Карабах. Тысячелетняя война на древней земле

Наиболее жестокие столкновения имели место в Баку в феврале и августе и в Нахичевани в мае 1905 г. По данным американского тюрколога-азербайджановеда Тадеуша Свентоховского, в ходе столкновений 1905 г. было разрушено около 158 азербайджанских и 128 армянских поселений и погибло, по разным оценкам, от 3 до 10 тысяч человек.

Волнения рабочих в Петербурге 9 января 1905 г. отозвались в других крупных промышленных центрах России. Волна распространилась и на кавказские города, включая Тифлис, Батум и Баку. Начавшиеся в Баку митинги и забастовки рабочих закончились поджогом ряда нефтяных скважин. Эти события сопровождались антиармянской агитацией в среде азербайджанских тюрок.

6 февраля 1905 г. на Парапете около армянской церкви произошел инцидент. Тюрок по фамилии Бабаев выстрелом из пистолета ранил армянского солдата-конвоира. Армяне сдали Бабаева в полицию и потребовали обыскать его, однако тот оказал сопротивление и, стреляя из пистолета, выскочил из полицейской кареты. Возле улицы Кривая разъярённая толпа прикончила его. Единоверцы положили тело Бабаева на повозку и повезли по тюркским кварталам, возбуждая тюрское население против армян.

Приехавшая из Тифлиса в Баку француженка Жозефин Кубли свидетельствует: «…Сын хозяина нашего дома, молодой тюрок, с пистолетом в руке вошёл в комнату. На вопрос о том, что происходит, ответил, что ни они, ни армяне не виноваты в погромах. Им приказали убивать армян, и они в течение трёх дней будут это делать».

Сразу же за сигналом о начале погромов последовали зверские убийства армян. Только в этот день было убито и ранено около 35 армян. 7 февраля погромы возобновились и продолжались три дня и три ночи.

Корреспондент журнала «Новое обозрение» Орест Сёмин так описывал события в Баку: «…Страшные минуты переживает население Баку. На улицах Воронцова, Базарной и Шамаха тюрки безжалостно убивают армян… Ужас сковывает меня, кровь стынет в жилах, когда вспоминаю всё то, что я видел в течение всего трёх часов. На улице Базарная сотни тюрок крушили и грабили магазины армян… На улице Введенской увидел тело убитого армянского ребёнка, в Молоканском саду уже вторые сутки лежит труп убитого врача, убит гимназист Лебедев. 9 февраля в 11 часов утра вместе с русским актёром П. Морским направились на Воронцовскую улицу к месту пожара домов Бабаджанова и Лазаряна. Было навалено около 17 обезображенных обугленных трупов, пять из которых были трупами детей… За магазином сапожника Власова послышались выстрелы, когда подошли поближе, то увидели, как ворвавшиеся в дом армянина тюрки пытали и резали жильцов».

Тюрки напали на дом богатого армянского купца Балабека Лалаева. В результате погибли 20 человек, в том числе брат Лалаева. Врач Урбанович, еврей по национальности, был свидетелем гибели дома Лалаева: «…Тюрки начали палить по дому Лалаева. Губернатор упрекал, что якобы из дома Лалаева стреляли по невинным тюркам. Лалаев категорически отвергает это и просит губернатора обыскать его дом и убедиться, что оружия нет. Разъярённая толпа грабит дом Лалаева, выносит его на улицу и расстреливает вместе с женой».

После февральских погромов в городе установился временный мир. Но население Баку должно было подвергнуться новому погрому. Избиение служащих управления в городском совете, обходы вооружёнными группами нефтепромыслов, угрозы и ставшие регулярными забастовки свидетельствовали о близости второго погрома в Баку. В конце августа погромы и кровавые столкновения возобновились. В течение одной недели существенная часть нефтяных скважин была уничтожена. Невозможность точного определения числа жертв была обусловлена пожарами. На этот раз установленное число жертв было больше: убито 300–400 человек, ранены — 700.

Заранее спланированная резня исполнялась неукоснительно. Тюрки не щадили даже тех, кто пытался спрятать и спасти армян. Так, спасший несколько армянских семей французский инженер Мишель Тимони стал жертвой августовских погромов: тюрки бросили Мишеля в горящую буровую яму.

В результате погромов тысячи рабочих лишились работы и средств к существованию. Были сожжены Каспийская, Кавказская, «Петров», Балаханская и другие, принадлежавшие армянам нефтяные компании, склады, театр Бенкендорфа. Ущерб от августовских погромов достигал около 25 миллионов рублей, особенно пострадали армянские компании, так как пожары были направлены именно против армян. За августовскими событиями последовала резня, возобновившаяся 20 октября.

21 октября на Николаевской улице подожгли дома Мирзабекяна, Шагиданяна, Будугяна и еще 13 домов. В числе убитых армян был священник Месроп Хорхоруни. 24 октября погромщики ворвались в армянскую богадельню и убили шесть женщин и детей.

В Баку у русского губернатора князя М.А. Накашидзе было две тысячи солдат, но он приказал им не вмешиваться в погромы. Сам Накашидзе лично приезжал на места погромов и подбадривал татарских экстремистов. И вот в его карету 11 мая 1905 года армянин Кониян бросил бомбу, которая разнесла губернатора в клочья.

В начале мая 1905 г. в Нахичевани два татарина убили своего приятеля и свалили всё на армян. Через два дня из 195 армянских магазинов Нахичевани было разграблено 180, при этом было убито 400 армян.

После подавления революции 1905–1907 гг. в Закавказье наступил мир и относительный порядок. Увы, царь и его министры не сделали никаких выводов из поражения России в войне с Японией и революции 1905–1907 гг. В сложившейся ситуации России нужны были срочные реформы, в том числе земельная, ликвидация самодержавной и сословной монархии, отделение церкви от государства, прекращение дискриминации по национальному признаку и т. д. И уж не под коим видом нельзя было затевать новую войну.

Увы, Николая II потянуло поиграть со спичками в балканском пороховом погребе. Причем Россия была единственной страной в Европе, не имевшей чётких целей в войне.

Николай II и его окружение надеялись, что милитаристский угар в ходе войны и тем более после «победы» позволит им продержаться ещё лет 20 и передать власть «солнечному лучику».

Глава 12

Геноцид армян 1878–1914 гг

Турецкие власти в течение столетий пытались уничтожить христианскую веру и культуру армянского народа. Преследование армян резко усилилось в середине XIX в.

3 марта 1878 г. в Сан-Стефано был подписан русско-турецкий мирный договор. В него включили специальную 16‐я статью о предоставлении определенных гарантий и прав западным армянам в составе турецкого государства.

Однако по настоянию Англии и Австро-Венгрии России пришлось согласиться на проведение Берлинского конгресса.

Армянские национальные организации послали своих представителей в 1878 г. на Берлинский конгресс. Армяне просили назначить в восточных провинциях Малой Азии генерал-губернатора-христианина, так же как это было сделано в 1861 г. в Ливане после введения автономии. Хотя данное требование и не встретило отклика, но представители держав — участниц конгресса признали потребность армян в самоуправлении и реформах в их провинциях, а также в гарантии безопасности со стороны черкесов и курдов. Берлинский конгресс вынес решение, по которому Порта обязывалась удовлетворить эти требования армян и периодически отчитываться перед державами, которые будут следить за их исполнением, о действиях, предпринятых в этом направлении.

Но султан Абдул-Гамид II был категорически против выполнять подобные требования. Единственное, на что он согласился, — это назначить в каждую провинцию, населенную армянами, христианского вице-губернатора. Но на деле вице-губернатор оставался безвольной марионеткой, исполняющей приказания султана и подлежащей немедленному увольнению в случае проявления им любой инициативы. Таких губернаторов с иронией стали величать «Эвет Эфенди», что означает «Господин «Да».

Вскоре стало ясно, что султан не намерен исполнять решения Берлинского конгресса и подчиняться повелениям послов иностранных государств, которые подобным образом нарушали его суверенитет. Меньше всего он желал изменить что-либо к лучшему в жизни армян, которых он ненавидел и боялся. Если европейским послам удавалось заставить Абдул-Гамида уволить своего чиновника за плохое обращение с армянами, то султан тут же назначал последнего на более высокий и более доходный пост.

Султан содействовал переселению мусульман с Балкан в Малую Азию, намеренно обостряя отношения между славянами, армянами, греками, с одной стороны, турками и курдами — с другой.

Армяне были вынуждены защищать свои интересы. И они начали создавать местные националистические группы и тайные общества, получая поддержку от своих соплеменников из России, в основном с Кавказа, чьи концепции революции, одновременно социалистической и анархической, опережали их собственные. Вскоре они стали распространяться через границу, в Эрзерум и Ван, чтобы поднять турецких армян на защиту их естественной родины.

В результате в 1881 г. в Эрзеруме была создана организация «Защитники отечества» под лозунгом «Свобода или смерть!». Целью организации была защита армян от курдов и турок. Первая действующая политическая партия — «Арменакан» — была основана в Ване в 1885 г. Идеи ее распространялись и за границу, что привело к созданию в Лондоне «Армянского патриотического общества Европы», стремившегося «завоевать для армян право править самими собою путем революции». Но члены партии «Арменакан» в достижении своих целей еще полагались на поддержку великих держав.

В 1887 г. в Женеве армянскими эмигрантами была основана партия марксистского типа, развившаяся впоследствии в первую в Оттоманской империи революционную социалистическую партию. Она провозглашала идею создания единого армянского социалистического государства, выделенного из турецкой территории. Рупором ее стал журнал, издаваемый за рубежом, под названием «Гнчак», то есть «Колокол». По названию этого журнала стали называть и партию, а ее членов — гнчакистами.

Партия эта имела широкие связи в Европе и даже в Америке. Но наиболее активные ее члены проживали на Кавказе. Они организовывали вылазки на турецкую территорию и добивались свержения власти турок не только в Эрзеруме, так называемой «столице Турецкой Армении», но и дальше, вплоть до Стамбула. В 1890 г. в Тифлисе была создана Армянская революционная федерация («Дашнакцутюн»), члены которой стали называться дашнаками. Вскоре дашнаки, будучи больше националистами, чем социалистами, разошлись с гнчакистами, и, подняв лозунг «Армянин больше не жалуется. Он теперь требует с оружием в руках», стали предпринимать активные действия.

Абдул-Гамид, встревоженный неподчинением своих армянских подданных, решил стравить христиан с мусульманами. Он с 1891 г. начал формировать нерегулярные войска из курдов и санкционировать их нападения на армян. Войска эти, получившие название «хамидие» («люди султана») и собранные в кавалерийские полки, уже к концу 1892 г. насчитывали около 15 тысяч человек и продолжали увеличиваться.

«Люди султана» буквально терроризировали армянское население. Русские агенты в армянских областях Турции обращали внимание царского правительства на тяжелое положение армян. «Нужно быть здесь, на месте, — писал исполняющий должность российского вице-консула в Вене русскому послу в Константинополе, — чтобы судить, до каких возмутительных пределов доходит преследование турками армян»[33].

Русский посол в Турции А.И. Нелидов в донесениях Н.К. Гирсу сообщал об усилившихся волнениях армян в Стамбуле.

Летом 1894 г. в районе Сасуна, к югу от Муша, домогательства курдских вождей вылились в систему обложения армянского населения данью. С помощью шантажа они заставляли армян платить якобы «за защиту». Одновременно и турецкие власти потребовали от армян погасить все задолженности по государственным налогам, накопившиеся за последние несколько лет. Армяне отказались платить, и тогда в район Сусана были направлены турецкие правительственные войска. В тесном взаимодействии с курдскими племенами они стали без разбора убивать армян. Солдаты охотились на армян, «как на диких зверей», преследуя их по всему району. В плен никого не брали, мужчин закалывали штыками, насиловали женщин, разбивали о камни их детей, сжигали дотла деревни, из которых они бежали. За эту операцию турецкий командир Зеки-паша получил от султана большие наградные.

Известия о массовых убийствах армян вызвали в Европе возмущение общественности. Этим воспользовалась британская дипломатия и в конце 1894 г. предложила России оккупировать Турецкую Армению, а за это Россия должна была признать права Англии на Египет. Российский МИД отказался от подобного предложения. Формально оно было выгодно России, ведь Египет и так находился под контролем англичан, но занятие Турецкой Армении всерьез и надолго поссорило бы царя с султаном, чего, собственно, и добивался Альбион. Целью же России был контроль над Проливами, а не приращение территории в Малой Азии. Да и что царю пришлось бы делать с «собранными до кучи» армянами? Давать им независимость и создавать буферное государство между Россией и Турцией, в котором будет сильно западное, а особенно английское влияние?

Тогда, получив отказ России, британское правительство предложило создать международную комиссию по расследованию событий в Сасуне. Однако Абдул-Гамид, желая скрыть зверства в Армении, отверг проект Англии, но под давлением европейской общественности вынужден был согласиться на создание турецкой комиссии с участием английского консула. Это вызвало противодействие со стороны России и Франции, требовавших присутствия в комиссии и своих представителей. Французский посол в Стамбуле обратил внимание султана на опасность присутствия в комиссии одного только английского консула, который без контроля со стороны других великих держав мог бы стать хозяином положения, и предложил привлечь к участию в комиссии французского и русского консулов, находившихся в Эрзеруме.

Британское правительство, добиваясь единства с Россией и Францией, пригласило их правительства принять участие в расследовании событий в Сасуне. Русское правительство, «не желая оставлять решение этого вопроса на рассмотрение одной Англии, а также не предвидя оппозиции со стороны Турции»[34], приняло предложение британского кабинета.

Однако султан фактически саботировал работу комиссии. В это время армяне под предводительством гнчакистов устроили демонстрацию, пройдя маршем по Стамбулу, чтобы вручить турецкому правительству петицию, в которой выражался протест и содержались требования реформы. Несмотря на советы патриарха армян проявлять сдержанность, демонстранты вышли из повиновения, когда один из них выкрикнул: «Свобода или смерть!» Лозунг был поддержан остальными, крики перешли в революционную песню, вмешалась полиция. В результате несколько демонстрантов было убито. Одновременно фанатики-мусульмане стали рыскать по улицам Стамбула, разыскивая и убивая армян. В последующие несколько дней армяне вынуждены были укрываться в своих церквях и выходить оттуда только под гарантии безопасности со стороны посольств иностранных государств.

В эти же дни поступило сообщение от капитана иностранного судна о массовых убийствах армян в Трабзоне. Он видел, как турки на лодках убивали веслами армян, пытавшихся вплавь добраться до его судна. В Трабзоне было убито около тысячи армян, многие сожжены в своих домах заживо, лавки и магазины армян разграблены и сожжены.

Все эти террористические мероприятия против армян не были стихийными, они планировались заранее и были хорошо организованы. Все акты насилия начинались и заканчивались сигналом горна, как и любая заранее подготовленная акция. Это была официальная кампания с применением оружия против армян как против иностранного врага, скоординированная между вооруженными силами, расположенными в армянских центрах шести восточных провинций. Тактика террористических мероприятий основывалась на принципе султана разжигать религиозный фанатизм среди мусульманского населения. Абдул-Гамид снабдил агентов, направленных в Армению, конкретными руководствами к действию. Согласно инструкции султана его агенты сначала собирали мусульманское население в самой крупной мечети города, затем объявляли от имени султана, что армяне подняли всеобщее восстание с целью нанести удар по исламу. Султан обязывал своих подданных — добропорядочных мусульман защищать свою веру против «неверных» мятежников. Он предлагал обсудить заповедь святого закона, по которому присвоение верующими имущества «неверных» не является грабежом, тем самым поощряя мусульман обогащаться во имя своей веры за счет своих соседей-христиан, а в случае сопротивления убивать их. В результате по всей Армении развернулось «нападение все увеличивающейся стаи волков на овцу».

Абдул-Гамид настолько извратил мусульманские принципы, что силой оружия заставил своих противников сделать выбор между смертью и обращением в ислам. Многие христианские семьи в деревнях ради спасения жизни отказывались от своей веры, теряя при этом свою независимость членов христианского сообщества.

Руководил террором против христианского населения один из советников султана Шакир-паша, бывший посол в Петербурге. Официально он занимал должность «инспектора отдельных округов в провинциях Азиатской Турции». В действительности же он отвечал за планирование и исполнение массовых убийств в каждом округе. Шакир-паша стремился уничтожить как можно больше армян-христиан с целью экспроприации их земель в пользу турок-мусульман.

Каждая операция между сигналами горна проходила по одинаковому сценарию. Сначала в город вводились турецкие войска с целью организации резни. Затем приходили нерегулярные части курдов и курдские племена с целью грабежа. Начинались убийства, грабежи и поджоги. Пытавшихся спастись бегством армян преследовали, прочесывали окрестности и деревни. За зиму 1895 г. в двадцати района Восточной Турции было уничтожено значительное число армянских семей, а имущество их и земли переданы в собственность мусульманам.

В каждом из тринадцати крупных городов Восточной Турции количество погибших армян исчислялось четырехзначными цифрами. В Эрзеруме мусульмане разграбили и разрушили базар, насчитывавший тысячу лавок и магазинов, а на следующий день в общей могиле было захоронено около трехсот христиан.

В городе Урфа армяне составляли треть населения. Резня там была особенно чудовищной. В конце 1895 г. мусульмане два месяца осаждали армянский квартал. В декабре знатные армяне, собравшись в кафедральном соборе, составили заявление с требованием официальной защиты со стороны турецких властей. Турецкий офицер пообещал такую защиту и под этим предлогом окружил собор. Затем большой турецкий отряд в сопровождении толпы мусульман прошел через армянский квартал, грабя все дома подряд и убивая всех мужчин. Большая группа молодых армян была доставлена к шейху. Он приказал бросить их на землю лицом вверх и держать за руки и за ноги, и, по словам очевидца, прочитал им стихи из Корана, а затем «перерезал им всем горло подобно тому, как в Мекке осуществлялся обряд принесения в жертву овцы»[35].

Когда вечером звук горна оповестил о завершении операции, около трех тысяч армян попытались укрыться в кафедральном соборе. Но на следующее утро, в воскресенье, толпа фанатиков-мусульман ворвалась в собор и с криками: «Зовите Христа, пусть он докажет, что он больше пророк, чем Мухаммед» — принялись грабить и разрушать алтарь. Затем мусульмане притащили груду соломенных циновок, разложили их в соборе на носилках для трупов, облили нефтью и подожгли. Все находившиеся в соборе армяне погибли в пламени. Вскоре горн оповестил об окончании операции, чиновники прошли по армянскому кварталу, обещая, что убийств больше не будет.

В эти дни в Урфе турецкие солдаты и фанатики-мусульмане полностью вырезали 126 армянский семей, а общее число жертв, включая сгоревших в кафедральном соборе, достигло восьми тысяч человек.

Только в одном случае армяне выступили в роли нападающей стороны. Произошло это в крепости Зейтун, расположенной в горах в бывшей провинции Киликии. Отряд армян напал на турецкий отряд, выбил из крепости турецкий гарнизон и захватил 400 пленных. Затем армяне переоделись в турецкую военную форму, вошли в близлежащий турецкий городок, разграбили и сожгли его, после чего стали практически контролировать округ. Турки направили к Зейтуну большие силы регулярных войск, подвергли крепость обстрелу, но армяне уже ушли из нее.

А тем временем армянская община в Стамбуле обратилась к послам иностранных государств с просьбой о посредничестве. В результате удалось договориться с турецкими властями, что все турки и армяне, находившиеся в округе, должны сложить оружие и тогда будут амнистированы.

28 августа 1896 г. группа армян вошла в здание Османского банка — главного банка империи. Сопровождавшие их носильщики несли большие сумки якобы с золотыми и серебряными монетами. Но тут раздался свисток, и в банк ворвалось двадцать пять вооруженных людей, они открыли стрельбу в воздух и продемонстрировали, что сумки набиты бомбами, патронами и динамитом.

Вошедшие объявили, что они не грабители, а армянские патриоты и хотят привлечь внимание европейских посольств, предъявив им свои требования и жалобы, изложенные в двух документах. В документах этих выдвигались требования политической реформы и говорилось, что если в течение сорока восьми часов не произойдет иностранного вмешательства, то армяне «не остановятся перед жертвами» и взорвут банк.

Генеральному директору Османского банка англичанину Эдгару Винсенту удалось незамеченным выбраться из банка через люк в застекленной крыше. Он сразу отправился в министерство иностранных дел и добился там гарантии, что полиция не предпримет против армян никаких действий, пока те находятся в помещении банка. Это дало возможность начать переговоры. Вел переговоры первый переводчик русского посольства. Он добился от султана помилования армянским патриотам, и они, получив заверения в том, что переговоры состоятся, при оружии, но, оставив бомбы, покинули банк и спокойно проследовали на борт яхты Эдгара Винсента, чтобы затем быть высланными во Францию.

Султан Абдул-Гамид II не желал спорить с англичанами, но отдал приказ учинить в столице расправу над армянским населением. В течение двух дней улицы Константинополя были залиты кровью. Толпы солдат и фанатиков-мусульман грабили и убивали армян. Всего было убито около шести тысяч человек. На второй день бойни представители европейских держав предъявили султану протест. Британская эскадра покинула Мальту и подошла к Дарданеллам.

Султан был сильно встревожен этим обстоятельством и обратился к русскому послу А.И. Нелидову. Он просил выяснить, что, собственно, хотят англичане, и требовал срочного ответа. Нелидов доносил в Россию: «В общих выражениях он [султан] говорит о соглашении с нами о совместной защите Дарданелл. Но, зная его двуличие, я полагаю, что не следует вступать на этот путь, если только он… не укажет сам точных основ соглашения». В следующей телеграмме Нелидов, пытавшийся сохранить осторожность и сдержанность, все же выдает свое волнение: «Я не могу не обратить самым настойчивым образом внимание императорского правительства на огромную опасность, которую представила бы для нас европейская акция на Босфоре, которая навсегда заперла бы нас в Черном море»[36].

5 декабря 1896 г. на совещании министров под председательством Николая II было рассмотрено решение о высадке в Босфоре. В совещании принимал участие посол Нелидов, горячо отстаивавший план вторжения. В соответствии с решением совещания он должен был дать из Стамбула условную телеграмму, которая послужила бы сигналом к отправке десанта. Текст телеграммы должен был быть любой, но с ключевой фразой: «Давно без известий»[37].

Командовать операцией назначили вице-адмирала Н.В. Копытова. В операции должны были принимать участие эскадренные броненосцы «Синоп», «Чесма», «Екатерина II», «Двенадцать Апостолов», «Георгий Победоносец» и «Три Святителя», крейсер «Память Меркурия», канонерская лодка «Терец», минные заградители «Буг» и «Дунай», минные крейсеры «Гридень» и «Казарский», а также десять миноносцев и тридцать малых миноносок.

Командиром сводного десантного корпуса был назначен генерал-лейтенант В. фон Шток. Численность войск составляла 33 750 человек с 64 полевыми и 48 тяжелыми орудиями (из «особого запаса»). Вроде бы учли все, даже «3 версты железной дороги» собирались перевезти…

В целях дезинформации операция была замаскирована под большие учения, включавшие переброску войск на Кавказ.

Эскадра на пути к Кавказу должна была неожиданно повернуть на Босфор. Предусматривалось введение информационной блокады: «В назначенный момент внезапно прерываются все телеграфные провода Черноморского побережья с Европой». Эскадра же в ночное время форсирует Босфор и, пройдя до Буюк-Дере, становится на якорь (в тылу турецких береговых батарей). В это время посол Нелидов представит турецким властям ультиматум: немедленно передать России районы на обоих берегах Босфора под угрозой применения силы. Сопротивление турецких войск предполагалось подавить быстро. После чего русское командование должно было за 72 часа после начала высадки укрепить вход в пролив со стороны Мраморного моря. На берегах Босфора устанавливались тяжелые орудия «особого запаса», а «Буг» и «Дунай» выставляли поперек пролива заграждения в три ряда мин (всего 825 штук). Тут-то и пригодились бы сведения о течениях и глубинах, доставленные Макаровым. Кроме того, планировалось на обоих берегах пролива скрытно установить торпедные аппараты. 72 часа брались не с потолка — это был наиболее ранний срок прибытия английской Средиземноморской эскадры с Мальты.

При таких условиях у британской эскадры практически не было шансов форсировать Босфор. Что же касается Дарданелл, то тут вопрос спорный — все зависело от быстроты продвижения русских и степени сопротивления турок. Естественно, Англия могла существенно усилить свою Средиземноморскую эскадру и послать в Турцию две-три пехотные дивизии. Но для этого потребовалось бы уже несколько недель или месяцев. И британцы к тому времени могли встретить на берегах Босфора не только второй эшелон русских войск, но и отмобилизованные войска из внутренних военных округов, а кроме 9‐дюймовых мортир — десятки 11‐дюймовых береговых пушек и 11‐дюймовых мортир, снятых с береговых батарей Севастополя, Очакова, Керчи и Батума.

В случае расширения конфликта до глобальных масштабов русский Генштаб прорабатывал даже удар русских войск из Средней Азии в направлении Индии…

В общем, шансов на успех хватало. Тем не менее в последний момент вторжение было отменено. Почему?

Думается, решающую роль здесь сыграл субъективный фактор — непостоянство характера Николая II. По этому поводу министр иностранных дел В. Ламздорф записал в своем дневнике: «Молодой государь меняет точки зрения с ужасающей быстротой».

В 1908 г. в Турции началась революция, которую возглавили майоры Энвер-бей и Ниязи-бей. Молодых революционных офицеров стали называть младотурками.

13 (25) апреля 1909 г. войска младотурок вошли в Стамбул. Через несколько дней Национальное собрание низложило Абдул-Гамида II и провозгласило султаном его брата Мехмеда Решади под именем Мехмеда V. Старый султан с семью лучшими женами был отправлен под домашний арест в Салоники на виллу Аллатини.

Правление младотурок не внесло существенных изменений во внутреннюю жизнь страны, не облегчило экономического и политического положения как турецкого, так и других народов страны, не ликвидировало феодально-крепостнических отношений, не разрешило аграрного вопроса.

В национальном вопросе младотурки проводили крайне реакционную политику. До прихода к власти они выдавали себя за «революционеров» и обещали нетурецким народам предоставить автономию, ликвидировать национальный гнет и т. д. В начальный период часть западных армян верила им, а партия «Дашнакцутюн» даже сотрудничала с ними.

Придя к власти, младотурки сбросили маску. Вскоре стало очевидным, что они в своей националистической политике превосходят даже султана Абдул-Гамида.

Эти турецкие шовинисты, стремившиеся всеми средствами осуществить реакционные пантюркистские идеи, во всеуслышание заявили, что их целью является отуречить, денационализировать народы Османской империи. Младотурки отрицали какие-либо права или автономию любой нетурецкой нации.

В апреле 1909 г. младотурки организовали новую резню армян в киликийском городе Адане и соседних районах. Погромщики убили 30 тысяч человек.

Русское правительство, которое в те годы старалось укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, взяло на себя роль защитника армян и проявило готовность содействовать решению армянского вопроса. В июне 1913 г. оно выдвинуло программу, согласно которой вилайеты Западной Армении Эрзерум, Ван, Битлис, Диарбекир, Харпут и Сивас должны были быть объединены в одну административную единицу — Армянскую область, управляемую генерал-губернатором — христианином, назначаемым на этот пост турецким правительством при согласии европейских государств. Программа предусматривала предоставление для Западной Армении в целом административной автономии.

Однако предложенная правительством России программа встретила резкое сопротивление как Турции, так и стоявшей за ее спиной Германии. Империалистическая Германия, превратившая Турцию в свою полуколонию и стремившаяся захватить весь Ближний Восток, рассматривала проектируемую автономию Западной Армении как препятствие на пути осуществления своих агрессивных целей. Двуличную политику проводили Англия и Франция, которые официально высказывались за русскую программу, но на деле были против нее.

Но Россия продолжала оказывать давление на Турцию. Начались новые переговоры. 26 января (8 февраля) 1914 г. Россия и Турция заключили соглашение; была принята программа реформ, которые предстояло осуществить в Западной Армении. Вместо автономии это соглашение фактически предусматривало проведение внутренних реформ. Турецкое правительство обязалось осуществить аграрную, административную, судебную и прочие реформы. Новая программа предусматривала создание двух административных единиц — секторов, один в составе Эрзерумского, Трапезундского и Сивасского, а другой — Ванского, Битлисского, Харпутского и Диарбекирского вилайетов. Для каждого сектора великие державы, с согласия турецкого правительства, должны были назначить по одному генералу-инспектору, обязанному контролировать деятельность высшего чиновничества, судебных и полицейских учреждений. Общий контроль над осуществлением реформ, предусмотренных соглашением от 26 января, возлагался на Россию.

Однако даже эта весьма умеренная программа реформ не была осуществлена. Турецкое правительство все время откладывало ее осуществление. А в июле 1914 г., когда началась Первая мировая война, оно объявило недействительным соглашение от 26 января. Более того, с первых же месяцев войны младотурки стали открыто готовиться к организации новой массовой резни армян.

Глава 13

Боевые действия на Кавказском фронте 1914–1917 гг

28 октября 1914 г. турецкие корабли без объявления войны обстреляли Севастополь и Одессу. На следующий день турки обстреляли Новороссийск. Так началась новая русско-турецкая война.

Обуреваемые сумасбродными идеями пантюркизма, младотурки провозгласили своей основной целью объединение всех тюркоязычных народов в едином государстве под эгидой султанской Турции. В будущее «великое турецкое государство» должны были войти также Кавказ и Крым, Башкирия и Татария, Средняя Азия и т. д. Эта программа имела откровенно антирусскую направленность: именно Россию младотурки считали основным противником на пути осуществления своих захватнических целей.

К началу войны турки сосредоточили Третью армию в составе 190 батальонов на фронте от Черного моря до Мосула. При этом большая часть сил армии дислоцировалась на границе Батумской и Карской областей.

Третьей армией командовал Гассан-Изет-паша. В состав армии входили 9, 10 и 11‐й корпуса; одна кавалерийская дивизия; 4,5 курдские дивизии; пограничные войска и жандармерия. Третья армия располагала 244 полевыми орудиями. Для усиления армии из Месопотамии подтягивалась 37‐я пехотная дивизия 13‐го корпуса. Основные силы армии были сосредоточены в районе Эрзерума.

Третьей армии турецким командованием была поставлена задача — разгромить русских у Сарыкамыша, а потом, оставив заслон против крепости Карс, наступать для захвата Ардагана и Батума. В случае перехода русской Кавказской армии в наступление Третья турецкая армия имела задачей не допустить глубокого проникновения русских на турецкую территорию и нанести им сильный контрудар. При вторжении главных сил русской армии на эрзерумском направлении турки должны были окружить их восточнее Эрзерума.

Как и во всех предшествующих русско-турецких войнах, в 1914–1917 гг. русское командование считало Кавказский фронт второстепенным.

Русской Кавказской армией командовал наместник царя на Кавказе генерал от кавалерии граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков. К этому времени графу было 77 лет, и фактически руководство войсками осуществлял начальник его штаба генерал Николай Николаевич Юденич (1862–1933).

К началу военных действий Кавказская армия включала в свой состав 1‐й Кавказский, 2‐й Туркестанский корпуса и отдельные соединения: 66‐ю пехотную дивизию, две казачьи дивизии, две бригады и другие части. Общая численность Кавказской армии составляла 153 батальона, 175 сотен, 12 саперных рот, 350 полевых орудий и 5 батальонов крепостной артиллерии. Всего свыше 170 тысяч человек. Русская армия опиралась на крепости Карс и Батум.

Войскам Кавказской армии ставились задачи: удержать железную дорогу Баку — Владикавказ и Военно-грузинскую шоссейную дорогу Тифлис — Владикавказ; оборонять важнейший промышленный центр — Баку и не допустить появления турецких сил на Кавказе. Для выполнения поставленных задач русские силы должны были вторгнуться в Западную Армению, разбить передовые части турок и активно обороняться на занятых приграничных горных рубежах.

Армия занимала фронт протяженностью 720 км — от Черного моря до озера Урмия. Так как по условиям театра войска могли действовать лишь на отдельных изолированных друг от друга направлениях, то русские силы были сосредоточены в четырех группах — на трапезундском, ольтынском, эрзерумским и эриванском операционных направлениях. Каждая группа состояла из двух-трех отрядов разной численности. Главный удар русское командование решило нанести на эрзерумском направлении, так как по условиям местности занятие русскими Эрзерума открывало доступ через Эрзинджан в Анатолию. Кроме того, это направление было лучше обеспечено дорогами и допускало использование крупных сил. Действия на главном направлении выполнялись наступлением части сил на ольтынском и кагызманском направлениях.

Турки также решили действовать наступательно, нанося главный удар на карском направлении и второстепенный — на батумском.

Операции на Кавказском фронте в 1914 г. начались встречными сражениями на эрзерумском направлении (Кеприкейская операция). Перейдя границу 2 ноября, Сарыкамышский отряд Кавказской армии уже 7 ноября захватил Кеприкейскую позицию, расположенную в 50 км от Эрзерума, а также ряд других важных пунктов.

Со стороны Эрзерума наступали турецкие войска. Русские упорно сопротивлялись, но под угрозой обхода правого фланга немного отошли на рубеж Али-Килиса — Ардос — Хорасан. 14 ноября снова завязалось крупное сражение, в ходе которого русские вынудили турок с 19 ноября перейти к обороне. Третья турецкая армия стала закрепляться перед Сарыкамышским отрядом. Началось осеннее бездорожье на равнинах и местами в горах. Это крайне затрудняло активные боевые действия. Тем не менее русские войска 21 ноября перешли в общее наступление, нанесли турецким войскам тяжелые потери и отбросили их. В связи с приходом зимы дальнейшее наступление не могло дать ощутимых результатов, и командование русской Кавказской армии решило остановиться и перейти к обороне на рубеже Маслахат — Азан-кей — Юзверан — Арди. В ходе Кеприкейской операции турецкие войска потеряли 15 тысяч человек (в том числе 3 тысячи дезертиров). Потери русские не превышали 6 тысяч человек.

На других направления действия русских войск были также успешными. На кагызманском, эриванском и азербайджанском направлениях русские заняли труднодоступные естественные рубежи, преграждавшие наступления турок.

В районе Батума для русской армии сложилась неблагоприятная обстановка. Подтянув к ноябрю к району Хопы большие силы, турки 16 ноября несколькими группами перешли в наступление по направлению к границе. Из них правая группа атаковала Артвин, а три остальные, выдвинув заслон против отряда (около тысячи человек), занимавшего Лиман, двинулись через границу по трем почти параллельным ущельям, угрожая занять коммуникационную линию Артвин — Борчха — Марадиды и зайти в тыл Батуму. Комендант Михайловской крепости двинул против турок почти все наличные силы. Турок удалось было остановить, но внезапно с тыла и флангов на русских напали восставшие аджарцы. Русское командование растерялось и приказало отступить к Батуму. Турки заняли Артвин, Борчху, а со стороны моря подошли к реке Чорох.

Подтянув резервы, в конце ноября 1914 г. русские перешли в контрнаступление и при поддержке огня корабельной артиллерии отбросили турок.

К середине декабря Третья турецкая армия включала: до 121 батальона, около 22 эскадронов, 263 орудия плюс курдские отряды.

22 декабря турки начали наступление на Сарыкамыш. Руководить прибыл в Эрзерум сам Энвер-паша. К 25 декабря турки с севера обошли русские войска и пошли к Сарыкамышу. Бой завязался на улицах города. В Сарыкамыш срочно прибыло и русское начальство — генералы А.З. Мышлаевский и Н.Н. Юденич.

Русским удалось оперативно снять с других участков войска и перебросить их к Сарыкамышу. Кроме того, из Тифлиса подошла Сибирская казачья бригада. В результате IX и Х корпуса турок оказались в окружении.

Остатки IX корпуса сдались 4 января 1915 г. у Сарыкамыша, а остаткам Х корпуса удалось уйти по горным тропам.

В ходе Сарыкамышской операции турки потеряли около 90 тысяч человек (в том числе 30 тысяч замерзшими) и 60 орудий. Кавказская армия тоже понесла большие потери. Из строя выбыло более 20 тысяч человек.

В первых числах января 1915 г. русские войска начали наступление на Эрзерум. Одновременно часть войск была направлена на зачистку Аджарии от протурецких повстанцев.

С началом войны турецко-курдские отряды вторглись в персидский Азербайджан. Им удалось занять город Тавриз. В дальнейшем турки намеревались пересечь русскую границу и двинуться на Баку. Тогда русские войска вступили на территорию Персии и 30 января 1915 г. выбили турок из Тавриза.

В январе — марте 1915 г. батумская группировка русских войск продолжала наступление против I турецкого корпуса и овладела городом Хопа.

Но наиболее кровопролитные сражения происходили севернее озера Ван. В мае — июне Кавказская армия продвинулась на 80—100 км и овладела населенными пунктами Дутак, Малазгирт, Ван, Урмия.

Кавказская армия имела реальные шансы разгромить турецкие войска и начать решительное наступление в глубь неприятельской территории. Однако Николай II и его окружение не только не посылали подкреплений в Кавказскую армию, но и, наоборот, периодические забирали из нее наиболее боеспособные части, заменяя их второочередными формированиями. Кавказская армия была строго лимитирована в снарядах. К началу кампании 1915 г. на артиллерийских складах имелся запас снарядов и патронов исходя из нормы: 50 легких, 75 горных и 50 гаубичных снарядов на орудие, по 50 патронов на винтовку.

Все это дало возможность туркам 9 июля перейти в контрнаступление и взять города Каракалисы и Мелазгирт. Положение русских сделалось угрожающим для всего Кавказского фронта.