Помоги проекту - поделись книгой:
Момент, когда при идеальной форме без магического последнего (но самого главного) – дыхания Бога (или гения) – ничего не произойдет.
Об этом знаменитая фреска сикстинского потолка «Сотворение Адама» – всего одна секунда до того, как идеальное тело станет целым миром.
Рафаэль же – это поиск чистоты, цвета, формы, поиск покоя, утешения в красоте, утешения души, к которой через глаз прямо к сердцу идут мир и радость. Душа, обретшая форму.
Рафаэль нравился почти всем и в каком-то смысле представлял собой образ идеального художника – красивый, юный, неиссякаемо талантливый. И рано умерший, конечно.
Это Микеланджело была уготована долгая жизнь – чтобы в течение отведенных ему дней увидеть, как рождались, развивались и постепенно меркли идеалы эпохи, сменяясь другими.
Микеланджело Буонарроти.
Ок. 1511 г. Фреска.
© Cezary Wojtkowski / Shutterstock.com
Каковы же краеугольные камни этого конструкта – Возрождения?
Во-первых –
Но Флоренция – это безусловная точка схода (как та самая точка схода в перспективе – величайшем и определяющем открытии Возрождения).
Флоренция – город богатый, и его правители, а также все те, кто имеет в нем силу и власть, помимо денег, инвестируют в развитие искусства – это важно для образа государственного мужа и приличного человека в принципе и это приводит нас к изменению не только образа человека, о котором мы уже говорили с вами выше, но и того, каким теперь человек
Леонардо да Винчи.
1508–1510.
Рафаэль.
1512–1513 гг.
Рафаэль Санти.
1505–1506 гг.
Раффаэль Санти.
1504 г.
© Richard Mortel / Flickr.com по лицензии (CC BY 2.0)
Филиппо Липпи.
1452–1465 гг.
Филиппо Липпи.
1452–1465 гг.
Флоренция – открытый город. Открытый самому широкому спектру новых влияний.
Он – идеальная лаборатория,
Следующий краеугольный камень –
Зачем это держать в уме нам, зрителям? Затем, чтобы, рассматривая каждое из произведений Возрождения, смотреть не только на него, но и за его пределы.
И, наконец, точка взгляда –
Ведь что это такое для живописи и для человека, смотрящего на живопись? Дело ведь совсем не в оптическом трюке, мастеровитости, позволяющей создать на плоскости иллюзию глубины. Открытие перспективы и ее использование означает главное – изображению становится нужен зритель: если есть точка схода – значит, есть и взгляд.
Филиппо Брунеллески.
1421–1444 гг.
© Kotroz / Shutterstock.com
Теперь художник не просто отображает очевидное глазу, он конструирует мир, и для правды этого мира ему принципиально нужен
На страницах этой книги у вас много живописных примеров, в которых все, о чем мы с вами говорим, имеет конкретную форму. Всмотритесь в них – это удивительный опыт зрителя – постарайтесь разглядеть за понятием «
Но поскольку нужно выбирать, вместе с вами я с удовольствием посмотрю на произведения, быть может, чуть менее растиражированные популярными историями искусств, но при этом совершенно ошеломительные. Разберем, как опыт «смотрения на шедевр» два «Оплакивания» Сандро Боттичелли. Это все тот же Боттичелли, которого зритель знает как певца Венер, весны и красоты, Боттичелли, наполняющий нас любовью. Но это и другой Боттичелли – Боттичелли трагический, про оплакивание, про смерть. Собственно, «Оплакиваний» есть два – вертикальное и горизонтальное – и их хорошо смотреть вместе, как опыт личного эмоционального переживания.
© Mor65_Mauro Piccardi / Shutterstock.com
Андреа Мантенья.
Между 1465 и 1474 гг.
© Herbert Frank / Flickr.com по лицензии (CC BY 2.0)
Андреа Мантенья.
Мазаччо.
1434 г. Фреска.
Сандро Ботичелли.
1482–1486.
На примере этого художника мы видим, как одна и та же очень узнаваемая форма – ведь
В конце своей жизни – долгой жизни – он наблюдает и изменения вокруг, и изменения в искусстве. Это ведь конец века, а календарные даты коварны – где конец века, там и конец света, и всегда много подтверждений, что совсем скоро – все: и войны, и болезни, и отрицание идеалов, и спекулирование формой в искусстве. Это время, когда во Флоренции Джироламо Савонарола говорит о том, что вот он, конец мира идет и что нужно отказаться от роскоши, от всего того земного, что дорого, потому что все, времени уже нет, все заканчивается здесь и сейчас. И костры горят на улицах Флоренции, и сам Боттичелли несет в костер несколько своих работ, отрекаясь от прекрасного, радостного мира. В его «Оплакиваниях» мы все это видим. Это еще мир с красотой, но нет в нем больше ни радости, ни надежды. И вот теперь – элемент магии – если начать передвигаться взглядом по всем изгибам этих фигур, очень скоро впадаешь в трансовое ощущение абсолютного горя. «Оплакивания» – что горизонтальное, что вертикальное – очень небольшие по размеру, но от прямого контакта с ними физически ощущаешь черную дыру, в которую проваливаешься. Та самая черная дыра, зияющая пещера, которую мы видим за спинами персонажей.
Сандро Ботичелли.
1490–1500 гг.
Зачем нам, зрителям, все это нужно и почему это великое искусство? У каждого из нас бывают моменты, когда кажется, что мир рушится, может быть, вы переживаете подобное прямо сейчас. Возьмите в сообщники эти картины Боттичелли, впустите в себя этот опыт горя, и, оплакав вместе со святыми мертвого Христа, вы отойдете от этого произведения с ощущением прозрачной чистоты и легкости.
Но это живопись, а ведь есть и другие виды искусства. Архитектура, например.
Сандра Ботичелли.
Ок. 1490–1500 гг. Темпера на панели.
Андреа Мантенья.
Ок. 1475–1478 гг.
Возрождение ищет и архитектурный идеал, а еще нужно перекрывать стены, возводить новые пространства, и это все задача для архитектурного поиска.
Архитектурный отсчет Возрождения обычно начинают с купола (само тело собора относится к другой эпохе) Брунеллески в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции. В истории с этим куполом прекрасно и то, что это результат победы в открытом конкурсе (а флорентийцы именно так решали проблему общественного заказа – создавая конкурс, в котором мог принять участие кто угодно, без оглядки на специализацию – Брунеллески официально принадлежал к гильдии ювелиров, а не архитекторов – и побеждала идея).
Поделиться книгой: