Лабиринты страсти (СИ)

— Ураааа, парк, — Женька очень любила парки и особенно, когда мы покупали что-то вкусненькое.

— Ладно, если что звони.

— Спасибо большое вам, — я обняла Серегу со Светкой и обратилась к Женьке:

— Что нужно сказать?

— Спасибо Света и Сережа, — Женька повторила те же движения с объятиями.

Погода была солнечная, первый день из недели. Мы доехали на автобусе до ресторана и вышли. Женька весело припрыгивала, а я не могла не радоваться временем с моей малышкой. Подходя к ресторану я увидела, что Саркис стоял возле входа и уже ждал меня.

— Здравствуйте, — я поздоровалась, а Саркис недовольно рассмотрел Женьку.

— Думал, что ты одна будешь.

— У меня выходные, которые я провожу с дочерью.

— Ясно, это тебе, — он протянул мне конверт, наверное, с деньгами, — Вчерашний клиент решил тебе оставить чаевые.

Я в недоумении смотрела на конверт, не зная, как мне поступить и зачем ОН так сделал.

— Если хочешь, то можешь заработать больше, он предлагает, — догадываюсь о чем идет речь.

— Мне не нужно ничего. Я и так ежемесячно получаю зарплату, — я развернулась, взяла Женьку за руку крепче и пошла к парку.

— Ну и дура, — я шла, чувствуя, как за мной наблюдают. Наверное, Саркис не мог смириться с отказом, у него с этим проблемы.

— Мамуля, ты хромаешь, — я села на корточки и обняла Женьку, — почему мы бежим?

Я крепко обняла доченьку и расплакалась.

— Мама, этот дядя тебя обидел? — Женька гладила мою голову своей маленькой ручкой.

— Нет, я плачу потому что люблю тебя.

— А из-за любви можно плакать? — спросила Женька.

— Конечно, можно…

Глава 8. Гордей

Всю ночь думал о Лине и о предложении Саркиса. Стало интересно, что за мужик целовал её, как вообще её жизнь сейчас. Почему она такая худенькая? Хотя меня это волновать не должно, но как-то стало её жаль.

— Дорогой, ты куда? — спросила Эля, выходя ко мне в гостиную утром. Она всегда спала очень долго, никогда не просыпалась рано, чтобы приготовить завтрак. Да и вообще была очень ленивой.

— Мне нужно отъехать, — коротко говорю я, чтобы отвязаться от нее. Она всегда задаёт так много вопросов.

— Это девушка вчера, — начинает Эля, — Из ресторана, — сглатывает, — Это её ты зовешь каждую ночь? — мои ночные кошмары мучали меня, и Эля говорила, что я кого-то постоянно звал, но не сказала, что именно Лину.

— Пока, — выхожу я из гостиницы и еду в ресторан Саркиса, узнать, что он имел ввиду про Лину.

Сразу застав его на работу, я вхожу в кабинет и спрашиваю его в лоб.

— Девушка официантка…

— Романенко, — мерзко улыбается, — Я знал, что ты спросишь рано или поздно.

— Как долго она у вас работает?

— Полтора года, — полтора года? Значит, что она уже давно нуждается в деньгах и по профессии не работала? Странно очень, — Хочешь познакомиться с ней поближе?

— В каком это смысле?

— В прямом, провести ночь, — так хочется дать этому уроду в морду, такой неприятный.

— Хочу, дальше что, — скрывать нечего, для меня она так и остаётся объектом желания, да и всегда ею будет.

— Окей, тогда я с ней договорюсь и мы можем обговорил цену, есть и другие девушки…

— Мне не нужны другие, — отсекаю я.

— Понимаю, олений взгляд делает свое, — продолжает ухмыляться своими золотыми зубами, — Тогда я сейчас вызову её на работу, а ты подожди.

Я выхожу из его кабинета и сразу сажусь в машину, но не отъезжаю, думаю. Думаю про то, что если мои подозрения по поводу того, что Лина торгует своим телом для дополнительного заработка- я буду её трахать. Я мечтал об этом 4 года, поэтому буду только рад, раз она сама выбирает это для себя.

Я сидел и через какое-то время получил сообщено от Саркиса от том, что Лина едет сюда. Я решил остаться в машине и подождать её прихода, ещё раз на нее взглянуть. Тут я вижу, как с автобусной остановки идет девушка, хромая, Лина, только за руку с ней идет маленькая девочка. Волосы Лины, маленькая. Я пялюсь, а у самого в голове каша, я просто наблюдая за тем, как девчушка радостно подпрыгивает и несёт в руках какую-то маленькую игрушку. Девочке на вид годика 3–4, это дочь того парня? Сердце защемило и я протер глаза, убеждаясь, что мне не кажется. Это Лина, она идет с девочкой. Саркис выходит покурить из ресторана и сразу замечает Лину, только кривиться, когда видит девочку. А мне почему-то становится их жалко. Блять, да что со мной такое? Эта девушка тебе сердце разбила, Харитонов. О какой жалости ты сейчас думаешь.

Саркис ей что-то говорит, и протягивает конверт, видимо, с деньгами. Вижу, что какое-то время она смотрит на этот конверт и о чем-то размышляет. Потом она прижимает к себе эту маленькую девочку и уходит, Саркис что-то говорит ей в след, но она быстро уходит, хромая, куда-то идет. Я выхожу из машины и аккуратно следую за ними. Лина заходит за угол двора, а я останавливаюсь за углом, видя, что он прекратив движение, остановилась и села на карточки, обнимая девочку. А та начала гладить своей крошечной рукой ей голову. Судя по вздрагивающим плечам Лины, она плакала.

Теперь я ничего вообще не понимаю…

Глава 9. Лина

Проведя целый день с дочерью я чувствовала такую радостью, мы давно так вот просто не гуляли. Набрали сладостей и купили для Евгешки маленькую пони, сейчас они для нее- лучший подарок.

— Пойдем домой, зайка? — уже вечерело и я хотела вернуться до темноты, успеть приготовить ужин, и пораньше лечь спать, потому что усталость давала о себе знать, особенно спине.

— Пойдем, мамочка, — мы сели на наш автобус и ехали домой, правда я уже несколько раз заметила, как за нами ездит черный внедорожник, с самого ресторана. Было какое-то не хорошее чувство внутри, но я списала это все на то, что город не очень большой, и многие так же, как и я работают в центре, а живут в периферии города.

— Мамуля, а завтра ты тоже целый день будешь со мной? — спросила Евгеша, гладя свою головку на мое плечо.

— Да, завтра мы с тобой поедем покупать тебе новые сапожки для дождя, помнишь, как ты хотела с поняшками? — Женька увидела рекламу этих сапожек вместе с зонтиком и уже 2 месяца о них мечтала, а я достаточно хорошо поработала прошлый месяц, и с ночными сменами и полными дневными.

— Ура, — Женька обрадовалась и прижалась ко мне.

Мы доехали до дома, а внедорожник припарковался рядом с нашим домом, правда я не видела, кто был за рулем, потому что стекло было прилично тонированные стекла. Мы поднялись в квартиру и я начала готовить ужин. Женька захотела мне помогать, поэтому помогала мыть овощи, а я нарезала их для салата. Звонок в дверь, я пошла открывать и на пороге увидела Диму, не скажу, что обрадовалась его видеть, но пришлось сделать вид, что рада встрече.

— Как прошел ваш совместный выходной? — поинтересовался Дима, присаживаясь за обеденный стол.

— Мы были в парке и кушали орешки, — рассказывала Женька Диме, а тот сидел и слушал, но поглядывал на меня.

— Как твой день? — спросила я у Димы, когда Женька убежала играть.

— Все хорошо, соскучился, — Дима подошел ко мне сзади, подпирая меня к столу, и провел руками вдоль бедер и талии, — Давай на следующей недели ко мне на дачу съездим, мммм?

— Посмотрим, — мне почему-то становится неприятно от таких прикосновений.

— Почему ты постоянно отказываешь мне? — Дима резко отошел от меня, — Тебе жалко что ли дать?

Мне не понравился в каком тоне Дима начал разговор, да и к тому же от него сильно пахло алкоголем, поэтому я попыталась замять тему, чтобы он не заелся сильнее.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему.

— Да, что у тебя был один мужик до меня и теперь тебе трудно открываться, бла-бла, — вдруг из комнаты слышен кашель Женьки, я успеваю только выключить газовую плиту и бегу к ней, она лежит на полу и задыхается, я поднимаю её на руки и понимаю, что она задыхается.

— Что случилось? — спрашивает Дима, когда я начинаю надевать первые попавшиеся колготки, и накидываю на Женьку плед, чтобы она не замерзла.

— Она задыхается, — он начинает медленно обуваться, а я бегу на улице по ступенькам. Спине становится тяжело, но я стараюсь держаться.

Как только выбегаю на улицу, стараюсь найти глазами машину Димы, и то ли от шока, то ли от того, что просто не могу найти её в поле зрения, я начинаю нервничать, а Женька начинает делать трудные, хрипящие вдохи, а Дима будто даже не собирается выходить. Слезы текут и я пытаюсь выскочить на дорогу, чтобы попросить кого-то довезти до больницы.

Я понимаю, что ничего не могу сделать и просто кричу «Дима, быстрее», а его все нет. Тут из того самого внедорожника выходит мужчина и ищет на нас быстрым шагом, из-за того, что пелена слез мешает видеть, но по походке я узнаю Харитонова. Это она за нами ездил целый день?

Он ускоряется и уже оказывается рядом, перепуганно смотрит на меня и на Женьку.

— Что с ней случилось? — спрашивает у меня.

— Пожалуйста довези до больницы, ей плохо, она совсем маленькая, — молю я, чтобы он сжалился.

— Дай мне Её на руки, тебе тяжело, — я сразу отдаю ему Женьку, потому что сил держать уже нет, спина просто отказывает.

— Пошли скорее, — говорит Гордей и несёт, очень беременно, но быстро Женьку в машину, — Садись первая, я тебе дам её на руки.

— Вы куда? — выходит Дима, спрашивая этот тупой вопрос, а я просто захлопываю дверь, не хочу даже видеть его.

— Отойди с дороги, ребенку плохо, — Гордей говорит ему и сам садится за руль, быстро выруливая со двора, — Дорогу покажешь?

— Да, сейчас нужно повернуть налево, а через 200 метров направо, — Гордей четко слушает мои инструкции, — Теперь прямо и там увидишь больницу с левой стороны, — мы доезжаем очень быстро, обгоняя все машины, — Женька дышит через раз и только слезки текут из не глаз.

Мы подъезжаем к больницк и Гордей сразу выбегает и открывает мою дверцу, чтобы забрать Женьку. Мы бежим в главный вход, где нас встречает врач.

— Что случилось? — сразу вопрос.

— Я не знаю, она играла в комнате и начала задыхаться, — врач кладет на каталку и увозит её, я иду за ними, но мне отвечают:

— В реанимацию нельзя, подождите, пожалуйста, здесь. И заполните бумаги пожалуйста, — я плача подхожу к стойке регистрации вместе с Гордеем, и у меня задают вопросы:

— Полное имя и фамилия?

— Романенко Евгения Павловна, — изначально я дала отчество моего отца, чтобы не давать отчество Гордея, тогда сольная обида играла во мне.

— Дата рождения?

— Четырнадцатое февраля две тысячи….,- затем оборачиваюсь на Гордея и вижу его лицо, которое пристально смотрит на меня, будто пытаясь понять сказанное. А вот теперь я осознаю, что только что сказала…

Глава 10. Лина

— Хорошо, сейчас вы можете присесть, а когда нам от вас потребуется информация, то мы вас позовем, — девушка администратор начала вводить сказанные мною данные в компьютер, а я присела на диван в холле. Рядом сег Гордей, молчаливо смотря в под, я задержала дыхание, ожидая вопроса, который последовал незамедлительно:

— Это девочка…,- он сглотнул и обернулся на меня, я не смотрела на него, а продолжала сканировать свои руки, — Кто её отец? Ведь…,- сглатывает ещё раз, — Дала ей свое отчество, — заметил, он все заметил.

— У Евгеши нет папы, мы с ней вдвоем, — я давно не испытывала такого чувства внутри, от которого внутри все стынет.

— Нет папы получается, ладно, — значит, что он не догадался, — я так же продолжала смотреть на свои руки, от холода у меня застыло все тело, мне казалось, что если я встану, то не смогу разогнуть колени.

— Держи, — Гордей снял с себя ветровку и хотел на меня накинуть, но я остановила его руки.

— Не нужно, — отозвалась я на этот жест. Не хочу вдыхать его запах, не хочу.

— Накинь, ты вся продрогла, ты сидишь в одном платье, — я и забыла, что выбежала из дома в домашнем платье и кроссовках, а на улице все-таки не лето.

— Спасибо, — его куртка была для меня пальто, поэтому я обернулась в несколько раз, и опустив голову, задышала внутрь моего «кокона», а Гордей нахмурившись наблюдал за мной, а потом отвернулся.

Мы сидели какое-то время в холле, врачи бегали один за другим, но никто из них не подходил к нам. И тут я заметила, что доктор, который увез Евгешку. Он с серьёзным видом двигался на нас, снимая маску.

— К сожалению предмет, который проглотила ваша дочь слишком большой, и выйти естественным способом он не может, — начал сразу, — и, к сожалению, начался перитонит, который требует немедленного вмешательства, — я заплакала и опустила голову, — мы хотим начать её именно сейчас, поэтому от вас мне нужно, чтобы вы успокоились и назвали группу крови вашей дочери.

— У нее первая положительная, — говорю, я, а Гордей резко поворачивается на меня, а затем на врача и кому-то из нас говорит следующее:

— Как и у меня, — он понял, теперь то он точно понял.

— Этого не пригодится, не переживайте родители, просто подождите здесь и все будет хорошо, я это знаю, — я махнула головой и не могла сдержать слезы.

— Ты вообще планировала мне сообщить? — голос резал, как лезвие, он был холодный и строгой, каким и стал Харитонов.

— Нет, — честно ответила я. Я и вправду не хотела ему рассказать про Женьку, потому что для меня это было тяжело, перенесенным стрессом, а после депрессией, из-за которой я до сих пор не могу выбраться.

— Хотя бы честно, — Гордей встал рядом, и убрал руки за спину, думал о чём-то, не знаю сколько, но минут 10 он просто тяжело дышал и молчал.

— Как только выйдем из больницы, сразу запишем её на меня и поменяешь отчество, — снова говорил, приказами, снова продолжал держать свою марку беспринципного хама.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — ответила я, задирая голову на высоту его роста. Либо я давно его не видела, либо он стал выше.

— Имею, это и моя дочь тоже, а ты её скрыла от меня, — обида, вот какой у него голос был сейчас, обиженный и жестокий. Но обижаться на него должна я, а не он.

— Тебе напомнить почему? — я захлебывалась слезами, и наверняка выглядела сейчас, как сумасшедшая истеричка, но мне было все равно. Женьку я никому не отдам, потому что она для меня- Всё.

— Напомни, — как же я его ненавижу.