Помоги проекту - поделись книгой:
– Об этом не извольте беспокоиться! Считайте его разрешение у Вас в кармане. Так Вы согласны?
– Дайте мне пару часов на размышления.
– Что ж, я не возражаю. Я вернусь к Вам через два часа.
На самом деле Петр практически сразу принял решение. Что тут думать? До этой минуты у него был всего один исход – застрелиться. Отец один раз ему отказал, мог не сжалиться и во второй, и в третий. Единственное, что на секунду заставило его сомневаться – мысль о Татьяне. Однако он решил, что в любом случае не должен ей больше писать. Такая презренная личность, как он, которая неспособна себя контролировать, не достойна любви чистой, прекрасной девушки! Татьяна заслуживает лучшего! Петя достал ее письма из кармана, с разрывающимся сердцем порвал их и бросил в горящий камин.
Когда Петя отвлекся от мыслей о своей ничтожности, он вдруг осознал, что произошло чудо! Проведение решило спасти его! Еще секунду назад он был готов наложить на себя руки. А теперь у него был шанс сохранить не только свою жизнь, но и честь.
XVI
Настал день венчания Петра, который всю авантюру держал в строгой тайне. Несмотря на то, что молодой человек прекрасно понимал, что это фиктивное мероприятие, с самого утра он испытывал жуткое волнение. Поручик сходил к цирюльнику, гладко выбрился и надушился. Надел новую шелковую рубаху и парадную форму – чикчиры, начищенные до блеска сапоги с розетками, китель с эполетами. Во всей красе он в указанное время явился к церкви Пантелеймона. От волнения у него пересохло во рту. Он вышагивал перед храмом в ожидании. А вдруг они не приедут? Петя было обрадовался этой мысли, но почти сразу осекся – тогда придется стреляться при полном параде, ведь денег погасить долг не будет.
Наконец, подъехал мотор, из которого вышла дама в сопровождении нескольких офицеров. В их числе был уже знакомый Петру полковник. Все зашли в церковь. Петя помог своей невесте снять манто. Даже абсолютно невнимательный человек заметил бы огромный живот. Что ж, теперь должнику все стало ясно. Их фиктивным браком пытались прикрыть чей-то грех. Но это не его дело. Он дал слово.
Новоявленная супруга была яркой красавицей со жгучими соболиными бровями вразлет. Пете казалось, что он уже где-то ее видел, но никак не мог вспомнить при каких обстоятельствах.
Когда церемония закончилась, Пете выдали документ о браке и чек на сто тысяч. Молодожен проводил свою жену до автомобиля и галантно поцеловал ей руку на прощание. Когда мотор тронулся, он откозырял и бодро отправился в банк за деньгами. Был мороз, светило солнце. Начиналась новая жизнь, в которой больше не было места картам.
Еще два дня назад Петр написал Тане, что он ее не достоин, и она может считать себя совершенно свободной. Когда рыжеволосая красавица получила это послание, она растерялась. Девушку постоянно окружали восхищенные взгляды, и она не знала, что такое быть отвергнутой. Нельзя было сказать, что Таня потеряла от поручика голову и была влюблена до потери пульса, и, возможно, от этого было еще обиднее. Гуля заметил, что у медсестры глаза на мокром месте. Он сразу догадался, что из-за Петра. Врач решил, что непременно поговорит с братом, как только выпадет шанс.
Григорий Григорьевич ничего не знал о фиктивной женитьбе сына. Петя спешно собрался и через три дня вернулся в штаб. Отец готов был сжалиться и дать ему денег. Он считал, что Петя, оказавшись перед страшным выбором, уже был наказан. Но сын к нему больше не пришел. Что если он уехал в штаб и там застрелится? Елисеев не мог спать. Хоть собирайся и отправляйся за сыном на фронт. Но это было бы глупо.
Грише необходимо было с кем-то поделиться. Вере Федоровне он все рассказывать не хотел. Она бы слишком переживала. Кроме того, он боялся, что увидит в ее глазах укор. Он и сам уже думал, что был слишком суров с непутевым мальчишкой. Григорий позвал Степана Петровича пообедать в ресторан Медведь. Тот мог спокойно посмотреть на ситуацию со стороны и дать толковый совет.
Родственники засиделись допоздна. Много говорили, а пили еще больше. Обсудили все – Петины проигрыши, тяжбу по поводу опекунства над Мариэттой, Гулину службу, призыв Николая в армию, остальных Гришиных детей. Степан Петрович поделился беспокойством по поводу сына, который так и не женился после самоубийства своей возлюбленной. Время шло, родителям хотелось внуков, продолжения рода, а Петр Степанович словно мстил родителям за свою француженку, которую они не приняли. Обсудили войну и политику. Поспорили по поводу Распутина, затем по поводу провокационной и безответственной политики Государственной Думы. Отшлифовали все коктейлем Pick me up из коньяка и шампанского. В начале второго собрались по домам.
Посмотрев на икающего Степана, которому последний коктейль явно был лишним, Гриша решил проводить его. Он отпустил мотор раньше, и они пошли вдоль Мойки, чтобы Степа немного проветрился перед тем, как Гриша вручил бы его Варваре Сергеевне.
– Степа, а помнишь то январское воскресенье девятьсот пятого? Когда были беспорядки? – неожиданной поинтересовался Григорий.
– Всенепременно! Как же его забыть? – Степа еле ворочал языком.
– Тогда на небе было три солнца… я никак не могу перестать думать об этом!
– Собаки!
– Какие собаки?
– Эм… солнечные псы! Явление так называется…
– Ты видел?
– Нет, не довелось. Но читал, – Степан постучал пальцем по голове, намекая, что в его хранилище знаний еще много интересных фактов.
– Меня мучает это. Это какой-то знак! Но я не понимаю, что он предвещает…
Вдруг раздался выстрел. Степан и Гриша вздрогнули. Последовало еще несколько выстрелов.
– Гриша, ты слышал? Что это? Стреляют?
– Похоже на то…
– Хм, грабят кого-то?
– Ну явно не немцы наступают, – пьяный Григорий посчитал свою шутку вполне искрометной.
Он покрутился, пытаясь понять, откуда доносились звуки. Никакой опасности замечено не было.
– Похоже, это у Юсуповых… Молодежь балует… – успокоил родственника Гриша.
Впереди пробежал городовой в сторону княжеского особняка.
– Этот младший Юсупов – омерзительный тип! Как только за него племянницу Государя отдали, – выразил свое недоумение Григорий, вспомнив выступления Феликса в кабаре в женском платье.
– Да Бог с ними! Пошли, Гриша. А то Варя, небось, уже серчает.
Неуверенной походкой они поковыляли дальше.
Мимо них снова пробежал городовой уже от особняка в сторону полицейского участка.
– Господин городовой, а что происходит? Почему стреляют? – крикнул полицейскому в спину Гриша.
– Не извольте беспокоиться, Вашбродь! Говорят, собаку бешеную убили. Честь имею! – городовой приостановился на секунду для доклада, козырнул и побежал дальше.
– О! Я же говорю – собаки! Псы! – заключил Степан по одному только ему понятной логике.
Глава III
I
На следующий день Гришу растормошила встревоженная Вера Федоровна. Вместо обычной чашки пробуждающего кофе, она протянула ему экземпляр «Биржевых ведомостей».
– Смерть Распутина, – зевая, прочел заголовок Григорий и чуть не подскочил в кровати, – Что? Не может быть!
«Сегодня, в шестом часу утра, в одном из аристократических особняков центра столицы, после раута, внезапно окончил жизнь Григорий Распутин-Новых», – рассказывала статья.
– Гриша, что же это? У меня какое-то страшное предчувствие!
– Погоди переживать… А ну очередные газетные байки…
Григорий сразу и не соотнес вчерашнюю стрельбу на Мойке с происшествием. В статье говорилось про шесть утра. А выстрелы они слышали несколькими часами ранее. Кроме того, как только полицейский сказал им про убитую бешеную собаку, Гриша забыл думать об этом.
Вечером Гриша с Верой собирались в Мариинку на балет. Перед театром Григорий решил сходить в яхт-клуб. Там можно было услышать последние новости и обсуждения.
Все посетители яхт-клуба находились в радостном возбуждении и говорили только про убийство старца. Некоторые, словно сами были очевидцами, в подробностях рассказывали обстоятельства происшествия. Будто ужинал Распутин у Юсупова, где ему учинили допрос о связях с царицей и Штюрмером, а в завершение предложили на выбор: либо выпить яд, либо застрелиться. Подали ему револьвер, а он, не будь дураком, направил его на своих судей, тогда и был геройски застрелен.
Только великий князь Николай Михайлович не верил.
– Много раз уже сообщали о смерти Распутина. И каждый раз он воскресал. Всякий раз более могущественный, – нервничал он, но все же решил телефонировать председателю совета министров Трепову. Тот ничего толком не раскрыл, поскольку дело вел начальник охранки. Подтвердил лишь, что Распутин исчез.
Услышав про Юсупова, Гриша почувствовал, как морозец пробежал по его спине. Он тут же вспомнил про ночные выстрелы. Так вот, значит, какую собаку они убили…
Вечером на «Спящей красавице» в Мариинском театре столичной публике было не до умопомрачительных пируэтов Смирновой. Несмотря на то, что балерина высотой своих прыжков могла конкурировать с самим Нижинским, история Авроры мало кого трогала в тот день. Жизнь в очередной раз оказалась куда более захватывающей и страшной, чем любая сказка.
– Вы уже знаете, кто убийцы? – с этими словами появился в ложе Кобылин: – Юсупов, Пуришкевич и, приготовьтесь, великий князь Дмитрий Павлович!
– Во истину неисповедимы пути Господни, – выдохнул Степан Петрович, которому Гриша уже рассказал о своих подозрениях по поводу вчерашней ночи.
Вера Федоровна и Варвара Сергеевна лишь молча слушали, не решаясь выразить свои эмоции вслух в присутствии друг друга. Варвара Сергеевна вынуждена была смириться с тем, что новая супруга Григория периодически стала присутствовать в ее жизни, появляясь на балах, ужинах и спектаклях. Но всем своим холодным видом она давала понять, что не одобряет все, что произошло, и, несмотря на воспитание и покорность мужу, радушия и дружеского отношения Вера Федоровна от нее не дождется.
– Таким образом, они де пытались спасти Россию и Государя, – Александр Михайлович продолжал делиться тем, что успел услышать в партере: – Общество ликует. Называет их героями!
– Вот вам и результат призывов Думских депутатов. Страшно даже думать, что ждать дальше, – мрачно заключил Григорий: – Спасти Государя… Кем они себя возомнили? Они лучше знают, кого царю к себе приближать? Надеюсь, император будет тверд, и его кара не заставит себя ждать!
– Да полно тебе, Гриша, – вступился Степан Петрович за убийц: – Препротивный он мужик был, распущенный! Еще и в управление государством со своим конокрадным рылом лез!
– Я и не думаю его оправдывать. Да только расправились с ним тоже не ангелы небесные. Своим пристрастием к переодеванию в женское платье Юсупов оставит старца далеко позади в соревнованиях по распущенности. Там все не без греха.
– Тоже верно…
– А сам способ убийства? Подлость и вероломство! Пригласить гостем в дом, чтобы там убить… – Григорий брезгливо поморщился: – Неужто благородство – пустой звук нынче?
– Кто ж там главный зачинщик? – поинтересовался Кобылин мнением друзей: – Я ставлю на Пуришкевича.
– Я, пожалуй, соглашусь. Ни Юсупов, ни тем более Дмитрий Павлович не тянут на главного злодея… или главного патриота, это уж у кого какое мнение. Слишком трепетные и нервные юноши, – кивнул Степан Петрович.
– После речи Пуришкевича в Думе я тоже склонен был бы так думать, если бы не одно «но»…
– Гриша, у тебя на все найдется свое «но»! – улыбнулся Кобылин. За это он и любил Григория: – Не томи! Раскрывай свою версию!
– Помните про отставку Феликса Феликсовича Юсупова? Я тогда еще сказал, что княгиня этого императорской чете не простит. Еще судачат, что именно из-за Распутина у Зинаиды Николаевны испортились некогда дружеские отношения с царицей. Якобы государыня даже выставила ее из дворца, когда та удумала старца критиковать. Кроме того, Родзянко, который давно носится с обвинениями в адрес царского любимца, приходится Юсуповым родственником. Вот вам и осиное гнездо! Не уверен, велели ли они Феликсу совершить этот страшный поступок или он сам решился, мечтая им угодить, но это и не так важно… Зачинщики, как мне кажется, кроются именно в этом семействе. Князю не стоило большого труда уговорить Дмитрия Павловича, с которым он всегда был дружен. У великого князя свои счеты со старцем. У него расстроилась помолвка с Ольгой Николаевной из-за его плохого отношения к Распутину. С Пуришкевичем тоже все очевидно. Я видел, как ликовал Родзянко, когда так называемый приверженец монархии выступал со своей обличительной речью в Думе. Сам ли председатель к нему обратился или отправил Феликса – пусть полицейское управление разбирается, но в целом картина на мой вкус сложилась исключительно логичная.
Степан Петрович только развел руками. Возразить было нечего.
– Эка безжалостно ты превратил героический подвиг в крысиную возню, – рассмеялся Степан.
– А я никак в голову не возьму, о каком таком патриотизме или героизме все судачат? С каких пор строить козни за спиной государя и правительства, да еще и во время войны, стало доблестью? С каких пор убийство стало благим делом? Разве это не заговором называется? Как там Милюков сказал – «глупость или измена»? Так вот упаси Господь нашу страну от идиотов, возомнивших себя спасителями России!
– Посмотрите, как люди ликуют! Разве могут все они ошибаться? – неожиданно вступила Варвара Сергеевна.
– Могут, Варвара Сергеевна, – уверенно заявил Григорий: – Помяните мое слово, потом также дружно каяться будут. Лишь бы не было поздно…
На следующий день, когда Степан Петрович встретил Григория Григорьевича в Елизаветинской богадельне, он задал ему вопрос, который мучил его с того самого момента, когда он узнал про убийство, но не хотел озвучивать его при дамах и Кобылине.
– Гриша, ты лучше вот что скажи, как думаешь, есть в этом деле след Лондона или Парижа? Ты там по своим консульским делам ничего не слышал?
– Бьюкенен и Палеолог безусловно никогда бы напрямую не подтвердили своего участия. Но, положа руку на сердце, не исключаю такой возможности… Распутин был против войны и не скрывал это. А если наши союзники верили в болтовню «родзянок» о его влиянии на императрицу, так они могли полагать, что он был способен и Государю какие-то мысли внушать. Напрямую или через супругу – не суть. Тут давеча шептались о том, что якобы Вильгельм писал царю, предлагал сепаратный мир… Ежели Лондон с Парижем об этом прознали, так допустить этого никак не могли. Очевидно, что Государь на заключение сепаратного мира не пошел бы никогда, да цена вопроса уж больно высока. Могли и уничтожить старца от греха подальше.
– Тогда рушится твоя версия про главенствующую роль семейства Юсуповых…
– Отнюдь! Бывает, что интересы разных сторон сходятся в моменте… Полагаю, это как раз тот случай. Только посмотри, как это убийство объединило Думских краснобаев и великих князей. Небывалое единство! Надолго ли… А вот на месте тех, кто теперь превозносит убийц Распутина, я бы задался вопросом – если в преступлении замешаны зарубежные разведки, можно ли считать это актом истинного патриотизма? Кстати, про Юсупова младшего говорят, что он дружен с каким-то британским офицером МИ-6 еще со времен учебы в Оксфорде… Не знаю, правда ли. Не удивлюсь, если так и есть. Главное, чтоб они теперь на этом и остановились. А вот в этом у меня нет никакой уверенности…
II
Тело Распутина скоро нашли в Малой Невке. Широкой публике стали известны обстоятельства дела, которые вполне соответствовали тому, что Григорий Григорьевич уже слышал в яхт-клубе, с разницей лишь в небольших деталях. Григория Ефимовича пригласили в особняк Юсупова, где и убили. Безусловно, ему не предлагали на выбор яд или пулю. Это был миф, иначе выбранный способ совсем уж был непригляден и вероломен. Все было прозаичнее и тем страшнее. После того, как цианистый калий в пирожных, которыми его коварно угощали, не подействовал, старца застрелили. Раненый Распутин пытался бежать, но смертельная пуля настигла его, не дав вырваться со двора Юсуповсого особняка. Затем труп отвезли к реке и сбросили в прорубь. Основных участников расправы над Григорием Ефимовичем, включая великого князя Дмитрия Павловича, взяли под арест.
Часть общества, которая почитала убийц, как героев, ждала, что их найдет достойная награда. Остальные надеялись, что Государь проявит твердость характера, и преступники понесут суровое наказание. Вскоре стало известно, что Феликс Юсупов был сослан в свое же имение, а великий князь Дмитрий Павлович был отправлен на службу в Персию.
– Как же так? Офицера вместо каторги отправили на войну. Вот уж наказание! Словно он без этого не обязан служить! – недоумевал Григорий Григорьевич, протягивая руки к камину, чтобы согреться. Зима в январе 1917 была переменчива, как капризная женщина – то пригревала, то обдавала ледяным холодом и хлестала по лицу колючим ветром.
