– Будет через четыре дня! – воскликнул портье и расплылся в улыбке. – Заседание Совета уже на носу. – Однако, наткнувшись на непонимающий взгляд Нолля, поспешил объяснить: – В день перед полнолунием открываются ворота в Верхний город, и главные лица из двух округов собираются в зале Совета. Тогда же из Нижнего города наверх, под присмотром жрецов, свозят обозы с пойманными крысами и еще всякую надобность с фабрик.
– Что ж, буду иметь в виду, – сказал Нолль задумчиво; он уже направлялся к дверям. – Надеюсь, к моему возвращению вы решите проблему со светом.
– Разумеется, господин!
Иной вышел на улицу.
5
Людей еще не было, только одинокий фонарщик, подставив стремянку, тушил на площади фонари. Двинувшись по главной улице на восток, Нолль сверился с картой.
«Итак, – думал он, – Молч состоит из трех почти независимых округов, но высшая светская власть, как видно, сосредоточена в Верхнем городе. Гостиница и вокзал находятся в Среднем городе – самом крупном округе Молча; здесь расположена бόльшая часть жилых домов, продуктовых и мелочных лавок, а также средоточие местной духовной власти – Церковь при Монолите».
Отдельное внимание Нолля привлек сам Монолит, отмеченный на карте огромным полукруглым пятном, не уступающим размером вокзальной площади. Судя по схеме, главная достопримечательность Молча находилась на западе, на самом краю Среднего города, за стеной, откуда и доносился грохот, не дававший Ноллю уснуть этой ночью.
Первым делом он решился взглянуть на ворота, ведущие в Нижний город, – пусть даже они будут закрыты, ему следовало увидеть их собственными глазами. Уже подходя к восточному краю города, Нолль убрал карту в саквояж – по дороге он успел выучить ее наизусть.
Монументальные кованые ворота охраняли четыре стража – по двое у каждой створы. Едва приметив Нолля, все четверо уставились на него.
– Стоять! – крикнул тот, что стоял к Ноллю ближе всего. – Ходу нет!
Иной придирчиво оглядел острые пики, венчавшие высокую ограду, и подошел еще на шаг, чтобы посмотреть за решетку.
– Сказано вам: идите своей дорогой! – прикрикнул второй – еще громче, чем первый. – Приказом Совета приказано никого не пускать!
– Без особого разрешения вам не пройти! – взвизгнул вдруг третий страж, самый маленький, – ему, должно быть, тоже захотелось как-нибудь выделиться перед остальными.
– Я только приехал, – ответил Нолль как мог простодушно. – У меня дела в Нижнем городе. Где же мне взять разрешение?
– Пишите в Совет! – заверещал третий. – Или в Церковь! Идите!
Лишь последний, четвертый, страж молчал. Он следил не только за Ноллем, но и за тремя сослуживцами.
Перед тем как уйти, Иной все же успел взглянуть сквозь решетку. Он увидел кривой переулок с заброшенными, полусгнившими домами. Их крыши спускались вниз стремительными уступами, и вскоре ни одной нельзя было разглядеть – значит, дальше дома стояли ниже уровня мостовой.
Мысленно сверившись с картой города, Нолль догадался, что за воротами начиналась Крысиная улица – подобие шлюза перед действительным входом в Нижний город. Она представляла собой несколько сот крутых ступеней. Они зигзагом сбегали в туманную низину у основания холма под Средним городом. Только тут, на юго-востоке, склон был хоть немного пологим; на юго-западной стороне дома, смыкаясь стеной, стояли уже на обрыве, возвышаясь над Нижним городом.
«Значит, нужно искать иной способ», – сказал себе Нолль; он уже шел по проулкам на запад. Теперь, удостоверившись, что ворота закрыты, он мог свободно думать в другом направлении.
На улицах тем временем стали появляться сонные люди. В маленьких лавочках в переулках уже расставлялись лотки. Ставни кое-где были открыты, и в окнах мелькали чьи-то бледные руки: на веревках, протянутых между домами, вывешивалось белье. Когда Нолль проходил по особенно узкому переулку, на него чуть не вылили ведро помоев. Он отступил и посмотрел вверх – туда, где в окне показалось лицо удивленного юноши.
– Ой! – воскликнул тот и поспешил закрыть ставни. Где-то внутри раздался резкий девичий смех.
Наконец Нолль увидел вдали Монолит. Черной громадой он вдруг выступил из туманной мглы над скатами крыш. Он был похож на обломок скалы, облитой, словно глазурью, черной, поглощающей всякий свет сталью. Монолит еще был вдалеке – согласно карте, он стоял чуть за городом, – но его исполинская тень и оттуда тянулась к черепичным крышам домов.
Вся западная граница города тонула в этой вечной сырой тени. У сточных канав у домов зрели поганки, а на стенах росли, расползаясь наростами, огромные трутовики. Кое-где грибы разрастались так буйно, что даже смыкались над переулками, образуя подобия арок. Когда глаза Нолля привыкли к полутьме, он смог разглядеть, что из части Монолита, обращенной к городу, торчали десятки труб. Словно жерла пушек, они целились в небо над Молчем.
Поддавшись смутному порыву, Нолль двинулся к Монолиту. Но вскоре та улица, по которой он шел, резко взяла в сторону и стала уводить его к северу. Он остановился, ища хоть какой-то проход между домами, когда Монолит задрожал. Не сразу донесся знакомый грохот. Но прежде, чем стальные раскаты добрались до Молча, Нолль увидел, как из семи-восьми труб повалил черный дым и из них вылетели снаряды странной формы.
Два из них пролетели прямо над улицей, на которой стоял Нолль. Он задрал голову.
«Крысы. Действительно крысы».
Вращаясь в воздухе, грызуны с горящими хвостами унеслись на восток, в сторону Нижнего города.
Нолль еще постоял, пытаясь собраться с мыслями.
6
Улица вскоре стала взбираться по пологому склону наверх, в богатый район. Иной, поглощенный видением Монолита, и сам не заметил, как вышел из его тени. Ноги привели его к маленькой северной площади. Туман здесь не был таким густым, дышать стало чуть легче.
По левую руку от Нолля, обнесенная забором, возвышалась молчская церковь. Здание было каменным, с высоким черным куполом. В садах вокруг бродили служители, облаченные в черные рясы с капюшонами; их лица были скрыты под полупрозрачными вуалями из красной ткани. У некоторых были накидки – похоже, из крысиного меха.
Один из них, судя по росту, совсем еще мальчик, стоял на коленях у входа в церковный сад и старательно вязал из крысиных хвостов венок.
– Что это он делает? – спросил Нолль у прохожего.
Мужчина взглянул на Нолля как на сумасшедшего, но все же сказал:
– Вы что же, не знаете? Главная задача служителей – вести подсчет выстрелам Монолита. – Он помолчал, но Нолль все еще смотрел на него вопросительно. – В день перед полнолунием, – нехотя продолжил прохожий, – отец-настоятель дай-Есчё лично подсчитывает количество хвостов в каждом венке. Всего венков, разумеется, двадцать восемь, ведь служки вяжут их каждый день.
– И к чему это делать?
Мужчина, похоже, уже стал терять терпение.
– Что с вами? Конечно же, исходя из количества крыс, выпавших за месяц, служители Церкви делают вывод, сколько людей следует отправить на передний край.
– В Нигиль?
– Да. Такова воля Бога из Монолита.
Нолль помолчал, посматривая в сторону мальчика.
– И скольких же крыс, по мнению вашей церкви, стоит жизнь человека?
Прохожему вопрос Нолля не понравился.
– К прошлому полнолунию выпало почти две тысячи крыс, – ответил он сухо. – Вчера после завершения всех подсчетов, рассылки приказов и подтверждений в Нигиль в счет прошлого месяца было выслано около дюжины человек.
«Вот оно что», – подумал Нолль, вспомнив сцену на вокзальной площади. И тут же, не удержавшись, спросил:
– Так что же, церковь только и делает, что считает хвосты?
Прохожий смерил Нолля презрительным взглядом.
– Нет. Еще, если вам так интересно, Церковь жертвует на нужды бедняков. В день перед полнолунием служители принимают у неравнодушных граждан дары, чтобы потом снести их в Нижний город.
– То есть, – все же решился уточнить Нолль, – дарят все-таки не свое, а чужое?
– Знаете что? – вдруг возмутился прохожий. – Разговор в таком тоне я с вами продолжать не намерен! Вы шутить надо мной вздумали?
Разгоряченный, он удалился. Нолль подумал, что ему все-таки следует быть осторожнее со словами. «И чего я позволил себе так грубить этому господину? – думал он, быстро шагая по бульвару. – К моему заданию это не имеет никакого касательства». С этими мыслями он вышел к району особняков.
7
По обе стороны широкой мостовой выстроились четырехэтажные жилые дома; при каждом был палисадник с двумя парадными входами, из чего Нолль сделал вывод, что на семью здесь, наверно, приходится по два этажа. На каждом углу: витрины вещевых магазинов, вывески лавок, кондитерских и аптек. По мере приближения к воротам Верхнего города Нолль все чаще стал замечать расфранченных молодых людей, ведущих под руку своих спутниц, слуг, спешащих по чьим-то приказам, и служащих местного управления – в серых, застегнутых на все пуговицы сюртуках.
И хотя все они отличались одинаковой бледностью и сонливыми взглядами, у Нолля все же не было сомнений: тут, на подступах к Верхнему городу, жизнь кипит, а люди наедаются досыта.
Вдруг, будто бы в подтверждение этой мысли, мимо Нолля пронеслась – с нетерпеливой трелью клаксона – моторная повозка. Он не удержался и посмотрел ей вслед: дребезжа и подпрыгивая по камням мостовой, она обдала облаком черного дыма недовольного постового, а потом резко остановилась у одного из домов. На улицу выскочил водитель и поспешил открыть задние двери. На тротуар ступила пожилая матрона и тут же была подхвачена под руку юной особой, вышедшей вслед за ней.
Наконец, пройдя мимо здания местной управы, на стенах которой хлопали флаги (с гербом Молча – указательным пальцем у сомкнутых губ), Нолль увидел золоченые ворота. Они преграждали путь в Верхний город.
Рядом стояли часовые с винтовками наперевес. Все были в парадной форме, их лица застыли в одинаковом выражении. Никто из них не удостоил Иноя даже взглядом, когда тот подошел. И все же Нолль догадался: стоит ему сделать еще пару шагов, как винтовки, вполне вероятно, уставятся ему в грудь.
Отходя, он бросил взгляд за решетку ворот. От нее вверх, в туман, убегала аллея, высаженная вишнями и подстриженными кустами голубых роз. Но Верхнего города даже отсюда не было видно, только в вышине, словно за облаками, вырисовывались силуэты дворцовых стрельчатых арок и башен.
Нолль зашел обдумать свое положение в ближайший трактир рядом с управой. Неподалеку был еще ресторан, но к нему он приблизиться пока не решился. Предстояло еще выяснить, какие тут цены.
– Воды, – коротко сказал он подбежавшему половому. – И поесть.
– Изволите наше жаркое? – спросил тот приветливо, но от Нолля все же не ускользнул его придирчивый взгляд.
– Из чего оно?
Половой делано рассмеялся.
– Ну и шутки у вас, господин!
– Пока только воды.
– Конечно, вот только…
Нолль выжидательно на него посмотрел.
– Почему вы еще здесь?
– Графин выйдет в восемь генн, – выдавил половой. – Или два крысиных хвоста. Как вам удобней. Вы же охотник на крыс, я это сразу вижу. Мы тут рады охотникам. Не то что в других местах.
– Да вы издеваетесь? – не выдержал Нолль. Сидящие за столами уже косились на него.
– Простите, я ведь… сейчас принесу.
Половой отвесил смущенный поклон и попятился. Нолль заметил, как женщина в голубом, сидевшая в дальнем углу, широко улыбнулась и прикрыла лицо газетой.
«Стоит, пожалуй, сменить одежду, чтобы не выделяться», – подумал Иной, расстегивая свое поношенное пальто.
Еще прошлым вечером он подсчитал, что Тайной канцелярией ему на расходы было выдано двадцать тысяч генн. Если графин с водой обходится в восемь, то это не так чтобы очень мало. Но и, конечно, не много.
8
Когда стол задрожал, Нолль только чудом успел удержать на столе стакан с водой.
Перед ним лежал номер «Молчского вестника». Первая полоса – с кричащим заголовком – была посвящена сопротивлению тьме и туману в Нигиле. Судя по всему, оно длилось уже сотни лет. Из этой оды защитникам Молча нельзя было заключить ни что из себя представляет передний край, ни даже то, изменилось ли за это время хоть что-то в расстановке сил. Ясно было одно: всепожирающий мрак и туман неясной природы надвигаются с запада, а люди поколениями отдают свои жизни на невидимом фронте.
Второй заголовок «Еда есть!» был, вероятно, призван успокоить местных жителей, а третий – посвящен так называемым героям Нижнего города, охотникам на крыс.
Нолль отложил газету. «Конечно, ни слова про таинственную группировку “Детей Нижнего города”, – подумал он. – Но если вниз – пусть раз в полнолуние – все же кто-то спускается, чтобы отнести дары и разгрузить фабричные обозы, может статься, что в округ можно попасть, заручившись поддержкой нужных людей». Во всяком случае, пролистав газету, Нолль решил, что в вопросах получения достоверной информации ему не стоит доверять ни газетам, ни официальной риторике местных властей.
На мгновение Нолль отвлекся от размышлений, услышав за спиной разговор.
– Где ваш сопровождающий? – раздался голос полового.
– Ах да, мой кавалер, – поправил его женский голос. – Должно быть, выносит помои в управе.
Кое-кто в зале, услышав, не сдержал усмешки.
– Хотя он и не последний человек в этом городе, – добавила женщина холодно. – Глоум Блёв. Вам знакомо это имя? Начальник Помойного двора. Если хотите, пойду оторву его от важных дел.
– Нет, что вы! – испуганно воскликнул половой. – Сидите сколько угодно!
Нолль взглянул на рыжеволосую даму в голубом платье. Когда та заметила, что на нее смотрят, Нолль отвернулся.
«Итак. Если окна в ближайших домах предусмотрительно не заколочены, – размышлял Нолль, – то пожалуй, что в Нижний город можно спуститься хотя бы и по веревке. Например, с южной окраины, что прямо за площадью».
Кроме этой весьма опрометчивой идеи, Нолль уже начал всерьез рассматривать встречу с господином Каглером в Верхнем городе. Пусть он и потеряет целых пять дней в ожидании полнолуния, тот наверняка сможет оказать ему посильную помощь. Ворота сами откроются перед тем, кто имеет нужную бумагу. Так что стоило разобраться и в том, кто способен дать ему ключ в Верхний город.
Имело смысл также попытаться наладить контакты в управе – кто знает, может быть, Ноллю удастся подкупить кого-нибудь из нужных людей?
Был и еще один вариант, по какой-то причине вызывающий у Нолля сомнение. Он касался Церкви при Монолите. Связываться с местной сектой, чьи адепты коротают дни за подсчетом крысиных хвостов, Ноллю не хотелось – и все же эту возможность стоило рассмотреть вместе с прочими.
Иной уже собрался уходить, когда в трактир вошли двое молодых людей. Первый, в дорогом пальто на крысином меху, с локонами до плеч, прошел в центр зала и осмотрел всех присутствующих будто бы с вызовом. Второй встал чуть позади, прижимая к груди кипу листовок.
– Хватит это терпеть! – выкрикнул первый. Его голос дрогнул, и он бросил взгляд назад, на второго. – Хватит это терпеть! – повторил он уже поуверенней. – Буря революции разгорается в Нижнем городе! Старый порядок будет разрушен, и… – Он задумался, вспоминая. – И никто не уйдет от гнева «Детей Нижнего города» безнаказанным!
– Долой лицемерных тиранов Совета и потворствующих им толстосумов, – прошептал второй.
– Хватит это терпеть! – снова воскликнул первый; к нему, засучив рукава, уже приближался трактирщик. – Если никто нам не нужен, то кто же нам нужен?!
– Никто! – вскрикнул второй.
Поделиться книгой: