарищ Луи были именно бакайцами. Гуманоиды, выглядящие как жабы-переростки, но так же, как и их земноводные братья, любящие воду и влажность. Луи нажал на кнопку открытия стыковочного люка, и уже спустя пару мгновений в рубку ворвались вооруженные хармиты во главе с капитаном Коста.

— Где она? — хармит направил на бакайцев оружие.

— Здесь, — и Грэм нажал на кнопку, и часть пола стала прозрачной, показывая комнату с распластанной на постели девушкой.

Глава 1

Я четко контролирую дыхание.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Бег в спортзале заставляет впадать в какой-то транс, и мне это нравится. Я не чувствую горящих легких, не чувствую усталости. Когда выполню свою минимальную норму, побегу в сторону дома, где меня ждет папа с братом и баня. Горячая баня заставит уставшие мышцы расслабиться, и тело не будет болеть после изнурительной тренировки. В лесу — это не на тренажере бегать, здесь надо подключать голову и вымерять шаги, чтоб не подвернуть ногу и рассчитать силу толчка. Это здорово отвлекает и не дает сосредоточиться на беге, не дает уйти в транс. А я не могу завалить экзамен в институт, не могу подвести отца и брата, не могу перечеркнуть все их усилия, что они вложили в меня. Да и моя мечта, сколько себя помню, была — учиться там. А в этом году впервые в институт ВДВ, в котором учились и отец и брат, набирают девушек. Если б мама была жива, она бы тоже гордилась мной, как мужчины моей семьи. Именно эти мысли блуждают у меня в голове, когда слух различает истерический женский визг. Я остановилась, пытаясь понять, откуда он раздается, и успокоить бьющуюся в висках кровь. Слышу свой пульс, и потому следующий крик раздается уже приглушеннее. А может, кричавшей пытаются закрыть рот, потому он и прозвучал так глухо. Мозг моментально анализирует ситуацию. Девушка в лесу, наверно, по грибы-ягоды пошла, на нее напали. Зверь? Нет, звери лапами рты не закрывают. А значит, человек. А с человеком я справлюсь. Все это я обдумываю какие-то доли секунды и мчусь со всех ног в сторону, откуда раздался крик. Продираюсь сквозь кусты, перепрыгивая поваленные деревья. Мгновение и я оказываюсь на довольно большой поляне. Она словно начерчена циркулем, такая четкая и круглая. Какие-то существа, а это не люди, так как слишком высокие, слишком большие и слишком одинаковые, облаченные в черные костюмы, окружили девушку. На их лицах маски или шлемы — я не могу разобрать, так как поймала испуганный взгляд девушки. Она с ужасом смотрит на троих существ и прижимает к груди корзинку. Ну точно, за грибами пошла.

Ни секунды не раздумывая и пользуясь тем, что моего появления не ожидали, я бросаюсь на первое существо. Захват со спины, повисаю на нем и пытаюсь пойти на удушающий, но меня ловко сбрасывают. Существо невероятно сильное и ловкое, несмотря на свои габариты. Мне удается отвлечь на себя двоих, и я кричу девушке, чтобы она бежала, но та словно приросла к месту. Дура. Такую возможность скрыться упустила. Я вскакиваю на ноги и принимаю боевую стойку. Зря, что ли, отец с братом тренировали. Да и на секцию по восточным единоборствам я тоже регулярно хожу. Но мои удары не наносят нападавшим большого вреда, словно ребенок борется со взрослым. Это злит и пропускаю удар, от которого падаю на землю. Существо считает, что победило меня, и потому неторопливо наклоняется, а я сдираю с его лица маску и со всей силы цепляюсь растопыренными пальцами в лицо нападавшего. Пальцы тут же опаляет адская боль, словно я их в кислоту сунула, а нападавший, придя в ярость, срывает с рук перчатки. Меня сдергивает с земли второй нападавший, который особо не участвовал в нашей драке. Но первый успевает нанести несколько ударов мне в живот и грудь. Обнаженная кожа живота моментально становится алой, а спортивный топ в месте прикосновения существа начал распадаться на волокна, при этом обжигая кожу. Первый схвативший что-то сказал тому, что ударил меня. Язык был незнаком и звучал странно. Я вырываюсь и ору от боли. В какой-то момент сознание просто покидает меня, так как боль в месте ударов невыносимая. Словно меня заживо сжигает огонь.

Прихожу в себя от боли. Она постоянная, не прекращающаяся.

— Ты как? — открываю глаза и понимаю, что девушка, которую я пыталась спасти, смотрит на меня. Я лежу, скорее всего, на ее руках, но пошевелиться не могу, слишком больно.

— Больно, — удается прошептать одними губами.

— Прости, это все из-за меня, — девушка плачет и прижимает меня к себе, а мне от этого еще больнее, хотя кажется, что такого уже быть не может. — Прости, прости, — причитает мною не спасенная девочка.

— Где мы? — сил подняться и осмотреться нет.

— Эти существа притащили нас в какой-то космический корабль. Я думаю, они инопланетяне, — понизив голос, говорит девушка, озираясь.

— Смешная шутка, — я даже улыбнуться попыталась, но получился какой-то злобный оскал.

— Это не шутка, — уверяет меня сумасшедшая. — Меня Даша зовут, — уже совсем невпопад добавляет девушка. — А тебя?

— Яна, — отвечаю на автопилоте и понимаю, что с этой пришибленной каши не сваришь. Надо самой осмотреться.

С трудом и с помощью Даши приподнимаюсь на локтях. Мы в какой-то клетке в бункере. Пахнет неприятно, но это скорее от меня. Запах горелой кожи. Стены темные, или из металла, или обшиты им. Где дверь, непонятно. В одном месте табло с мигающими надписями, но тоже на незнакомом языке. От усилий снова ощущаю невероятную усталость и опускаюсь на пол. Даша успевает поймать мою голову, чтобы я не расшиблась, и я снова теряю сознание.

Я теряла сознание и приходила в себя несколько раз. Сколько именно, не помню. Но каждый раз Даша старалась удержать меня в сознании. Еще я потеряла счет времени. Проходили дни или часы между моими пробуждениями — не знаю. Она пыталась меня напоить какой-то жижей, якобы водой. И примерно такой же жижей, но чуть гуще, которая была едой. Я с трудом проглатывала, но не всегда желудок справлялся и выворачивал меня наизнанку. В конце я просто перестала бороться. Пусть простят меня отец и брат, ведь они растили меня как бойца, но это оказалось выше меня. Я оказалась обычной девушкой, которая сдалась.

Открываю глаза как-то резко. Без боли и без Даши. Почему-то пугает больше именно отсутствие девушки рядом, а не то, что меня не скручивает от болезненных ощущений.

Кручу головой и вижу Дашу на соседней кушетке. Как и я, она пристегнута к ней широкими лентами-ремнями. Рядом куча аппаратов, очень похожих на медицинские. К рукам и телу подключены датчики. А у меня в вене торчит капельница или что-то очень на то похожее.

— Даш, — я дергаю руками, но ремни не дают пошевелиться. — Даша! — уже громче зову девушку, но она не реагирует, и мне становится страшно. За эти дни она так мне стала близка, словно сестра, которой у меня никогда не было, что я запаниковала. — Дашка, твою мать, открой глаза! — заорала во всю глотку, и девушка испуганно вздрогнула. Но, самое главное, глаза она открыла.

— Не кричи, а то жабы придут, — хрипло проговорила подруга по несчастью.

— Кто? Какие жабы? Нас что, наркотой накачали? — я не понимала, о чем мне говорит девушка.

— Как увидишь, поймешь, — тихо ответила Даша. — Только не кричи, прошу, и не нападай на них.

— Что произошло, как мы здесь оказались? — я с жалостью смотрела на девушку.

— Нас спасла девушка. Она помогла вывести нас из клетки. И тебя здесь подлатали. Только все равно сильный шрам, — и Даша посмотрела на мой живот.

— Да плевать на него! — нет, мне было не плевать, так как я любила свою внешность и было обидно и досадно приобретать шрамы. Весь масштаб катастрофы я не видела, но предполагала, что там все очень плохо.

— И еще. Я так поняла, что пострадали какие-то внутренние органы, но я не поняла какие. Я совершенно не понимаю, о чем они говорят, — призналась Даша, а я поняла, что все сильнее хочу пристукнуть тех существ в черном. Заодно и этих, которых Даша назвала жабами.

— А откуда здесь еще девушка взялась? Ее тоже похитили? — я старалась не думать о своих увечьях.

— Да, но значительно раньше. Но это я так поняла, потому что мы всего пару минут разговаривали, пока тебя сюда на гравитационной платформе несли. Затем ее увели, — рассказывает девушка.

— Насколько раньше? — почему-то меня это насторожило. Я решила не доверять никому, только Даше.

— Не знаю, но она знает язык, и потому ее отправили к нам в клетку.

— Знает язык? Это ж сколько она уже здесь?

— Я не знаю. Говорю же, мы совсем парой фраз перебросились, — Даша замолкает, и как раз в этот момент дверь палаты открывается и входит существо. Если нас и накачали наркотой, то это что-то очень забористое, так как к нам сейчас шла жаба на двух ногах, одетая в рубашку и брюки, да еще и белый халат, как у врачей.

— Это что за херня? — я на выдохе произнесла вопрос.

— Это бакайцы, — ответила тихо Даша. — Я не знаю, понимают они нас или нет, но лучше помолчать, — предупредила меня девушка, и я кивнула. Жаб снял какие-то показания с датчиков и, увидев, что мы не спим, понажимал кнопочки на аппаратуре, и меня начало клонить в сон. Значит, он нам снотворное добавил в капельницу. Это мысль мелькнула перед тем, как я отключилась.

Пришла я в себя от визга Дашки. Она плакала и кричала, а я дергалась на своей кушетке, совершенно не понимая, где она и что происходит. Тело затекло и ныло от неудобной позы, а я рвалась на свободу. Ко мне подошел жабеныш и снова добавил в капельницу транквилизатор. Я искренне боролась со сном, но все равно отключилась.

Сколько я была под действием снотворного — не понятно, но думаю, недолго. Так как пришла в себя и первым, что я сделала, — это нашла глазами Дашку, которая лежала на кушетке, как и прежде пристегнутая, и плакала.

— Что они с тобой сделали? — я сама готова была разрыдаться от вида девушки.

— Осматривали, — нехотя ответила она.

— Но ты кричала, — я не понимала.

— Они осматривали меня там, — и Даша многозначительно посмотрела вниз, на свое тело. Я не сразу догадалась, что она имеет в виду, а потом дошло, о чем она и почему смущена. И слезы, наверно, не от боли, а от стыда и страха.

— Больно? — я-то была на приеме у гинеколога и потому прекрасно понимаю, что это не самый приятный осмотр. А тут еще врачи, которые выглядят как жабы. То еще удовольствие. Такой осмотр на всю жизнь запомнишь, если вообще после такого не появится фобии относительно гинекологического осмотра.

— Немного, но было ужасно страшно, — призналась девушка.

— Понимаю, — стараюсь поддержать подругу по несчастью. — Я тоже боялась первого осмотра. А уж если б меня такие страшилища осматривали, то богу душу отдала бы от испуга, — Даша улыбается сквозь слезы. — Они вообще нас планируют отпускать или так и будут держать нас все время привязанными? Я бы прогулялась, а заодно осмотрела место дислокации. Пора разведывать все и думать, как отсюда сбежать, — озвучиваю свои мысли, а глаза Дашки становятся круглыми от испуга.

— Ты хочешь сбежать? — Даша заговорила шепотом, испуганно оглядевшись по сторонам, но мы точно были в палате одни.

— А ты хочешь здесь остаться? Понравились жабеныши? — я подшутила над девушкой, а у той даже пятна пошли по щекам от возмущения на мои слова.

— Нет конечно! Но куда мы сбежим? Мы в открытом космосе, на какой-то станции. Или это корабль, я не поняла, — просветила меня Даша.

— А вот это плохо. Но нет безвыходных ситуаций, — я старалась не терять присутствия духа.

— Думаю, это как раз одна из таких, — тихо ответила девушка, которая не верила в успех моего предприятия.

— Я не хочу сидеть и ждать, пока нас тут на опыты пустят, — обрубаю я упаднический настрой девушки. — Я буду пытаться сбежать, ты со мной?

— Да, — ответила Даша.

Глава 2

Дни тянулись за днями. Я сбилась со счета, но прошло точно больше месяца. Нас несколько раз выводили на прогулку. Я чувствовала себя заключенной. Не хватало только тюремной робы. Ну, робы у нас, к слову, были. Хоть и обычного цвета, не похожие на тюремные, но все равно это были ничем не примечательные рубашки и штаны. Нашу спасительницу мы во время прогулок так и не видели, хотя я и высматривала ее во все глаза. Не то чтобы я горела желанием сказать ей спасибо, но было любопытно: что это за девушка, откуда она взялась и как сюда попала.

Нас неоднократно осматривали, вернее, меня просто осматривали, следя за тем, как заживает жуткий шрам внизу живота, ровно там, где прикоснулось ко мне то существо в черном. А вот Дашу неоднократно осматривал местный гинеколог. Она каждый раз плакала, чем рвала мне душу. Я даже один раз попыталась заступиться за нее, но мне вкололи что-то и пристегнули. И с того раза прогулки прекратились, а нас стали чаще пристегивать к кушеткам. Я поняла, что лишь усугубила ситуацию. Прогулок не хватало, ка и тренировок. Кормили редко, видимо, чтобы мы просто не умерли от голода. Но, как я поняла, вкалывали витамины и делали поддерживающие капельницы с каким-то раствором. Исходя из того, что я этих жаб как девушка не интересовала и меня гинеколог не осматривал, полагаю, что внутренние органы, которые пострадали при ожоге, как раз таки были женскими. Уверена, пострадала репродуктивная система. В противном случае непонятно, почему Даша их интересует, а я нет. Задумываться о последствиях я не стала. Если честно, было не до того сейчас. Я всегда была поджарой и спортивной. А вот Даша похудела на этой жабьей диете, осунулась, и лицо стало какое-то угловатое, пропала детская припухлость щек. А еще у нее изменился взгляд. Он стал каким-то потерянным. Она не верила, что нас отпустят или что нам удастся сбежать.

Как-то нас оставили пристегнутыми. Даже уже капельницы сняли, но от кушеток не отстегнули. Мы дремали, когда раздался вой сирены и освещение начало устраивать светопреставление.

— Что случилось? — Даша испуганно выпучила глаза.

— Не знаю, — я даже усмехнулась. Можно подумать, я не лежу рядом с ней, пристегнутая точно такими же ремнями, и не буравлю взглядом потолок. — Может, у них что случилось, — высказала предположение, а у девушки глаза стали еще больше. — А может, просто пожарную тревогу проверяют на предмет исправности, — придумала другую, вроде бы безобидную причину, чтобы не пугать подругу. Она немного успокоилась, но, когда стала слышна беготня в коридоре, снова занервничала.

— Это точно не проверка пожарной тревоги, — она смотрит на меня с надеждой.

— Да, — соглашаюсь я, но больше ничего не говорю. А что я могу сказать? Испугать ее еще больше? Хотя куда уж больше. Беготня прекратилась, и наступила тишина, разрываемая лишь воем сирены. Я лежала и смотрела в белый покатый потолок. Здесь, в палате, почему-то не было острых углов. Все овальное, покатое. Разные мысли блуждают в голове, и, мне кажется, я даже задремала. В какой-то момент ощущаю, что ремни, которые крепко фиксировали конечности, сворачиваются и уходят вглубь кушетки-капсулы, и я получаю свободу. Резко сажусь, потирая затекшие конечности.

— Что случилось? Ты кто такая? — я смотрю с недоверием на спасшую нас девушку. Темноволосая, нормальной комплекции, с такими же, как и у нас, синяками на глазах и в такой же рубашке и брюках.

— Это Маша, я тебе рассказывала, — вступает в разговор Даша. — Ты не знаешь, что случилось?

— Нет, меня накачали снотворным, и я отключилась. А проснулась уже от этого звука, — спасительница отрицательно качает головой.

— Это уже несколько часов длится, — я решаю выглянуть в коридор, чтобы оценить обстановку. Даша же начала неустанно что-то говорить, давая стрессу выход наружу в виде трескотни. — Нам надо убираться отсюда.

— Над нами ставили какие-то опыты, — доносится голос Даши. — Делали инъекции, ставили капельницы, и даже что-то вроде гинекологического осмотра было, — пересказывает все наши “приключения” подруга. Она ухватилась за локоть Маши и, стараясь не отставать, идет за мной. — Мне так страшно было. Они такие мерзкие и ничего не понятно, что говорят, только клокочут и все. Но они вылечили Яну, — добавила девушка, а меня накрыло глухое раздражение и на Дашу, и на Машу. Какое им дело, вылечили они меня или покалечили? Натыкаюсь взглядом на информационное табло, на котором мигает надпись на непонятном мне языке.

— Ты можешь прочитать? — я перебиваю Дашу и указываю на мигающую табличку. Маша, отвлеченная от Даши, озирается удивленно по сторонам.

— Нет, — она вглядывается в мигающее табло. А я не могу понять: врет она или говорит правду. Даша же говорила, что она разговаривала с этими существами и даже знает, что это раса бакайцев.

— Но Даша говорила, что ты с ними разговаривала, — вот не верю я этой Маше, и сама не знаю почему.

— Я говорила с ними на хармитском языке, — наша спасительница как-то неловко замялась, и моя уверенность, что Маша что-то недоговаривает, усиливается.

— А это какой? — пытаюсь поймать ее на вранье.

— Наверно, бакайский, — она пожала плечами.

— И куда нам идти? — у Даши прорывается паника.

— Наверно, туда, — и Маша указала на мигающую стрелку. — Если на корабле произошло ЧП, то так могут указывать пути эвакуации.

Я молча пошла по стрелкам, а Машу потащила на буксире Даша. Я заметила, что Маша стала шагать все неувереннее, словно слабела. Что с ней? Не в обморок она тут собралась мне падать? Подхожу и подхватываю ее под другую руку, чтобы она не грохнулась где-нибудь здесь, в темном уголочке. Шли мы по стрелкам не очень долго и вышли к какому-то ангару. В них стояли похожие на семечки капсулы, скрепленные по трое. Я сразу поняла, что это спасательные шлюпки с этого космического корабля.

— Ты умеешь этим пользоваться? — я обратилась к Маше.

— Нет, откуда? — девушка неподдельно удивилась моему вопросу. — Меня, между прочим, как и вас, похитили и держали в плену, — прозвучало как оправдание.

— Ага, и язык ты выучила в плену, — усмехнулась я словам девушки.

— Яна, ну зачем ты так? — за Машу заступилась Даша.

— Да что ты такая доверчивая-то? Ее подослали, чтобы она меня из клетки вытащила, но при этом та девка-рептилия ее не тронула, сама сказала, — почему-то вспылила и на Дашу накричала. — Она знает язык и много еще чего. Тебе не кажется, что она такая же, как и они? Может, это все специально подстроено? — несу какой-то параноидальный бред. — Здесь нельзя никому доверять.

— Слушай, ты, — Маша решила показать зубки. — Я могла бы тебя и не вытаскивать из той клетки. Если б не я, сдохла бы уже давно. Это первое. Второе — не ори на Дашу. Если б не она, ты б и до моего прихода не дотянула бы, — вздохнула девушка облегченно. Значит, пар спустила. А это значит, испугана она не меньше моего.

— Если бы не я, она бы здесь и не оказалась, — вдруг подала голос Даша. — Яна, прости меня, это я во всем виновата! — девушка расплакалась.

— Прекрати, я не считаю тебя виноватой. Я заступилась, потому что считала, что должна это сделать, — мне становится стыдно и порывисто обнимаю Дашу. — Прости.