Однако, несмотря на мягкость наказания, многие члены императорской семьи и его нашли чрезмерным. Они обратились к Государю с просьбой смилостивиться и не отправлять Дмитрия в Персию. Прошение было подписано многими великими князьями, что должно было дать понять царю, что Романовы его не поддерживают. Николай II решения своего не изменил. В ответ родственники получили от него короткую резолюцию – никому не позволено убивать.
Григорий Григорьевич не знал об интригах в царской семье, но он не мог не слышать бесконечного злобного ропота в высшем обществе, обращенного против императора. В Петроградских салонах все громче и наглее высказывались идеи о свержении Николая II. Громче всех шипела, брызгая ядом и раздувая капюшон из своих императорских амбиций и притязаний на трон, великая княгиня Мария Павловна.
Дети Григория Григорьевича были среди тех, кто убийство Распутина поддерживал.
– А что Манефа в хвостах за песком о Распутине болтают? –поинтересовался Сергей у няньки, когда та вернулась из магазина, отоварив карточки на сахар.
– О бесе ентом? Та бают, что собаке собачья смерть. Умертвить, бишь, пса ентого тяжко было, силища у него сатанинская. Ужо яду в нем тьма и пуля во лбу, а он все одно встаеть и идеть.
– Да ну тебя, Манефа, – не мог сдержать Сергей смех: – Сама-то веришь в это? Что ж никто не жалеет его?
– Спаси Христос! Рази можно демона жалеть-то? Что ж не видали мы что ли, как он с царицей-то хороводил?
– Где ж вы это видели?
– Дык памплеты с картинками всюду. Срамота одна! Аль ты сам не видал?
Сергей безусловно был рад, что простой столичный люд поддерживает устранение Распутина. С другой стороны, он чувствовал тревогу от того, насколько наивны эти люди, верящие любому напечатанному слову или картинке в памфлете. Даже Манефа, со своей глубочайшей житейской мудростью, иногда поражала какой-то детской доверчивостью.
III
Каждый житель России вступил в 1917 год со своими чаяниями и надеждами. Простые люди загадывали пережить еще один тяжелый военный год. Армия надеялась на победу над врагом, которая теперь была вполне реалистична. Не зря ходили слухи о том, что Вильгельм просил у Николая сепаратного мира. Великие князья лелеяли мечту о дворцовом заговоре, представляя в своих смелых фантазиях, как царицу постригут в монахини, а на трон посадят бывшего главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича, или, на крайний случай, брата царя, Михаила Александровича. Великая княгиня Мария Павловна загадывала, чтобы на престол взошел один из ее мальчиков. Однако в конце января Николай II пыл родственников немного поостудил, удалив наиболее активных участников фронды из Петербурга. В это время Думские смутьяны упивались надеждами на свержение абсолютной монархии, а самые отчаянные грезили о республике. Лишь Владимир Ильич Ленин в далекой зимней Швейцарии не разделял радужных надежд презираемых им российских либералов и не верил в возможность скорой революции в России.
Стенограмма выступления Ленина перед молодыми швейцарскими социалистами дошла и до Петрограда. Она не вселила оптимизма в российских большевиков, но стачки и забастовки, начатые в годовщину Кровавого воскресенья, продолжались, несмотря на отсутствие серьезных перспектив на мировую революцию, по мнению пролетарского вождя. Зоя, как всегда, была в гуще событий, еще более яростно агитируя за свержение самодержавия, будто доказывая себе и другим, что не все так безнадежно.
Шура был полностью под ее властью. Он так любил ее, что если б вдруг потерял, то умер бы в тот же миг. Во всяком случае так ему казалось. В тот день после лекций он летел домой воодушевлённый. Он решил набраться смелости и сделать Зое предложение. В конце концов, вождь большевиков тоже был женат. Это могло быть определенным плюсом, если кого-то из них арестуют или отправят в ссылку. Шура был уверен, что сможет убедить свою амазонку выйти замуж, обращаясь не к чувствам, а к рациональным аргументам.
Когда он ворвался в их каморку, он даже не сразу понял, что там происходит. Зоя была не одна. С ней был щуплый кудрявый молодой человек, которого Шура пару раз видел на маевках и митингах. Парень смутился, заправил рубаху в брюки и поспешил к двери. Зоя без всякой спешки одернула юбку. Лицо ее было совершенно спокойно.
– Ты сегодня раньше… – обыденно заметила она.
Шура не мог произнести ни слова. В глазах потемнело.
– Увидимся завтра у артели! – попрощался с Зоей соперник.
– Как ты могла? – с соленым комом в горле прохрипел Саша, когда за гостем закрылась дверь.
Поделиться книгой: