Помоги проекту - поделись книгой:
Иван Вадимович Рак
Мифы и легенды Древнего Египта
©И. Рак, 2013
© «Стрекоза», 2013
Мифы о богах
В царстве пламенного Ра
Как был сотворен мир
Между двумя цепями гор, тянущимися вдоль нильских берегов, в напоенном солнцем просторе лежит удивительный край Та-Кемет — Черная Земля, как нарекли свою страну сами ее жители, древние египтяне. В противоположность Красной Земле — мертвой пустыне, что раскинула свои дышащие жаром пески по другую сторону горных хребтов, «черная» — значит живая, плодородная земля. Добрый речной бог Ха́пи — пожилой человек в набедренной повязке рыбака, увенчанный короной из связок папируса, лотосов и водорослей, владыка Нила и повелитель наводнений — каждый год заставляет реку разливаться вширь, а когда вода уходит, на пашнях и лугах остается густой слой плодородного речного ила. Это и делает землю Та-Кемет живой, черной… Шумят по берегам тенистые рощи финиковых пальм, колосятся злаки на полях, по водной глади плавают ослепительно прекрасные цветы — белые, голубые и розовые лотосы, в прибрежных тростниковых зарослях вьет гнезда водоплавающая дичь. Воздух звенит птичьим многоголосием.
Жители Та-Кемета построили города, воздвигли роскошные дворцы и храмы. Один за другим плывут на юг караваны судов. Они плывут к южным каменоломням, где под охраной вооруженных плетками надсмотрщиков рабы добывают песчаник и гранит. Каменные глыбы по бревенчатому настилу волокут к берегу, грузят на палубы, и суда отправляются в обратный путь. А в городах их с нетерпением ждут. На каждой пристани дежурят погонщики с упряжками быков. За небольшую плату они перетащат глыбы к храму — и вскоре трудами искусных каменотесов святилище украсится еще одной статуей бога, величественной колоннадой или обелиском.
Бурлит жизнь в Та-Кемете, плодоносят пашни, фруктовые сады ежегодно дают богатый урожай, и благодарные египтяне славят щедрого Хапи, поют ему хвалебные гимны и приносят жертвы.
Но не всегда так было, не всегда цвела и благоухала Черная Земля. Давным-давно, много миллионов лет назад, на месте городов с их дворцами, храмами и оживленными рыночными площадями, где с утра до вечера не смолкают крики торговцев, наперебой расхваливающих свои товары, был хаос — бескрайний и бездонный океан. Этот океан назывался Нун.
Мрачное он представлял зрелище! Окаменевшие, холодные воды Нуна, казалось, навечно застыли в неподвижности. Не было ни воздуха, ни тепла, ни света: всё окутывал первозданный мрак, всюду царила тишина. И ничто не нарушало покоя. Проходили столетия, тысячелетия, а океан Нун оставался неподвижным.
Но однажды свершилось чудо. Вода вдруг заплескалась, заколыхалась, и на поверхности появился великий бог А́тум.
— Я существую! — воскликнул он, и Вселенная содрогнулась от громоподобного голоса, возвестившего начало жизни. — Я сотворю мир! Я сделаю это, ибо мое могущество настолько велико, что я сумел сам себя создать из вод океана! Нет у меня отца и нет матери; я — первый бог во Вселенной, и я сотворю других богов!
А вокруг, как и прежде, всё было объято непроглядным мраком и мертвенным безмолвием. В океане не было ни одного, даже самого крошечного, клочка суши, куда можно было бы ступить ногами, — все затопляла вода. Мрачная пучина уже клокотала, готовясь поглотить Атума, уже пенился внизу похожий на разинутую пасть чудовища водоворот и неумолимо затягивал бога в свое жерло. Надо было как можно скорее создать землю, хоть какой-нибудь островок. Спасение от гибели было только в этом. С неимоверным усилием Атум оторвался от воды, воспарил над бездной и, воздев руки, произнес волшебное заклинание. В тот же миг раздался оглушительный грохот, и среди пенных брызг из пучины вырос холм Бен-Бен.
Атум опустился на холм и стал размышлять, что ему делать дальше.
«Конечно, сперва я создам других богов, — думал он. — Только вот кого именно? Может быть, бога плодородия? Но ведь нет еще земли, на которой выросли бы травы и злаки, и нет людей, которые могли бы обрабатывать землю, сеять зерно и собирать урожай… Лучше я создам ветер. Без ветра этот океан вновь замрет и останется навсегда неподвижным. И еще я создам богиню дождя и влаги, чтоб вода океана подчинилась ей».
И Атум создал бога ветра Шу и богиню Тефну́т — женщину с головой свирепой львицы. Это была первая божественная пара на земле.
Но тут случилось несчастье. Непроглядный мрак все еще окутывал Вселенную, и в темноте хаоса Атум потерял своих детей. Сколько он ни звал их, сколько ни кричал, оглашая водную пустыню плачем и стенаниями, ответом ему было безмолвие. А это могло означать все, что угодно, даже самое худшее. Может быть, Шу и Тефнут заблудились в океане, а может, они погибли в бездне.
В полном отчаянии Атум вырвал свой глаз и, обращаясь к нему, воскликнул:
— Глаз мой! Сделай то, что я тебе скажу. Иди в океан, разыщи моих детей Шу и Тефнут и верни их мне.
Глаз отправился в океан, а Атум уселся на землю и стал дожидаться его возвращения. Медленно тянулось время, дни проходили за днями, столетия за столетиями. Всюду был мрак, тишина, холод. Потеряв наконец всякую надежду вновь увидеть своих детей, Атум закричал:
— О горе! Что же делать мне? Мало того, что я навеки потерял своего сына Шу и свою дочь Тефнут, я вдобавок еще лишился глаза!
И он создал новый глаз, и поместил его в свою пустую глазницу.
Но едва он это сделал, вдали послышался шум. Бог насторожился: что это могло значить? Не грозит ли ему какая-нибудь новая, неведомая опасность?.. Он встал с земли, повернул голову и внимательно прислушался.
Шум быстро нарастал. Вскоре уже можно было различить отдельные голоса. И бог узнал эти голоса — это были голоса его детей! Верный глаз после многолетних поисков все-таки нашел их в океане и теперь торжественно вел к холму Бен-Бен. Не в силах поверить в такое счастье, Атум заплакал от радости. Его слезы дождем хлынули на землю.
Едва Шу и Тефнут ступили на холм, бог бросился им навстречу, чтобы поскорей их обнять, как вдруг глаз, весь пылая от ярости, подскочил к Атуму и гневно прохрипел:
— Что это значит?! Не по твоему ли слову я отправился в океан Нун и вернул тебе потерянных детей! Я сослужил тебе великую службу, а ты — и это благодарность! — ты тем временем создал себе новый глаз и поместил его туда, где по праву до́лжно находиться мне!
— Не гневайся, — сказал Атум. — Я помещу тебя на лоб, и ты оттуда будешь созерцать мир, который я создам, будешь любоваться его красотой.
Но оскорбленный глаз не желал слушать никаких оправданий. Стремясь во что бы то ни стало наказать бога за предательство, он превратился в ядовитую змею кобру. С угрожающим шипением кобра раздула шею и обнажила смертоносные зубы, нацеленные прямо в Атума.
Однако бог спокойно взял змею в руки и поместил к себе на лоб. С тех пор глаз-змея украшает короны богов и фараонов. Называется эта змея урей. Урей зорко смотрит вдаль, и если на пути бога встретятся враги, он уничтожает их, испепеляя своими лучами.
Из вод океана вырос белый лотос. Бутон раскрылся, и оттуда вылетел бог солнца Ра, который принес миру долгожданный свет. Увидев Атума и его детей, Ра заплакал от радости. Его слезы упали на землю и превратились в людей.
Шу женился на Тефнут. У них родились дети, вторая божественная пара: бог земли Геб и богиня неба Нут. Геб и Нут очень любили друг друга и появились на свет крепко обнявшимися. Поэтому в начале творения небо и земля были слиты воедино.
Но однажды Геб и Нут поссорились. Причиной ссоры послужило то, что богиня неба пожирала своих детей — звезды. Разгневанный Геб напустился на свою супругу и принялся осыпать ее проклятиями. Желая положить конец их разладу, солнечный бог Ра велел Шу:
— Ступай и разлучи их! Раз они не могут жить в мире, пусть живут врозь.
Богу ветра ничего не оставалось делать, как выполнить приказ владыки. Он взмахнул руками, произнес заклинание, и в тот же миг по всей Вселенной разразилась страшная буря, завыл-забушевал ураган. Сколько ни противились Геб и Нут, сколько ни напрягали силы, ветер разорвал их объятия. Небо отделилось от земли. По всему океану зачернели маленькие острова и огромные материки, вздыбились горные хребты, потекли реки, и родившиеся из слез Ра люди с радостными криками покинули холм Бен-Бен и разбежались по зеленеющим долинам. Они построили города, воздвигли величественные храмы для богов и дворцы для вельмож, стали обрабатывать пашни и собирать богатые урожаи. Вокруг холма Бен-Бен они построили город Иуну, а на самом холме соорудили святилище солнечного бога Ра.
Наступил золотой век — время, когда люди и боги жили на земле совместно.
Такая версия сотворения мира провозглашалась жрецами города Иуну. Греки называли этот город Гелиополем, что означает «город, где поклоняются солнцу». Иуну был главным культовым центром солнечных богов Ра и Атума.
Однако в любом крупном городе был свой бог-покровитель, и почитался он там гораздо больше, чем во всех других городах Египта. Жрецы — служители такого божества — стремились придать его культу как можно большее значение для всей страны, сделать роль своего бога в общегосударственной религии как можно более важной. Для этого они, помимо всего прочего, разрабатывали свои собственные учения о сотворении мира, по которым именно их бог считался творцом и прародителем всех наиболее популярных богов Египта — Шу и Тефнут, Геба и Нут и богов, рожденных ими.
В древнейшей столице Египта, городе Хет-Ка-Пта [1] творцом мира считался бог Птах (или Пта), покровитель ремесел и искусств. Птах создал себя сам, затем создал Атума, а уже Атум творил мир, действуя согласно воле Птаха. Птах, кроме того, наделил богов могуществом, вдохнул в людей жизнь, дал людям законы и письменность, сообщил им все магические заклинания, научил их поклоняться богам, орошать поля, строить дома, высекать статуи и так далее.
В городе Шмуну бытовало иное учение: в первозданную тьму хаоса влетела белая птица Великий Гоготун. Она снесла яйцо, в котором был свет. Этот свет и дал начало жизни.
Самое замечательное, что при таком обилии противоречащих друг другу учений не было ни одного учения, вера в которое считалась бы обязательной. Понятий «е́ресь», [2] «ерети́к» в Древнем Египте не существовало, и жрецы никого не преследовали за неправильную веру. Даже одна и та же легенда о сотворении мира могла существовать сразу в нескольких вариантах. Так, версия, что люди родились из слез Ра, не была единственной в учении жрецов города Иуну. По другому мифу, людей вылепил из глины на гончарном круге бараноголовый бог Хнум.
Бегство Тефнут в Нубийскую пустыню
Счастливо жили египтяне. Бог Шу пригонял им дождевые тучи, богиня Тефнут поливала пашни, щедрый Хапи удобрял поля, а великий Ра согревал землю своими лучами. Люди не переставали благодарить богов за неслыханно богатые урожаи. Они распевали гимны в храмах, украшали статуи богов цветами, поливали жертвенники пальмовым вином и благовонными маслами. Всем казалось, что жизнь всегда будет радостной и сытой. Откуда людям было знать, что уже в недалеком будущем на них обрушатся величайшие бедствия — засуха и мор?
И причиной этому послужила ссора, неожиданно вспыхнувшая между Тефнут и Ра.
Гордая богиня дождя принимала от людей жертвенные дары и слушала сладкозвучные хвалебные песнопения в свою честь. Но вдруг на холме Бен-Бен, в храме солнца, зазвучала музыка. Это земледельцы благодарили лучезарного Ра за свет и тепло, которые он дарит Черной Земле.
И лицо богини сразу помрачнело. Ей показалось, что, хотя египтяне и поют ей каждый день о своей любви, все-таки гораздо больше почестей достается солнечному богу.
— Как же так? — нахмурилась она. — Солнце иссушает почву, и, если бы не мои дожди, ни одно зерно, брошенное под соху, не проросло бы.
— Ты не права, — рассудительно возразил ей бог солнца, случайно услыхав ее слова. — Посмотри на землю: по всей реке люди построили дамбы, плотины и оросительные каналы. Они сами питают поля водой, если нет дождя. Но что бы они делали без моих лучей?
— Ах, так? — вскричала оскорбленная богиня. — Ладно! Раз мои дожди никому не нужны, я навсегда покидаю Та-Кемет!
Она превратилась в львицу и бросилась бежать, грозно сверкая раскаленными, как угли, глазами и оглашая горы лютым рычанием.
— Остановись! — закричал ей вслед солнечный бог.
Но Тефнут не слушала его. Она неслась, едва касаясь земли, и вскоре скрылась из виду.
Поняв, что взывать к строптивой богине бесполезно, Ра замолчал. «Что же делать? — в ужасе подумал он, встревоженным взглядом окидывая побережье Нила. — Ведь с ее уходом на землю обрушится смертоносная засуха, которая погубит всех людей, а ведь они ничем не провинились!.. Надо во что бы то ни стало вернуть эту своенравную гордячку».
— Тефнут! — крикнул он в последний раз, но в ответ услышал лишь собственное эхо — оно зловеще прохохотало в ущелье, и горы погрузились в безмолвие, такое же мрачное, какое миллионы лет назад царило в океане Нуне.
Солнце между тем палило все сильней, и вскоре жара сделалась уже совершенно невыносимой. К вечеру земля на побережье ссохлась, стала твердой, как камень, пожухла трава на заливных лугах, заметно обмелели колодцы. А ночью налетел огнедышащий ветер-суховей и обрушил на города тучи раскаленного песка, принесенного из пустыни. Только к утру песчаная буря наконец утихла, и люди смогли выйти из домов. Многим пришлось вылезать через окно и отгребать песок от дверей — иначе их было не открыть. Густой слой песка покрывал сады, огороды, крыши, а плодовые деревья, еще вчера зеленые и свежие, были теперь как мумии с сухими, скрюченными руками-сучьями.
Час спустя в городе Иуну, на рыночной площади, собралась огромная толпа. Люди возбужденно переговаривались. То один, то другой украдкой кидал взгляд на небо: не покажется ли из-за гор хоть маленькая дождевая тучка? Но небо сияло бездонной, безнадежной голубизной, а солнечные лучи жгли все сильней, так что невозможно уже было оставаться на открытом месте. Вскоре толпу облетела страшная весть: пересох Нил.
— О великая Тефнут! Чем мы прогневали тебя?! — в отчаянии воскликнули люди.
И они двинулись всей толпой к храму, надеясь умилостивить богиню влаги щедрыми дарами и песнопениями.
Между тем Ра пришел в Золотой чертог — земной дворец богов.
Золотой чертог был так великолепен, что с ним не могло сравниться ни одно здание, построенное людьми. Даже храм Мемфиса с громадными статуями богов и жертвенниками показался бы рядом с чертогом ветхой лачугой бедняка. Сам бог Птах, покровитель ремесел, зодчества и живописи, воздвиг этот чертог. И это поистине было творение, достойное великого бога! Все здание окружали исполинские колонны в виде связок папируса и бутонов лотоса, снизу доверху изукрашенные резными надписями, прославляющими могущество Ра. У входа высились два обелиска, врезавшиеся в самое небо верхушками с золотыми пирамидками. Эти пирамидки отражали солнечные лучи, рассыпая вокруг дворца сияющие искры зайчиков. Тут же стояли сфинксы, увенчанные красно-белыми царскими коронами. Их постаменты были обвиты гирляндами живых цветов.
Главной и самой большой комнатой в чертоге был тронный зал. Туда и прошел Ра. Он сел на свой золотой трон, взял в руки жезл и бич о трех плетях — символы власти, принял царственную позу и стукнул жезлом о пол, призывая слуг.
Еще не замерло эхо в гулких сводах чертога, а уж слуги появились и пали к ногам божества.
— Что тебе угодно, владыка? — с молитвенно воздетыми руками вопрошали они.
— Приведите ко мне лунного бога Тота! — властно сказал Ра. — У него воистину мудрое сердце! [3]
Слуги низко поклонились и ушли. Через несколько минут перед троном солнечного бога предстал Тот. Это был высокий, хотя и немного сутулый мужчина с бронзово-смуглым телом; только голова у него была не человеческая, а птичья — голова ибиса: изогнутый длинный клюв и блестящие глаза, похожие на виноградины. Он был в одной набедренной повязке, да голые плечи прикрывал полосатый праздничный платок.
— Здравствуй, Тот! — сказал Ра. — Нужно ли тебе рассказывать, что произошло?
— Мне все уже известно, — ответил Тот с почтительным поклоном.
Ра кивнул. Он знал, что от мудрого сердца Тота не укроется ничего, даже тайные помыслы богов. Недаром Тот считался покровителем знаний, мудрости, медицины и колдовства, недаром ему известны все волшебные слова и чудодейственные заклинания. Ни один египетский писец, ни один школьник не приступит к работе, не помолившись Тоту.
— Ты хочешь, чтобы я привел Тефнут из Нубии? Ибо она убежала в Нубийскую пустыню, — сказал Тот, задумчиво вертя в руках пальмовую ветку — символ владычества над временем.
— Да, — сказал Ра. — Но учти: богиня эта очень самолюбива и могущественна. Она приняла облик лютой львицы. Силой ее назад не привести. Одолеть ее гнев можно только умом и хитростью. Поэтому я и обратился за помощью к тебе.
— Хорошо, — поклонился Тот. — Я исполню твой приказ и верну беглянку.
Сказав это, он превратился в маленького павиана и вышел из чертога.
…Долго бродил по Нубийской пустыне Тот, очень долго, но наконец ему удалось найти Тефнут. В облике львицы богиня дождя охотилась на антилоп. Приблизившись к ней, Тот поклонился и сказал:
— Здравствуй, могучая львица! Ра и все боги пребывают в великой печали, ибо ты покинула Та-Кемет. Внемли же моему совету: не таи в сердце гнев, забудь свою обиду и вернись домой.
— Убирайся прочь, маленький ничтожный павиан! — зарычала свирепая Тефнут. — Я не желаю тебя слушать. Уходи, или я растерзаю тебя в кровавые клочья!
Тот понял, что против ярости Тефнут все разумные доводы будут бесполезны. Поэтому он решил прибегнуть к лести. «Кто очень силен, обычно бывает и очень глуп, — подумал он, усмехаясь про себя. — А глупый охотно верит в любую льстивую ложь!.. Однако надо быть осторожным. Нельзя докучать ей настойчивыми уговорами. Вон какие у нее острые клыки!»
— Не трогай меня, львица! — произнес он вкрадчиво и как бы виновато. — Я знаю, что ты самая прекрасная и самая могущественная из богинь!.. Но объясни мне: почему ты, такая сильная, боишься меня — маленькую, слабую обезьянку? Почему ты испугалась? Я этого не понимаю.
— Я?! Тебя?! Боюсь?! — опешила львица и села с вытаращенными глазами и широко открытым ртом.
— А разве не так? — Тот в свою очередь изобразил на лице недоумение. — Но, богиня, рассуди сама! Если в дом человека заползет скорпион, человек сразу его убьет: прихлопнет сандалией, как только заметит. А почему? А потому что человек, хоть он и сильней скорпиона, все-таки боится его. Боится, что скорпион его ужалит… Или змея… она боится, что ей причинят зло, и из страха нападает на всех, кто подойдет близко, даже на безобидных коров и лошадей. А большая корова боится маленького слепня и убивает слепня хвостом, едва он сядет ей на спину… И только владыка зверей лев — вот кто действительно могуч! Если к его логову случайно приблизится шакал или обезьяна, он даже не взглянет на них; а если он дремлет, то даже и не подумает проснуться, услышав шум. Потому что он не знает страха. Ему не нужно убивать, чтобы доказать свое могущество. Убивает лишь тот, кто не уверен в своей силе и потому боится.
Тефнут стало очень стыдно.
— Так знай же: я не боюсь тебя, слабая, тщедушная обезьяна! — с налитыми кровью глазами взревела она, стараясь под этой свирепостью скрыть свое смущение. — Клянусь, я не трону тебя, потому что я самая могущественная из богинь, и ты нисколько мне не страшен!
Довольный первым успехом, Тот подавил хитрую улыбку и, придав своему лицу выражение безысходной грусти, сказал со вздохом:
— Великая и прекрасная богиня! Твой супруг Шу очень тоскует по тебе. А земля Та-Кемет погрузилась в безмолвие, какого еще не было со времен сотворения мира! — Печально закатив полные слез глаза, Тот многозначительно помолчал. — В твоих храмах больше не устраивают торжества, богиня. Твои жрецы облачились в траурные голубые одежды, твои алтари пусты, твои музыканты касаются струн, но струны не звенят под их пальцами.
Тот недаром считался непревзойденным мастером красноречия: свирепая богиня мало-помалу разжалобилась. Чем вдохновенней Тот описывал ей бедствия, терзающие ее родину, тем больше хмурилось ее лицо и тем сильнее сжималось сердце от сострадания к людям, с которыми она, ослепленная беспричинным гневом, так жестоко расправилась. Богиня сама не заметила, как на глаза ее навернулись слезы. Это не укрылось от проницательного Тота. Однако хитрый бог ничем не выдал своего торжества. Наоборот, придав лицу еще более скорбное выражение, он воскликнул:
— Но если ты забудешь свою обиду и вернешься в Та-Кемет, то вновь станет полноводным Нил, [4] зазеленеют поля, заколосятся злаки! Ведь ты самая прекрасная богиня. Только благодаря твоей милости существует жизнь на земле. Никто отныне не посмеет оспаривать у тебя право называться величайшей из богинь. Люди и боги вовеки не забудут, как ужасен твой гнев. Вернись в Та-Кемет. Люди уже достаточно наказаны. Ведь, если ты не вернешься, они все умрут, — продолжал павиан Тот, видя, с каким нескрываемым удовольствием Тефнут слушает его льстивые речи. — А если не останется людей, кто же будет тебя хвалить, услаждать твой слух музыкой и пением, украшать цветами твои статуи в храмах? Кто будет славить тебя, называя самой великой, самой прекрасной, самой могущественной из богинь? Кто превознесет твою несравненную мудрость?.. Между прочим, о восхитительная владычица дождя, ты явила людям свое могущество, но ты пока ничем не доказала своей мудрости. Так докажи ее, и тебя будут славить еще больше!
— Как же мне это сделать? — озабоченно спросила львица.
— Нет ничего проще, — ответил павиан. — Самым мудрым считается тот, кто умеет подчинять свои чувства велению рассудка. Разгневаться может и глупец, и мудрец, но глупец, ослепленный гневом, становится рабом своего гнева. В пылу бешенства он сам не ведает, что творит, и все его поступки ему же оборачиваются во зло. Так глупый путник, когда заупрямится его осел, в ярости осыпает животное бранью, потом принимается нещадно хлестать его сыромятной плеткой и забивает до смерти, после чего ему приходится плестись пешком и вдобавок нести на себе поклажу, взвалив ее на плечи. Как видишь, богиня, гнев его самого превратил в осла. Можно также сказать, что гнев превратил его в раба, ибо переноска тяжестей — это занятие рабов. Изнемогая от жары, изрыгая брань и проклятия, глупец тащит тяжесть подобно длинноухому вьючному животному. В конце концов, когда идти становится невмоготу, он бросает свое добро под куст и из последних сил добирается до города. Наутро он нанимает погонщика и приводит его в то место, где был спрятан груз, но все уже растащили воры. Глупец лишился своего осла, своих покупок, за которыми он ездил в другое селение, и надо еще платить погонщику за напрасное беспокойство. Мудрый же, в отличие от глупца, не раб своих чувств, но их господин. Когда его осел заупрямится, мудрый хоть и почувствует, что в его сердце закипает гнев, однако он не станет давать воли гневу. Даже если он очень торопится, он не станет бить осла, а решит дать ему отдых и, хоть потеряет на этом час времени, все равно доберется до города раньше, чем глупец. К тому же он сохранит и свое добро, и своего осла, и не должен он будет платить погонщику, и не придется ему тащить на плечах груз, изнемогая от жажды и жары… Великая Тефнут! — закончил павиан свою речь. — Ослепленная праведным гневом, ты ушла из Та-Кемета, и люди увидели твое могущество. Но если теперь ты сумеешь победить свой гнев, люди поймут, насколько ты мудра. Вернись же на родину, львица. Помни: нет ничего дороже родины. Даже крокодил, когда он стареет, покидает чужбину и приплывает умирать в свой родной водоем. А люди говорят: «Лучше быть бедняком у себя на родине, чем богачом на чужой стороне».
Лесть маленького павиана и его разумные речи оказали действие на своенравную Тефнут. Богиня дождя решила вернуться в Та-Кемет.
Она уже собралась торжественно объявить свое решение Тоту, уже открыла было рот, как вдруг замерла, пронзенная внезапной мыслью.
— Как! — едва не закричала она, бледнея от злости. — Я ведь поклялась никогда не возвращаться! Я считала, что нет такой силы, которая заставила бы меня изменить свое решение. Я не послушалась бы и самого Ра, если б он пришел за мной, — и вдруг какой-то маленький, ничтожный павиан мало того, что чуть не сломил мою непреклонную волю, но еще заставил меня сокрушаться и жалеть людей! Меня, могучую, непобедимую львицу!.. Да я сейчас растерзаю эту наглую обезьяну!
Богиню охватила ярость. Издав грозное рычание, от которого содрогнулась пустыня, она выпустила острые, как кинжалы, когти и приготовилась к прыжку.
Маленький павиан задрожал от страха.
— Богиня! — закричал он. — Вспомни о своей клятве! Ведь ты именем Ра поклялась не причинять мне зла!
Тефнут в нерешительности застыла.
— Хорошо, павиан, — прорычала она после некоторого раздумья. — Очень жаль, но ничего не поделаешь. Придется мне сдержать свое обещание. Однако не смей воображать, что ты взял надо мною верх! Это не ты заставил меня вернуться в долину Нила. Я сама решила так!
— Конечно! — горячо подтвердил Тот. — Разве может быть иначе? Разве кто-нибудь имеет власть над таким могущественным божеством, как ты? Ты решила вернуться на родину, и я восхищаюсь твоей мудростью! Я буду идти впереди твоего величества и буду развлекать тебя песнями и плясками.
И они отправились в Та-Кемет.
Вернувшись на родину, Тефнут совершила торжественное шествие по городам. Жители Та-Кемета ликовали.
Наконец Тефнут встретилась с Ра. Узнав о возвращении Тефнут, солнечный бог пустился в пляс. В честь богини дождя был устроен пир, который продолжался много дней подряд. В благодарность за услугу, которую Тот оказал солнечному богу, он тоже был приглашен на пир.
Сказание об истреблении людей
Поделиться книгой: