Как приручить дракона – 2

Город раз за разом оказывался не готов к накрывающим его бедам. Об этом говорили повсюду, на каждой лавочке и каждом перекрестке. Люди материли отсутствие воды, нерасторопность земского руководства, бессилие коммунальных служб. Грозились голосовать против нынешнего «земского предводителя», поддержать кого угодно, хоть бы и Рыбака или даже каких-нибудь магнатских клиентов, которые загонят город в кабалу к аристократам — только бы уже бардак кончился.

Два или три раза я замечал откровенных сумасшедших или — кликуш, как их тут звали. Одна закутанная в тысячу платков женщинка размахивала руками и что-то выкрикивала напротив здания милиции, другой — сутулый дядечка, моргающий всем лицом, остановился посреди проезжей части, на светофоре, и что-то шептал губами и вазюкал в воздухе перед собой пальцем, как будто чертил математические формулы на доске. Машины сигналили, водители ругались — он не обращал внимания, явно занимаясь гораздо более важными делами.

В общем — впечатление от прогулки выдалось гнетущее. И я сам не заметил, как ноги понесли меня к церкви. Столько раз грозился и собирался, а ни разу так и не зашел. Суета!

— А ОНО, МОЖЕТ, И СЕЙЧАС ТЕБЕ НЕ НАДО? — коварным тоном спросил дракон. — ТЫ Ж ВРОДЕ НА ТУРНИЧКИ СОБИРАЛСЯ? А ЕСЛИ НА ПЛЯЖ ПОТОРОПИШЬСЯ — ТО СМОЖЕШЬ ЗАЦЕНИТЬ ФИГУРУ ЗБОРОВСКОЙ. ИНТЕРЕСНО, А ПОД ПЛАТЬЕМ ОНА ТАКАЯ ЖЕ ЛАДНАЯ, КАК КАЖЕТСЯ? КАК ДУМАЕШЬ? ПОСЛЕ ЧЕТЫРЕХ РОДОВ?

Я продолжал его игнорировать. Он меня здорово подставил с этим огненным дыханием, мог бы хотя бы предупредить, скотина! Да и такие предложения — типа попялиться на многодетную замужнюю соседку, пусть она и симпатичная — весьма сомнительного свойства. Зараза, однако, а не дракон.

Так что я решительно свернул с Земской улицы в церковные ворота. Прихожане разбили тут настоящий парк: много высоченных кленов, детская площадка, дорожки, скамеечки, какой-то выложенный диким камнем прудик, в котором медленно, с чувством собственного достоинства, плавал выводок черепах… Сама церковь представляла собой большую византийскую базилику, белую, с полусферическими куполами и золотыми четырехсторонними крестами. Скромно, но впечатляюще.

Никакого разделения на православие и католицизм тут не произошло, правда, существовали целых двадцать патриархатов по всей Тведи — со своими особенностями богослужебной и богословской практики — и огромное количество маргинальных сект, но формально христианство было единым. Римский Папа оставался обычным патриархом, таким же, как Александрийский Папа, Константинопольский, Русский, Аравийский или Скандинавский Патриархи. Реформации как таковой не случилось — по большей части потому, что главное требование Мартина Лютера не имело смысла: тут и так служили на национальных языках. На гномском шпракхе? На эльфийской ламбе? Латинском? Греческом? Галльском? Что угодно.

По сути, двадцать патриархий и разделялись по языковому принципу. Так что сейчас я находился в Вышемирском соборе Русского Патриархата. Никому и в голову не приходило писать таблички с уточнениями типа «римско-католическая», «древлеправославная» или «евангельских христиан-баптистов».

Это было непривычно, но в общем-то внушало уважение.

На церковном крыльце я замер, взявшись за массивную дверную ручку. Дракон внутри шевелился, но молчал, так что я отворил дверь и шагнул внутрь. В нос ударил хорошо знакомый запах ладана, в голове на секунду потемнело, но я вдохнул поглубже и прошёл в притвор.

В храме было тихо, откуда-то с хоров звучал голос псаломщика, отдающийся эхом под церковными сводами. Расписанные стены и потолки представляли собой неплохую иллюстрацию местной библейской и церковной истории. Довольно странно было видеть среди святых незнакомых персонажей явно гномских бородатых статей или — с эльфийскими ушами, или даже — клыкастых орков!

В общем и целом — тут все напоминало православную церковь, разве что у стен имелось несколько рядов скамей — примерно на четверть площади, не больше. Я присел на одно из таких сидений, сунул сумку под ноги и замер на несколько секунд, наслаждаясь атмосферой тишины и какого-то особого умиротворения.

Впереди и слева, у самого иконостаса, какой-то высокий мужчина в военной форме и с офицерскими погонами беседовал со священником. Бородатый невысокий батюшка однозначно принадлежат к народу гномов! Я не очень хорошо пока разобрался в религиозных заморочках кхазадов, но христианство никогда не делало различий по расе и национальности, и христианский принцип «не будет между вами ни эллина, ни иудея, ни эльфа, ни орка, ни раба, ни свободного» тут тоже соблюдался, раз я наблюдал перед собой этого широкоплечего бородача в чёрном подряснике с серебряным крестом на груди.

— … сотня человек летит на воздух и погибает! А он смеется, обрекая их на смерть одним движением руки! — горячо говорил офицер. — Моя вера пошатнулась, отец Иоганн. Я всю жизнь служил в земских войсках, и мне не доводилось в бою пересекаться с магами, но теперь… Это ведь настоящая дьявольщина! Как Господь терпит магов, отец Иоганн? Они ведь почти всесильны, мы — жалкие насекомые, ничтожества перед мощью магии…

— Всесильны? — хмыкнул священник в бороду. — Как бы не так. Маги смертны, и разве мага не может бросить жена? Разве одарённые не спиваются и не превращаются в рабов дурмана? Или, может быть, магов не сбивают машины, или их не может придавить упавшим деревом, или — они не болеют Черной Немочью, когда все их чародейские ухищрения ничего не стоят? А разве одномоментный удар батареи реактивных систем залпового огня не может, как ты выразился, «поднять на воздух» гораздо больше, чем сотню человек? Так что же — оператор РСЗО тоже — дьявольщина?

— Не понимаю, к чему вы клоните, отец Иоганн… — моргнул офицер. — Мне всегда казалось, что церковь и маги, мягко говоря, являются соперниками…

— Соперниками в чем, Степан? Господь — не старичок на облачке, который летает над Твердью и пускает молнии в провинившихся! — усмехнулся батюшка. — Не рыночный фокусник и не министерский маг… Он — Создатель и Творец всего сущего, и мы ощущаем Его присутствие и его любовь во время меняющихся обстоятельств жизни! Когда мы голодны и неимущи — Он пошлёт возможность заработка, когда одиноки — с нами случится нежданная встреча, если чувствуем себя бессильными — найдётся тот, для кого наша помощь бесценна! Главное — видеть эти обстоятельства, пользоваться ими и благодарить за них Бога. Маги так же подвластны Господу, как и каждый из нас. Они плачут, страдают, умирают, радуются, любят и грустят. Да, их талант способен принести горе и разрушения. Но Оппенгеймер, Улам и Теллер разве были магами?

— Ядерная бомба? — удивился военный. — Какое это имеет отношение…

— Они были физиками-ядерщиками, — воздел палец к небесам отец Иоганн. — И теперь у людей есть доступ к дешёвой и обильной атомной энергии. И ядерная бомба, которой можно испепелить целые города. Но ты ведь не будешь объявлять всю физику дьявольщиной из-за этого? Хотя силы, которые пробудили физики — невероятно мощные и непостижимые для таких убогих чад Божиих, как мы с тобой.

— Вот только что-то я давно не видел, чтобы маги сделали что-то полезное для людей… — было видно, что офицер колеблется. — В отличие от физиков. Они могут только порабощать, уничтожать, жечь…

— Степан! Ты суслика видишь? — внезапно спросил батюшка.

— Какого суслика?.. — вытаращился военный.

— Нет, нет, это я о своем… Я что хочу сказать? В сервитут съезди, например. Или в юридику, пусть даже и к Волк-Ланевским или Козелл-Поклевским. Посмотри, что делают маги для людей — и хорошее, и плохое. Вот как раз у тебя отпуск — соберись и съезди, а потом вернёшься и мне расскажешь. Тебе сколько лет? Сорок? Сорок пять? А только задумался над этими вопросами? Из земщины ты за деревьями леса не видишь… Давай, иди сюда, я прочитаю разрешительную молитву, и Господь простит тебе твои грехи и твои сомнения… И вот тебе епитимья — съездить в Мозырь и в каждом храме там поставить свечу. Между храмами ходить пешком! Вот пока будешь ходить — и поймёшь кое-чего.

Мне стало стыдно, что я как будто подслушивал, но на самом деле все это было очень интересно и отвечало на некоторые вопросы, которые родились в моей голове. Поэтому я глянул вверх, туда, где сверкало золотом гигантское паникадило под потолком и проговорил едва слышно:

— Благодарю за второй шанс. Я буду держаться дальше и буду делать то, что умею так хорошо, как могу.

Вдруг послышалось хлопанье крыльев, и сквозь всю церковь стремительно пролетела стая голубей и вылетела на улицу через открытое окошко над алтарем.

— Господи помилуй! — офицер, распрямляясь из-под епитрахили священника после чтения разрешительной молитвы, истово перекрестился. — Вот они — обстоятельства жизни… Птички!

— И птички тоже, — мягко улыбнулся отец Иоганн. И вдруг повернулся ко мне и за несколько быстрых шагов приблизился: — Не видел тебя здесь раньше, чадо Божие.

— А я и не заходил раньше… Теперь буду, — я встал и теперь глядел на него сверху вниз.

— Вот как? Ну, заходи, заходи… — пристально поглядел на меня он.

— Отец Иоганн… — с сомнением начал я.

— Ну, ну? Спрашивай, чадо… — он привычным жестом погладил бороду.

— А вот вы про суслика говорили, — чувствуя себя последним кретином, закинул удочку я. — Вы эту фразу где услышали?

— А! — священник сложил руки на груди. — Какой неожиданный вопрос. Но я отвечу, почему нет? Каюсь, грешен, посматриваю телевизор. Там на одном из шоу был приглашённый гость, певец. Бернес, кажется. Вот он про суслика этого и выдал, мол «Не видишь? А он есть!» Запомнилось, поди ж ты… А зачем спросил?

— Да вот один мой сослуживец так говорил, — ни разу не соврал я. Просто этот сослуживец, фанат «ДМБ», жил совсем в другом мире. — А тут я ни от кого такое и не слышал. Спасибо, отец Иоганн… Подскажите, а где свечку можно купить?

— Купить? Зачем её покупать? — искренне удивился батюшка-гном. — Вон свечной ящик в углу, возьми сколько тебе нужно, а если захочешь внести свою лепту на благоустройство храма — внеси, рядом со свечным — ящик для пожертвований.

В общем — в церкви мне понравилось. Надо будет зайти, послушать, как на службе поют, присмотреться — много ли людей ходит, кто из вышемирцев — верующий. Да и вообще — хорошо тут, тихо, спокойно. Дракон не заколупывает, опять же, тоже — плюс. Ещё и голуби эти…

* * *

На турничках меня уже ждала вся банда во главе с Беловым. Пацанов двадцать, не меньше, в основном — седьмой-восьмой класс, и почти все — из моей шестой школы.

— А мы вас видели в школе на линейке! Вы Бурову спасли! — тут же заорали они.

— Конечно, видели, я ж там работаю! — усмехнулся я, сбрасывал рюкзак.

— Но не физруком! — почти обиженно заявил Белов. — Я думал, вы — физрук!

