Помоги проекту - поделись книгой:
— Совершенно понятно, сэр! — первым опомнился Нейтен Джонс, спеша рассеять повисшее в воздухе напряжение. — Ни о каком неповиновении не может быть и речи! Я… Я всего лишь хотел сказать, что немного разочарован невозможностью прямо сейчас призвать к ответу этих гнусных предателей: адмирала Вишневского и султана Селима. Но я безоговорочно принимаю вашу точку зрения, сэр, и готов ждать столько, сколько потребуется. В конце концов, месть — это блюдо, которое подают холодным. Не так ли?
Вице-адмирал натужно рассмеялся собственной шутке, пытаясь разрядить обстановку. Но смех вышел нервным и неуместным, лишь сильнее подчеркнув царящий в зале гнет. Джонс прекрасно помнил о Пайпер Райт — той самой, что имела неосторожность пойти наперекор воле Дэвиса и заплатила за это самую высокую цену. Нейтен невольно содрогнулся, вспоминая леденящую душу сцену, невольным свидетелем которой ему довелось стать.
Каких-то пару дней назад, в этом самом отсеке, в присутствии Джонса и нескольких других старших офицеров 6-го «ударного» космофлота, Коннор Дэвис хладнокровно казнил строптивую подчиненную. Командующий просто достал из поясной кобуры табельный пистолет и без лишних слов всадил в грудь несчастной пулю. Адмирал Райт рухнула на пол, хрипя и захлебываясь собственной кровью. А в расширенных от шока глазах медленно угасало неверие в происходящее вперемешку с яростью и болью.
Джонс до сих пор не мог забыть леденящего ужаса, сковавшего все его существо при виде столь наглядной демонстрации всевластия Дэвиса. Нейтен с пугающей ясностью осознал, что жизнь любого из присутствующих, включая его собственную, ничего не стоит в глазах «Мясника». Командующий без малейших колебаний и угрызений совести пустит в расход каждого, кто посмеет ослушаться его приказа или просто встанет на пути. Так же легко и буднично, как прихлопнул Пайпер Райт — словно надоедливую муху…
— Разочарованы? Ничего, потерпите, — небрежно отмахнулся Коннор Дэвис, явно не собираясь тратить время на утешение уязвленного самолюбия своего подчиненного. В голосе командующего слышались стальные нотки, не терпящие возражений. — Хватит ныть, как обиженные дети. Сейчас у нас есть заботы поважнее, чем сведение счетов с нерадивыми союзничками. Пока наш главный и принципиальный враг — это русский адмирал Дессе. Именно Поля Дессе, а не императора Константина или командующего Самсонова я выделяю из всех остальных имперских космофлотоводцев как самого умного, опытного и опасного противника. Недооценивать его — все равно что совать голову в пасть голодного льва. Так что давайте сосредоточимся на том, чтобы раз и навсегда разделаться с этими недобитыми «расками». Будьте уверены, те сделают все возможное и невозможное, лишь бы наше пребывание в системе «Екатеринославская» не стало для нас легкой прогулкой. И мы должны быть готовы к любым неожиданностям.
«Мясник» сделал многозначительную паузу, обводя сидящих за столом офицеров тяжелым, немигающим взглядом. После затянувшегося молчания первой не выдержала Элизабет Уоррен. Вице-адмирал решительно подалась вперед, оперевшись локтями о стол.
— С русскими как раз-таки все ясно, — хмыкнула она, исподлобья глядя на Дэвиса. — Им придется несладко, когда мы обрушим на их головы всю мощь американского оружия. Но это не отменяет вопроса, что делать с Селимом и Вишневским? Неужели мы так и будем закрывать глаза на их вероломство? Оставим без последствий тот возмутительный случай в «Тавриде»? Вы же сами только что соглашались, что эти спесивые ублюдки заслуживают примерного наказания!
Уоррен практически выплюнула последние слова, кипя от сдерживаемого негодования. Ее раздражало, что Дэвис как будто нарочно увиливает от прямого ответа, оставляя султана и польского адмирала безнаказанными. Коннор Дэвис слегка прищурился, уловив в голосе подчиненной неприкрытый вызов и едва завуалированное обвинение в мягкотелости. Однако вспышки гнева не последовало. Командующий лишь досадливо поморщился и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Вы со своим 4-ым «вспомогательным» космофлотом остаетесь в системе «Таврида», — произнес он ровным тоном, не меняя позы и выражения лица. — Ваша задача — держать под неусыпным контролем малейшие передвижения и телодвижения наших обожаемых союзников. Глаз не спускать с Селима, Вишневского и иже с ними. Но, ни каких самостоятельных агрессивных действий в их адрес не предпринимать. Даже не думайте! Единственное, что от вас требуется — надежно прикрыть наш тыл. То есть, обеспечить безопасность путей снабжения и коммуникаций. В первую очередь, речь идет об охране стационарного перехода «Таврида-Екатеринославская», моего передвижного портала, а также всех наших судов обеспечения, базирующихся в данный момент в указанной системе. Если кто-то из этих ребят, будь то маразматик Селим или упертый как баран Вишневский, возомнит себя пупом земли и решится нам подгадить — вы должны будете пресечь любые враждебные поползновения на корню. Измотать, обескровить, загнать в угол и поставить на колени. Но, повторяю, не первой, а только реагируя на возможную агрессию! Ясно излагаю, вице-адмирал?
Последний вопрос прозвучал с нажимом, почти как угроза. Дэвис впился немигающим взглядом в лицо Элизабет, безмолвно предупреждая: только попробуй ослушаться или истолковать приказ по-своему. Пойдешь вслед за Пайпер Райт…
Уоррен скрипнула зубами, прекрасно все понимая, и с трудом удержалась, чтобы не отвести взгляд. Ей стоило огромных усилий сохранить невозмутимое выражение и не выдать обуревающих ее эмоций.
— Так точно, сэр, — ответила она. — Ваши распоряжения предельно… доходчивы. Разрешите приступать?
— Не просто разрешаю, а настоятельно рекомендую. И помните, при малейших признаках непослушания или самодеятельности, я лично напомню вам, кто здесь главный. Но пока задержитесь, вам будет полезно послушать, чем мы в этом время займемся в «Екатеринославской»…
Элизабет, которая хотела было уже встать и покинуть совещание, снова опустилась в кресло.
«Выполнять приказ этого напыщенного индюка? Или пойти ва-банк, рискнуть всем и самой разделаться с Селимом и Вишневским? — Уоррен со злостью прикусила губу, борясь с искушением наплевать на субординацию. — Эх, если бы не эта многократная разница в силах! Будь у меня под рукой полноценная эскадра, а не эти жалкие сорок вымпелов… Все, ладно, остановись. Возьми себя в руки, девочка. Придет время и ты получишь все что хотела. Нужно лишь набраться терпения и не выпускать султана с адмиралом из виду. А уж когда подвернется удобный случай…»
Элизабет тряхнула волосами и снова посмотрела на Дэвиса, невольно опасаясь, уже не прочитал ли командующий ее потаенные мысли. Но, похоже, нет, «Мясник» как ни в чем не бывало продолжал инструктаж. Кажется, пронесло.
Меж тем Коннор Дэвис вернулся к обсуждению предстоящей операции:
— Раз с тылами мы разобрались, предлагаю поговорить о первоочередных шагах по освобождению системы «Екатеринославская» от русской оккупации. Итак, наша основная группа, состоящая из трех дивизий 1-го «ударного» космофлота, как только контр-адмирал Ди Сенна приведет из рейда к Никополю-9 столь необходимые нам танкеры с топливом, под моим непосредственным командованием начнет движение к центральным планетам системы. В первую очередь, нас интересует Никополь-4 — самая развитая и густонаселенная планета региона. Взяв ее под контроль, мы нанесем «раски» существенный урон — как материальный, так и психологический. А заодно получим надежный плацдарм для дальнейшего расширения зоны контроля и отличные верфи для восстановления наших кораблей…
С этими словами Дэвис одним движением руки вывел на голографический экран обновленную звездную карту системы «Екатеринославская». Сверкающие в полумраке изображения соединений кораблей, станций и планет замерцали, перестраиваясь в новую конфигурацию, отражающую грядущую расстановку сил.
Сидящие за столом адмиралы, затаив дыхание, следили за молниеносными и точными жестами рук командующего. Тонкие лучи, протянувшиеся от точки входа в систему, начали стремительно разветвляться, прочерчивая в пространстве ломаные линии курсов и векторов атаки. Россыпи синих треугольников, обозначающих ударные силы американцев, смыкались в неумолимо надвигающуюся лавину, готовую с минуты на минуту обрушиться на объекты обороны русских.
Нейтен Джонс непроизвольно подался вперед, жадно впиваясь взглядом в детали стратегического замысла, его явно захватил размах готовящегося наступления. Даже хмурая Элизабет Уоррен, забыв об обидах, сейчас не скрывала своего неподдельного интереса к происходящему. Коннор Дэвис удовлетворенно для себя кивнул, отмечая всеобщее внимание и боевой настрой подчиненных. Его массивная фигура буквально излучала силу и решимость, став центром всеобщего притяжения. Казалось, сейчас командующий поведет за собой космофлот хоть к дьяволу в пекло. Умел он это делать!
— Итак, как я уже сказал, Никополь-4 — наш главный приоритет на данном этапе операции, — произнес командующий, тыча пальцем в слабо мерцающую точку на голограмме. — Остальные ключевые узлы системы, кроме двух, мы возьмем в оборот позднее, по мере продвижения и подтягивания тылов. Главное сейчас — закрепиться в регионе, создать непрерывную цепь снабжения и нарастить ударные возможности за счет трофейных ресурсов. И здесь очень многое будет зависеть от слаженной работы всех наших подразделений, и четкой координации наших совместных усилий. Каждый из сидящих здесь сейчас или чуть позднее получит свой сектор ответственности и должен будет действовать строго в рамках согласованного плана. Никакой самодеятельности, никаких односторонних шагов! Малейший просчет или своеволие могут привести к краху всей кампании. Надеюсь, вы это понимаете?
Дэвис обвел адмиралов взглядом. Те дружно закивали, всем своим видом выражая готовность неукоснительно следовать указаниям командующего.
— Вот и славно, — улыбнувшись оскалом питона, произнес «Мясник», возвращаясь к изучению стратегической карты. — А теперь давайте обсудим конкретные задачи, стоящие перед каждой боевой единицей…
Его голос вновь обрел металлические нотки, не предвещающие врагу ничего хорошего. Указательный палец командующего вновь принялся порхать над схемой «Екатеринославской», словно дирижируя будущими сражениями. Подчиненные же, затаив дыхание, впитывали каждое слово, каждую деталь грандиозного замысла.
— Вы сказали в основную группу вторжения входят три дивизии, — уточнил Айзек Джуда — командующий 5-ой «ударной». Он откинулся на спинку своего кресла, неотрывно глядя на развернутую перед ним голографическую проекцию тактической карты звездной системы. — Но у нас в космофлоте, даже с учетом ушедших к Никополю-9 «блюзменов» четыре дивизии, плюс корабли 6-го «ударного», что сейчас входят в систему через стационарные «врата»… Куда в таком случае пойдут оставшиеся?
Джуда понимал к чему клонит Девис и оценивающе разглядывал расположение собственных кораблей на карте. Его не устраивало, что приходится отвлекаться на второстепенные цели вместо того, чтобы всеми силами участвовать в ключевом сражении за столичную планету Никополя. Он считал, что его элитная 5-я дивизия должна играть ведущую роль в прорыве обороны Никополя-4.
— Одновременно с движением основной группы к столичной планете, другими подразделениями будут браться под контроль самые важные объекты данной звездной системы, — ответил на это Коннор Дэвис, оборачиваясь к своему дивизионному адмиралу. Главком 1-го «ударного» космофлота говорил уверенно, но по его напряженному лицу было видно, что он тоже недоволен необходимостью дробить свои силы. — В частности твоя, Айзек, «Олд Гикори» должна будет взять под контроль межзвездные «врата» на «Новую Сербию», уничтожив, если потребуется любую эскадру противника, которую Дессе обязательно вышлет для защиты данного перехода.
Коннор Дэвис ткнул указательным пальцем в голографическую проекцию, где на периферии звездной системы, несколько в стороне и сбоку от американского космофлота светились очертания гигантского искусственного кольца стационарных «врат».
— Врата на «Новую Сербию», сэр? — недовольно скривился Джуда. — И это в то время, когда остальные вместе с вами будут штурмовать Никополь-4 и зарабатывать очки опыта и ордена⁈
Контр-адмирал с неодобрением оглядел тактическую карту, на которой в данную минуту демонстрировался один из возможных вариантов сражения, где можно было разглядеть вспышки орудийных батарей и следы плазменных залпов в разгорающейся вокруг столичной планеты схватке. Гигантское голографическое изображение поблескивало и переливалось, показывая масштабы противостояния двух армад американской и русской. Десятки иконок кораблей разных классов и калибров медленно сходились, образуя боевые порядки. От синих треугольников республиканского флота вперед тянулись пунктирные следы зарядов, летящих навстречу изумрудным ромбам имперских линкоров и крейсеров. А далеко на периферии голограммы, словно насмехаясь над накалом предстоящей битвы, одиноко мерцали тусклым голубоватым светом очертания стационарных «врат» на «Новую Сербию», систему граничившую с «Екатеринославской».
Джуда ткнул в их сторону пальцем:
— Сэр, может пусть столь незначительный переход штурмует наш «прославленный» 6-ой «ударный» космофлот. У него кораблей меньше, а те, что в строю, с такими себе характеристиками, что точно не помогут вам у Никополя. Захватить же второстепенные «врата» будет для них делом несложным, тем более что навряд ли «раски» пошлют на защиту данного перехода большие силы. У меня же в «Олд Гикори» сорок боеспособных вымпелов, готовых к более ответственному заданию…
Адмирал демонстративно скрестил руки на груди, показывая свое несогласие с решением командующего флотом отправить его дивизию к черту на кулички. Он с пренебрежением бросил взгляд в сторону Нейтена Джонса — командующего 6-го «ударного», сидящего ровно напротив. Тот, поймав презрительный взгляд Джуды, ответил ему тем же, всем своим видом давая понять, что считает 5-ю дивизию не более чем сборищем выскочек и гордецов, а его командира — пустым местом и уродом.
— Может адмиралы 1-го «ударного» перестанут из раза в раз повторять, что именно их подразделения самые боеспособные и лучшие! — возмутилась вместо Нейтена Джонса, Элизабет Уоррен, которая считала брошенную фразу Джуды за оскорбление в том числе и в свой адрес.
Женщина демонстративно поправила идеально отглаженный воротничок своего адмиральского кителя, с горящей на груди десятками орденов и медалей за успешные кампании и сражения электронной планкой. Блеск наград Элизабет в этот момент мог потягаться разве что с яростным сиянием ее глаз.
— Вы что ту элита мать вашу! Мы вообще-то в одной лодке и выполняем одну миссию, вот уже второй месяц пытаясь разделаться с «раски» — самими, надо признать, коварными и опасными врагами Республики! Какого черта, Джуда, ты снова поднимаешь вопрос, что кто-то красавчик, а кто-то дерьмо⁈
— Просто констатирую факт, малышка, — ухмыльнулся Айзек, не скрывая превосходства, посмотрев на Элизабет.
— А пулю в башку не хочешь получить за свой поганый язык⁈ — вице-адмирал Уоррен демонстративно похлопала по своей набедренной кобуре, давая понять, что еще чуть-чуть и перепалка может дойти до применения оружия.
Джуда перестал улыбаться, напрягся и также положил руку на свой пистолет, мало ли что взбредет в голову этой сумасшедшей. Он прекрасно знал, что Элизабет Уоррен отличается крайне вспыльчивым характером и привычкой без долгих раздумий хвататься за оружие для улаживания конфликтов.
Впрочем, это было довольно типично для офицеров Республиканского Космофлота, где подковерные интриги, дуэли и перестрелки из-за малейшего недопонимания или конфликта амбиций были обычным делом.
Вспомнить хотя бы нашумевшую на весь флот историю полуторагодичной давности, когда сцепились на почве неуставных отношений и оскорбления достоинства контр-адмирал Пол Конвей и коммодор Шнайдер из 3-го «вспомогательного» космофлота. Началось все на борту линкора «Арканзас» с банальной пьяной перепалки между офицерами из-за какой-то вскользь брошенной фразы. Затем последовал вызов на поединок, который, несмотря на все попытки вышестоящего командования замять инцидент, все же состоялся через неделю в малом ангаре «Арканзаса». В итоге Конвей и Шнайдер, не сойдясь характерами, одновременно расстреляли друг в друга из штатных пистолетов. Закончилось все печально — оба дуэлянта получили несовместимые с жизнью ранения…
— Отставить перепалку! — нахмурился «Мясник» Дэвис, с силой стукнув кулаком по столу, так что голографическая проекция тактической карты пошла рябью. Командующий 1-го «ударного» космофлота прожигал своих подчиненных испепеляющим взглядом, давая понять, что шутки кончились. — Иначе уже я вас пристрелю обоих, как деметрианских куропаток! Уверен, что флот только выиграет от этого!
