Снова в детство (Лыжню! – 1)

Разумеется, перегибать палку тоже не стоит, ни в физическом, ни моральном плане. Ибо человечек я еще маленький, надавишь посильнее — сломаешь, и будет такой сломленный человек всю жизнь мучаться.

Вы скажите, а как подобрать это правило золотой середины, чтобы и заставлять подростка максимально работать, шлифуя и развивая различные черты характера? Это зависит от его личных особенностей и свойств. И любой наставник, педагог ли, или просто родитель должен обладать качествами учителя или, хотя бы, зачатками знаний. Не зря есть педагогическое образование!

По-моему Алексей Митрофанович этими свойствами обладал, несмотря на определенную грубость и словесную любовь к женской груди. Какой ни какой, а тренер из него получится, а больше мне не надо. Что же, поработаем, лично я застимулирован на все сто процентов!

И с усилием двинул тугую дверь домашнего уюта. Я пришел домой!

Глава 4

Последующие школьные дни в конце ХХ века походили один на другой, как тяжелые, солидные патроны в винтовочной обойме. Этакие шаблонные учебные рабочие дни от утра до вечера, как рабочие будни у всех взрослых в СССР.

Впрочем, Я — новый свой персональный распорядок принципиально подкорректировал. Первая половинка дня длилась примерно до полвторого — двух, в зависимости от учебного расписания. Включала она типовые уроки, где я, как всегда, блистал.

Потом до вечерних сумерек шли индивидуальные физкультурные занятия с Алексеем. Очень даже кудрявое расписание даже для взрослых. Для детей, может и тяжеловато, но я им уже не был, хотя и физически продолжал существовать в довольно юной форме.

У учителей нашей школы я быстренько стал явно если и не небожителем, то человечком с высоким талантом, не чета другим. Он вырастет сам, надо лишь не мешать ему неосторожными действиями.

По поводу этого я уже имел стойкое и твердое мнение декана, довольно скептическое и отрицательное. Но то, что они мне не мешают, меня, собственно, очень даже устраивало. Благо, я категорически и быстро занял место первого ученика не только класса, но и параллели, и слазить с него не собирался. В каких-то предметах я стал сильным еще до появления второго Я, во многих — после.

Например, традиционно я был первым в математическим дисциплинам и физике. И хотя каких-нибудь результатов в прошлой жизни, в принципе, не достиг, но на районные олимпиады по самым разным дисциплинам ездил всегда. И даже уже после появления попаданца один раз оказался там, несмотря на осторожные возражения физрука. Не очень, правда, настойчивые, но все же. Алексей Митрофанович беспокоился, что я просто размажу себя, если буду идти сразу по разным учебным предметам. И, как мне кажется, немного ревновал, считая, что это он первый открыл юное дарование.

На районной математической олимпиаде я с большим отрывом занял первое место. А что вы хотите? Олимпиада-то была нацелена на 8–10 классы, то есть примерно на 15−17-летних детей. А тут прибывает к ним взрослый дядя после вуза и московской аспирантуры. Хотя внешне все одно юное дитя. И соответственно отношение к нему такое же. Нечто вроде между переразвитым и сумасшедшим.

А я, между тем, был уже не только умен, но и опытен и мог опираться не только на теоретические знания, но и на обычную обывательскую практику. Скажем, на доказательство примера, что N в тридцать второй степени больше или равно нулю я потратил меньше пяти минут — пока писал. И все! потому что знаю — квадрат любого числа, как минимум, не отрицателен. И даже не влезая в математические дебри!

Остальные примеры тоже пощелкал в сию минуту и поднял руку. Не только из-за желания похвастаться. Нет, из практической надобности. Через пять минут на автостанции должен был отправиться рейсовый автобус в мое родное село. В то благословенное время автобусы шли каждый час практически весь день от 6.00 до 21.00, и застрять в районном поселке было сложновато. Двадцать пять копеек и ты поехал после некого ожидания. Но зачем же здесь дожидаться, если есть возможность быстро уехать? Ahtung, kamraden!

Но, увы, мои прекрасные замыслы сразу же были сорваны грубо и жестоко. На олимпиаду я потратил меньше урока — тридцать минут с небольшим. И имеющаяся представительница комиссии — молодая учителка лет двадцати пяти Юлия Викторовна — старая с точки зрения ученика — мальчишки и сопливочка на взгляд старого попаданца — даже ничего не подумав, с ходу спросила:

— Что тебе, мальчик, что-то непонятно? Или, может, в туалет хочешь? Не стесняйся, скажи! А то вы, деревенские, такие скромные и стыдливые.

Эк ее как-то повело! Похоже, она сама немножечко сошла с катушек?

— Нет, я, собственно, все, — солидно сказал я и в качестве доказательства помахал исписанными бумажками, — решения задач зафиксированы на бумаге и могут быть переданы соответствующей комиссии.

Как бы не так, ха-ха! Возможно, я тоже не небесный ангел и могу ошибаться. Но не зря же так бестактно сшибать человека с его принципиальной позиции!

— Возможно, тебе надо еще проверить решенные задания? — неуверенно сказала учителка, видимо, совсем даже не думающая отпускать меня. Красивая, между прочим, девка, прелестное личико, фигуристая. Сладкая ягода. А достанется ведь какому-нибудь местному пьянице. Тут все они в молодости хороши, к сорока годам уже по-черному кладут за воротник. Эх, где мои двадцать лет! Я бы за ней так приударил. А так и лет мало, и Валя неподалеку. И ну к бесу эту учителку. Всех не спасешь.

— А я уже написал и проверил! — серьезно, но вежливо возразил. Ошибок у меня быть не должно, кроме одного случая(были уже и такие курьезные примеры) — неправильно списал данные с доски. Но так было только в прошлой жизни, в пору моей прогрессивной близорукости. Сейчас же у меня была твердая единичка, и я все прекрасно видел с доски! А ошибки по рассеянности я уже просмотрел и ни чего не нашел. Отпусти, тетенька, у меня дома маленькие дети ждут, не дождутся!

Юлия Викторовна явно встала в откровенный тупик. Подумала, теребя воротник блузки. Олимпиада, конечно, не школьный урок, но и инструкции строго предупреждали, чтобы на них учителя строго пресекали возможных «скороспелов». Сам по этому поводу где-то в 2010-е годы ругался.

А ведь, как говорится, что написано пером на бумаге, то не вырубишь острым стальным топором. Особенно если это официальные документы. Строго осмотрела на торопливого ученика, очень желая, чтобы он сам сел обратно за школьную парту и ей не пришлось принимать силовые меры.

Ага, может еще в пояс поклониться? Дескать, мы люди не местные, принципиально бедные, пожалейте тетенька!

Но вот эта молодая мегера не хотела понимать, хмурилась, поджимая губы, строго смотрела на борзого ученика.

«На дешевый понт берет» — понял Олег и покорно взгляда в сторону от нее не отвел. И то, у него был многолетний опыт доцента и декана, у нее — всего лишь год работы в школе. И поэтому она первой почти стыдливо отвела глаза. «Позову предателя комиссии, — решила она слабовольно, — пусть сама мучается и берет на себя ответственность с этим наглецом старшеклассником».

— Анна Васильевна, подойдите, пожалуйста, — закричала она в коридор, не забывая присматривать за участниками олимпиады, — у нас тут небольшая, но трудная проблема!

В школьном коридоре, казалось, никого не было, но на громкий голос учительницы из соседнего класса торопливо вышла седоватая женщина лет пятидесяти.

— Что там у тебя, Юля? — строго спросила она у молодой учительницы, подозревая, что та ее вытащила из-за какой-то мелочи.

Вместо ответа учительница лишь кивнула в мою сторону, не желая шуметь в аудитории и мешать остальным. Седоватая женщина требовательно посмотрела на скромного меня. Мне даже показалось, щелкнула зубами, имитируя поведение злобного серого волка из местных лесов. Подумаешь, испугала! Поплакаться со страха в жилетку?

Ох, же мне эти педагоги-женщины! Все-то они пытаются подмять и заставить слушать — и учеников и коллег — мужчин! Сколько их я раньше видел — от интеллигентных женщин, которых было интересно не только осматривать, но и слушать, до настоящих бой — баб, случайно попавших в сферу образования. Данный экземпляр в общую картину маслом ничего мне не добавлял. Домой хочу и баста!

Но женщине ничего не сказал, лишь вежливо поклонился и шаркнул ножкой, как здоровался со знакомыми студентами.

Но то старый доцент с молодыми и, надо сказать, красивыми студентками, а не мальчишка старой учительнице. Впервом случае вежливая чуткость, во втором — практически наглость. Женщина нахмурилась и углубилась в мои листочки с решенными задачами, решив, что прочитает для проформы, а потом выгонит. Такой шальной грубиян школе не нужен!

Однако, по мере того, как она читала решение математических примеров, ее настроение улучшалось. Решил же все, нахаленок!

— Неплохо, очень даже неплохо, — оценила она мой результат, — не гениально, но вполне недурственно. Подожди пока здесь, а мы посоветуемся.

Ходила она достаточно долго. Я вскоре плюнул на рейс 11.10 и нехорошо подумал, что и 12.10 тоже не мой автобус. И ведь как в воду глядел!

Время все шло, а моя робкая попытка выйти из класса, была решительно пресечена молодой цербершей, строго и непреклонно скомандовавшей сидеть. Я даже не стал с ней спорить. Видно же, что не она здесь командует. Хотя очень хотелось спросить:

— А язык для подобострастия не высунуть, как злобный старый пес на цепи?

Постепенно уже все имевшиеся ученики окончили задания, и школьная комиссия просматривала их результаты в соседнем классе. За деревянной дверью я ничего не слышал, но, судя по затягиванию работы комиссии, предполагал, что она оказалась в некоторой растерянности. Вот ведь влип, как Наполеон в 1812 году в России! И кто же тут у вас Кутузов?

Если бы я мог их слушать, то сразу бы понял, что прав на все 100% и даже бы забеспокоился. Учителя, все опытные, с большим стажем работы, были в более чем растерянности. Всем им показалось, что на олимпиаде участвовал человек в годах, а отнюдь не юноша.

Но когда один из деревенских учителей робко попытался это сказать, и председатель комиссии, и контролирующая ученика учительница подняли коллегу на смех. Всего лишь юный школьник сидел в соседнем классе и решал недавно задания под присмотром учителя, а теперь вот покорно ждал их решения.

Тогда плавно возник другой принципиальный вопрос — давать ли ему первое место или ограничится призовым? Формально он получил больше всего баллов, и комиссия должна огласить его победителем. Но ученик обычной деревенской школы никогда раньше не занимал такие высокие места. И это при нескольких-то городских классов с углубленным изучением математики! Прямо-таки нонсенс, если не сказать хуже. Возникает утилитарный вопрос — чем местные учителя вообще занимаются, если их собственных учеников так легко побеждают деревенские школьники?

Обучающая Олега Ломаева Тамара Генриховна, с удовольствием рассказывающая про своего талантливого ученика, осеклась и тоже задумалась, растерянно сказав просто так в воздух:

— Проблема ведь еще в том, что мальчик с большой охотой активно занимается лыжами и в ближайшие месяцы ему будет совершенно не до математики и, тем более, не до поездки в Ижевск. Наш учитель физкультуры об этом специально подчеркнул перед поездкой на Олимпиаду.

Казалось бы, все было решено, комиссия в целом и даже обучающая учительница согласовали вопрос. Но ведь формальности тоже надо соблюдать. А некоторые решения задач были такие четкие, можно сказать изящные, что пропускать этого ученика так просто не хотелось. Самородок, хотя и без особых излишеств, но зачем же так цинично-то пинать?

В конечном итоге ученику 10 «В» класса Зуринской средней школы Ломаеву Олегу первое место все же дали, хотя и со скрипом. Но устно обговорили, что, если у него не будет возможности, то без излишних споров в Ижевск на республиканскую олимпиаду поедет занявшая 2-ое место Ускова Катя. Без особых математических способностей, но с приличными знаниями.

Я, собственно, не удивился, ожидая призового места и уже ругая себя в душе. Но Тамара Генриховна объяснила мне сущность решения, и мне оставалось только облегченно вздохнуть. Сам по себе я карьеры математика в своей жизни не видел. Только лыжник, а, точнее, уже биатлонист!

Только ветер, только снег и только точные выстрелы!

— Все, больше никаких учебных олимпиад по школьным предметам! — категорично заявил я моему физруку и, по совместительству, теперь уже тренеру Алексею Митрофановичу, — только обычная учеба, плюс лыжи, палки и винтовки!

Трудно сказать, что уж он там пересказал о нашем разговоре в учительском коллективе, но после этого очередь учителей ко мне быстренько сначала сократилась, а потом исчезла. Уф, я только облегченно вздохнул и, кое-как, помолился. Слава удмуртскому Богу!

Ведь большие успехи, уже без второстепенного дна, были у меня и в спорте. Пока, правда, без грамот и призов. Но все равно, долгие тренировки под чутким руководством Алексея дали мне то, чего у меня не было и за что я очень даже боялся: укрепление дыхалки юного тела, упрочнение его выносливости, усиление мышечной силы. Восстановилось и здоровье в целом. То, что изредка, но все же происходило — повышение давления, ускорение пульса, как следствия усиленного занятие спорта — в конце концов, исчезло. Кажется, Инмар сдержал свое божественное слово. Или это я серьезно взялся за свое посредственное здоровье?

Я уже спокойно проходил по 10–15 км без особых последствий и даже, по словам учителя, с неплохими результатами для пока еще нетренированного школьника.

Тренировал он меня, правда не так часто, как хотелось, и биатлону, то есть лыжным гонкам со стрельбой. Нюанс здесь в том, что стрельба, или, вернее, плохая стрельба серьезно влияла на итоговой результат. А так, обычные лыжные гонки, где основа победы — постоянная скорость и хорошая выносливость

— Помни, — торжественно требовал от меня наставник, — биатлон — твой коронный вид спорта. Не забывай про тренировки, хотя бы одну гонку в день проводи в ритме биатлона. И биатлон тебе приносит сторицей! Хотя, — уже тише добавил он, — про лыжи тоже не забывай. Пригодится!

Он не зря так говорил. На низовом уровне в Удмуртии биатлона не было, по крайней мере, в сельской местности, а только лыжные гонки. То есть не то, что биатлона не было, иногда проводились даже гонки по биатлону с приличными призами, но официально для дальнейшего прохода дальше учитывались только простые лыжные гонки. Почему?

Я из любопытства, все-таки это моя будущая почти работа, пытался узнать у спортивных функционеров причины этого странного положения. От меня шарахались, как от вражеского шпиона на секретном объекте, а когда заколебывал, то отделывались общими словами, типа «КПСС и дальше будет чутко реагировать на нужды советского народа». Ага, реагировать! А уж когда я еще узнал, что введение биатлона планируется не раньше, чем в середине 1990-х годов, то просто сплюнул и перестал дурачится. Ну, его к зеленому фигу!

К этому времени уже и СССР, и КПСС будут значиться только в прошлом времени. И, поскольку, и Б. Н. Ельцин, и В. В. Путин в спорте биатлоном не интересовались, то уже в будущем, в конце ХХ века, этот вид спорта будет благоразумно планироваться уже примерно к середине XXI веке, то есть с позиции ныне живущих людей никогда. Ибо человеки так долго, увы, не живут.

Но самая большая печалька была даже не в этом. Я никогда еще в прошлой жизни не ждал грозы в середине зимы. Проще было дождаться окончания самой зимы. А с накопившейся яростью разобраться просто и не трудно.

Опять спровоцировал мальчишек из параллельных классов, у всех на виду начав травить одного из них. «Общество», видимо, было обалдевши до отупения, поскольку никто не полез чистить мне личико в тот же миг, так сказать, не отходя от кассы. Или, они опасались, что учителя, в чьих глазах мой авторитет был весьма высок, сразу ломануться меня защищать?

Я разочаровано обвел их взглядом, но никого наглого и желающего восстановить справедливость «по-деревенски» не увидел. Ну и болтался на виду у всех в школьные перерывы, насыпая роль на свежие раны.

Вот так и проводил свой последний год, точнее большинство зимних месяцев. Ждем-с, толи окончание долгой зимы, толи окончания не менее долгой средней школы!

Глава 5

Есть все же всеведущий Бог на свете (какой свет не важно) и не обязательно наш Инмар (это тоже не важно). Просмотрел Господь своим грозном оком, оценил текущую обстановку в целом, anmass, как говорится. И дал в не очень больно в репу (в личико), чтобы напрасно не ныл, не увеличивал негатива в жизни. Правильно ведь, не фиг плакаться понапрасну, не слезливая девка!

Ну а мне просто погладил по вихрам, хм. Уже после обязательных школьных уроков, когда учителей уже стало заметно меньше, а, значит, и моя «крыша» заметно похудела, школьная стычка с местными задирами все же произошла. Десяток самых смелых местных хулиганов, решивших или меня побить, или, хотя бы, кооптировать в свой актив, решительно подтянулась ко мне, любимому.

Я отлично видел, что большинству из них совсем не хотелось разбираться с новой силой. И гнева они ко мне не испытывали, и ведь понимали, что вскоре, после окончания школы, они так и так все равно разбегутся. Чего ж делить? В общем, шкурка выделки абсолютно не стоила.

Но какие-то самые смелые и обидчивые, уже успевшие от меня получить пару раз в лоб или грудину, продолжали настаивать со мной разобраться. Хм, я ведь пожалуйста. Надо уважить этих бестолковых. И мы все-таки встретились и подрались. А чего они пищат и вякают?

Все началось с того, что я нарушил обычай — сначала надо было разругаться, а уж потом сунуть в морду. Но я не стал слушать, какой я плохой и что мне надо сделать в транскрипции Мишки Васильева, не очень-то сильного, но достаточного наглого парня и с ходу двинул своей правой ему в нос.

Тут необходимо сказать, не только у человека, но и вообще у млекопитающих, нос — это самое слабое и больное место на лице или, хотя бы, в морде. Особенно у нетренированных особ. Это я снова увидел, глядя, как Мишка занимается очень интересным для него новым делом — пытается остановить кровь из носа, хрипя и стеная во весь голос. И не я, кстати, один видел, а почти вся шайка и любопытные окружающие.

Лишь двое из шайки, помня о важности своего занятия, попытались продолжить наезд. Смешные такие! Жалко было ликвидировать их настойчивость и напор, но что делать? Так сказать, дуракам везде у нас дорога!

Одному я, полезшему слева от пострадавшего Мишки, дал коротким, но мощным хуком, отправив его прямо в Нирвану. Второму, даже не успевшему появится на поле боя, врезал ногой по промежности. Удар, честно говоря, подленький и в профессиональном спорте не котируется. Но мне было не до этого. Честный поединок — это равный поединок, а всей шоблой на одного это, в любом случае, неприлично. И я в таком случае, освобожден от любого слова.

Тем более, и от этой шайки мне кто-то воровски сунул. Прямо в лицо. Хорошо хоть не в нос и не в глаз, но сильно. Я, во всяком случае, десяток дней чувствовал эту ссадину. Хорошо хоть выглядела она не очень зримо, и в школе, и родители ничего не замели. Лишь Алексей Митрофанович хмуро, как это он умел, прямо в лицо сказал про это и предупредил, что спортсмен драться не может, поскольку он лицо публичное. Если на лице будут какие-то следы драки, то он немедленно будет снят с официальных соревнований. То есть с любых, поскольку в СССР нет неофициальных состязаний. Понятно?

— Понято! — озадачено сказал я, пытаясь вспомнить из своего первого детства, так ли это было или нет? Ой, а я-то откуда знаю, я в нем никогда спортсменом не был! Откуда я знаю, правду мне говорит Алексей или элементарно пугает? Задачка-то и для него самого очень непростая: хулиган–ботаник. Ситуация почти трагикомическая. Я даже с любопытством посмотрел на него. Что он дальше будет делать?

С одной стороны, умен, начитан, больше всех получает в классе пятерок. И по любой учебной дисциплине первый помощник учителя. С другой стороны, первый хулиган в школе. Причем, ладно бы еще дергал девчонок за косички. Так нет же. Признанный автор большинства мальчишеских ссор в школе. Других бы и за меньшее гнали из родимого учреждения в ПТУ!

Интересно, а я бы что делал на месте директора? Прогнал или не прогнал? Вот ведь дилемма. И так плохо и эдак нехорошо!

Немного поломал голову на досуге, потом перестал. Пускай голова у учителей трещит, мне-то что маленькому и добренькому? Или вот у слона башка такая большая. Пусть думает, будет новый вид — слон думающий. ха-ха. По научному elephantus sapiens.

Надо только все же поменьше мельтешить в драках и ссорах. А то ведь и в правду залетишь в милицию. А у них другая отчетность, фиг отбрыкаешься потом. В остальном пусть педагоги страдают, они за это зарплату получают и не такую малую для этого времени.

Единственно, с кем оказалось вообще черно, так это с Валюшкой. Я так ее любил, хотя и немного условно, так радовался ей в новой жизни. А в итоге именно с ней и не получалось от слова никак. После первой волны отчаяния разум мой немного начал приходить в себя, и был в состоянии анализировать, я понял, что виноват, в общем, где-то сам. Наехал на нее с пылу-жару, она и перегорела, может даже, с элементарного страха. И уже ничего не могло помочь.

А еще понял, что, по-моему, я уже опоздал. Девичье сердце оказалось занято. Эх, а еще такая скромница казалась! Как у таких узнаешь, свободна ли? Посмотришь, скромница, на тебя вроде бы смотрит влюблено, по-собачьи преданно. А присмотришься повнимательней — а уже занято! Возможно, конечно, отбить, но характер у меня не такой, не нордический.

Я еще по наглому получил пару поцелуев на вечернем свидании, ответку в виде пощечины, и окончательно понял — не моя. Валя не отбивалась, с грацией стойкого стоика терпела ласки кавалера. Но одновременно понимал — не любит.

но я дотошный, когда дело доходит до таких важных проблем. Дотронулся до этой интимной темы. Валя сначала не решилась касаться таких тонких деталей, но когда я настоял, задумчиво сказала:

— Ты знаешь, вы оба, мои кавалеры, такие красивые и интересные. И я обоих вас обожаю. Но люблю я лишь Мишу, извини!

Меня, как пыльным мешком долбанули. Какой Миша? — ошарашено подумал я, — а я, как же быть мне?

Валя словно поняла мои мысли, ласково сказала:

— А мы с тобой можем быть просто хорошими друзьями. Тебя так устроит?

Значит, просто друзья, — с горечью подумал мой старческий разум, — эх, прошла любовь, увяли, точнее, сгорели помидоры. Еще одна юношеская любовь погибла и семья — маленькая ячейка общества — исчезла, так и практически не появившись.

«Прости, Валя, — подумал я, провожая ее на последнем любовном свидании, — но очевидно, не судьба»!

Юношеская моя часть, в основном в виде молодого тела, бушевала, готовая обрушиться на незнакомого Мишу, как-то вдруг сразу вытеснившего меня, на простодушную Валю, которая по-женски решила житейскую проблему (один знакомый мужчина — любовник, может, потом муж, а другой — навсегда друг). Даже злится неохота на самого себя, такого глупого и такого несчастного.

Но старческий мой разум, увидевший по жизни много и переживший несколько юношеских приступов любви, был спокоен, хотя и хмур. Он даже мог логически рассуждать:

Ведь в двух жизнях не получалось, это что-то тоже о чем-то говорит? И Инмар о ней упоминал, но как-то с такой двусмысленной улыбкой. Тогда не понял, а сейчас вижу — Бог не верит и даже не хочет связываться с ней. Ибо женщины легковерны и нестойки, тут даже Всевышний уходит прочь.

Сердце в юношеском теле буквально скрипело и било в своем там-таме, но старческий разум понимал — надо переболеть, перетерпеть и завтра снова идти по жизни. И Валя не злодейка, не гадюка подколодная, а обычная девчонка, с которой не получилось.

Эх!

Я прошелся по моему селу, большому, если учитывать, что это не город, а всего лишь сельский населенный пункт. Тянется по одной из ниток старинного Сибирского тракта аж на пять километров.

Вот и я прошландался по этой дороге, теперь уже асфальтовой, постарался найти приключения на свою задницу. Нашел, разумеется, село у нас довольно-таки хулиганистое. Или просто много молодежи малокультурной, любящей выпить чевой-то и подраться. Впрочем, подраться они могут и по трезвости, это не принципиально.

Вот с этими-то «строителями коммунизма» я и встретился. Их было трое, я физически один. Так-то ментально нас как бы двое в одном теле, но младшенький Я довольно тих и недвижим и сознание его зачастую не чувствуется. Или наши сознания стали такими идентичными, что практически слились.

Но вот физически я один, а их, по крайней мере, несколько. И драка началась на их улице, что тоже придавало им уверенности. Ну а я что? С одной стороны, я был и так страшно зол и просто мечтал подраться. С другой стороны, а кто бы позволил мирно уйти? тут, как говорится, коготок увяз, вся рука завязла.

Очередной блондинисто-рыжий малец лет шестнадцати по имени Роман, крайне крутой и нагловатый, попытался «прощупать» мне лицо. и ведь смог, зараза такая! Просто я не ожидал, что он ударит с такого дальнего расстояния.

Впрочем, помимо крохотного плюса для него, был и существенный минус. Из-за приличного расстояния он сумел буквально коснуться до моего лица. Болезненно, правда, даже слезы из глаз брызнули. Но потом я глянул на свою мордашку — ссадина осталась едва заметной, будто и не было нечего.

А вот я уже с близкого расстояния врезал в полную силу в грудину, в то самое место, где находилось солнечное сплетение. Конечно, Роман со стоном упал в позе эмбриона. Так тебя и надо, бестолковщина. Это, м-м, скажем так ругательски обзывал меня, да еще матерщинно. Теперь мучайся.

Его приятель по имени Вовка попробовал отомстить за друга. Ну как отомстить. Мне больше показалось, что он откровенно рисовался. В итоге, он бил по мне ногой, но так, что больше показывал, медленно, как-то лениво. Эдакий антраша. Ну посмотрел я переплетение ног, удивился технике (балет? Лжебалет?). когда надоело, подержался за правую ногу, Вовка и рухнул.

А поскольку на асфальт он рухнул в верхнюю часть туловища, то приземлился на голову. Лихо дело, аж без сознания оказался.