Броквен. Город призраков

— Мне кажется, что движения слишком тихие, — прокартавила задумчиво Марати, — давно я зашла сюда, когда мячиком пробила окно.

Тайлер цокнул.

— Ишь, не нравятся Кабаку мои нежные постукивания. А он мазохист, я погляжу, — Эйд от злости кинул книжку и растоптал её. — Эй, мафиозей кусок, открывайся!

Но ничего не произошло. Телагея вздохнула, поправляя сарафан и взяла Юнка на руки. Потёрла затылок, скрючивая губки бантиком.

— Не слишком сильно, товарищ Тайлер, — отчеканила Марати.

Я поставила руки в боки, быстро очухиваясь ото сна.

— Позлить тебя надо.

Тела вдруг вскрикнула. Я и Эйдан вздрогнули, Тайлер чуть жезл не уронил. Телагея всплыла в воздух, осматривая помещение со сверкающими глазами. Она очень возбудилась, как тогда, в нашу первую встречу.

— Повтори ещё, Елена! — проверещала громко девчонка, зарываясь в темные хвостики.

Я выгнула бровь.

— Ээ, позлить?..

Телагея закивала, проезжая цепью по всем половицам.

— Эйдана надо позлить! Кажется, здесь твоя магия, Елена, слаба, раз уж ты упала в обморок, а волны так и продолжали колобродить вокруг стола. Тем более, тебе надо отдохнуть, а вот товарищу Тайлеру стоит использовать эту сверкающую штуку по назначению! Там же, как вы рассказывали, хранится часть дара Елены, а значит, ты, Эйдан, тоже можешь колдовать. Расчеты производить я не умею, а вот запоминать детали — очень даже!

Я и Эйд замерли. Посмотрели друг на друга и увидели в глазах прозрение. А ведь правда…

— А что, идея хорошая! — Эйдан впервые за эти минуты улыбнулся. — Елена пока отдохнёт от магии, а я свой гнев направлю прямо во-о-от сюда! — и указал на алмаз Эйнари.

Отойдя от радости за хорошие для десяти лет мозги Телагеи, я нахмурилась.

— А как тебя разозлить, Эйд? — вопросила я, а Тайлер, кажется, чуть покраснел от моего произношения.

— Ну-у-у… — он замялся.

И начали мы все втроём думать. Предложения лились рекой, как и отрицательные кивки Эйдана.

— Шутки про чипсы? — начинала всегда Телагея, а продолжала я.

— Мне самому от них смешно.

— Мои нравоучения о том, как ты не должен есть чипсы? — повела бровями я.

— Я тогда съем тебя, но не разозлюсь.

— Товарищ Тайлер, а что насчёт шуток про помолвку?

— Э-эй, они меня только в краску вгоняют!

— Родственники? — я сразу укусила себя за язык.

— А это вгоняет меня в тоску.

— Надеть на тебя женскую одежду и сделать макияж? — с надеждой предположила Тела.

— По-моему, я не похож на гомика, — буркнул Эйд.

Попробовать-то надо.

— Ээ, ну почему же, — я попыталась подобрать соответсвующие острые шутки, — вона как на военных в Этисе глядел, «я люблю военных, красивых, здоровенных» или как там в этой русской песне пелось… Короче, ты вполне себе гомик, как Элтон Джон…

Эйдан надул губы и отрицательно покачал головой, мол «неудачно, подруга».

— Ну хотя бы на пять минуточек…

— Елена, не дури, — прошептал Тайлер.

Гнилые персики!

— Ну и люби своих девочек дальше. Когда передумаешь — скажи.

— А подставить под выстрел Елену? — предложила Телагея, ехидно щурясь.

— Весеннее обострение у подростков уже про… погоди, что? — Эйдан часто заморгал.

— Тебя злит, когда Елене плохо от кого-то или от чего-то, так во-о-от!

Я почувствовала недоумение.

— Что? Мне стало плохо только сейча…

Телагея закрыла мне рот рукой и продолжила:

— Верно, товарищ Тайлер?..

Эйд замер с открытым ртом.

— Ээ, ну, допустим?..

Тела толкнула меня к Эйдану, заставила посмотреть прямо в его непонимающие глаза. Я чуть слюной своей не поперхнулась. Кажется, я поняла, чего хотела юная Марати. Но театральности у меня как таковой было с грош.

— Елена? — Тайлер сжал жезл плотнее, направляя его вверх.

Стоило мне посмотреть на пустой стол позади друга, вспомнить всех тех людей, сидящих за ним. А ещё мне вспомнилась живая Филса и такой же кулон, как у Эрнесса. Меня замутило, веки потяжелели, желание уйти отсюда куда подальше вновь приобрело былой огонь.

— Эйд, прошу… — очи заслезились сами собой. — Я видела что-то жуткое и необъяснимое. Мне хочется уйти отсюда как можно скорее. Мне плохо, Эйдан, ужасно некомфортно. Открой этот проклятый Кабак, ради меня. Иначе я здесь не продержусь и сдохну. Нам задница, Эйд. Большая и жирная, если Кабак так и не откроется.

На руках и лице Тайлера выступили вены. Глаза загорелись огнём ненависти, на том месте, где он держал жезл, заискрились бирюзовые дорожки. Смотря наверх, Эйдан злостно зарычал, а дорожки принялись подниматься к чреву Эйнари.

— Из-за тебя, гребанный Кабак, у нас может ничего не получится! А ну, повернись жопой к нам!

От дикой злости, что набирала обороты, Эйд стукнул жезлом об пол, да так, что половицы провалились, а магия Эйнари ярко проявила себя, продырявив своим светом и бешеным потоком крышу здания. Все вокруг затряслось, начало расплываться и рассыпаться на мелкие щепки. Яркий бирюзовый свет озарил нас, защипал глаза. Вибрации и ультра звук надавили на все места. Было непривычно. Когда последние деревяшки под нами рассыпались, мы втроем упали на что-то более крепкое и, как мне показалось, пока визжала, на что-то явно каменное.

Крики наши прекратились спустя пять минут, на замену шоку пришло осознание. Перед нашими глазами засияли тысячи ночных огней; жёлтые, зеленые, голубые, оранжевые, красные. Кабак весь состоял из них, каждое здание в девять-пятнадцать этажей пестрило обилием ярких искр. По довольно гладким, чёрным дымчатым дорогам разъезжали старые, блатные автомобили восьмидесятых-девяностых годов. «Фольксваген-жук», «Форд», «Митсубиши» и много других. Из них кричали друг на друга да и просто громко смеялись в шутку призраки, такие же синие с кучей оков. Но они не выглядели муторно и слишком весело, как в Этисе, а вполне походили на реальных людей по поведению своему; какие-то были злы на кого-то, слышались отдаленные звуки драк, а в других уголках веселые пьяные визги и оживленные диалоги. Умершие здесь одевались знакомо до боли: брюки клёш, блестящие, смелые короткие платья и юбки, чулки до бёдер на подтяжкам, рубашки-размахайки с вычурными узорами, широкие шляпы, ободки с пером. Дым из толстых сигар и трубок оплетал каждый жёлтый фонарь, музыка с частым битом и высоким пением доносилась из каждого бара, ресторана и гостиницы, коих было на каждом шагу завались. Все светились неоновым жалящим светом, параллельно вылетающие из элитных зданий призраки удивляли. Казалось, Кабак был похож на Лос-Анджелес или Нью-Йорк, только поменьше. Но зато как ярко, какая живость чувствовалась повсюду, сколько эмоций вызвал! Думаю, яркий, пестрящий блатными мертвяками Кабак мне запомнится надолго в хорошем смысле. Огни даже подсвечивали месяц, а дымка меркла на фоне проезжающих машин и широких домов. Неужто эпоха семидесятых-девяностых…

— Опять крышу чинить, ну сколько можно! — где-то вдалеке вскрикнул недовольный басистый голос.