Глава 5
Шестнадцать американских вымпелов, даже не удосужившись выстроиться в «конус», а просто развернутые в «линию», смело приближались к русской эскадре, хаотично маневрировавшей у топливных орбитальных терминалов. Серебристые силуэты кораблей уверенно рассекали черноту космоса, сверкая отполированными бортами и хищно вздернутыми носовыми орудийными установками. Линкоры и крейсеры шли ровным строем, будто на параде, горделиво неся навстречу врагу.
Капитаны американских кораблей авангарда, облаченные в новенькие, с иголочки, мундиры, вальяжно расположились в своих креслах, переговариваясь друг с другом по видеосвязи.
— Ну что, Чарли, как думаешь, быстро мы с ними управимся?
— Держу пари, часа не пройдет, как русские запросят пощады. Уж больно несерьезные у них посудины, что твои консервные банки. Раздавим, как клопов…
— Поддерживаю…
— И на что только «раски» надеются?
— Небось, на Господа Бога своего…
— Не поможет…
— Точно…
Подобные высокомерные настроения царили на всех без исключения кораблях американской эскадры. Командиры и космоматросы, ослепленные мощью и великолепием собственных линкоров и авианосцев, ощущали себя буквально непобедимыми. Еще бы ведь на их стороне была подавляющая огневая мощь и техническое превосходство, от которых зависит исход любого сражения.
Разве могли какие-то там русские, прозябающие на задворках цивилизации, дать достойный отпор блистательной армаде Республики? Разве способны их допотопные, со следами он недавних ремонтов посудины, давно отслужившие срок, на равных противостоять сверкающим исполинам? Да это просто смешно! Можно даже особо не напрягаться, не утруждать себя лишними перестроениями и маневрами. Пара залпов из главного калибра и дело в шляпе. Русские разбегутся как миленькие, поджав хвосты.
Горацио Ди Сенна находился на своей «Айове» во второй «линии» поддержки, в окружении еще двенадцать кораблей. Отсюда, с капитанского мостика, открывался захватывающий вид на боевые порядки американской эскадры. Рядом с флагманом шли три авианосца, каждый из которых нес на борту более ста космических истребителей — сокрушительный кулак, способный в считанные минуты расчистить космос от истребителей противника. Только ни одной F-4 в открытом пространстве не было. А зачем, ведь вражеских истребителей также на радарах не наблюдалось ни одного, а с слабо защищенными русскими кораблями первая «линии» дивизии Ди Сенны справится и с помощью палубных батарей…
Арьергардом замыкали общее построение топливозаправщики, охраняемые со всех сторон легкими фрегатами. Эти небольшие, юркие кораблики, несмотря на скромные размеры, представляли грозную силу. Несмотря на численное превосходство, американцу адмиралу приходилось прикрывать уязвимые танкеры, ведь разрушались от вражеского огня они очень быстро, а без топлива грозные линкоры и авианосцы превратятся в бесполезные куски металла…
Противник между тем вел себя крайне странно. Вместо того, чтобы вовсю готовиться к отражению атаки и начать выстраиваться в оборонительную «линию», русские почему-то постоянно перемещались по космосу. Как будто их командиры не знали, что в данной ситуации делать. Ди Сенна наблюдавший за происходящим с одного из мониторов дальней разведки, лишь недоуменно хмурился и качал головой. Такого бардака и сумбура он еще не видел за все годы своей службы.
Русские боевые корабли хаотично сновали туда-сюда безо всякой системы и порядка. Линкоры и крейсеры беспорядочно меняли курсы, едва не сталкиваясь друг с другом. Между ними, будто потревоженный улей маячили характерные очертания казачьих «чаек» — небольших, но юрких кораблей-разведчиков. Их задачей было вынюхивать обстановку и наводить на цель главные силы, но сейчас от них было мало толку.
В довершение всего, на самой орбите Никополя-9 царила форменная вакханалия. Похоже, после появления в системе американской эскадры местное командование спешно объявило эвакуацию. Из многочисленных доков и шлюзов местных станций и с поверхности планеты разлетались по космосу десятки пассажирских лайнеров и транспортников, до отказа забитые перепуганными гражданскими. Не дожидаясь формирования конвоя, они лихорадочно метались во все стороны, путаясь под ногами у военных и создавая помехи для маневра. Диспетчеры надрывались, пытаясь упорядочить этот хаос, но тщетно…
Тем временем Горацио Ди Сенна удовлетворенно взирал на обзорный экран своего флагмана. Все шло как по маслу. Русские не знали что делать и как противостоять его кораблям.
— Они паникуют, — самодовольно процедил Ди Сенна, поворачиваясь к своему старпому. Холеная физиономия адмирала прямо лучилась превосходством и снисходительной брезгливостью. — Несчастные, видно, не ожидали, что встретятся с такой могучей дивизией, как наша.
Еще через мгновение шестнадцать орудий главного калибра выплюнули из своих жерл плазменные заряды, которые яркими штрихами прочертили темноту космоса, устремившись к русским кораблям. Это зрелище завораживало и ужасало одновременно. Казалось, будто сам космос разверзся, извергая из своих глубин потоки раскаленной плазмы, способной испепелить все на своем пути.
Импульсные плазменные пушки главного калибра линкоров «Джерси Блюз» были венцом военной инженерии и воплощенным кошмаром для любого противника. Каждый такой исполин мог одним залпом обратить в пар среднего размера астероид. Или одним махом снести силовые щиты например вражеского эсминца, оставив его беззащитным перед следующим ударом.
Накопители энергии в аккумуляторных обоймах натужно гудели, собирая заряд для очередного выстрела. Сложнейшая система конденсаторов, трансформаторов и ускорителей частиц раскалялась до предела, балансируя на грани пробоя. Целая команда операторов и канониров буквально танцевала вокруг своих орудий, поддерживая в них нужные параметры и контролируя десятки датчиков.
С сильным шипением электромагнитные катушки швыряли сгустки плазмы вперед, к носовым жерлам орудий. Те, раскалившись добела, с натугой выплевывали из себя ослепительные плазмоиды, похожие на сверхновые в миниатюре. Каждое такое светило, едва вырвавшись на свободу, начинало стремительно разрастаться. И вот уже десятки ярких трасс, словно следы неведомых комет, пронизывали пространство на сотни тысяч километров.
Расстояние в чуть менее чем триста тысяч километров позволяло работать друг по другу пока лишь главным калибрам кораблей обеих сторон — средние пока молчали. Русские артиллеристы, хотя заряды американцев еще не достигли их крейсеров и линкоров, уже дали ответный залп, пусть и не такой мощный и многочисленный. Но, тем не менее, прицельный.
Орудия русских кораблей изрыгали плазму, стараясь не отставать от противника. Их заряды были скромнее по мощности и количеству, но отличались точностью и скорострельностью. То тут, то там вспыхивали огни, прочерчивая пространство до самых бортов американцев. Каждое такое попадание несло в себе огромную разрушительную энергию, которая при удачном стечении обстоятельств могла пробить броню или вывести из строя какой-нибудь жизненно важный узел.
Однако до обшивки вражеского дредноута еще надо было как-то добраться. Большая часть плазменных сгустков просто растворялась в защитных полях американских кораблей, не причиняя вреда. Силовые экраны, мерцающие бледно-голубым маревом вокруг каждого линкора и крейсера, спокойно держали удар.
При соприкосновении с защитным полем плазмоид будто врезался в невидимую преграду и расплющивался о нее, как мошка о ветровое стекло. Поверхность поля переливалась всеми цветами радуги, словно гигантский мыльный пузырь. Местами по ней пробегали сизые молнии и разряды статики, но в целом оно оставалась невредимым. Лишь изредка в месте особо мощного попадания проскакивал сноп искр и огненная рябь, да приборы показывали истончение щита на один или два процента. Но уже через несколько секунд поле восстанавливало целостность, разумеется, если за это время не прилетало новых «подарков».
Увы, с энергощитами русских кораблей дела обстояли куда хуже. Они были заметно слабее, чем у противника, и под градом американских зарядов буквально трещали по швам. Их энергетические щиты были менее мощными и от этого истончались гораздо быстрей, без возможности восстановиться в промежутках между попаданиями. Они пока также держали абсолютно все плазменные заряды с кораблей «янки», но все понимали, что длиться это будет недолго и совсем скоро при таком соотношении огневых характеристик, прекратят свое существование.
Инженеры и операторы силовых установок метались меж своих агрегатов, как угорелые, пытаясь залатать бреши в щитах. Они отлично понимали: стоит полю хоть на миг отказать — и следующие плазменные заряды проделают в обшивке дыры диаметром в два метра. Об этом страшно было даже думать. Выдержат ли защитные экраны, хватит ли мощности отразить все атаки — вот главный вопрос, мучивший сейчас командиров русских кораблей. И с каждым новым попаданием, с каждой новой вспышкой за бортом он звучал все настойчивее и тревожнее…
— Да какой там час, — в это время уверенно отмахнулся Горацио Ди Сенна в ответ на реплику вахтенного офицера о возможной продолжительности боя. Адмирал вальяжно развалился в командирском кресле, закинув ногу за ногу и небрежно поигрывая изумрудным перстнем на пальце. — Даю эскадре «раски» не более тридцати минут жизни. Дальше их строй посыплется, как замок из песка. Полчаса и отправим большую часть этого хлама на металлолом. Остальных возьмем на абордаж, не думаю, что обездвиженные и с развороченными корпусами они окажут достойное сопротивление.
Ди Сенна хищно ухмыльнулся, предвкушая скорую победу.
— А русские не такие простые, какими казались, — хмыкнул старпом, повернувшись к отвлекшемуся на какое-то время контр-адмиралу Ди Сенне. В голосе офицера звучало неподдельное удивление, смешанное с невольным уважением. Еще бы противник, которого они уже мысленно похоронили, вдруг проявил истинно русскую смекалку и изворотливость. — Сэр, смотрите, что эти ребята придумали. Похоже, рано мы их списали со счетов. Умеют «раски» преподносить сюрпризы и выживать, ничего не скажешь. Как тараканы…
Старпом указал рукой на тактическую карту, где разворачивалась весьма любопытная картина. Русские корабли, только что принимавшие на себя шквальный огонь противника, вдруг начали пятиться назад и прятаться за наливными терминалами орбитальных модулей и другими конструкциями, летающими рядом. Громоздкие космические станции, предназначенные для дозаправки и ремонта кораблей, служили теперь естественными укрытиями, защищая потрепанные имперские дредноуты от прицельного огня американских орудий главного калибра.
Видимо, командиры противоборствующей эскадры быстро смекнули, что в лобовом столкновении им не выстоять против грозных линкоров «янки». Слишком уж велика была разница в огневой мощи и бронировании. В таком неравном бою исход был предрешен, рано или поздно, но защитные экраны русских истончатся под градом плазменных зарядов, а потом придет черед и обшивки, и жизненно важных отсеков. Поэтому оставалось лишь одно — хитрить, маневрировать, использовать особенности местного пространства. В данном случае многочисленные околопланетные сооружения, за которыми можно было укрыться от прямых попаданий.
Благо, большое расстояние до противника пока не позволяло вести прицельную стрельбу по отдельным целям. Сгустки раскаленной плазмы, вылетая из жерл орудий, постепенно теряли в кучности и прицельности. Где-нибудь на дистанции ближнего боя это не имело бы особого значения, но сейчас большое расстояние предоставляло защитникам драгоценное время и пространство для маневра.
Опытные русские капитаны умело этим пользовались. Заводя свои корабли под прикрытие топливных цистерн и ремонтных доков, они как бы выравнивали шансы, компенсировали недостаток собственной защиты. Конструкции принимали на себя большую часть зарядов плазмы, летящих с американских кораблей. Конечно, под таким массированным обстрелом даже эти исполинские сооружения быстро разрушались, превращаясь в месиво покореженных переборок и горящих обломков. Но свою функцию временных своеобразных щитов они выполняли исправно — хоть ненадолго, но прикрывали собой потрепанные русские суда, позволяя тем восстанавливать истонченные силовые поля.
— Думают, что это им как-то поможет, — махнул рукой и пожал плечами Ди Сенна, отдавая следующий приказ своим артиллеристам. На губах адмирала играла снисходительная ухмылка — дескать, смотрите, как эти недотепы потешно суетятся, все никак не уразумеют тщетность своих трепыханий. — Что ж, позволим туземцам немного побарахтаться, так будет забавнее. Работайте по цистернам, за которыми они укрываются. Если «раски» не суждено погибнуть от нашей плазмы, так пусть сгорят в пламени взрывов от детонации интария.
Горацио Ди Сенна откинулся в кресле и довольно захохотал, предвкушая эффектное зрелище. Как же, сам придумал такой хитрый ход — уничтожить русских их же собственным горючим! Это ж какой фейерверк сейчас будет, закачаешься! На тысячи километров вокруг засияет, как новое солнышко…
Канониры авангарда дивизии «Джерси Блюз» в точности выполнили распоряжение командующего и перевели стрельбу из своих главных калибров четко по топливоналивным терминалам и бакам с горючим. Потоки раскаленной плазмы обрушились на громадные металлические конструкции, превращая их в месиво оплавленного металла. Цистерны, способные вместить миллионы кубометров интария одна за другой начали разрушаться, исчезая в облаках огня и осколков.
Однако взрывов чудовищной силы, на которые так рассчитывал Горацио Ди Сенна, почему-то не последовало. Никаких тебе грибовидных облаков или ослепительных вспышек, озаряющих пространство. Никакого рукотворного Армагеддона, никакого адского пекла, в котором должны были сгореть русские корабли вместе со своими экипажами. Лишь гулкие удары разрывов, лязг сминаемых переборок, шипение выходящего в вакуум воздуха. Да облака металлических обломков, разлетающихся во все стороны и временами царапающих покрытие имперских кораблей.
Оказалось, что баки, за которыми укрывались русские крейсера и линкоры, были… пустыми. Абсолютно все без исключения! Ни грамма интария, ни единой молекулы горючего топлива. Будто кто-то заранее слил все запасы, предвидя развитие событий.
— Твою же мать! — не удержался от ругательства контр-адмирал Ди Сенна, расстроенный столь досадной неудачей. На лице американца отразилась целая гамма чувств от удивления и недоумения до бессильной злобы пополам с унижением. Ну, ничего, посмотрим, как запоют русские, когда он возьмется за них всерьез.
Тем временем имперские корабли, воспользовавшись суматохой, быстро рассредоточились в космосе и нашли себе новые укрытия. Благо, всевозможных технических и производственных модулей на орбите Никополя-9 было предостаточно. Настоящее раздолье для маленькой партизанской войны знай перепрыгивай с места на место, изматывай противника, бей и беги. Конечно, такая тактика не могла принести победы в генеральном сражении, но позволяла продержаться какое-то время. До подхода подкреплений или… или просто до достойного конца.
— Сближайтесь! — рявкнул в микрофон Ди Сенна, уязвленный первым поражением. Щеки адмирала пылали от стыда и негодования, на лбу вздулись бугры вен. — Всем кораблям — занять позиции для атаки. Пусть эти русские собаки почувствуют всю мощь американского оружия. Включайте в работу остальные орудия, экономить боезапас не будем…
Линкоры и крейсеры передовой «линии», разрезая космическую тьму стремительными росчерками выхлопов, ринулись в атаку, спеша сократить дистанцию и обрушить на русских всю свою убойную мощь. Сотня за сотней, отсчитывали километры счетчики расстояния, беспощадно приближая момент, когда можно будет задействовать всю палубную артиллерию.
Наконец, заветный рубеж в двести тысяч километров был пройден и по противнику заработали орудия среднего калибра. Космос раскалился от бесконечных трас новых плазменных зарядов, осветивших ближнее пространство, которое теперь на сотню километров вокруг напоминало одно гигантское море огня и раскаленного металла. Там и сям вспухали багровые протуберанцы взрывов, разлетались веером искореженные обломки орбитальных укреплений, закручивались спиралями огненные смерчи. И среди всего этого апокалиптического буйства метались русские боевые корабли, по-прежнему отстреливающиеся и прячущиеся за очередными, пока еще неповрежденными укрытиями.
Эти сильно бесило и приводило в исступление американцев. Они просто не могли поверить в удачу и упрямость своих врагов, ведь несмотря на потоки плазмы пока ни один из тринадцати русских вымпелов ни только не был уничтожен, но даже не получил каких-либо серьезных повреждений…
— Сэр, интенсивность огня увеличилась более чем в три раза. Теперь кораблям «раски» точно не поздоровится, — удовлетворенно произнес старший помощник Ди Сенны, всматриваясь в экраны тактической обстановки. — Так никаких цистерн на орбите Никополя не хватит, чтобы вражеские корабли могли за ними спрятаться. Мы их рано или поздно выкурим на открытое пространство и всех перебьем…
— Да, безусловно, — озабоченно кивнул головой Ди Сенна в ответ, почему-то не разделяя оптимизма подчиненного. Похоже, какая-то тревожная мысль уже закралась в его сознание, какое-то смутное подозрение не давало покоя. — Мы схватили русского медведя за горло и теперь выпустим из него кишки. Только… Только меня смущает другое…
— О чем вы, сэр? — опешил старпом, искренне удивленный словами командира.
Поделиться книгой: