Искусство Италии

Санта Мария дель Фьоре.

1296–1436 гг. Флоренция

У Брунеллески была лучшая.

Он придумал сделать купол в куполе. С внешней стороны это купол, а внутри встроен еще один – но конусовидной формы, что позволило решить инженерную задачу.

Но что это решило для самой эпохи?

Архитектура становится на путь не просто возведения стен или демонстрации того, как и за счет чего эти стены удерживают вес, великая правда ордерной системы – показать зрителю, за счет чего стоит здание.

Схема Купола. Автор Банистер Флетчер. История архитектуры по сравнительному методу (17-е изд.).

1946 г.

Возрождение начинает играть с формой, владеть формой и по сути владеть миром. Архитектура теперь – поле экспериментов, поле иллюзии, которая лучше, чем правда, и поле максимальной материальной правды как она есть.

Но ведь, помимо идей, есть и великие мечты. Одна из таких, а может, и самая большая архитектурная мечта той эпохи – идеальный круглый храм, и да, в Риме он все-таки есть – пускай и очень маленький и, если совсем честно, не совсем в Италии (эта земля в Риме официально принадлежит Испании, так что жемчужина итальянской ренессансной архитектуры формально располагается на испанской земле). Это Темпьетто Донато Браманте.

Темпьетто. Архитектор Донато Браманте.

1500-е гг. Рим

© j_rueda / Shutterstock.com

Данное здание – заказ испанской монархической четы, Изабеллы Кастильской и Фердинанда II Арагонского. По форме оно круглое – Браманте здесь наконец реализует великую архитектурную мечту Возрождения о круглом храме. И к этому храмику очень хочется применить слово «капелла», но это не совсем так. У этого здания есть вполне конкретная цель, сформулированная в заказе, цель, которая по-своему определяет и форму.

Считается, что место на Яникуле, на одном из римских холмов, где построен Темпьетто, – это место предположительного распятия святого апостола Петра. А ведь Рим – в принципе город святого Петра, а святой Петр – по сути основа католической церкви, первый Папа: «Ты будешь камнем, на котором я построю мою церковь». И само имя Петр – это «камень».

Датировка – 1502 год – Высокое Возрождение и, главное, время масштабной реконструкции Рима. Это период, в который Браманте по сути становится одним из ведущих архитекторов Вечного города. Более того, искусствоведы иронизируют, что Браманте строит в Риме все, что посвящено апостолу Петру (в том числе ему принадлежит проект собора Святого Петра). Браманте – далеко не единственный архитектор собора, в этом проекте приняли участие, казалось, все значимые персонажи эпохи, включая Микеланджело. Но вот мы с вами смотрим на своеобразную визитную карточку Браманте – на этот центральный «камень» в его римском проекте.

Помимо поиска идеала, у круглой формы этого храмика есть вполне функциональный прообраз: маленькие, круглые в плане сооружения – это давняя архитектурная традиция – так называемые мартирии, которые еще с раннехристианских времен устанавливались на местах мученичества святых.

А еще маленький круглый храм – из античности – есть здесь же недалеко, на Бычьем форуме, – храм Весты (он же по другой атрибутировке – храм Геркулеса).

Только Браманте – раз уж дело идет о создании идеала – очень интересно развивает идею. По сути перед нами учебник архитектуры: Браманте использует дорическую (дорический ордер, традиционно воспринимаемый как «мужской», – а как иначе, ведь речь идет о Петре) капитель, правда, уже в некоторой переработке Возрождением. Здесь есть необходимый по правилам этого ордера триглифно-метопный фриз – в метопах, правда, расположены вещи, связанные с другой архитектурной задачей, – и наконец, в микропространстве этих колон, если поднять голову, мы увидим кессоны на потолке. Здесь же прекрасная придумка Браманте: первый ряд – колонны, которые продублированы пилястрами на стене. Как будто это архитектурная тень, колонна и ее проекция. Добавим сюда итальянского солнца и поверим в эффект отбрасываемой тени.

А ведь мы помним, что это по функции не просто храм – но памятник, значит, у него ожидаемо присутствует постамент. И если держать в уме изначальный проект, в котором вокруг предполагалась дополнительная колоннада, то Темпьетто и кажется нам камнем, брошенным в воду, от которого расходятся круги. Браманте создает очень маленькое здание, но у него есть секрет: вы можете его мысленно увеличить, и эффекта оно не потеряет, его нельзя назвать эскизом к собору Святого Петра, но воплощением почти идеальной формулы – вполне можно. Это как с хорошей фотографией: можно увеличивать какой-то кусок, изменять масштаб, и все равно получается красиво. И это хорошо показывает, как архитектура может быть универсальным языком: если вам удалось подобрать ключ, код – можно играть с масштабом и пространством – храм будет так же величествен – что в огромном размере, что в размере маленькой статуэтки с изображением этого же Темпьетто, которые можно повсюду купить в Риме.

Резюмируя идею идеального храма, давайте посмотрим на еще один очень знаковый – теперь уже живописный – пример: картину, которую предположительно атрибутируют как работу Пьеро делла Франческа 1475 года, называемую «Идеальный город». И в центре идеального города что мы видим? Идеальный круглый храм. На первый взгляд, когда смотришь, кажется, вот идеальная, как по линейке, архитектура, гармония, перспектива, все, как и положено, то есть это про архитектуру – и только. Но по мере смотрения проступает дополнительный эффект. В этом пространстве идеального города, как можно заметить, совершенно нет людей. Но художник – это же эпоха Возрождения, а как в ней без человека? – впускает в нее присутствие человеческого духа, для которого весь этот мир создается Богом и художником. Там слегка приоткрыта дверка храма – это и композиционный, и смысловой моменты: ощущение, что вещи или архитектура, даже оставленные без человека, все равно подразумевают его присутствие.

Идеальный город.

От 1470 г. до первых десятилетий XVI в. Национальная галерея Марке, Урбино

Чем закончилось Возрождение и закончилось ли оно вообще?

Идеи разошлись по миру, преобразовывались, формировали отдельных мастеров, позднее Возрождение перешло в маньеризм – течение, в котором уже не было единства, но каждый автор, развивая собственную манеру (отсюда и название), самостоятельно искал ответы.

Мазаччо. Воскрешение сына Теофила и святой Пётр на кафедре.

1425 г. Капелла Бранкаччи в церкви Санта-Мария-дель-Кармине, Флоренция.

© jorisvo / Shutterstock.com

Пармиджанино. Антея.

Ок.1525 г. Музей Каподимонте в Неаполе

Аньоло Бронзино. Портрет Элеоноры Толедской с сыном.

1545 г. Галерея Уффици, Флоренция

Понтормо. Снятие с креста.

Ок. 1525–1528 гг. Санта-Фелисита, Флоренция

Россо Фьорентино. Снятие с Креста.

1521 г. Пинакотека Вольтерра, Тоскана.

© Sailko / commons.wikimedia.org по лицензии (CC BY 3.0)

Аньоло Бронзино. Дочь Козимо I.

1542 г. Галерея Уффици, Флоренция

Ответы Понтормо отличались от того, что делал Пармиджанино, космические цвета, придуманные Россо Фьорентино, открывали новое измерение.

Эти процессы и эти художники – сложные, разные, скандальные, провоцирующие, каждый в своей манере отразившие великий слом внутри эпохи.

Возрождение никогда – как и Античность – не оставит мировую культуру. К нему бесконечно обращаются и будут обращаться, но что поделать – календарь со щелчком перелистывает страницы, меняются даты и меняются люди, а значит, неизбежно наступление новой эпохи и нового языка в искусстве.

Италия после Возрождения

Караваджо. Уверение Фомы.

1600–1602 гг. Дворец Сан-Суси, Потсдам, Германия

Художники, архитекторы и авторы эпохи Возрождения, как мы помним, искали потерянную гармонию. Они искали равновесие. Но даже из нашего человеческого опыта знаем, что как только мы достигаем точки равновесия, за ней начинаются колебания. Мы не можем долго находиться в неподвижности. С Возрождением это и произошло. Внутри Позднего Возрождения выделились две линии.

Одна крепко держалась античных идеалов – гармония, равновесие, симметрия – и эта линия станет классицизмом.

Вторая же развивала инаковость и динамику – и воплотилась в барокко. Еще одно – понимаемое как очень итальянское – явление.

Что такое барокко в категории терминов?

Барокко – это по сути дела жемчужина неправильной формы. Мы идем от необычной жемчужины, рожденной природой, мы не шлифуем ее, мы не делаем ее идеальной. Мы идем от ее формы и сущности. И уже эту сущность обрамляем в ту рамку, которая нам нужна.

Барокко – это попытка найти и вытащить на поверхность новый ритм, который бы соответствовал новой ситуации, в которой существует культура.

И самой яркой иллюстрацией этой эпохи будет барочный Рим.

В том историческом периоде архитектура все больше становится тем, с помощью чего мы называем какие-то задачи, иногда политические, иногда социальные, и пытаемся их транслировать во внешний мир.

Архитектура ведь декларация в будущее. Мы строим то, что спустя время расскажет нашим потомкам о том, какими мы были. Каким хочет быть Рим, что для него важно, почему именно в Риме происходит мощный старт барокко? Давайте разбираться.

Риму – центру католического мира – важно рассказать всем остальным о величии, которое он несет. Архитектура должна транслировать мощную, торжественную волну красоты, богатства. Но ресурс – прежде всего финансовый – не всегда это позволяет. И перед архитекторами появляется еще одна задача. С одной стороны, эта мощность и выразительность должны быть транслированы – чтобы у человека, попадающего в барочный Рим, перехватывало дыхание, чтобы не возникало никаких сомнений относительно того, что именно это и есть центр всего.

С другой стороны, весь этот эффект должен быть получен с уменьшением бюджетной составляющей. И архитекторы барокко очень быстро начинают брать на вооружение театральные эффекты.

То есть барокко – самый театральный стиль.

Что значит театральный? Это значит, что на первое место выходит производимый зданием эффект. Архитектор просчитывает свое здание, имея в виду прежде всего это мощное первое впечатление. И убирает или уменьшает все то, что является дополнительным. Архитектура барокко – это сцена, и на этой сцене должен быть поставлен определенный спектакль.

Первый большой и самый знаковый фасад римского барокко – церковь Святой Сусанны в Риме, архитектор Карло Мадерна (Мадерно).

Георг Браун. Государства мира.

Гравюра 1577 г. Национальная библиотека Польши

Джованни Лоренцо Бернини. Экстаз святой Терезы.

1645–1652 гг. Санта Мария делла Витториа, Рим

© AnAdventureADay / Shutterstock.com

Карло Мадерна. Санта-Сузанна.

1603 г. Пьяцца ди Сан-Бернардо, Квиринальский холм. Италия

Что происходит с фасадом и на фасаде? Начнем с того, что та точка, с которой мы смотрим, – это некоторая дистанция. В архитектуре всегда очень важно понимать, куда вас хотел поставить архитектор, с какой точки вы лучше всего видите здание. Мы в театре, в зрительном зале, и перед нами разворачивается эта архитектурная сцена. Как она решена? Здание как бы поделено на два сегмента. Фасад, поделенный на верхний и нижний ярусы, устроен очень ритмически, очень музыкально.