В мечтах о любви

Первая же лекция была как раз у Кеншина. Интересно, каким он будет перед всей толпой. Оказалось, таким же. Теперь весь поток чародеев выглядел так же озадаченно, как и я при первой нашей встрече.

Села я рядом с худеньким парнем с очень красивым, каноничным лицом, как бы назвал его профессор по истории искусств, который сейчас пытался погрузить нас в истоки этого самого искусства. Да, конечно, безусловно, однозначно в современном, технически и магически оснащенном иллюзиуме понадобятся знания о наскальной живописи, я бы сказала всенепременно!

– Привет, я Элена, – решила познакомиться с соседом.

– Генри Сайверсон, рад познакомиться.

– Элена, прошу вас не шуметь! – Кеншин спалил наш разговор, так еще и показал всем, что знает мое имя, теперь попробуй, объясни, что он куратор, язык отвалится объяснять. Вот же… пират! Хотя сегодня он был одет в мантию преподавателя, но его ботинки на высокой подошве все равно отличалась от общепринятой спокойной по стилю и цвету учебной обуви.

Мы с Генри дальше только молча переглядывались. Я любовалась его голубыми ясными со смешинками глазами, ровным носом с легким налетом веснушек, улыбкой, которым может позавидовать любой, высоким лбом, выдающим ум обладателя, темные брови и темные с волной волосы добавляли романтичности образу. Очень симпатичный парень, только уж слишком худой.

– Ты на актерском? – Генри улучил момент и спросил меня.

– На режиссерском, – шепотом ответила я.

– Неожиданно, – удивился парень.

– Почему?

– Ты очень красивая, – ответил собеседник и покраснел, а я пожала плечами.

– А ты на актерском? – спросила, хотя почему-то в этом не сомневалась.

– Конечно, всегда об этом мечтал.

Профессор снова грозно на нас глянул, хотя переговаривались мы отнюдь не единственные.

Наконец, пытка историей закончилась, хотя стоило признать, Кеншин рассказывал интересно. И то, как он себя вел немного проясняло, почему его поставили моим куратором. Все же у него будет чему поучиться. Удивительно, что, когда профессор ходил перед нами и рассказывал о происхождении искусства, от него невозможно было оторвать глаз, маг источал такой свет, который приманивал нас, как светлячков. Великий актер скрывается под толщей истории.

Следующая лекция была ненамного веселее, чем история, хотя, конечно, весьма полезная. Основы чародейства вела профессор Эмилия Варлок. Маленькая женщина средних лет, с аккуратной прической и очках казалась полной противоположностью профессору Кеншину, и, действительно, оказалась вполне себе милой. Материал излагала понятно, споро и так активно, что мы даже встрепенулись, загруженные после истории.

Мы с Генри, не сговариваясь сели вместе. Мне показалось, что он из всей толпы первокурсников-чародеев самый приятный в общении. Хотя, конечно, он и смущался сначала, видимо, не привык общаться с девчонками, но быстро освоился, что делает ему честь. А мне лично очень нравились его глаза, такие красивые, и выражение у них умное, проницательное, понимающее. Рядом с нами сели близняшки с актерского, очень милые девчонки, такие настоящие и живые, не то, что многие на этом направлении чародейства.

Мы всю лекцию потихоньку знакомились все вчетвером. Благо профессору Варлок было все равно, что делаю именно я, и замечаний в наш адрес не поступало.

Темноволосых, белокожих, очень худеньких и угловатых близняшек звали Лита и Мелия, они приехали издалека, а Генри, как оказалось, практически местный, его семья из пригорода Несанета. Мы договорились все вместе отправиться как-нибудь на выходных в иллюзиум, в котором работает дядя Генри. Девчонки были в восторге от этой идеи, и я, конечно, тоже.

