Азм есмь царь (СИ)

— Давайте поговорим, — повторил он. Его голос звучал спокойно, но в нём было что-то такое, что заставило воинов света остановиться. — Нам есть что сказать друг другу.

Он сделал шаг вперёд, и воины света отступили на шаг назад. Они не знали, кто он такой, но чувствовали исходящую от него опасность.

— Кто ты такой? — спросил один из воинов света, и его голос дрожал от недоумения.

— Я тот, кто пришёл к вам с миром, — ответил человек, и его улыбка стала ещё шире. — И я пришёл к вам с предложением.

Демон, заинтригованный происходящим, поднял голову, словно уставший зверь, выглядывающий из своего укрытия. Его глаза, некогда ярко сияющие желтым огнем, теперь были тусклыми и холодными, словно недогоревшие угли. Он внимательно смотрел на человека, который стоял перед ним, словно пытался разгадать его замыслы.

Бирюзовый свет, окружавший его тело, дрожал и мерцал, как пламя, не уверенное в своей судьбе. Он ещё не оправился от удара, полученного от Гипериона. Однако в его позе не было страха, только заинтересованность.

Он перевёл взгляд на Гипериона, который стоял позади человека.

Демон вновь повернулся к человеку и сделал небольшой жест головой, словно приглашая его продолжить. Он понимал, что этот человек — не тот, кого он ждал. Этот человек — не представитель ни света, ни тьмы. Он — нечто новое, что-то непонятное.

И демон не мог устоять перед искушением узнать, что же это за новое.

— Ты думаешь, что можешь меня победить? — прошипел он, слова, словно ледяные иглы, пронзили тишину. В его голосе слышалась не столько угроза, сколько презрение, глубокое и всепоглощающее. Он повернулся, и его глаза, голубые, как ледяная пустота, встретились с моими. В них не было ни страха, ни сомнения, только бездна холодной уверенности.

— Ты всего лишь человек, — продолжил он, словно произнося приговор, — Я же существо из иного мира. Ты слаб, твоя сила ограничена этим миром. Ты не сможешь победить меня.

— Не согласен, — отрезал человек, его голос звучал уверенно, хотя в нем слышалась и некоторая напряженность. Он поднял руку, и на его ладони отчетливо выступала печать, темная, словно выжженная на коже. Она пульсировала тусклым светом, словно отражая внутреннюю силу ее носителя.

— Ты не в своей стихии, — продолжил он, легко сжимая кулак, и печать на момент засияла ярче, — ты слаб. Этот мир тебя отталкивает, он не принимает тебя. Ты здесь гость, и у гостей нет права говорить с хозяином таким тоном.

Он двинулся вперед, и его движения были резкими, но не грубыми. Казалось, он собирался с силами, готовый в любой момент вступить в бой.

— Вы мне угрожаете? — В голосе демона послышались гневные нотки. — Вы не знаете, кто я и на что способен.

— Я знаю, что вы не можете долго оставаться в этом мире без тела, — спокойно ответил человек. — Что вы предлагаете?

— Я хочу это тело, — демон посмотрел на священников. — Тело этого человека, — он указал на экзорциста. — Отдайте его мне, и я уйду.

— Не смей! — вскричал экзорцист. — Я не позволю тебе завладеть моей душой!

— Это не так важно, — спокойно ответил демон. — Ты всё равно умрёшь. А я смогу остаться в этом мире, стать его частью, продолжать творить зло, как раньше.

— Тело? — спросил я.

— Я хочу ощущать этот мир, — ответил демон. — Хочу видеть, слышать, чувствовать. Я хочу быть его частью, а не просто тенью, которая может причинить зло.

— Хочешь стать человеком? — усмехнулся человек.

— Я хочу обрести тело, — твёрдо сказал демон. — Я хочу чувствовать мир так, как это делают люди.

— Но мне идеально подойдёт тело, как у него, — прошипел он, облизываясь на Гипериона.

И тут я припомнил, кто есть мой воевода.

Магическая химера

Рунический скелетный каркас, где каждая косточка по своей сути — магический артефакт шедеврального уровня мастерства.

Начинка полностью бионическая. Данные артефакты созданы для замены сердца, почек, печени и дальше по списку… У людей и для их последующего усиления. Армейская тёмномагическая разработка для старой имперской гвардии. Быстро изнашиваются при активном усилении, но легко меняются и модернизируются.

Мышцы синтетически-органического происхождения, пропитанные алхимическими составами, так же легко и быстро меняются, но разрушаются лишь при повреждении тела и конечностей.

Адамантиевый позвоночник кибернетического типа на магическом реакторе духовного типа. Усиливает, ускоряет и питает всю конструкцию химеры.

В грудной клетке встроена ловушка душ для различных существ, что питает рунический конструкт и постепенно поглощает души, усиливая саму химеру.

На месте легких устроена система призыва и поддерживания из астрала управляющего духа в нашем мире.

Гиперион связан контрактом с тем, кто носит титул царя Куси, и по своей сути является одержимым руническим артефактом с полной инерцией жизни.

Квантовый мозг рунического типа и встречная система позволяет работать на повышенных скоростях и мгновенно обрабатывать всю поступающую информацию.

Его создатель хотел вдохнуть жизнь в артефакт, и это у него получилось, но вот только какой ценой?

Я лишь задумчиво хмыкнул, вернувшись к их диалогу.

— Вы готовы подписать договор? — спросил человек с печатью, глядя на демона.

— Да, — ответил демон. — Я готов.

— Тогда послушай, — произнёс человек, прикоснувшись к печати. В храме зазвучала странная мелодия, похожая на шёпот из бездны. — Я могу дать тебе тело, но ты должен будешь сделать кое-что для меня.

— Чего ты хочешь? — спросил демон, внимательно слушая.

— Я хочу, чтобы ты был моим хранителем, — улыбнулся человек с печатью. — Чтобы ты защищал меня от тех, кто желает моей гибели.

— Я тебе не доверяю, — ответил демон, подозревая подвох. — Зачем тебе хранитель?

— Это не имеет значения, — сказал человек с печатью. — Важно то, что ты получишь тело, а я — защиту. Ты согласен?

— Я согласен, — твёрдо сказал демон. — Но я хочу увидеть этот труп.

— Хорошо, — сказал человек с печатью и кивнул. — Иди и выбери своего хранителя.

Демон, как будто сбросив оковы, кинулся на экзорциста. Тот схватил крест, чтобы защититься, но демон с невероятной скоростью обхватил его шею и прижал к полу.

— Не бойся, — прошептал демон. — Я не убью тебя. Я лишь хочу узнать, каково это — ощущать тебя изнутри.

На мгновение мир вокруг словно остановился. Время замедлилось, превратившись в густую, вязкую массу. В воздухе запахло серой и гнилью, как будто из бездны преисподней.

Глаза демона, только что горевшие ненавистью, потускнели, а затем и вовсе исчезли. Его тело задрожало, словно в лихорадке, кожа покрылась холодным потом, а рот раскрылся в беззвучном крике.

В этот момент на лице экзорциста отразился страх. Его глаза расширились, зрачки беспокойно забегали, как две мухи. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось его. Оно стало тяжёлым и неуклюжим, словно налилось свинцом.

И в один момент всё изменилось. Демон, который раньше был существом со своей волей, теперь превратился просто в безжизненное тело. Он свернулся в клубок. Его кожа потемнела, став иссиня-чёрной, а на лице вместо прежнего злобного выражения появилось безразличие. Тень ушла, оставив после себя лишь пустую оболочку, которая больше не представляла угрозы, а лишь пугала своей безжизненностью.

Экзорцист в изнеможении лежал на полу, в его глазах застыл ужас. Демон был уверен, что это тело идеально подходит ему. Время сжималось, словно песок в песочных часах. Каждая секунда тянулась вечностью, наполняя воздух густым ощущением безысходности. Экзорцист, ослабленный борьбой, опустился на колени, его рука дрожала, держа крест. В глазах его отражалась паника, хотя он упорно пытался сохранять спокойствие.

Тело экзорциста начало издавать странные хрусты, словно кости перестраивались заново. Кожа потемнела, становясь иссиня-черной, и на ней проявились белые жилы, словно очерченные чернилами. Рот раскрылся в широкой ухмылке, раскрывая острые клыки. Глаза, раньше бледные и задумчивые, запылали ненавистью, становились красными, словно раскаленные угли.

Из груди экзорциста послышался глухой рык, затем он выпрямился, словно весь его скелет сменился на новый, более мощный. Рука с крестом опустилась, и из нее выросли длинные, острые когти. В глазах демона не было уже ни страха, ни сомнения, только бездна холодной уверенности.

— Я свободен! — прошипел он. В его голосе слышалась нечеловеческая боль, смешанная с животной яростью. — Я не скован телом этого слабака. Я могу делать всё, что захочу.

Его тело покрылось чешуей, а на спине выросли два крыла, черные и острые, как ножи. Он встал в полный рост, подняв голову к небу, словно готов сражаться с самим Богом. Экзорцист исчез, оставив после себя только демона, полного злости и мощи.

— А теперь давай резюмируем. — Твой мир уничтожен? Ты сам бесполезен? И на кой чёрт ты мне нужен?

— Да… — но договорить ему не дал Гиперион, увидевший мой кивок и тут же располовинивший демона пополам.

— А с вами, «сектанты», будет отдельный разговор. Жаль, конечно, экзорциста, но он сам заявил, что магистр по борьбе с тёмными тварями. — воевода хитро осклабился, и спустя пару секунд «пришлых» людей тут же окружила царская стража, словно вышедшая из тени. — А теперь вернёмся к нашим баранам. — Гиперион снова быстро кивнул.

Глава 6

Богато обставленный кабинет с сотнями книг, что выглядывали из стеллажей, мог создать иллюзию, что это лишь очередная библиотека. Но нет, ибо я сам устроил рабочее место в недрах архива. Защитная магия полностью закрывала возможность утечки информации, и было сразу понятно, кто и кому продался.

Свет проникал в кабинет сквозь узкие окна, высоко расположенные в толстых стенах. Они были завешаны тяжелыми портьерами, пропускающими лишь рассеянный свет, который создавал в помещении приглушенную, почти таинственную атмосферу.

Кабинет был полон книг. Они лежали стопками на столах, заполняли полки до самого потолка, лежали на полу, уложенные в аккуратные ряды. Некоторые тома были переплетены в кожу, украшены золотым тиснением и лежали на специальных подставках, словно ценные реликвии. Другие были одеты в простую бумажную одежду, но от них веяло историей и тайнами.

В центре комнаты стоял большой массивный стол, заваленный бумагами. На нем лежали ручки, чернильницы, свечи и несколько пустых пергаментных рулонов. На стене висел большой холст с изображением древнего щита с гербом моей семьи.

Я сидел за столом и перебирал старые пергаменты, ища нужную информацию. На моем лице не было ни тени сомнения, только уверенность в собственных силах. Я знал, что правда скрывается в этих книгах, и я ее обязательно найду.

Защитная магия, которую я установил в этом помещении, была не просто заклятием. Она была целой системой, которая препятствовала любой попытке незаконного доступа к информации. Она не только предотвращала кражу данных, но и отслеживала все попытки нарушения ее работы. Я был уверен, что ни один шпион не сможет пробраться в мой архив и уйти с тайнами, которые я хранил.

Вытащив из тайного отсека стола толстый ежедневник из телячьей кожи с доброй сотней защитных рун, я улыбнулся. Данный «сейф» для моих тайн и просто дневник служил мне верой и правдой ещё со времён академии, так что я не сомневался в надёжности.

Он лежал в глубоком, широком ящике стола, закрытом на сложный замок, покрытый тонкими, почти невидимыми рунами. Я знал его как свою руку, каждый замок, каждую руну, каждую щеколду. Это был не просто ящик, это была моя святыня, место, где я хранил свои самые глубокие тайны.

Я откинул крышку ящика и с удовольствием почувствовал тяжесть ежедневника в своих руках. Кожа была мягкой и приятной на ощупь, она едва уловимо пахла старым пергаментом и чернилами.

— Вот он, мой верный друг, — прошептал я, взглянув на ежедневник с нежностью. — Сколько секретов ты уже хранишь? Сколько тайных мыслей и планов ты видел за все эти годы?

Вытащив следом и карандашик с драконьим грифелем, я внёс одну единственную заметку: «Демоны бесполезны, а их мир уничтожен». Карандашик, сделанный из редкого драконьего грифеля, писал ровно и четко, оставляя на страницах ежедневника темные, глубокие черные следы, и был виден лишь в магическом спектре, для простого же «читателя» там был лишь белый лист.

— Вот и всё, — прошептал я, закрывая ежедневник и возвращая его на свое место. — Теперь я спокоен.

Я улыбнулся, чувствуя удовлетворение. Мои тайны были в безопасности, а мои мысли были записаны. И мир демонов уже не представлял для меня никакой угрозы.

Но самое любопытное было в другом, даже если кто-то и воспользуется магическим зрением, то и он ничего не поймёт в моём дневнике. За годы службы на территории Йемена во время союза я успел познакомиться со многими «арабами» и даже выучить парочку диалектов. И самым любопытным для меня оказался хадрамаутский диалект йеменского арабского, йеменский и так сам по себе был слишком консервативным и более классическим арабским, а уж хадрамаутский диалект и вовсе «сказка» для шифровщика. Именно поэтому я и не боялся за свои тайны. Зачем тогда скрывать текст? Правитель, ведущий записи на другом языке, как минимум странно, так что бережённого сам создатель бережёт! А не бережённого и шифратор не спасёт.

Через секунду тишину моих дум нарушил уверенный стук в дверь, словно кто-то решил потребовать моего внимания к себе. Я отложил ежедневник в сторону и посмотрел на дверь. Она была массивная, из темного дуба, украшенная резными узорами. В ней было два замка и тяжелая бронзовая ручка.

Но я знал, что за ней никогда не стоял никто простой. В мой кабинет допускались только самые близкие и доверенные люди. И вот дверь открылась, и в комнату вошел Гиперион. На нем был черный бархатный плащ, украшенный серебряными пуговицами.

— Не ожидал тебя увидеть в этой части «архива», — сказал я, вставая с кресла и идя ему навстречу. — Что привело тебя сюда, мой славный воевода?

Гиперион улыбнулся, и его улыбка была широкой и крайне ослепительной. Именно такая была в рекламе зубной пасты.

— Я пришёл за советом и помощью, — сказал он. — Как мне искупить свою вину, государь?

Немного помолчав, но всё-таки отвечаю.

— Признаться, разочаровал ты меня, Гиперион, ой, разочаровал. Не приноси такую гадость в дом. — Он тут же виновато опустил взгляд в пол. — Но работа для моего славного воеводы всегда найдётся. — Он неуверенно поднял взгляд. — Так что собирай, боец. Тебя ждёт спецборт до Маньчжурии. Пришло время сходить в «гости» к империи Мин. — Я хищно улыбнулся, и Гиперион тут же скопировал этот оскал, мгновенно выпрямившись по струнке, а его голубых глазах зажглись огоньки нетерпения и готовности к бою.

— Да, государь, — прошептал он, словно не веря своим ушам. — Я готов.

Он сделал шаг назад, словно предоставляя мне пространство, и еще раз взглянул на меня, словно пытался прочитать мои мысли.

— Я уверен, что ты не разочаруешь меня, Гиперион, — сказал я. — И я не сомневаюсь, что империя Мин вспомнит этот визит надолго.

В тишине комнаты завис немой вопрос: сможет ли Гиперион оправдать мое доверие?в

Но по большей части всё это было неважно, ибо даже если воевода провалится, то мы всё равно зайдём в Маньчжурию, а следом и на всю территорию Мин. Как докладывала разведка, там сейчас ой как не спокойно. Мин раздирает голод, очередной неурожай, коррупция и гражданская война видных сановников и полководцев, что столь нагло пытаются оспаривать власть «правителя».

Кабинет на вершине башни, словно гнездо орла, являлся моим убежищем. Три уровня выше предыдущего — еще ближе к небу, еще выше над суетой города. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шумом игривого ветра, проникающего сквозь узкие щели в каменных стенах. Окна были завешаны тяжелыми бархатными шторами, чтобы скрыть от меня дневной свет и отвлекающие виды. В комнате царил полумрак, наполненный таинственным светом ароматных свечей, стоящих на массивной подставке, они служили для лучшей концентрации и повышенной продуктивности в рабочие часы.

На столе лежали карты, разложенные в хаотичном порядке. Старые пергаментные книги с пожелтевшими страницами устроились вперемешку с рукописями, черновиками, перепиской с парой прекрасных и не особо «особ». В этом беспорядке имелся и свой, но понятный лишь мне порядок, и считывался свой язык, понятный лишь мне.

Рядом на ближайшей стене висела карта Китая, огромная, почти занимающая всю стену. Она была испещрена красными и синими метками, обозначающими наши войска и войска будущего противника. Красные метки в меньшинстве и разбросаны по всей карте, окружали вражеские войска с севера, юга и востока.

Пальцы скользили по шершавой бумаге карты, прочерчивая линию границы между Маньчжурией и всем прочим Китаем. Она казалась не просто линией на карте, а живой рекой, разделяющей два мира «дикости и цивилизации». С одной стороны — безграничная степь, словно зеленое море, волнующееся под ветром, с другой — густые леса, таинственные и непроходимые, за которыми лежали процветающие земли и города, ожидавшие очередного завоевателя…

Я представлял себе эти земли, покрытые пылью и солнцем. Ветер носил над степью запах травы и земли, а в лесах стоял густой аромат древесного океана и терпкой смолы. В воображении я видел кочевников, скачущих на лошадях по степи, и охотников, бродящих по лесам.

Но вскоре эти красоты должны были превратиться в поле битвы. Я представлял себе ревущие пушки, укрытые дымом и пламенем, реки крови, текущие по земле, и крики солдат, падающих в смертельном бою. Вместо зеленых степей я видел черные пропасти кратеров, вместо густых лесов — опустошенные и безжизненные пустоши.

Тяжесть мысли давила на меня. Но я прекрасно понимал, что эта война будет жестокой и беспощадной. Ибо она, к сожалению, неизбежна. И от того, как будет проведена эта «кампания», зависит будущее не только моего народа, но и всего «мира» по ту сторону уральских гор.

Задумчиво отвёл пальцы от карты, чувствуя холод и щекотку по коже. И посмотрел на свою руку, как на орудие судьбы, которое может принести как смерть, так и спасение. И в этом чувстве неизбежности, в этой тяжести выбора я нашёл свою роль в этой трагической и великой истории.

Я прекрасно чувствовал всю тяжесть ответственности, лежащую на моих плечах. Я был лишь «пешкой» в большой игре, но от моих решений могла зависеть судьба целых армий, целых народов. Я пытался увидеть в карте не одни лишь географические очертания, но и судьбы людей, которые вскоре вступят в сражение. В этом полумраке, среди несметных карт и древних книг, я пытался понять план новой войны, стратегию, что могла бы определить судьбу всего мира.

— Мин очень слаба, — прошептал я. — Голод, коррупция, гражданская война — всё это делает её лёгкой добычей.

Я взял в руки сводку разведки, пробегая глазами по строчкам. Каждый абзац говорил о том, что империя Мин находится на грани краха.

— Неурожай, — прочитал я вслух. — Голод уже убил миллионы людей. И это еще не конец.

— Коррупция, — продолжил я. — Власти занимаются лишь тем, что грабят свой народ. И народ уже не терпит это.

— Гражданская война, — всматриваюсь в карту. — Сановники и полководцы воюют друг с другом за власть. Империя раздирается изнутри.