По сторонам от себя я увидела взъерошенного Эйдана, что все ещё сжимал жезл и направлял к верху, и Телагею, что с раскрытым ртом и, казалось, посветлевшим личиком смотрела на крупные здания Кабака, а также свесившиеся гирлянды. Юнок заблеял на всю округу, подпрыгивая, а Тела даже и не сильно-то его и держала, будучи заворожённая старинной красотой второго аномального места.

— Обкусанная чипса, это вот это?.. — у Эйдана язык все продолжал заплетаться. Подсвечиваемый яркими огнями, Тайлер закрепил Эйнари на застежке.

— Да! — воскликнула будто в экстазе Телагея, взлетая над рухлядью, которую Эйдан и пробил. — Ого, да вы застали времена, когда Кабак… стал ещё лучше!

— Кау-кау, Особенная! — к ней подплыл недовольный призрачный дядька, выдыхая из сигары дым прямо на девочку. — Ты, это, поаккуратней играй около городской администрации! То мячом пробила окно, то крышу сломала, бесстыжая! Что, на фронте манерам не учили?!

По своему тону этот призрак напоминал какого-то колхозника, не иначе. Он плевался слюной во все стороны, а Телагея лишь виновато улыбалась, теребя мячик в руках. Марати усмехнулась, одаривая мужика ярким блеском в белых глазах:

— Никак нет, мистер Смокнут! — Тела закартавила так, что её слюни полетели на призрака. — Я умею только петь и играть на органе, грамоте и этикету никак не обучена! Из словарного запаса у меня только военные фразы! — Марати указала на нас с Эйданом, что потихоньку поднялись. — А это мои друзья — Эйдан Тайлер и Елена Гостлен! Они…

Телагея осеклась, как только мужчина резко подплыл ко мне и заглянул прямо в глубину моих очей. Он едко заклокотал, глядя на Призрачную брошь, а Эйдан помрачнел.

— Гостлен, значит? — мужчина сделал затяжку.

Я чуть отстранилась, прикрывая брошь рукой.

— Распутная была девица… — засмеялся хрипло призрак, снимая шляпу, — убила одного, а потом нашла сразу другого и даже свою фамилию взять заставила. Вона каких девок оставила после себя аппетитных и зрелых, согласна, Особенная?

Телагея поежилась, светлое лицо скривилось от явного отвращения. Как же я её понимала сейчас…

— Зато я смогу вас спасти от Отца, как она, — улыбка никак не налезала.

Мужик усмехнулся. Кажется, моя одежда насквозь пропиталась запахом табака и перегара.

— Я бы на твоём месте так не радовался, детка, — белые глаза бандита хитро сузились. — Здесь, в Броквене сидит ещё сотня его последователей, я в их числе. Его планы восхитительны, и я не собираюсь в Ад по вашей воле, Гостлены. Как бы он не растоптал такое красивое личико, глаза-то её.

Я напрягалась ещё сильнее, выступили толстые вены. Тайлер еле сдерживал себя, а Телагея уже кусала ногти. Я вспомнила ту женщину за столом. У меня действительно были глаза Сабо Гостлен.

— Я знаю, о ком вы говорите, — твёрдо отрезала я. — И я, как Сабо Гостлен, так же не потерплю раздора.

Мужчина резко приблизился ко мне, злобно хихикая:

— Тогда побыстрее, до ночи Активации осталось совсем немного… Тик-так-тик-так…

— Мистер, давайте-ка вы пойдёте по своим делам, а мы по своим, — процедил Эйдан, взял меня за руку, бедную Марати за цепь вместе с Юнком, и повёл за собой, даже не оглядываясь.

А я оглянулась. Призрак сверлил нас взглядом; сигара давно потухла, шляпа понеслась по призрачным волнам Кабака, а дымка вокруг бандита стала зеленой. Количество тошнотворной слизи на его кандалах поражало. Мужчина, заметив мой боковой взор, поднял руку и стянул рукава кожаного пальто. Дыхание перехватило, когда я узрела жилистые руки, и каждый их сантиметр был покрыт трупными пятнами. Темно-зеленые дыры гноились, пузырились, чёрные капельки, обнажающие кости и мясо, стекали на асфальт. Призрак тихо хохотнул, облизнул гной и рот его расширился, стал похож на чёрную дыру, как у тех одичавших мертвяков. Я ускорила шаг, не давая Телагее даже чуть перевести взгляд назад. Она даже не спрашивала, вцепляясь ручками в мою блузу, словно я была ей старшей сестрой. А изуродованный бандит хмыкнул, гноящимися культями надел шляпу и, извиваясь, точно червяк, юркнул в глубину рухляди.

— Сотня последователей есть у Отца этого, — забурчал Эйд, постепенно отпуская нас. — Та мы вместе с Особенными не только последователей поставим раком, но и самого этого деда неосязаемого-невидимого-неслышимого!

Я как-то странно хихикнула, стараясь прогнать образ гнилого призрака из головы. Ощущение липкого страха и тошноты затаилось внутри.

— Я вот лично порешаю всех этим, как его… руволером! — отчеканила важно Тела, плавно прыгая по освещенным дорожкам и переглядываясь с блатными призраками, что рьяно и громко перешептывались между собой. Но драки и пьянки не прекратились, а глухие постанывания из мотелей продолжали терроризировать слух.

— Револьвером, — поправила осторожно я, трепля Телагею по плечу.

— Это не так важно, в любом случае мы победим и ничто нам не помешает! — Эйд кричал на всю улицу, все больше привлекая внимание призраков.

Нас с Телой и Юнком это совсем не напрягало. Мы знали, что призраки и так и так будут откровенно пялиться на нас. Они открыто обсуждали, не стеснялись преследовать, в прямом смысле идти за нами и вздыхать — удивленно и даже в какой-то мере восторженно. Призраки Кабака дивились нашей магии, придерживая шляпки и очки.

— Томми, Томми, смотри же! — крикнула толстая женщина из борделя на худого мужчину с призрачными густыми усами. — Глянь, из плоти и крови!

— Упаси Всевышний, это ли не Особенная с Людьми? — раздался хрипловатый деловой голос женщины, что стояла поодаль от двух лежачих в хлам призраков, и непринужденно курила кисэру.

— Японский городовой, настоящие! — призрак в порванных на коленях брюках клёш, который недавно смотрел в окно бара, а теперь выбежал, зазвенев дверным колокольчиком. Городская дымка вокруг затрепетала рядом с мужичком: по бороде стекали последние капельки мёда, в руках он держал две старые бутылки виски и коньяка, а также трясся чистый фартук.

Проходя средь оживленных улиц с полчищами гангстеров, мафиози, городских оторв и простых пьяниц, чьи синие фигуры освещали дымчатые фонари, а каждое здание в прямом смысле плыло за нами, Телагея подлетела к тому мужчине, отпуская из рук Юнка. Мясники из-за кромешных углов не добро так посмотрели на прыгающего около лавочек бомжей козленка, точа серебристые окровавленные ножи. Я мигом подхватила серого проказника, вопросительно взглянула на Эйдана, что наблюдал за тем, как Тела оживлённо болтала с таким же суетящимся призраком с бутылками спиртного.

— Что думаешь? — спросила я полушепотом, оглядываясь по сторонам. Обстановка стояла, ну, не очень милая, как в Этисе. Кто-то из блатных призраков смотрел на нас действительно с надеждой, как бы невзначай указывая на кандальную слизь. А кто-то неодобрительно шипел, сощурившись и идя то в противоположную нам сторону, то свистя проезжающим мимо автомобилям, то заходя в живые движущиеся здания с неоновым светом. Везде витал не аромат конфет и цветов, а настоящий смрад табака и алкоголя, что смешался с запахом крови, подозрения и презрения. Маленькие багровые кляксы на асфальте, домах и деревьях не давали мне покоя, вызывали легкую тошноту о представлении истории этих пятен. Даже призраки животных здесь напрягали; потрепанные дворняжки, противно гогочущие птицы, куча крыс с чёрными дырами по бокам, всклокоченной шерстью и когтями. Рыбы в небе здесь напоминали акул — свирепых, зубастых и таких же странных, как и эти призраки. Но знаете, что действительно пугало? Хруст. Под нами и тяжестью цепей безостановочно хрустела земля, хотя никаких камней и прочего хлама не было от слова совсем. Был очень странный звук; создавалось ощущение, что от каждого шага под землёй что-то перекатывалось, ударялось друг об друга. Магические волны плыли по асфальту, будто выискивая что-то или же чувствуя.

— Думаю, нам здесь долго задерживаться не стоит, — озадаченно повёл ртом Эйдан, топча хрустящую землю, — я дрался в своей жизни только один раз.

Все ещё внимательно следя за Телагеей, что размахивала руками перед призрачным мужчиной и смеялась вместе с ним, я фыркнула:

— А я вообще не дралась, тем более с использованием магии.

— О чем Тела с ним болтает? — вдруг изумился Тайлер, подходя к ним обоим. — Вот она глупая, зарежет же ведь мужик и не заметит.

Я поспешила за Эйдом, аккуратно кладя руку на рот белящему Юнку. Когда мы подбежали к призрачному, дымчатому коричневому зданию, где светил приглушённый жёлтый свет, мужичок добродушно улыбнулся, а Тела незаметно подмигнула. Такой жест от маленькой, неопытной невинной девочки удивил меня и Тайлера.

— Здорова, детишки! — мужик поздоровался рукой с бутылками. — Рад видеть в таком чудесном и, наверное, самом живом месте — Кабаке! Можете не представлять себя, Особенная малышка Телагея уже рассказала про вас! Вы, значится, спасители наши: огонь — Эйдан и свет — Елена, да не просто, а сама Гостлен! Слыхал я давно про тебя и про дар чудный твой, а бирюза как блещет из груди и по всему порочному району-то, выросла девчонка!

Я смутилась, оглядывая Призрачную брошь, что и впрямь искрилась родным бирюзовым цветом, слегка пульсируя. Рожицы приведений внутри будто улыбались.

— Знакомьтесь, это добрый дяденька, с которым я виделась в последний раз сто лет тому назад — мистер Брункинвункин! — Телагея хлопнула в ладошки.

— Здравствуйте, мистер Брункинвункин— Эйдан пожал призраку руку. — Да, мы пришли по ваши души, в хорошем смысле.

— Зовите меня просто Вунка! — хрюкнул бармен. — Мы вас ждём тут много созвездий, уже аж выпивка заканчивается! Я работаю в этом чудненьком баре, где сидит куча всезнающих бандитов! — он подмигнул Теле. — Телагея сказала, что вам кровь из носу нужно найти второго Особенного призрака. Сам я ни разу не видел эту сверкающую душу, но мои посетители говорили, что стукались с этим парнишкой!

Глаза Эйдана засверкали, он, заворожённый вновь пришедшей удачей, поплёлся ко входу в бар, а я за ним. Но путь нам преградила голубая волосатая рука Вунки.

— Я не договорил, детишки, — усмехнулся призрак, лязгая испачканными в соплях цепями. — Но за информацию нужно платить, таков закон Кабака.

— Сколько мы должны? — протараторил Эйд, копаясь в карманах рюкзака в поисках бумажника.

— Мне не нужны деньги, огонёк! — отмахнулся бармен. — Мне нужно выступление. Мужики мои женаты были, с дитятками, а сколько они тут уже сидят без них? Скучно им без детских песенок да танцев, а в Этис я… сами знаете, в Этис никто из Кабака не сможет попасть. А Телагея, ух, звездочка моя! — он обнял Марати за плечи. — Ваша подруга так любит петь для бандитов, да и в целом плохих людей, что с удовольствием согласилась выступить! Да, Телочка?

— Конечно, Вунка! — Телагея активно закивала, придерживая ногами Юнка. — Давно хотела дать здесь выступление! Убийцы — тоже люди, и их надо пожалеть, правда ведь, товарищи?..