Следующим, что мы изучали было мастерство актера. Полезная дисциплина как для самих актеров, так и для режиссеров. В отличие от истории и основ чародейства, предмет был гораздо увлекательнее, мы даже повеселились, учась общаться с другими людьми, как наказал профессор Тилми.

Насмеявшись, в хорошем настроении отправились на обед.

Набрав полные подносы, отправились к столу чародеев. Мест было еще меньше, чем в прошлый раз, и пришлось сесть рядом с той шумной компанией во главе с блондином-павлином. Судя по всему, это вообще старшекурсники.

Мы, все еще пребывая в состоянии веселости, немного забылись и расхохотались над шуткой Генри, который пытался изобразить профессора Кеншина, применяя все свое актерское искусство, и привлекли ненужное внимание.

Блондин, очевидно, был возмущен, что своим смехом мы перетягиваем внимание, которое предназначено ему одному. Лениво, делая вид, что идет вовсе не к нам парень перекинул ногу через лавку, встал и двинулся в нашу сторону.

– Привет, девчонки, – поздоровался красавчик, который вблизи еще больше впечатлял. Близняшки стушевались, а я сузила глаза, ведь этот павлин проигнорировал Генри. – Что обсуждаете? Поделитесь?

– Ну уж точно не тебя, так что можешь не трепыхаться, – поздоровалась я.

– Ммм, а что такая злая? – взгляд ярких зеленых глаз переметнулся на меня, в них явно проглядывалась заинтересованность.

– Я очень даже добрая, – улыбнулась своей фирменной улыбочкой для нечестных продавцов и приставучих болванов. Добилась странного эффекта, обычно такая моя улыбка-оскал пугала прилипал, а тут что-то пошло не так. Блондинчик плавно перетек в мою сторону и даже попытался приобнять.

– С Кеншином, говорят, ты тоже добра или это он с тобой? – усмехнулся павлин. Так и знала, что внимание профессора истории искусств ко мне не останется незамеченным.

– Извинись! – тут же взвился Генри, который до этого только молчал и постепенно краснел до состояния вареного рака. Я тихонько цокнула языком, жалея о том, что не смогла остановить эту сцену в самом ее начале.

– Хм, с чего бы. Ты недоразумение меня заставишь? – блондин распрямился в полный рост и, главное, ширь. Генри на его фоне выглядел еще мельче, чем обычно.

– Ну что поделать, если ты сам не желаешь понимать, что с девушками так не разговаривают, – на удивление спокойно ответил Генри, удерживая взгляд противника.

– Хорошо, пойдем поговорим? – приподняв бровь предложил павлин, явно ожидая, что противник точно стушуется.

– Пойдем, – с поразительной готовностью ответил Генри, как будто только этого и ждал. Я попыталась схватить его за руку и остановить, он осторожно меня отцепил и улыбнулся.

Мы с близняшками остались сидеть за столом, настроение, естественно, испортилось, говорить уже и не хотелось. Компания павлина хихикая на нас поглядывала. Хотелось встать и уйти, но нужно было дождаться Генри и узнать в порядке ли он, надеюсь, они просто поговорят и разойдутся. Не дождались. На обед они с павлином уже не вернулись.

Переживая за нового приятеля, мы пошли его искать.

Сначала осмотрели коридоры рядом с трапезной, следов парней не обнаружили. Потом решили, что надо бы сбегать в медблок, может, все так серьезно, что их унесли туда?

Пока выяснили, где он и добежали, то парней снова не нашли. Оказывается, их приводил какой-то преподаватель, который их же и разнял, но потребовал не лечить, а только просканировать на серьезные повреждения, чтобы прочувствовали всю гамму ощущений и больше не устраивали драки на территории академии или общежития.

На мужскую половину общаги нас не пустили, оставалось только ждать новостей от самого Генри. Вечером на ужин ни он, ни павлин не пришли. Утром же на завтрак приковыляли. Точнее Генри еле двигался, а блондин выглядел живчиком. Что и требовалось доказать – это я читала в глазах окружающих и самого блондина, но что-то не сходилось, почему павлин не пришел тогда на ужин, если чувствовал себя великолепно?

Меня раздражал победный вид блондина и огромный фонарь под глазом Генри, хотя приятель отнюдь не выглядел поверженным. Он поражал своим спокойствием, если бы не огромный синяк, то сложно было бы заподозрить неладное.

Лита взволновано спросила у Генри:

– Ты как?

– Отлично, – улыбнулся парень, хорошо хоть зубы целы остались и красивый нос не сломан.

– Зачем ты вообще вмешался? – не выдержала я. – Думаешь не смогу себя защитить? Зря что ли нас с девчонками в школе учили актерскому мастерству? Я умею давать пощечины красиво и непринужденно.

– И что? Полезла бы с ним драться? – Генри возмутился в ответ.

– Нет, конечно, ударить можно и словом, оно бывает порой посильнее кулаков. Слово не спрячешь, не растопчешь! – хм, а я, пожалуй, и воспользуюсь магией слова, чтобы отомстить павлину, уж очень мне не нравится его довольная физиономия. – Знает кто, как зовут этого блондина?

– Кажется, Коппер, имя рода не знаю, – отозвалась Мелия.

– Эля, ты что задумала? – спросил Генри, мне понравилось, как он сократил мое имя.

– Да так, ничего особенного, – на мои слова парень только вздохнул, и правильно, что не начал спорить, со мной, когда я в таком настроении, даже родители не спорят.

Вечером, после занятий я уселась за письменный стол-подоконник и начала ваять статью в академический вестник. Еще раньше слышала о том, что в академии издают что-то похожее на информационные листовки, сегодня нашла ребят, которые этим занимаются и предложила написать статью, чтобы разбавить на удивление скучную информацию чем-то необычным и забавным. Сначала они поломались, опасаясь гнева преподавателей, но я умею уговаривать, и в итоге мы договорились попробовать.

Как только я села писать, Муз был тут как тут, снова засыпав весь стол золотистой пыльцой.

– Привет, Элена! Что сегодня пишем? – часто-часто делая предвкушающие взмахи крылышками спросил Муз.

– Статью в местный вестник, хочу поставить одного болвана на место, ну или хотя бы показать ему, что он тут не самый главный.

– Оу, как интересно, ты уже успела с кем-то поругаться? Узнаю мою девочку! – Муз наконец-то приземлился мне на плечо и умиленно приложил лапки к круглым щечкам.

– А что поделать, и вообще он первый начал, я лично никого не трогала. Просто таким личностям лишь бы кого-то задирать, ну что ж, в этот раз блондинчик не на ту напал. Мне, конечно, приятно, что Генри вступился, но вдвойне приятней, когда я сама могу себя защитить. Чем сейчас и занимаюсь.

– Что за блондинчик и кто такой Генри?

– Они будущие актеры, Генри нормальный парень, а блондин Коппер меня бесит.

– Хм, понравился, значит? – хитро улыбнулся Муз.

– Генри? Нет, он просто приятель.

– Я про Коппера, – пояснил Муз.

– С чего ты взял?! – возмущенно воскликнула и тут же замолчала, и правда, странно, что меня так зацепила вся эта ситуация, обычно я более-менее равнодушна к обидчикам, да и лезут ко мне редко.

– Вот с того и взял, что ты так реагируешь.

– Так, я не пойму, ты прилетел мне помочь написать статью, или будем парней обсуждать?

– Писать, конечно! И обсуждать, – ответил мой хитрющий помощник.

Почти всю ночь я просидела над статьей, пока не осталась довольна результатом. Да и Муз не отстал от меня, пока ему не понравилось написанное. Надеюсь, у меня получится убедить редакторов вестника добавить иллюстрацию, милую такую, ушастую.

***

Статью мою в вестник все же взяли и даже добавили иллюстрацию, как я просила. Ох и весело было наблюдать за Коппером, когда кто-то из его компании притащил информационный листок и развернул его на столе. Я старалась не пялиться в его сторону, чтобы не выдать себя, ведь статью никто моим именем не подписывал. Надеюсь, Коппер не побьет еще и издателей.

Сначала очевидно никто не понял, что же имел ввиду автор статьи «Занимательные факты об ослах: где живут эти вьючные животные, каких размеров достигают, что едят и с кем дружат», но иллюстрация с очень симпатичным осликом со светлым хохолком и удивительными зелеными глазками помогла понять, о чем, а, главное, о ком написано.

Когда дошло, поднялся такой шум, кто-то в компании возмущался, кто-то, а конкретнее сам Коппер откровенно ругался, а кто-то начал хохотать. Ну вот, хоть у кого-то из этой компании есть чувство юмора.

Близняшки, с которыми мы сидели за столом, заняв сегодня по моей инициативе места подальше от шумной компании, смотрели на выскочек с удивлением, не понимая в чем же причина суеты, пока Мелия не сходила к столу с листовками и не принесла одну для нас, посмотреть.

Девчонки начали наперебой читать статью вслух, в их устах слова про повадки диких ослов, которые живут стадами, выбирая главного самца, обычно самого крупного и сильного, звучали неоднозначно, отражая именно тот смысл, который я и вкладывала в эти слова. Генри присоединился к нам и тоже оценил живое описание поведения вьючных животных. Друзья еле сдерживали смех, а я все поглядывала из-за плеча Литы на Коппера Лесела. Я узнала имя его рода, когда объясняла издателям вестника ситуацию. Именно личность моего обидчика и, как оказалось, не только моего, сыграла главную роль в том, что ребята согласились опубликовать статью. Блондин выглядел взбешенным, и, как назло, он все же поймал мой взгляд. Выражение его глаз мне не понравилось, кажется, меня все-таки побьют.

Снова спряталась за Литу и быстренько допив свой чай, поспешила убраться из трапезной. Спешила по коридору в сторону женской половины общежития, решив до начала занятий отсидеться в комнате, пока страсти-осласти улягутся, но не тут-то было. Услышав быстрые шаги позади, не стала оглядываться, а просто практически перешла на бег, но не успела. Меня схватили под локоть и развернув, прижали к стене.

– Это твоих рук дело, выскочка? – глаза Коппера угрожающе сверкали, он чуть ли не рычал.

– Ты о чем? – постаралась ответить спокойно и даже заинтересовано.

– О том, что ты опозорила меня перед всей академией!

– Ты первый начал! – мне надоело разыгрывать святую невинность, и я жестко, вкладывая всю злость во взгляд, посмотрела на противника. Тот даже немного отшатнулся и… засмотрелся, он стоял молча, разглядывал мое лицо: долго смотрел в глаза, потом перевел внимание на губы, у меня возникло ощущение, что их приласкали без прикосновения, снова поднял взгляд, прошелся по волосам, которые свободно лежали на плечах, опускаясь ниже на грудь, до которой добрался изучающий взгляд.

– Так и быть, прощу тебя, – немного странным сдавленным голосом проговорил Коппер, – но ты будешь мне должна… свидание.

– Еще чего, ничего я тебе не должна, и уж точно не свидание, – ответ вышел противоречивым, как и мои ощущения от нашего приватного разговора.

– Ты допросишься, выскочка! – уже совсем не зло, а каким-то уж очень заигрывающим мягким тоном ответил блондин.

– Хм, посмотрим еще, кто допросится, – отозвалась я, не в силах скрыть улыбку, наш спор приносил мне удовольствие, а близость этого сильного высокого парня, который все еще прижимал меня к стене, будоражила.

Коппер начал ко мне наклоняться, и я даже подалась немного вперед, хотя в моей голове звучала мысль, что надо вырываться, но тело успешно игнорируя абсолютно все мысли тянулось к парню.

– Кхм, извините, конечно, что отвлекаю, но скоро начало занятий, – рядом с нами, буквально в полуметре стоял профессор Кеншин, лениво опершись о стену. Мы с Коппером вздрогнули от неожиданности и готовы были бежать в разные стороны, но профессор остановил меня:

– Элена, останьтесь ненадолго, нужно кое-что обсудить, – Коппер с жалостью глянул на меня, но не вмешался, явно опасаясь профессора.

– Что случилось? – я снова включила тон невинной овечки, а Кеншин на это лишь усмехнулся.

– Хлопание ресниц оставьте для сверстников, на меня это давно не действует. Вы мне лучше расскажите, что это за фокусы с вестником? С каких пор информационные листовки стали орудием мести или… флирта?

– Не знала, что статьи в вестнике размещать запрещено.

– Да все вы знали, но уговорили редакторов пойти вам на встречу, – мои аргументы закончились, и я опустила глаза.

– В принципе, мне понравилось то, что вы написали, одно плохо, что вы свой талант размениваете по мелочам – недостойное занятие, – от тона профессора у меня загорелись уши, казалось, что он отчитывает меня за торговлю собственным телом.

Так и подмывало шаркнуть ножкой и сказать, что больше так не буду. Или еще лучше: молча развернуться и обиженно уйти, но с куратором и то, и другое вряд ли прокатит.

– Мы сделаем следующее: в наказание вы теперь будете писать статьи в вестник на регулярной основе и редактировать остальной материал вместе с Диком и Куртом, только не нужно тратить время и ресурсы на тех, кто этого на самом деле не заслуживает. Пишите о достойных, хотя… иногда можно и указывать на некоторые недостатки тем, кто на это напрашивается, но такие статьи обязательно согласовывайте со мной. И, надеюсь, не нужно напоминать, что я жду от вас работу на проверку в скором времени.

Во время долгой и неоднозначной речи Кеншина мое настроение то резко поднималось вверх (писать статьи – это я с удовольствием), то падало вниз (давать материал на проверку Кеншину – так себе новость), в итоге скатилось окончательно. Я думала куратор не серьезно о том, чтобы показывать ему свои работы, учитывая, что он очень своеобразно критиковал их, не называя конкретных замечаний, как будто просто издевался.

– Знаете, я, конечно, выполню все ваши требования, но не могу промолчать. Статью считаю обоснованной, не потерплю издевательств над собой и своими друзьями и буду бороться с несправедливостью любыми способами, профессор, – распрямилась и задрала подбородок.

– Даже так, ну хорошо, только не пойму, вам мало было того, что Лесел еле передвигался вчера?

– Но утром он выглядел абсолютно здоровым!

– Очевидно, у него есть связи, которые позволили парню тайно воспользоваться услугами лекаря, я лечить участников драки запретил.

– Так это вы их разнимали?

– Да, чуть сам не получил в нос, еле увернулся. Благо опыт есть, – не поняла, о чем это он, но переспрашивать не стала. – Сайверсон отделал противника не слабо, уж поверьте, неожиданно, согласен, но это факт. Так что не стоило добивать Лесела такой меткой статьей.

– Ничего, это ему за хитрость, получилось, как будто Генри весь избитый, а он цел и невредим! – поймала себя на том, что мне стал нравиться наш открытый разговор с Кеншином, он мудрый маг, справедливый, и даже пытается меня понять. Это весьма лестно для меня, первокурсницы.

– Хорошо, – профессор поднял руки, сдаваясь в этом споре, – согласен, заслужил. Хм, златогривый ослик, давно так не смеялся! Бегите на занятия, а то опоздаете, Элена.

– Спасибо, профессор! – все же в хорошем настроении побежала в комнату за сумкой с тетрадями и сразу на лекцию по Установке иллюзорных и магических декораций.