Помоги проекту - поделись книгой:
А Эней вернулся к троянцам с большим, сильным войском этрусков, и понял Турн, что не одолеть ему сына Венеры. Но не захотел он признать свое поражение и вызвал Энея на поединок, чтобы в бою решить, кто же будет хозяином страны и женится на красавице Лавинии. И вот перед лицом двух армий, блистая доспехами, сошлись на бой могучие герои. Бросился Турн на Энея и первым обрушил на него свой страшный меч. Но, ударившись о несокрушимый щит, разлетелся меч на куски. И тогда Эней метнул свое грозное копье в убегающего Турна и поразил его насмерть! Так закончился спор за Лавинию и так был открыт Энею путь для возведения в Италии новой Трои. Но когда он выбрал место для будущего города, необычная картина открылась его глазам: возле леса вокруг костра бегали волк и лиса. Волк махал хвостом, раздувая пламя, а лиса, намочив свой хвост в ручье, заливала огонь водой. Как вдруг с неба упал орел и, взмахнув огромными крыльями, еще сильнее раздул пламя костра.
И сказал тогда Эней:
— Волк — зверь бога Марса, орел — птица Юпитера. Это значит, что здесь мы воздвигнем великий город, который прославится своей силой и богатством, несмотря на жестокое сопротивление соседних народов. Потому что все соседние народы будут нам мешать точно так же, как лиса мешала своему соседу волку. А этот костер — священный огонь богини очага Весты, [16] и мы не дадим ему погаснуть!
Вот почему рядом с новой Троей — городом, который назвали Лавинием в честь жены Энея, были воздвигнуты сразу три храма — Юпитера, Марса и богини Весты — покровительницы не только домашнего очага, но и государства. Именно поэтому огонь, горевший в храме Весты, никогда не угасал. Он был воплощением самой богини, и жрицы Весты — весталки (их было шесть) — днем и ночью стерегли священный огонь в храме. Они не имели права на обычную земную жизнь, на любовь и брак, пока не отслужат в храме тридцать лет.
Весталки пользовались великим почетом, но если по какой-либо случайности огонь в храме угасал — что считалось предзнаменованием ужасных бедствий для всей страны, — то виновная в этом жрица жестоко наказывалась. Еще большая кара постигала весталку, если она нарушала обет целомудрия — ее зарывали заживо в землю.
Высоко чтили богиню Весту в каждом доме. Ей посвящался вход в жилище — вестибул. Так что наш современный вестибюль — тоже память о великой римской богине Весте.
Остается добавить, что именно в храме Весты Эней поместил спасенные из пламени Трои изображения богов-хранителей, которые у римлян назывались пенатами. Пенаты — это добрые домашние боги, защищавшие благополучие каждой семьи. Такими же хранителями дома были и добрые духи — лары, которых, в отличие от пенатов, члены семьи могли взять с собой при переезде в новый дом. Изображения ларов и пенатов римляне хранили в специальных шкафчиках возле очага, и во время семейных праздников перед ними ставились еда и питье. Им приносили жертвы, а их изображения украшали цветами.
Как возник город Рим. История Ромула и Рема
Эней основал город Лавиний, а сын его, Асканий Юл, возвел на берегу Тибра другой город: Альба Лонга. Но не было уже ни Энея, ни Аскания Юла, когда в этом городе правил потомок Энея — царь Прокус, что по-латыни значит «дельный» (отсюда русское «прок»). И сказал перед смертью царь Прокус своим сыновьям:
— Пусть один из вас возьмет себе корону, а другой — все мои сокровища. Выбирайте!
И когда старший сын Нумитор выбрал корону, младший, Амулий, усмехнулся: он знал, что с помощью золота отнимет у брата корону. Так оно и вышло. Сверг Амулий брата с престола, но сохранил ему жизнь и даже оставил за ним часть владений. Правда, сына Нумитора он все-таки загубил, а дочь его Рею Сильвию сделал весталкой, чтобы не было у нее детей, которые бы отняли у Амулия трон.
Но случилось непредвиденное. Однажды в священной роще бога Марса перед юной весталкой появился огромный волк. В ужасе она бросилась бежать, как вдруг свирепый зверь превратился в юношу неземной красоты, и Рея Сильвия нарушила обет безбрачия — она догадалась, что ее возлюбленный — сам Марс!
Конечно, никто в это не поверил, и весталку заключили в темницу, а родившихся у нее мальчиков жестокий Амулий приказал утопить в Тибре. Однако раб не утопил младенцев, а бросил их на берегу, понадеявшись, что они и сами погибнут.
Бродившая неподалеку волчица перетащила человеческих детенышей в свою пещеру и вскормила их своим молоком вместе с волчатами. Когда же они подросли, их нашел в лесу и привел в свой дом царский пастух Фаустул. И назвал их Ромул и Рем. А воспитала мальчиков Акка Ларенция, жена Фаустула. По преданию, она была первой служительницей древнейшей италийской богини, имя которой — Теллура (мать-земля). Этой богине молились все земледельцы, чтобы она послала им хороший урожай, и устраивали в ее честь празднества, во время которых желали друг другу счастья и подносили розы.
Но, конечно, богиня Теллура не могла бы дать людям хороший урожай, если бы ей не помогал Вертумн — бог смены времен года. Это он, Вертумн, превращал зиму в весну, весну — в лето, лето — в осень… и следил за цветением и созреванием плодов. Правда, у бога Вертумна тоже была хорошая помощница — юная богиня Помона, которая неустанно заботилась о фруктовых деревьях. Постоянно занятая этим благородным делом, она не обращала внимания даже на самого Вертумна, который уже давно был в нее влюблен и представал перед прекрасной богиней то в образе рыбака, то в образе воина, но она оставалась к нему равнодушна.
Наконец, совсем отчаявшись, Вертумн явился перед Помоной в облике дряхлой старухи и принялся изо всех сил расхваливать славного бога Вертумна. Но Помона ответила, что никогда и не видела бога. Не выдержал тогда Вертумн и предстал перед Помоной таким же юным и прекрасным, как и сама богиня. В руках у него были садовый нож и корзина, полная чудесных плодов. Надо ли говорить, что Помона тут же влюбилась в бога-красавца и стала его женой. Такие вот замечательные помощники были у великой Теллуры, служительницей которой считалась Акка Ларенция, воспитавшая Ромула и Рема.
Выросли близнецы высокими, сильными, красивыми юношами, и все окрестные жители полюбили их за храбрость и мужество. Но случилось так, что царские слуги схватили Рема за стычку с пастухами и привели его к Амулию. А тот отправил Рема на суд к старшему брату Нумитору, потому что пострадавшие пастухи принадлежали свергнутому царю. Взглянув на Рема, Нумитор, пораженный его силой и благородным обликом, стал расспрашивать юношу, кто он и откуда. Рем, который уже знал о том, что был найден вместе с братом на берегу Тибра, рассказал обо всем Нумитору. И тот сразу понял, что перед ним его родной внук, сын его пропавшей дочери Сильвии.
А в это самое время Ромул, собрав большой отряд из пастухов и жителей Альбы Лонги, ненавидевших Амулия, бросился на выручку брата. Разъяренные жители, ворвавшись во дворец, убили злодея-царя, и братья вернули корону своему деду, провозгласив его царем. Так восторжествовала справедливость!
Именно тогда, с благословения своего деда Нумитора, Ромул и Рем решили основать новый город там, где нашел их царский пастух Фаустул. И возник между ними спор: Ромул выбрал место для города на Палатинском холме, Рем — на Авентинском холме. Каждый из братьев поднялся на свой холм и стал ждать рассвета нового дня, когда просыпаются птицы, чтобы по их полету узнать волю богов. Ночью оба брата задремали и не слышали воя волчицы, которая их вскормила. Волчица же выла, потому что чуяла близкую гибель одного из своих человечьих детенышей.
Первым проснулся Рем и вскрикнул от радости: он увидел в небе ровно шесть коршунов — значит боги на его стороне! Но в тот же миг раздался ликующий крик с Палатинского холма, там Ромул увидел сразу двенадцать коршунов. Рем стал доказывать, что право на его стороне, потому что он увидел коршунов первым. Ромул утверждал обратное, так как он увидел сразу двенадцать коршунов, и большинство населения приняло его сторону.
Тогда Рем прекратил спор, а Ромул запряг в плуг белого быка и белую корову, но так, чтобы бык был справа, а корова слева. Именно так, по древнему обычаю, должна была ходить супружеская пара: мужчина — справа, а женщина слева. Затем, когда все было готово, Ромул погнал животных по заранее намеченному кругу, который и был границей будущего города. Плуг оставлял за собой глубокую борозду, вдоль которой должна была возвышаться городская стена.
Ромул первым взялся за ее строительство, но обиженный Рем, решив посмеяться над братом, стал прыгать через основание стены, чтобы показать, как легко будут преодолевать эту стену враги. Не помня себя от ярости, Ромул ударил Рема мечом и, когда тот упал, сраженный насмерть, воскликнул:
— Так будет с каждым, кто осмелится переступить стены моего города!
Похоронив брата, Ромул развел большой костер и трижды перескочил через него, чтобы очистить себя над огнем от братской крови. С тех пор у римлян вошло в обычай: 21 апреля каждого года они, подобно Ромулу, очищали себя огнем, отмечая день рождения Рима. Сам же город в честь Ромула был назван Римом (по-латински — «Рома»).
Правда, поначалу в новом городе было очень мало жителей, и тогда Ромул объявил, что Рим примет всех чужеземцев, если они сами того пожелают. После этого население Рима стало быстро расти. Тем более что на одном из семи холмов Рима, между двух священных деревьев было выстроено святилище, в котором каждый пришелец мог очиститься от прежних преступлений и получить право на неприкосновенность.
Мудрый Ромул решил эту важную задачу, как перед ним возникла другая: мужчин в Риме оказалось куда больше, чем женщин. Как тут быть?.. Недалеко от Рима стоял город сабинян, и Ромул, не долго думая, предложил сабинянам «поделиться» невестами. Но, увы, получил решительный отказ. Тогда основатель Рима пошел на хитрость: он торжественно провозгласил, что в Риме найден алтарь, посвященный какому-то неизвестному богу, который получил у римлян имя Конс — бог совета! (Отсюда «консилиум», т. е. совещание.) После этого Ромул пригласил всех сабинян с женами и детьми на пир в честь бога Конса. На этот раз сабиняне охотно согласились.
Как известно, пир у римлян никогда не обходился без незримого присутствия Вакха — бога вина и виноделия, и его жены богини Либеры, усердно помогавшей всем виноградарям и виноделам. В честь этой веселой божественной пары римляне устраивали в марте празднества — либералии, сопровождавшиеся театральными представлениями, веселыми шествиями, плясками, шутками и, конечно, вином, которое «освобождало» человека от его обязанностей и забот.
Возможно, именно поэтому умный и хитрый Ромул пригласил сабинян на пир, в разгаре которого римляне, «освободившись» от законов гостеприимства, вдруг бросились к незамужним девушкам, и каждый из них похитил ту, что ему приглянулась. Так произошло похищение сабинянок, и между римлянами и сабинянами вспыхнула война.
Царь сабинян Тит Таций двинулся с большим войском к Риму, рядом с которым на одной из вершин Капитолийского холма стояла неприступная крепость, окруженная с трех сторон глубокой пропастью. И Тит Таций решил захватить сначала крепость, но как это сделать, он не знал. Как вдруг к нему явилась дочь предводителя защитников крепости Тарпея и сказала, что ночью она откроет ворота крепости и впустит сабинян.
— Что ты хочешь за это? — спросил Тит Таций, с презрением взглянув на Тарпею.
Заметив на левой руке у царя золотой браслет, Тарпея ответила:
— Я хочу, чтобы каждый твой воин отдал мне то, что носит на левой руке.
И когда ночью Тарпея открыла ворота, и сабиняне захватили крепость, Тит Таций приказал своим воинам:
— Пусть каждый из вас отдаст ей все то, что носит на левой руке! Я сам подам вам пример!
И сняв с левой руки золотой браслет, он швырнул его Тарпее. Но вслед за браслетом он бросил и щит, потому что каждый воин носит щит тоже на левой руке. Вслед за царским щитом полетели градом на предательницу и щиты всех остальных сабинян. Под их тяжестью Тарпея погибла. С той поры скалу, где это произошло, римляне назвали Тарпейской и сбрасывали с нее в пропасть приговоренных к смерти преступников.
Между тем, захватив крепость, Тит Таций был еще очень далек от победы над римлянами. Война затянулась, и прошло немало времени, прежде чем началось решающее сражение у стен Рима. Неизвестно, чем бы оно закончилось, если бы в самый разгар ужасной битвы сабинянки, которые за время войны успели стать женами римлян и матерями их детей, не бросились между сражающимися воинами. Они не в силах были смотреть, как гибнут их отцы, братья и мужья! Распустив волосы, в разодранных одеждах, они протягивали своих детей сабинянам и кричали:
— Наши дети — ваши внуки! Не убивайте наших мужей, сабиняне! Не убивайте наших отцов и братьев и вы, римляне!
И тогда опустили свои мечи воины. А Ромул и Тит Таций встретились лицом к лицу и протянули друг другу руки в знак мира и дружбы! В этом рукопожатии соединились не просто руки царей, но два государства, потому что римляне породнились с сабинянами. И решили Ромул и Тит Таций, что править этим общим государством они будут вместе.
После этого события к женщинам в Риме стали относиться с особым уважением. И в честь их героического подвига, положившего конец войне, был установлен праздник — матроналии, посвященный богине Юноне.
А Ромул с Титом Тацием, объединив свои войска, подчинили немало соседних городов, и Рим превратился в могучее государство. Для управления этим государством Ромул выбрал сто самых почетных граждан, которые были названы патрициями (от латинского слова «патер» — отец). А собрание патрициев получило название сенат (совет). Кроме того, Ромул создал регулярную армию, которую разбил на легионы — отряды, в них отбирали только самых крепких и сильных мужчин.
Много удивительных подвигов совершил Ромул за свою жизнь, но всего удивительнее был его уход из жизни. Однажды он просто исчез… во время затмения солнца! Вскоре, однако, один из патрициев торжественно поклялся, что по дороге в Рим ему явился сам Ромул, огромный, прекрасный, в ослепительных доспехах, и сказал:
— Передай римскому народу: я был послан на землю, чтобы основать Рим — самый великий город в мире! И теперь я снова вернулся на небеса! Но по-прежнему буду покровителем Рима во всех его войнах, отныне мое имя — Квирин!
С тех пор у римлян появился еще один бог войны — Квирин-Ромул, в честь которого был выстроен храм. А жители Рима стали называть себя квиритами. И стал Квирин двойником Марса, у которого было сразу два имени: Марс Шествующий в бой (Градивус) и Марс Копьеносный (Квириус).
Покровителем воинской доблести был, конечно, и верховный бог Юпитер. Именно к этим трем богам обращались за помощью римляне во время войны. Перед каждым военным походом римский полководец непременно отправлялся в храм Марса и, кланяясь могучему богу, восклицал: «Бодрствуй, Марс!» При этом потрясал священным щитом и копьем бога, которые висели в храме. Марс, невидимый, но грозный, всегда участвовал во всех сражениях. С ним рядом на поле боя были всегда его верные спутники: супруга Нериена (сила), Паллор (бледность) и Павор (ужас). И уж конечно, богиня войны Беллона (по-латински «беллум» — война) — дочь Марса.
Кто был любимцем бога Януса
Еще большего могущества Рим достиг при новом правителе по имени Нума Помпилий, который прославился своим необычайным умом и который, что самое замечательное, вовсе не хотел быть царем.
— Ромул, — говорил он почетным гражданам — патрициям, — сын Марса, а я всего лишь человек. Ромул приучил вас к войнам, а я люблю мир. Ищите себе другого царя, римляне, — полководца!
Однако патриции возражали Нуме:
— Ты любишь мир, но если ты откажешься от власти, то в Риме начнется междоусобная война.
Тогда Нума согласился взойти на Капитолийский холм, где ждал его авгур — жрец, толковавший волю богов по полету птиц. И хотя в небе, как назло, не появилось ни одной птицы, авгур торжественно провозгласил:
— Встань с колен, Нума Помпилий! По воле Юпитера ты избран царем Рима! Я вижу в небе двенадцать коршунов.
При этом авгур слегка улыбнулся. На что Нума невозмутимо отозвался:
— Авгур видит то, чего не видят простые смертные…
Вот откуда появилось и живет до сих пор крылатое выражение «улыбка авгура» — когда речь идет о лукавой, двусмысленной улыбке. Так или иначе, но лукавство авгура пошло римскому народу только на пользу. Нума и в самом деле оказался великим царем. Первым делом он отменил огромную царскую охрану, которую завел себе Ромул.
— Народ меня избрал — это значит, что он мне доверяет, — сказал Нума. — А я доверяю своему народу.
Затем новый царь создал коллегию (союз) жрецов — понтификов, хорошо знавших древнейшие обычаи и обряды. Наиболее важные и полезные из них Нума превратил в государственные законы, которые охраняли порядок и справедливость. Верховным же понтификом стал сам Нума Помпилий. Он хорошо понимал, что главная причина раздоров между людьми — это собственность, а самая главная собственность — это земля. Поэтому, разделив землю на участки и раздав ее римлянам, Нума приказал им обозначить границы или межу камнями. И совершить при этом обряд почитания богу священной межи Термину. А тот, кто нарушит священную межу, будет проклят и все потеряет!
Да, Нума Помпилий был действительно мудрым правителем. Однажды, когда римские старейшины затеяли спор, что важней: Согласие, Благочестие, Честь или Доблесть, — Нума сказал:
— Верность — вот главное достоинство человека! Потому что только от Верности зависит Согласие в семье и в государстве! И только от Верности богам зависит наше Благочестие! А Честь зависит от Верности нашему слову! Вот почему Верность — это высшая Доблесть человека! И мы должны, мы обязаны построить в Риме храм Верности!
Все патриции молчали, пораженные речью царя. А царь продолжал:
— Вы думаете сейчас о том, в каком облике должна предстать в храме Верность?
И так как все старейшины продолжали молчать, Нума Помпилий поднял над головой правую руку и воскликнул:
— Вот лицо нашей Верности! Правая рука, которой мы приветствуем друг друга и даем клятвы.
Так в Риме появился храм богине Верности (Фидес). Богиня Фидес была символом долга перед богами, родиной, родителями, а также следила за исполнением государственных законов и обычаев. Именно поэтому в храме Верности хранились важные государственные документы и ворота храма были всегда закрыты. Фидес принадлежала к абстрактным божествам, которых в Древнем Риме было немало — Бледность, Страх, Юность, Честь, Согласие, Доблесть… Воплощением Верности, как уже было сказано, считалась правая рука, которую оберегали от соприкосновения со всем нечистым, лживым.
Но вернемся к деяниям Нумы Помпилия… В те далекие времена почти все дома в Риме были деревянные, что приводило к страшным пожарам от грозовых молний. И вот однажды Нума решил вступить в переговоры с самим Юпитером. Но как это сделать? По совету нимфы Эгерии царь заманил в ловушку двух лесных божеств — Фавна и Пика. А те, чтобы получить свободу, пообещали Нуме устроить свидание с Юпитером.
Едва Нума отпустил богов, как в тот же миг задрожала земля, ослепительно засиял воздух и раздался голос Юпитера:
— Чего ты хочешь?
— О Юпитер! — воскликнул Нума. — Дай нам защиту от своих губительных молний, и ты получишь от нас любые жертвы! Приказывай!
— Мне нужны головы… — ответил Юпитер, намекая на человеческие жертвы.
— Лука? — тут же подхватил хитрый Нума и вырвал из земли головку лука.
— Нет, человеческие… — перебил Юпитер.
— Волосы? — быстро добавил Нума.
— Нет! — прогремел Юпитер. — Волосы мертвы, а мне нужны живые…
— Рыбешки! — закончил Нума, не давая богу договорить.
И тогда Юпитер, очень довольный находчивостью царя, сказал:
— Я вижу, ты умеешь разговаривать с богами. Завтра ты получишь от меня то, что просишь!
Вот почему обряд очищения (жертвоприношение) во время грозы в Древнем Риме стали производить с помощью головок лука, человеческих волос и мелких рыбешек. Что же касается Юпитера, то он сдержал свое слово, и на следующий день с небес на землю упал золотой щит — дар верховного бога. Однако Нума Помпилий тут же объявил, что этот щит — защита от молний только на один месяц (март), потому что он упал первого марта. И что надо выковать еще одиннадцать точно таких же щитов, чтобы их хватило на весь год.
Никто не решался взяться за такое трудное дело, как вдруг откуда ни возьмись явился перед царем могучий кузнец и сказал, что выполнит это задание.
— Как зовут тебя? — спросил Нума.
— Мамурий Ветурий! — ответил кузнец и на следующий день принес царю ровно двенадцать совершенно одинаковых щитов, среди которых был щит и Юпитера. Но как ни пытался Нума, он не смог его отыскать. И тогда кузнец сам указал щит Юпитера, на котором виднелась крошечная надпись.
— Здесь начертано мое имя — Мамурий, — объяснил кузнец. — А по-вашему — Марс и Март. Имя второе — Ветурий, дали мне в Риме…
Сказав все это, кузнец исчез. И понял Нума, что щиты ему выковал сам Марс, которого и вправду называли в Риме Ветурием (т. е. Древним, Ветхим), потому что Марса почитали еще до древнего бога Януса. [17]
Получив столь бесценный дар от Марса, Нума в честь бога создал коллегию жрецов — «салиев» (прыгунов). Их было ровно двенадцать (по числу месяцев), и первого марта каждого года салии устраивали праздничное шествие. Они били в свои щиты и кричали, подпрыгивая:
— Мамурий Ветурий! Мамурий Ветурий!
Легенду о мудром царе Нуме Помпилии можно было бы закончить еще одним его великим деянием: он преобразовал римский календарь. При Ромуле год состоял из десяти месяцев и первым месяцем считался март (по имени Марса), вторым месяцем — апрель, который посвящался Венере, третьим месяцем — май (по имени богини Майи, матери бога Меркурия). Четвертый месяц, в честь Юноны, назывался июнь. Все остальные месяцы имели порядковые номера, которые и стали их названиями.
Квинтиль (в переводе с латинского — пятый), много веков спустя получивший название июль, в честь Юлия Цезаря… Секстиль (шестой), ставший в далеком будущем августом — в честь императора Августа. Сентябрь (септембр — седьмой), октябрь (октобер — восьмой), ноябрь (новембер — девятый), декабрь (децембер — десятый).
Так вот, Нума Помпилий высчитал, что в году не 304 дня (по календарю Ромула), а 365. Поэтому перед мартом он ввел еще два месяца — январь и февраль, оставив за прежними месяцами их старые названия. Вот почему сентябрь, ставший девятым месяцем, сохранил свое прежнее название (седьмой). Равно как и октябрь, ноябрь, декабрь. Но почему же Нума Помпилий сделал первым месяцем не февраль (месяц очищения), а январь? Да потому что он посвятил его двуликому Янусу (Януарису) — богу времени и всех начал в этом мире. Одно лицо Януса было обращено в прошлое, другое — в будущее. И считалось, что именно Янус открывает небесные двери и выпускает день на землю, а вечером, когда день возвращается, Янус закрывает задние ворота (имя Янус — от латинского слова «януа» — дверь, ворота).
Под покровительством Януса находились все входы и выходы любого дома, храма или города. И в честь этого замечательного бога, который, по преданию, создал человека, начинались большие празднества в первый же день года. Люди желали друг другу счастья и мира, потому что Янус, ненавидевший войну и раздоры, был богом мира и справедливости.
Именно поэтому Нума воздвиг в его честь величественный храм, в котором возвышалась огромная статуя двуликого бога, державшего ключ от небесных ворот. На пальцах его правой руки было начертано число 300 латинскими цифрами: ССС. На левой же руке — число 65 (по-латински — LXV). То есть все 365 дней года.
Однако этот храм открывался лишь тогда, когда Рим вступал в войну с другим государством, и перед Янусом проходили воины, отправляясь в поход. Когда же война заканчивалась, римские воины, вернувшись домой, снова проходили строем перед двуликим богом, и ворота снова закрывались до следующей войны… И если Ромул считался любимцем Марса, то Нума Помпилий считался любимцем Януса. Потому что за все 43 года правления Нумы храм ни разу не открывался: Рим ни с кем не воевал.
Под знаков бога Марса
Умер старый Нума Помпилий, и тогда опять настало время бога Марса. Новый римский царь (по-латински «рекс») Тулл Гостилий объявил войну правителю города Альба-Лонги из-за спора пастухов о стаде коров — чье оно: альбанцев или римлян? Повод для войны, конечно, пустяковый. Наверное поэтому оба царя пришли к соглашению: не устраивать кровавой битвы, а решить исход войны в поединке. Римляне выставили на поединок трех братьев-близнецов Горациев, а их противники — трех братьев-близнецов Куриациев.
Почти сразу двое из Горациев были убиты, и против троих Куриациев остался лишь один Гораций, который обратился в притворное бегство. Римляне разразились криками негодования, однако Гораций оказался не только мужественным, но и мудрым воином. Его преследователи бежали с разной скоростью, и римлянин сначала убил первого из них, затем — второго и наконец третьего.
Весь Рим радовался победе, и только родная сестра героя встретила его слезами горя и отчаяния: один из Куриациев был ее женихом. Гораций стал стыдить сестру, но та продолжала его упрекать. И тогда ослепленный яростью воин пронзил сестру мечом.
— Ты забыла своих убитых братьев, свое отечество! — крикнул он. — Ступай же к своему жениху!
За убийство сестры Горация приговорили к смерти. Тогда его отец обратился в высший суд — к народу:
— Мой сын спас родину, о которой забыла моя дочь. Если бы не сын, я сам бы убил ее!
И народ оправдал Горация. Народ это сделал еще и потому, что по римским законам отец семейства имел право не только продать в рабство виноватых детей, но даже казнить их.
После этого случая у римлян возник обычай, получивший название «апелляция», когда каждый мог обжаловать приговор в вышестоящем суде.
Что же касается Горация, то после оправдания он совершил еще и обряд очищения от пролитой крови сестры. Прикрыв голову плащом, он прошел под деревянным брусом, который упирался своими концами в противоположные стены узенькой улочки и каждую секунду мог обрушиться. С тех пор этот брус стал называться «сестриным брусом» и, по преданию, римляне сохраняли его больше тысячи лет — вплоть до времен самого Августа!
Кто воздвиг храм Фортуне — богине удачи
Поделиться книгой: