Карабах. Тысячелетняя война на древней земле

Последующие события стали одной из самых чёрных страниц в истории Карабаха. Обозлённый гарнизон Шуши вместе с местными мусульманами отправился «мстить» своим врагам в армянские районы города. Христианские кварталы были фактически уничтожены. Серго Орджоникидзе, побывавший в Шуше спустя месяц после погромов, описал происходившее: «Я с ужасом вспоминаю и сегодня ту картину, которую мы увидели в Шуше в мае 1920 года. Красивейший армянский город был разрушен, разгромлен до основания, а в колодцах мы увидели трупы женщин и детей».

В литературе существуют разные оценки числа жертв резни в Шуше. Азербайджанские авторы говорят о нескольких сотнях погибших, в то время как армянские пишут о десятках тысяч. Так или иначе после уличных столкновений и погромов город оказался фактически разрушенным. Уцелевшее мирное население, пользуясь густым туманом, смогло сбежать в сельскую местность. На фоне жестоких столкновений новый, уже девятый по счёту, съезд карабахских армян объявляет о присоединении региона к Армении в апреле 1920 года»[69].

Притязания Азербайджана на Карабах не были признаны и на международном уровне. Пятый комитет Лиги Наций 1 декабря 1920 г. на основе доклада своего третьего подкомитета отверг просьбу Азербайджана о приеме в Лигу Наций, обосновав свое решение отсутствием у Азербайджана установленных государственных границ.

В апреле в Южный Кавказ входит Красная армия, и начинается новый этап карабахского вопроса. После установления 28 апреля 1920 г. советской власти в Азербайджане Красная армия занимает Карабах, объявляя его спорной территорией.

С провозглашением советской власти в Армении правительство Советского Азербайджана выступило 30 ноября с обращением «Всем, всем, всем!», в котором председатель Ревкома Азербайджана Нариман Нариманов и нарком иностранных дел Мирза Гусейнов объявили о прекращении территориальных споров с Арменией и о признании Нагорного Карабаха, Зангезура и Нахиджевана составной частью Советской Армении.

3 июня 1921 г. Кавбюро РКП(б) при участии Наримана Нариманова единогласно приняло решение: «Указать в декларации Армянского правительства о принадлежности Нагорного Карабаха Армении». Согласно этому решению, правительство Советской Армении 12 июня 1921 г. приняло декрет, в котором окончательно оформлялась юридическая принадлежность этих территорий Советской Армении. Текст декрета правительства Армении о воссоединении с ней Нагорного Карабаха был опубликован и в Баку («Бакинский рабочий», 22 июня 1921 г.) и никаких протестов не вызвал.

Декларация Азербайджана от 30 ноября 1920 г. — принципиально важный момент в развитии карабахского вопроса. Состоялось полноценное международное соглашение между двумя советскими республиками в форме добровольно сделанных деклараций их компетентных государственных органов. С международно-правовой точки зрения имела место добровольная цессия — отказ одного государства (в данном случае Азербайджана) от претензий на спорную территорию в пользу другого государства (в данном случае — Армении). Это означало, что спорные территории отныне юридически входили в состав Армянского государства, а сам территориальный спор исчерпан.

Юридический акт отказа Азербайджана от претензий на Нагорный Карабах и другие армянские территории был официально подтвержден правительством РСФСР. «В июне (1921 г.) заключается соглашение (Армении) с Азербайджаном о Нагорном Карабахе, который включается в состав Советской Армении», — отмечалось в годовом отчёте Наркомата иностранных дел РСФСР за 1920–1921 гг. высшему органу власти — XI съезду Советов.

Территориальный состав Армении, включавший и Карабах, был также зафиксирован в ряде официальных и служебных документов Лиги Наций.

Однако азербайджанское руководство при поддержке народного комиссара по делам национальностей Иосифа Сталина вновь поднимает вопрос принадлежности Карабаха в рамках обсуждений по определению внутренних границ республик Закавказья.

4 июля 1921 г. состоялся пленум Кавбюро ЦК РКП(б), который вновь выносит постановление о включении Нагорного Карабаха в состав Советской Армении. Пленум Кавбюро ЦК РКП(б) принимает постановление: «Нагорный Карабах включить в состав ССР Армении, плебисцит провести только в Нагорном Карабахе». Однако по настоянию Наримана Нариманова Кавбюро ЦК РКП(б) соглашается перенести вопрос о Карабахе на окончательное решение в ЦК РКП(б). Тем не менее вопрос о Карабахе на усмотрение ЦК РКП(б) передан не был.

5 июля 1921 г. состоялось еще одно заседание пленума Кавбюро ЦК РКП(б) с участием Иосифа Сталина в качестве члена ЦК РКП(б). Кавбюро ЦК РКП(б) отменяет предыдущие решения и постановляет: «Исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами и экономической связи верхнего и нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном, Нагорный Карабах оставить в пределах АзССР, предоставив ему широкую областную автономию с административным центром в гор. Шуше, входящей в состав автономной области».

Передача Карабаха Армении была вызвана не какими-то субъективными факторами или личными симпатиями того или другого вождя к азербайджанцам.

На мой взгляд, порочна сама идея создания больших советских республик, особенно искусственных, как то: Украина, Азербайджан, Казахстан. То есть республик, которых ранее никогда не было не только среди независимых государств, но и среди губерний, областей и других образований в составе иных государств.

Зациклившиеся на марксистских теориях Ленин, Троцкий, Сталин (в 1920‐х гг.) и т. д. валили все грехи человечества на капитализм. Война — порождение капитализма, национальная рознь — тоже. Полигамия, проституция и ещё «сорок бочек арестантов» — также порождение капитализма, которые должны исчезнуть вместе с капиталистическими отношениями.

Вспомним первоначальный вариант песни 1920 г. «Красная армия всех сильней»: «Мы разжигаем пожар мировой, церкви и тюрьмы сровняем с землёй». И что совсем печально, в эти басни верило большинство рабочих и красноармейцев. Разрушим армянские церкви, азербайджанские мечети, заставим население спорных территорий изучать марксизм-ленинизм в полном объёме, и всё будет о’кей!

Между тем руководство национальных республик, особенно искусственно созданных большевиками, всячески притесняло небольшие народы на территории своих республик. В Грузии могли жить только грузины (картвелы), и никаких аджарцев, абхазов, сванов, мингрелов и т. д. На Украине должны жить только украинцы, как, кстати, и сейчас в 2020 г., и никаких русских, полищуков, русинов, поляков и т. д. Русский язык, на котором говорит 78 % населения Украины, фактически запрещён. Полтавское наречие, язык полещуков объявлены «суржиком» и тоже запрещены.

Такой же беспредел азербайджанские функционеры творили и в Нагорном Карабахе (Арцахе).

7 июля 1923 г. Азербайджанский Центральный исполнительный комитет (ЦИК) провозгласил автономию на «армянской части Нагорного Карабаха», границы которой в дальнейшем были проведены таким образом, что значительная часть Нагорного Карабаха осталась за ее пределами. Лишь Шаумянский район сохранился в виде отдельной административной единицы, а остальные населённые армянами территории неоднократно перекраивались и к 1988 г. входили в состав различных районов Азербайджанской ССР.

Более того, власти Азербайджанской ССР решили превратить автономию Нагорного Карабаха в анклав, и с этой целью в 1923 г. на территориях между Армянской ССР и Автономной областью Нагорного Карабаха (АОНК) был создан Курдский уезд («Красный Курдистан») с административным центром в Лачине (Бердзор). Спустя 6 лет, в 1929 г., Курдский уезд был упразднён, а составляющие его территории стали отдельными административными единицами Азербайджанской ССР.

В советский период основной движущей силой протекавших в НКАО процессов явилось противодействие политике азербайджанских властей по постепенному вытеснению армянского населения автономии. Сама НКАО образовывалась именно как армянская область, что было отмечено и в декрете ЦИК Азербайджана от 7 июля 1923 г. о её образовании. Однако в результате целенаправленной политики руководства Азербайджана армянское население сокращалось.

В среднем в 1926–1979 гг. из НКАО ежегодно мигрировало около двух тысяч армян, в то время как численность азербайджанского населения начиная с 1950‐х гг. увеличивалась примерно на тысячу человек в год. За период между переписями 1970 г. и 1979 г. абсолютный прирост армянского населения составил всего 2 тысячи человек: в эти годы в НКАО оставался лишь один из десяти родившихся здесь армян, остальные девять вынуждены были мигрировать.

В целом армянское население НКАО с 1926 по 1979 г. возросло всего лишь с 111,7 тысячи до 123,1 тысячи, тогда как азербайджанское — с 12,6 тысячи до 37,2 тысячи. За 1926–1980 гг. в НКАО стало на 85 армянских сельских населенных пунктов меньше (27 %).

Постоянный отток армянского населения был характерен не только для НКАО, но и для самой Азербайджанской ССР. Только за период между переписями населения 1970 г. и 1979 г. армянское население сократилось с 483,5 тысячи до 475,5 тысячи. Практически ежегодно Азербайджан покидало более 10 тысяч армян.

Демографические изменения в целом отражали ситуацию в социально-экономической и культурной сферах, являющихся продолжением политики азербайджанских властей по ущемлению интересов армянского населения, «выживанию» из области армян.

В 1950‐х гг. в НКАО в перерасчете на душу населения капиталовложений приходилось в десять раз меньше, чем в среднем по Азербайджану.

С приходом к власти в Азербайджанской ССР в 1969 г. Гейдара Алиева социально-экономическая политика приняла несколько иную форму: если до него в Карабах не осуществляли капиталовложений, то при нём стало поощряться усиленное развитие азербайджанских населенных пунктов, что и привело к вышеупомянутому демографическому сдвигу. Но даже при этом капиталовложения на душу населения в НКАО уступали средним показателям по Азербайджану в 1981–1985 гг. более чем в два, а с 1986 г. — 2,7 раза.

Вместе с тем бакинским руководством был взят курс на экономическое растворение НКАО в инфраструктуре близлежащих азербайджанских районов. НКАО последовательно превращалась азербайджанскими властями в сырьевой придаток с крайне неразвитой инфраструктурой. Во всей НКАО, как и в прилегающих к ней армянских районах, не было ни одного производства, где выпускались бы готовые изделия.

Однако в массовом сознании армян Нагорного Карабаха наиболее остро воспринималась дискриминация в национально-культурной сфере. Из находящихся на территории НКАО многочисленных армянских церквей не действовала ни одна, в то время как для удовлетворения религиозных потребностей азербайджанского меньшинства области действовали мечети.

Армянский язык практически был исключён из официальной сферы, что нашло отражение даже в законе Азербайджанской ССР «О НКАО», в котором ни разу не было упомянуто слово «армянский».

Из года в год сокращалось количество армянских школ. Практически не было учебников на армянском языке, поскольку изданными в Армении учебниками пользоваться запрещалось, а в Азербайджане они издавались крайне малым тиражом. Составленные азербайджанскими авторами учебники истории, в первую очередь армянской, содержали извращенные сведения, оскорбляющие национальные чувства армян Карабаха.

Оценим юмор. В унитарном государстве СССР нельзя было использовать школьные учебники, изданные в нескольких десятках километров от сёл Карабаха. На территорию Карабаха периодически вторгалась азербайджанская милиция, которая вела себя как немецкие оккупанты.

Я читал несколько документов. Так, в армянском селе азербайджанские власти снимают армянина — председателя колхоза и взамен ставят малограмотного азербайджанца. Естественно, колхозное собрание отказывается его утверждать. В село прибывает секретарь азербайджанского обкома с отрядом милиции и пожарными машинами. Партийное собрание проводили под дулами пистолетов милиционеров. 15 несогласных членов партии арестовали и вывезли в Азербайджан. И это совсем не единичный пример.

Самое интересное, что все конфликты в Карабахе были тайной за семью печатями для 99 % советских граждан. Не хочу хвалиться, в 1960–1980‐х гг. я ежедневно слушал «вражеские радиоголоса», читал самиздат, регулярно посещал диссидентские компании, но ничего не знал о конфликте в Карабахе. Для меня слово «Карабах» ассоциировался исключительно с марочным портвейном.

Неужели советские функционеры не понимали, что рано или поздно Карабах полыхнёт на всю страну? А ведь коммунистические руководители эпохи Брежнева и Горбачёва были не чета партийцам 1920‐х гг. Эти прекрасно помнили о «Первой социалистической войне» между Китаем и Вьетнамом и знали о десятках других национальных конфликтов как на территории СССР, так и вне его. И тем не менее эти функционеры ничего не делали, а спокойно ждали развала СССР.

Попытки азербайджанской пропаганды представить армянский этнос в качестве пришлого элемента в Карабахе преследовали весьма актуальные политические цели. Поэтому наиболее острую реакцию вызывали не экономические факторы, а культурно-исторические: в них армянское население видело и угрозу своему существованию, и обоснование для своих опасений.

Формой протеста армянского населения НКАО в складывавшейся ситуации явилось никогда не затихавшее движение за выход из состава Азербайджана и воссоединение с Арменией. В этом оно видело единственную гарантию своего безопасного будущего и возможности избежать участи Нахиджевана — другой автономии в составе Азербайджана, где к 1979 г. оставалось не более 2 % армян.

Борьба армян Нагорного Карабаха за восстановление исторической справедливости принимала различные формы и методы, несмотря на предпринимавшиеся азербайджанской стороной попытки подавить её. Уже в 1920‐х гг. ЦК Компартии Азербайджана неоднократно был вынужден обсуждать связанные с карабахским движением вопросы. В 1920–1930‐х гг. по обвинению в национализме были репрессированы многие руководители области и районов, распущены некоторые карабахские партийные организации.

Начиная с 1960‐х гг., после хрущевской «оттепели», известная либерализация общественной жизни позволила придать движению за воссоединение новую форму — сбора подписей под петициями и обращениями в высшие союзные партийные и государственные органы. В 1963 г. письмо на имя Н.С. Хрущева с просьбой «решить вопрос воссоединения Нагорного Карабаха и всех прилегающих армянских районов с Армянской ССР или же включения их в РСФСР» подписали 2,5 тысячи человек — в основном представители местной интеллигенции.

Несмотря на все препятствия, чинимые азербайджанскими властями, это движение усиливалось и расширялось, и уже в 1965 г. под аналогичной петицией было собрано 45 тысяч подписей. Чувствуя серьезность положения, в 1966 г. секретариат ЦК КПСС принял специальное решение, в котором партийному руководству Армении и Азербайджана поручалось совместно подготовить предложения по статусу НКАО. Однако единственным результатом стала новая волна репрессий, арестов и высылка из НКАО наиболее видных представителей интеллигенции.

Новый всплеск массовой активности стал возможен в 1977 г., когда было инициировано всенародное обсуждение новой Конституции СССР. В этих рамках вопрос о присоединении Нагорного Карабаха к Армении вновь многократно поднимался в письмах и обращениях граждан НКАО, коллективов и организаций в ЦК КПСС и Совмин СССР.

20 февраля 1988 г. внеочередная сессия народных депутатов НКАО обратилась к Верховным советам Армянской ССР, Азербайджанской ССР и СССР с просьбой рассмотреть и положительно решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджана в состав Армении: «Идя навстречу пожеланиям трудящихся НКАО, просить Верховный Совет Азербайджанской ССР и Верховный Совет Армянской ССР проявить чувство глубокого понимания чаяний армянского населения Нагорного Карабаха и решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР, одновременно ходатайствовать перед Верховным Советом Союза ССР о положительном решении вопроса передачи НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР»,

Всякое действие рождает противодействие. В Баку и других городах Азербайджана стали проходить массовые акции с требованием пресечь вылазки армянских экстремистов и сохранить Нагорный Карабах в составе республики.

21 февраля ситуация рассматривалась на заседании Политбюро ЦК КПСС. За тем, что решит Москва, внимательно следили обе стороны конфликта.

«Последовательно руководствуясь ленинскими принципами национальной политики, ЦК КПСС обратился к патриотическим и интернационалистским чувствам армянского и азербайджанского населения с призывом не поддаваться на провокации националистических элементов, всемерно крепить великое достояние социализма — братскую дружбу советских народов», — говорилось в тексте, опубликованном по итогам обсуждения.

Проблемы Карабаха можно было кардинально решить ещё в начале 1960‐х гг., попросту разделив деревни армян и азербайджанцев. В смешанных сёлах можно было бы предоставить меньшинству новые дома в посёлках, где жили их соплеменники. Благо в 1960–1980‐х гг. денег в казне СССР было предостаточно.

Моя идея не оригинальна. Вспомним, как в 1922 г. Турция и Греция произвели размен между собой христиан и мусульман. В конце 1940‐х гг. в бывшей Британской Индии был произведён размен мусульман и буддистов, которые, соответственно, отправились в два новых независимых государства — Индию и Пакистан.

Глава 17

Закавказские союзники Гитлера

По специальному распоряжению Гитлера осенью 1941 г. под патронатом абвера началось создание из советских военнопленных — представителей народов Кавказа и Средней Азии двух батальонов специального назначения. Предполагалось, что их главной задачей станет содействие германским частям в боевых действиях на Кавказе и в Средней Азии. Помимо боевой подготовки личный состав данных подразделений прошел специализированную подготовку и был готов к пропагандистской работе на территории Союза, к организации антисоветских восстаний на территории национальных республик. Кроме чисто военных целей данные подразделения были призваны решить важную политическую задачу: расколоть советский народ по национальному принципу, привлечь на сторону рейха представителей народов Кавказа и Средней Азии под лозунгом борьбы с коммунизмом и русским засильем.

Вербовка и подготовка военных частей в составе вермахта, состоящих из представителей народов Кавказа, была расширена и интенсифицирована в январе — феврале 1942 г. Местом базирования восточных легионов стала территория оккупированной Польши.

Общее руководство формированием и обучением национальных частей осуществлял штаб командования восточными легионами (с конца 1942 г. в Радоме). Были созданы штабы и учебные лагеря для трех кавказских легионов — Кавказско-магометанского в Едлине, Грузинского в Крушне, Армянского в Пулаве, а также лагерь Туркестанского легиона в Легионове. Кавказско-магометанский и Туркестанский легионы были созданы вскоре после посещения гитлеровской ставки турецкими генералами — Эрденом и Эркилетом.

Два из трех кавказских легионов на практике имели полиэтничный состав.

Кавказско-магометанский легион состоял из азербайджанцев, дагестанцев, ингушей и чеченцев (командир майор Ридель).

Грузинский легион помимо грузин включал осетин, абхазов, адыгейцев, черкесов, кабардинцев, балкарцев и карачаевцев (командир капитан Хуссель).

Армянский легион имел однородный национальный состав (командир капитан Кучера).

2 августа 1942 г. Кавказско-магометанский легион был переименован в Азербайджанский. Из состава Азербайджанского и Грузинского легионов были выделены представители различных горских народов и сведены в Северокавказский легион.

Легионы, формировавшиеся в Польше, не были единственными. После зимних боев 1941–1942 гг. из состава группы армий «Центр» на Украину была выведена изрядно потрепанная 162‐я пехотная дивизия вермахта. Согласно приказу ОКБ ее предстояло переформировать в еще один учебный центр по подготовке восточных войск, с теми же целями и задачами, что и в Польше.

Новые центры с учебными лагерями были развернуты на территории Полтавской области: в Ромнах — Туркестанский; в Прилуках — Азербайджанский, в Гадяче — Грузинский, в Лохвице — Армянский и в Миргороде — Северокавказский легионы. Волжско-татарский легион в составе 162‐й дивизии планировался, но так и не был создан.

В Миргороде также находился и штаб формирования легионов, который официально назывался Штабом подготовки и обучения иностранных добровольческих формирований из советских военнопленных (Aufstellungs — und Ausbildungsstab fur ausldndische Freiwilligen — Verbande aus sowjetrussischen kriegsgefangenen). Начальником штаба был назначен полковник (с 6 сентября 1942 г. — генерал-майор) Оскар Риттер фон Нидермайер, который до лета 1941 г. был уполномоченным офицером абвера при Особом штабе «Ф».

Нидермайер представлял собой одного из самых интересных и загадочных персонажей Второй мировой войны. На Западе его называют немецким Лоуренсом Аравийским. Родился Нидермайер в 1886 г. в небольшом баварском городке Фрейзинге. Поступил в военное училище. Став офицером, он изучает в Мюнхенском университете географию и геологию. Самостоятельно учит иностранные язык. Всего он овладел шестью языками, включая английский, русский, арабский и турецкий. В 1913 г, еще будучи студентом, Нидермайер отправляется в «научную» экспедицию на Восток — в Иран, Аравию, Египет, Палестину, Сирию. Финансировала экспедицию Академия наук, а плодами ее пользовалось военное ведомство.

Первая мировая война застает Нидермайера в Стамбуле. В начале 1915 г. под его руководством отправляется военно-дипломатическая миссия в Кабул. Отряд имел при себе двенадцать лошадей, нагруженных золотыми и серебряными монетами, и щедрый запас оружия. Главной задачей его было склонить на сторону Германии афганского эмира Хабибуллу. Миссия эта удалась лишь частично. Отряд потерял на границе золото, а вместе с ним и рычаги влияния на Хабибуллу, и своего нейтралитета эмир так и не нарушил. Однако немцам все же удалось поднять против англичан пуштунские племена — они сковали до 80 тысяч британских солдат, так и не попавших на основные фронты мировой войны.

Окончив работу в Афганистане, глава миссии вернулся домой, где был принят кайзером Вильгельмом.

В 1920 г. Нидермайер становится адъютантом военного министра Гесслера. Но его ждет и другая работа — не зря он тратил силы на изучение этого немыслимого русского языка. Вскоре, по указанию генерала Ганса фон Секта, с которым они познакомились еще в Турции и чьим личным порученцем капитан одно время был, Нидермайер, как доверенное лицо генерала, вплотную занялся реализацией советско-германских договоренностей о сотрудничестве.

В 1921 г. Нидермайер под фамилией Нейман прибывает в Москву и попадает на прием к наркомвоенмору Льву Троцкому.

С 1924 по 1931 г. Нидермайер руководит секретными представительствами германского Генштаба в Москве. Он вступает в приятельские отношения с Тухачевским и другими руководителями РККА.

В 1936 г. по приказу наркома Ворошилова 4‐е управление Генштаба (военная разведка) дало задание советнику советского посольства в Германии Александру Гиршфельду… завербовать Нидермайера. Вербовка прошла просто на удивление гладко. Немец согласился информировать Москву и даже презрительно отказался от предложенных ему 20 тысяч марок. Он получил кличку Нибелунген и впоследствии исправно снабжал наших сведениями о настроениях в германских «верхах».

В 1938 г. Нидермайер обвинен нацистами в государственной измене, арестован, но позже отпущен. Видимо, этим объясняется прекращение его контактов с советской разведкой.

Первоначально в концентрационных лагерях из числа советских военнопленных отбирались представители обозначенных национальностей, которые согласились на службу нацистскому рейху и фюреру. После краткой проверки их переправляли в подготовительные лагеря. На этом же этапе отбирались будущие командиры отделений и взводов. Отобранных лиц направляли на двухнедельную учебу на унтер-офицерских курсах. Новобранцев разбивали по ротам, взводам и отделениям.

Обучение легионеров состояло:

на первом этапе — общефизическая и строевая подготовка, усвоение минимума немецкого языка для понимания команд и приказов германских командиров. Занятия проводились немецкими офицерами с помощью переводчиков;

на втором этапе — новобранцы переводились в батальоны. Здесь они получали обмундирование, снаряжение и вооружение, осваивали тактику и методы боя.

Идеологическую подготовку легионеров наряду с немцами проводили члены национальных комитетов (находившихся под эгидой министерства оккупированных восточных территорий) и командиры национальных формирований, набиравшиеся из эмигрантской среды.

Номинальным командующим Армянского легиона стал дашнак генерал Драстамат (Дро) Канаян, Грузинского — полковник Шалва Маглакелидзе. Казармы Азербайджанского и Северокавказского легионов неоднократно посещал иерусалимский муфтий Хадж Амин эль-Хуссейни. Перед легионерами он выступал с призывами «к джихаду против неверных в равноправном союзе с рейхом».

В исламских частях германским командованием были введены должности мулл. Мулла, по замыслам создателей данных подразделений, должен был совмещать в себе функции религиозного главы и военного командира. Такая организация военных подразделений является традиционной для мусульманских народов — по образу Мединской общины пророка Мухаммеда, которая являлась не только общиной верующих, но и военным лагерем.

Курс военно-политической подготовки восточных легионеров завершался коллективной присягой фюреру. После этого формированию вручался «национальный флаг» и часть отправлялась на фронт.

В 1942 г. из Польши на Восточный фронт были отправлены следующие полевые батальоны восточных кавказских легионов: два азербайджанских (804‐й и 805‐й); три северокавказских (800, 801, 802‐й); два грузинских (795‐й и 796‐й); два армянских (808‐й и 809‐й).

В 1943 г.: шесть азербайджанских (806, 807, 817, 818, 819 и 820‐й); три северокавказских (803, 835, 836‐й); шесть грузинских (с 797‐го по 799‐й, 822, 823 и 824‐й); шесть армянских (810, 812, 813, 814, 815 и 816‐й).

Всего же за два года (до упразднения штаба в Радоме в конце 1943 г.) здесь было сформировано 6 северокавказских, 8 азербайджанских, 8 грузинских, 8 армянских батальонов.

До мая 1943 г. на Украине, на территории Полтавской области, было укомплектовано: шесть азербайджанских (I/4, I/73, I/97, I/101, I/111, II/73); четыре грузинских (I/1, I/9, II/4, II/198); три армянских (I/125 I/198 II/9); два усиленных северокавказских полубатальонов (842‐й и 843‐й).

Численность одного батальона колебалась между 800 и 1000 человек. Заместителями германских командиров батальонов и рот были «национальные» представители. Вооружение батальонов было трофейным, то есть советским.

Грузинский батальон II/198 немцы хотели использовать в ходе наступления на направлении Туапсе — Сухуми. Но действия советских войск сорвали их планы. Поэтому батальон II/198 к июню 1943 г., в преддверии операции «Цитадель», был вновь придан 198‐й пехотной дивизии, стоявшей в качестве резерва в тылу 1‐й танковой армии на Донецком фронте.

После начала операции «Цитадель» в десятых числах июля упомянутый грузинский батальон в составе 198‐й дивизии был введен в состав 3‐го танкового корпуса 4‐й танковой армии, наступавшей со стороны Белгорода в направлении Курска, навстречу продвигающейся от Орла 9‐й армии вермахта. По словам западногерманского военного историка Й. Хоффманна, ссылающегося на находящиеся в его личном архиве отчеты командира II/198‐го батальона капитана фон Мюллера, грузинские легионеры отлично проявили себя в битве на Курской дуге. В частности, по сведениям капитана фон Мюллера, легионеры хорошо зарекомендовали себя как при патрулировании улиц и несении службы по охране мостов в Харькове и его окрестностях, так и в разгар сражения во время строительства позиций: «частично под сильным артиллерийским огнем и атаках противника».

Поскольку основной задачей входивших в 4‐ю танковую армию пехотных дивизий являлась защита коммуникационных систем, находящихся к востоку от Харькова, легионеры II/198‐го пехотного батальона приняли участие в успешной обороне от налетов советских партизан этих важнейших для вермахта коммуникаций, по которым происходило непосредственное снабжение 4‐й танковой армии, ведущей боевые действия к северо-востоку от Белгорода.

После перехода советских войск в контрнаступление легионеры II/198‐го грузинского батальона обороняли в начале августа позиции под Казачьей Лопанью в районе Харькова.

Во время отхода германских войск к Днепру легионеры II/198‐го батальона осенью 1943 г. несли охранную службу в районе Кременчуга и Кировограда.

При этом помимо батальона II/198 в сражении под Курском и Белгородом приняли участие и более мелкие подразделения Грузинского легиона. В частности, еще в мае 1943 г. зафиксировано наличие в 4‐й танковой армии 4‐й грузинской роты снабжения, а в оперативной группе «Кемпф» — 4‐й грузинской охранной роты. К сентябрю в составе 4‐й танковой армии находилась также 4‐я грузинская дорожно-строительная рота, а в 8‐й армии (в которую к этому времени была переименована бывшая оперативная группа «Кемпф») 4‐я и 6‐я грузинские роты снабжения. Кроме того, в действовавшей на юге 1‐й танковой армии к сентябрю 1943 г. зафиксировано наличие 3‐й и 4‐й грузинских рот снабжения, а также 4‐й грузинской роты снабжения. Несмотря на неблагоприятный для немцев ход событий, упомянутые подразделения (в отличие от многих других национальных формирований вермахта) продолжали фигурировать в списке штаба генерала восточных войск за декабрь 1943 г.

Вопреки мифологии грузинских националистов моральный дух грузинских легионов был слаб. Вот, например, донесение политуправления Черноморской группы Закавказского фронта от 8 января 1943 г.: «В ночь на 9 декабря 1942 года командир 3‐й роты грузинского легиона послал трех легионеров с письмом к командиру 383 сд с заявлением о переходе на сторону Красной армии. Он просил помочь перебежчикам во время перехода. Один легионер остался в штабе дивизии, а двое направились обратно с ответом начальника штаба 383 сд. 10 декабря Чичинадзе снова направил двух легионеров в штаб дивизии и прислал карту с обозначением места перехода. Легионеры намерены были перейти на сторону Красной армии 14 декабря. Они ставили себе задачу перебить немцев и открыть фронт для наступления нашего подразделения, но легионер Арбеладзе донес немецкому командованию о готовящемся переходе, поэтому Чичинадзе решил перейти с группой легионеров 11 декабря.

11 декабря в 5.00 после выпуска условных ракет легионеры начали переходить группами, и капитан Чичинадзе перевел группу в составе 22 легионеров, командир взвода Чхаидзе — 26 легионеров, остальные перешли линию фронта отдельными группам по 5–6 человек. Всего 11 декабря перешло 80 человек с вооружением и снаряжением. Через день перешло еще два легионера, через два дня еще двое грузин. Последние рассказали, что после перехода группы легионеров «Грузинский легион был немцами разоружен, снят с фронта и отведен в тыл в направлении Гунайка — Апшеронская…»

Некоторые перебежчики объясняли свое согласие записаться в легион тем, что они были вынуждены к этому, что иначе им грозила смерть. Другие исходили из того, что немцы сильны, что они все равно займут Кавказ и потому вступление в легион является для них единственной возможностью попасть в родной край. Некоторые из них полагали, что, сражаясь в рядах легионеров на стороне немцев, они в случае оккупации немцами территории Грузии будут пользоваться определенными привилегиями. Ряд легионеров высказывали антиколхозные, мелкособственнические настроения: они ненавидят колхозы и думают только о возможности иметь свое индивидуальное хозяйство. Кроме того, многих в легионе удерживает осознание того, что немецкая армия имеет успехи…

Можно считать, что подавляющее большинство легионеров загнано в легионы силой»[70].

В конце концов Гитлер 10 октября 1943 г. отдал приказ, согласно которому восточные войска, а также восточные легионы переводились на второстепенные театры боевых действий — во Францию, Италию, Балканы и т. д. Короче, подальше от Красной армии.

В итоге большая часть полевых батальонов Грузинского легиона оказалась во Франции. При этом некоторые из них несли службу по охране Атлантического вала: 795‐й — в Шербуре в составе 7‐й армии; 797‐й — в Греневилле, приписанный к 709‐й пехотной дивизии вермахта; 798‐й — в Сен-Назере в составе 384‐й пехотной дивизии; 822‐й — первоначально в районе Лиона в составе 344‐й пехотной дивизии, а затем в Зандфоорте (Голландия); 823‐й — в составе 7‐й армии на острове Гернси в проливе Ла-Манш — британской территории, оккупированной германскими войсками.

Дислоцированный в Периге 799‐й грузинский батальон, задействованный в центральных районах Франции против местных партизан, входил в состав 25‐го армейского корпуса, а к ноябрю 1943 г. находился в подчинении командующего германскими войсками во Франции.

Прибывшие позднее всех из Крыма в мае 1944 г. батальоны II/4 и I/9 наряду с туркестанскими и северокавказскими легионерами вошли в качестве запасных батальонов в состав дислоцирующегося в городе Альби-Кастр 1‐го кадрового полка кадровой добровольческой дивизии со штабом в Лионе, созданной на основе упраздненных центров формирования восточных легионов в Польше и на Украине, командиром которой был назначен генерал-майор В. фон Хеннинг.

Кроме того, во Франции, где дислоцировалось большинство восточных формирований, был образован штаб командующего добровольческими частями на Западе во главе с генерал-лейтенантом Б. фон Вартенбургом. Батальон II/198 в начале декабря 1943 г. был переброшен с Украины в Северную Италию, где, входя в состав 2‐го танкового корпуса СС, участвовал в боевых действиях и отличился в борьбе с коммунистическими партизанами в районе Джунео, Домодосолле и Брешиа.

Несколько слов стоит сказать о созданном под эгидой абвера в марте 1942 г. Кавказском батальоне специального назначения «Бергманн» («Горец»). Первоначально «Бергманн» имел в своем составе штаб с группой пропаганды и пять стрелковых рот (1, 4 и 5‐я — грузинские, 2‐я — северокавказская, 3‐я — азербайджанская). Его общая численность достигала 1200 человек, в том числе 900 кавказцев и 300 немцев. Помимо добровольцев, отобранных в лагерях военнопленных, в батальон было включено около 130 грузин-эмигрантов, составлявших специальное подразделение абвера «Тамара-II». На вооружении имелось преимущественно легкое оружие: ручные пулеметы, ротные минометы, противотанковые ружья и карабины германского производства. Прошедший горнострелковую подготовку в Миттенвальде (Бавария), батальон в конце августа 1942 г. был отправлен на Восточный фронт, причем его личному составу в целях сохранения тайны было приказано выдавать себя за испанских басков или боснийских мусульман.

В августе — сентябре 1942 г. специально подготовленные группы легионеров из батальона «Бергманн» были выброшены в советском тылу с парашютами для осуществления разведывательно-диверсионных акций. Одна из групп в составе 10 немцев и 15 кавказцев высадилась в районе объектов нефтедобычи в г. Грозном с целью их захвата и удержания до подхода передовых частей 1‐й танковой армии.

С сентября 1942 г. батальон «Бергманн» действовал против советских партизан в районе Моздок — Нальчик — Минеральные Воды, а 29 октября был направлен на передовую: 1‐я и 4‐я роты на нальчикское, а 2‐я и 3‐я — на ищерское направление.

За все это время из перебежчиков, военнопленных и местных жителей удалось сформировать в дополнение к имевшимся еще четыре стрелковые роты (грузинскую, северокавказскую, азербайджанскую и смешанную запасную) и столько же конных эскадронов (один грузинский и три северокавказских). Это позволило к концу 1942 г. развернуть батальон «Бергманн» в полк трехбатальонного состава общей численностью 2300 человек (батальоны: 1‐й грузинский, 2‐й азербайджанский и 3‐й северокавказский). Во время отступления германской армии с Кавказа подразделения «Бергманна» осуществляли арьергардное прикрытие отходящих войск и выполняли специальные задачи, включая уничтожение промышленных предприятий и других объектов. В феврале 1943 г. соединение было выведено в Крым.

Наряду с обучением новобранцев роты «Бергманна» несли охрану шоссе Бахчисарай — Ялта, проходящую через горы Яйлы, являющиеся основным прибежищем скрывавшихся в них советских партизан. Именно бойцам «Бергманна» была доверена охрана командующего группой армий «А» генерал-фельдмаршала Эвальда фон Клейста, отправившегося по упомянутому маршруту в Ялту из своего штаба, находящегося в Симферополе.