— А я — не физрук, — кивнул я. — Какое горькое разочарование. Чего расселись? Вы заниматься пришли или…

— … рожи корчить! — радостно подхватили они. — Разминаем голенстоп! Раз-два-три-четыре…

— Ох, ироды, доберусь я до вас в школе! — мне было приятно, что они так обезьянничают. — Посмотрим, на что вы способны, кроме как ногами в воздухе дрыгать…

— А кто такие ироды? — заинтересовались ребятки.

— А про царя Ирода Великого и ещё одного Ирода — Антипу вы должны были рассказывать на Истории Античности, — назидательным тоном заявил я. — А если нет — то приходите на факультатив, разберемся и с иродами, и со всеми прочими интересными персонажами. Но это — в школе. А сейчас…

— Разминаем коленный сустав! Раз-два-три-четыре! — заорали они.

И это было хорошо.

Солнце по-осеннему заходило рано, Днепр лениво катил свои воды, деревья на холме Детского парка уже начали ронять первые жёлтые листья, а на пляже, за мостиком, было не протолкнуться от купающихся. Воду, похоже, ещё не дали.

* * *

4. Инициация

Гутцайт меня напугала на той вчерашней совещаловке, если честно.

Все-таки в магической мире есть свои особенности, страшные и непонятные человеку из мира… Нет, не рационального. Но — куда более прагматического, материального. Директор с трибуны озвучила информацию для служебного пользования: об инициациях первого порядка, которые случаются чаще всего у подростков, во время пубертатного периода. У девочек это может произойти примерно лет с двенадцати, у мальчиков — с четырнадцати.

Что — это? Так, пустяки — проявление магических способностей. Спонтанное. Совершенно не очевидно, что именно становится катализатором: бывает, что инициацию провоцирует экстремальная ситуация вроде драки или всеобщего порицания, а бывает — первый поцелуй, или там — инфекционное заболевание. Весь ужас заключается в том, что точно также нельзя предсказать, какой будет эта самая инициация, в какой форме. Могут лопнуть все лампочки в кабинете, или — загореться одежда на ученике, или — в помещении резко похолодает. Ну и масса других вариантов, от превращения в животное до левитации. Магия!

Такие случаи считались максимально приоритетными. То есть — вся остальная работа школы единомоментно становилась вторичной. Один инициированный маг первого порядка для государства отказывался важнее учебного процесса тысячи ребят. Немедленно следовало провести эвакуацию, по возможности — изолировать новоиспеченного волшебника, и тут же сообщить опричникам. Ни при каких условиях нельзя было препятствовать инициации и причинять вред магу, даже если он начнёт крушить все вокруг и убьет кого-то. Под страхом лютой смерти запрещалось причинять чародею вред!

Просто кошмар какой-то. Колумбайн отдыхает. Куда там помповым ружьям и поясам шахида! Каждый из учеников — возможная бомба замедленного действия. На него наорешь — а он инициируется и изобьет тебя стулом не вставая с места, просто силой телекинеза. И ладно, если одного тебя… А если у него накипело и он ненавидит одноклассников? Все, аллес капут. Кровавое месиво.

При этом кое-какие положительные моменты все-таки имелись. Нам продемонстрировали несколько видео, с этими самыми инициациями, как первого так и второго порядка. Так вот, первый порядок, в принципе, и ограничивался чем-то в стиле летающего стула. Одного. Или — разговора с животными. Или — беготни по стенкам. Магия проявлялась, но весьма ограниченно. Как, почему — в земщине мало кто разбирался. Элессаров намекнул что-то про энергетические каналы и резерв, но только усложнил понимание происходящего. Вот инициация второго порядка, которая случалось примерно до 21 года — там да. Там катастрофа. Или — нет. Потому что если инициация второго порядка не случалась, маг оставался «пустоцветом» — одарённым очень ограниченных талантов.

А второй плюс для школы — материальный. Все разрушения, причиненные учреждению образования во время инициации устранялись из опричного бюджета, пострадавшим выплачивали очень хорошие компенсации, и более того — матпомощь в следующем учебном году из Государева спецфонда обычно отказывалась более чем щедрой.

За последние десять лет в Вышемире случилось что-то около двух десятков инициаций. В шестой школе четыре года назад инициировалась девочка с явной склонностью к манипуляция с водой: тогда затопило все три этажа и спортзал, но в целом никто не пострадал. Вовремя отрубили электричество и вывели детей.

— Чем хуже школа, тем больше инициаций, — сказал зловещий шёпотом Элессаров. — Хочешь верь, хочешь — не верь. Третья школа — их участок это сплошной Зверинец, да еще и Снажья Слободка, а инициации почти каждый год. Один раз даже две — одновременно.

Вот и думай, как жить и работать после этого. Нет, мне-то фиолетово, я — нулевка. А дети? Как их защитить?

Я как раз шёл мимо магазина Рыбака, и остановился в раздумьях. Ну вот чисто теоретически — что я смогу сделать, если какой-то пацан или девчонка вдруг заполыхает как факел или начнёт биться током во все стороны? То есть, что делать я как бы знаю. Но КАК это сделать — непонятно. Да и нельзя.

Есть тут такая штука — негаторы, которые подавляют магию на некоторой площади. Они издавна известны, с античности — орлы римских легионов, например, работали именно так. А более-менее массовое, почти промышленное производство этих артефактов спровоцировало по всему миру волну социальных потрясений. Например, в России в 1917 году произошёл так называемый «Бунт Пустоцветов», или — «Революция Пустоцветов», название зависело от точки зрения. Кровавая попытка пошатнуть могущество старой аристократии породила хаос и анархию, Смуту, как здесь говорят. Были Смуты и до этого, связанные в основном с периодами безвластия или борьбы за трон. Но местный вариант классовой борьбы, когда битва шла между классами не имущественными, а магическими, вылилась в миллионы и миллионы жертв, оказался самой серьёзной катастрофой не только для России, но и для всего мира.

Аналогии с нашей, земной революцией 1917 года и следующей гражданской войной вполне очевидны. Здесь, как и там все закончилось приходом к власти тирана и закручиванием гаек, но местный был не из революционеров, а из правящей династии. Тогда воцарился отец нынешнего Государя, и правил Иоанн Дмитриевич более полувека: магия не дарует бессмертия, но активное долголетие — вполне…

— Доброго дня, Георгий Серафимович, — поздоровался Рыбак. — Вы, наконец, надумали к нам присоединиться, или снова — за инструментами?

Я даже вздрогнул. Оказывается — ноги принесли меня в магазин, где я привык искать подходящее снаряжение для радикального решения вопросов. Не знаешь что делать — готовься к худшему, почему нет?

— Э-э-э-э… Я, господин Рыбак, думаю, мне нужно аптечку собрать, какую-нибудь экстремальную. Ну, удары током, ожоги, раны, переломы… Противошоковое, обезбол — в таком стиле. Ну и пару термических спасательных одеял… Есть у вас что-то такое? — я понимал, что тут у магазина профиль другой, но спросить-то можно? — Самоспасателей еще, наверное, не мешало бы, а то вдруг задымление, или ядовитый туман…

— Ты что это — в Хтонь собрался? — поднял бровь хозяин магазина.

— Нет, нет, просто учебный год начался… — откликнулся я, разглядывая новую партию военных ботинок и хороший выбор тактический перчаток.

— С аптечкой я тебе не помогу, но номер специалиста дам. Позвонишь, объяснишь что надо, она соберёт и цену честную скажет… — Рыбак достал откуда-то компактно сложенные термоодеяла и пару масок-самоспасателей.

И в этот момент из раздевалки вышел Криштопов в новых берцах и гражданской одежде. Тот самый «принципиальный милиционер», инспектор по делам несовершеннолетних, не помню, как эта должность тут называлась. Легендарная личность, между прочим!

— … вот я и говорю — органического происхождения! — он как будто продолжил разговор, который они тут вели без меня. — Никакой магии в земщине, в этом плане закон не нарушен, не опричная юрисдикция, а наша. Как будто кто-то набрал в пульверизатор ворвань, или рыбий жир, или какую-то такую подобную жижу, распылил на засранцев и поджег! О! Пепеляев! Тебя ведь тоже опрашивали, да? Ты ведь там недалеко на турниках висишь по вечерам…

— Это вы о чем? — посмотрел в потолок я.

— О том случае, с бандитами! — надавил голосом Криштопов. — Между прочим мы уже выяснили — с двумя из них ты прямо тут бодался, на крыльце магазина! Месть — чем не мотив?

— Ну бодался, ну. Тоже мне — секрет Полишинеля. И началось все в ателье, где они на швею наехали, а не тут, на крыльце. Хамы и быдло. Я бы и сейчас с ними пободался, выпади такая оказия… И вы бы пободались, и вот — господин Рыбак тоже. Гады они потому что, с такими если не бодаться — совсем жизнь дерьмовая настанет. А в тот день тренировки не было, кстати. Из-за этих типов. Они мне пацанов напугали, вот и пришлось сделать перерыв… Да и до места этого сожжения там километра полтора от турничков, не меньше. Ничем помочь не могу, пояснить по существу нечего. Я это уже в письменном виде излагал.

Нервов мне тогда потрепали знатно, спасло только, что пацаны никому ничего не сказали — догадались разбежаться по домам и помалкивать. Нет, между собой трепались, конечно, и полмесяца на меня посматривали странно и с восхищением, но я виду не подавал, хотя дракон требовал немедленно принять почести и преклонение со стороны жалких людишек.

— Ладно, ладно, не кипятись, — примирительно поднял ладони милиционер. — Обвинения никто предъявлять не собирается. Сдохли и сдохли. Это представьте: там восемь из них только вышли из мест лишения свободы, по очередной амнистии, и сразу — к браткам своим, отмечать. Сидели за разбойное нападение! Кто их вообще выпустить додумался? Ну, теперь все равно уже… Братки, видимо, рот раззявили на кусок, который явно не в силах проглотить. Я не для протокола скажу: если бы кто-нибудь ещё пару-тройку раз так с огоньком подобное дело провернул — мы бы там у себя не сильно расстроились.

— Ну, кое-кто из ваших бы расстроился, — хмыкнул Рыбак. — Такие доходы.

— Да, — погрустнел Криштопов. — Кое-кто уже расстроился. Крысы конченые.

— Виталий Михалыч! Ну так вступай к нам, выдвигайся и голосуй! Будет сервитут — будешь начальником полиции! — рубанули воздух ладонью Рыбак.

— Да зае… Достал ты уже меня со своей политикой! — вызверился милиционер. — Не верю я! Не верю! Кого ты за собой потащишь еще? Холода? Звертовского? Гойко? Швайнштайгера? Мне одним списком идти с бандитами и торгашами? Рыбак, я тебя уважаю, и репутация у тебя есть, ты мужик честный и слово держишь, но вся эта банда — за каким хреном она тебе?

Хозяин магазина и глазом не повел. Я думал — оскорбится, ан нет, аргументировал словесно:

— Это — люди дела. Всех задолбала говорильня нынешнего земского предводителя. Народ хочет чтобы городские власти перестали забалтывать проблемы и начали дела делать! Каким угодно образом! С нами у руля в Вышемире наконец начнёт что-то происходить. Какой-то прогресс, развитие. Второе дыхание, если хочешь. У нас будет цель — сервитут, и стремление решать свою судьбу самостоятельно! Если мы с тобой будем работать вместе — то удержим их в рамках. Ты ведь вышемирец, коренной, тебе не может быть наплевать…

— А потом Холод и его братец продадут сервитут Радзивиллам! — рявкнул Криштопов. — По кускам! То есть продавать станут другим таким же деловым людям, но за каждым из них будет стоять подпанок с мешком денег от ясновельможных! Ой, да не делай вид что ничего не знаешь! Этот жирный боров владеет поместьем в Несвижской юридике, и занимается вместе с Кшиштофом Радзивиллом Гомельским направлением…

Тут, кажется, милиционер понял, что хватило лишнего, и злобно засопел.

— Однако, похоже, я зашёл не вовремя, — проговорил я. — Если можно — дайте номер вашего специалиста, ну, который аптечку соберет, и я пойду. Мне ещё к урокам готовиться, у меня вторая смена сегодня.

Эти двое разве что искры из глаз друг в друга не пускали. Рыбак начирикал цифры на листке бумаги, принял у меня оплату за термоодеяла и самоспасатели и сказал:

— До свидания, Георгий. Вы тоже — подумайте. А Валентина Михайловича я думаю, всё-таки тоже перетянем на свою сторону. Вопросы надо решать, дела надо делать. И никто кроме нас этим заниматься не собирается.

Вышел я из магазинчика в состоянии лёгкого недоумения. Пищи для размышления добавилось: приближающиеся выборы в Земство, явный намёк на коррупцию в милиции, ещё эта история с братом Холода… Да и имя Кшиштофа Радзивилла показалось мне знакомым!

Я остановился прямо посреди тротуара и полез во внутренний карман костюма и достал оттуда тонкую пачку пластиковых и картонных прямоугольничков в канцелярском зажиме. Не так-то у меня и много их было, всех этих скидочных карт и визиток, но потратить минуту, перебирая их, пришлось.

— Kshishtof Kazimir Radzivill, — прочёл я и уставился на герб из трех охотничьих рогов.

Эту визитку мне дали маги, которые посетили больничку в Гомеле, где я оказался после встречи с драконом. И в окружении того мажора с порочный лицом и в странном кафтане был только один жирный боров. Я как-то, помнится, с лестницы его спустил и пинками из подъезда выгнал. Однако, индийское кино получается!

Но если вспомнить фокусы с температурой в помещении, которым я сам, лично был свидетелем, и наложить такой расклад на прозвище Холода, то сомневаться не приходилось: Криштопов имел в виду именно Жевуского!

* * *

Какая-то ж-ж-женщина без меня наводила порядок на моем рабочем столе. Более того — в моих ящиках.

Сильнее всего на свете мне в данный момент хотелось найти её и скинуться душить с воплем «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Нет, я прекрасно осознаю, что работаю в школе, что у нас учителя и ученики переходят из кабинета в кабинет, что в общем-то в школе все для всех, но есть же какие-то приличия!

И главное — черта с два теперь докопаешься, кто именно из тех семи или восьми сердобольных женщин, что проводили время в моем кабинете со вчерашнего вечера до третьего урока второй смены дня сегодняшнего. Разложила же какая-то заботливая сволочь по стопочкам! Листики — к листикам, учебники — к учебникам, пособия — к пособия, распечатки — к распечаткам! Скорее всего — какая-нибудь лингвистка! У них-то это могло проканать, если ведёшь один эльфийский язык, то и пособия и учебники у тебя только по эльфийскому. А у меня — четыре предмета! Две истории, обществоведения и география! И есть листочки географические, есть обществоведческие, есть всемирноисторические и краевоисторические. Были. Теперь же — есть стопочки.

Скотина сердобольная, позаботилась о несчастном мужике, который не умеет свое рабочее место в порядке содержать. Пропадаю, понимаете ли, без женщины! Да если ты не видишь тут порядка — это не значит что его нет! У меня четыре стопки на столе, для четырёх предметов, и материалы в них разложены по порядку — урок за уроком, как они стоят в МОЕМ расписании.

— ТОТ МУЖИК СКАЗАЛ ЧТО МЫ МОЖЕМ ЕЩЁ КОГО-НИБУДЬ СЖЕЧЬ! — впервые после церкви подал голос дракон. — ДАВАЙ СОЖЖЕМ ЭТУ СУКУ. НЕТ! СНАЧАЛА ОТТРАХАЕМ — А ПОТОМ СОЖЖЕМ! ЭТО БУДЕТ ПРАКТИЧНО.