Дом Живых. Арка третья: Лопата кумкватов

— Наверное, — вздохнула Завирушка, — вы тоже разговариваете не с той девушкой, которая стоит перед вами, а с какой-то другой. Может быть, я однажды ей стану. Она вспомнит ваши слова и поразится их мудрости. Но сейчас я просто ничего не понимаю. И мне просто страшно. И нет, я не хочу вина.

— Тогда мне остаётся только сказать то, что ты хочешь услышать, — Полчек отхлебнул из бокала, — «Всё будет хорошо, девочка. Ты исполнишь свою миссию и будешь жить долго и счастливо».

— Это правда?

— Ну, разумеется. Одна из. Я удовлетворил твоё любопытство?

— Не знаю, — призналась Завирушка. — Но мне стало легче от того, что вы сказали эти слова. Спасибо, Мастер Полчек.

— Обращайтесь, юная леди. У меня много слов, и мне ничуть их не жалко. А теперь я, с твоего позволения, вернусь к порче бумаги.

Полчек склонился над столиком и заскрипел пером. Завирушка некоторое время смотрела на него, а потом тихо вышла из каюты.

Третий игрок:

— Мастер, а правда, что будет с Завирушкой, когда мы доиграем?

Первый игрок:

— Ого, сегодня из тебя так и сыплются философские вопросы! Что происходит с героями фильма после финальных титров?

— Про них снимают сериал или сиквел! Тебе бы только смеяться, а я серьёзно. Я, может, за неё переживаю!

Мастер:

— Завирушка останется жить в тебе. В этом смысл игры — прожить кусок другой жизни, сохранив в себе результат. Как совершенно верно сказал тебе Полчек, ты изменишься. Уже изменилась. Стала немножко Завирушкой и никогда уже не перестанешь быть непосвящённой птахой, актрисой бродячей буффонады и подругой смешной гномихи-на-ходулях. Твоя жизнь стала больше на жизнь Завирушки. Ты ей дала эту жизнь, и ты же её получила. Если однажды сможешь это осознать, то поймёшь, почему мы собираемся за этим столом и кидаем на него кости, а не двигаем мышкой перед монитором.

— А вы, как же вы? У вас ведь нет персонажа?

— У меня есть целый Альвирах, девочка! — смеётся Мастер. — Однажды я уйду туда, а вы будете меня навещать…

Четвёртый игрок:

— Не стоит об этом, отец. Давай лучше вернёмся к игре.

Тревожный колокольный бой пронизал все помещения «Безумного Крылодыра», игнорировать его не мог даже увлечённый вином и творчеством Полчек.

— Что за шум? — спросил он недовольно, входя в рубку. — Я, в конце концов, работаю!

Лодочник обвёл взглядом собравшихся и сказал:

— Уважаемые пассажиры. Обычно мы не интересуемся, какая нужда привела вас на наши пути и что заставило заплатить нашу цену. Нам нет дела, бежите ли вы или догоняете, скрываетесь или преследуете, и что мешает вам купить билет на обычный корабль. Нам нет дела до властей Альвираха, его законы не работают за Краем, его правители здесь никто. Лишь Киноринх, Великий Червь, Проницающий Грань, властен над нами и теми, кто взошёл к нам на борт. Однако сейчас я вынужден сделать исключение.

— Почему? — спросил Вар.

— Нас преследуют.

— Кто?

— Пока они слишком далеко, чтобы я их разглядел, но любой, кто может следовать за краевым проницателем здесь, весьма опасен. Тут нет простых путей и нет безобидных существ. Поэтому я вынужден спросить, не разозлил ли кто-то из вас силы, достаточно могущественные, чтобы пренебречь недовольством нефилима смерти и напасть на его демиурга?

Все переглянулись между собой и посмотрели на Завирушку.

— Что вы так на меня уставились? — спросила она дрожащим голосом. — Я вообще никого не злила! Я даже не знаю никого такого!

— Зато они о тебе знают, — мрачно сказал Вар.

— Боюсь, уважаемый Лодочник, — пояснил Полчек, — такая вероятность существует. Можем лишь заверить, что не ожидали такого настойчивого преследования и не собирались доставлять вам неприятности.

— На борту «Безумного Крылодыра» вы находитесь под моей защитой, что указано в пункте три-пять договора. Однако силы мои не беспредельны, поэтому прошу вас приготовиться к самостоятельному спасению своих жизней, если таковое понадобится. Любая помощь может оказаться не лишней — судя по тому, что преследователи нас догоняют, сила их велика. Проницатель идёт полным ходом, а это весьма быстрое судно.

Палуба под ногами действительно вибрирует сильнее, чем раньше, а пыхтяще-щёлкающие звуки из трюма стали громче.

— А нельзя как-то ещё ускориться? — спросил Вар.

— Нет, мы достигли предела, который позволяют ходовые машины. Однако преследователи приближаются. Приготовьтесь, возможно, нас ждёт бой.

— Я никогда не против драки, — улыбнулась в усы Спичка, доставая из-за спины секиру.

— А я против! — пискнула Завирушка. — От моей дикой магии одни неприятности! Никогда не угадаешь, что она выкинет!

— Мы не беззащитны, — сказал Полчек, перебирая длинными пальцами бусины в причёске, — но если есть возможность удрать, то лучше ей воспользоваться. Драки отвлекают меня от творчества.

— Я предпочитаю торговаться и договариваться, — добавил Вар. — Но, если придётся…

* * *

— Мне кажется, я вижу паруса, — сказала Завирушка, вглядываясь в туман за кормой.

— Но здесь же нет ветра? — удивился Вар.

— Здесь и моря нет, — ответил Лодочник. — Но это не мешает нам по нему плыть. Паруса — такая же условность, как всё остальное за Краем. И они приближаются.

— Вы можете предположить, кто это? — просила Спичка.

— С полной уверенностью, — кивнул тот. — Под парусами здесь ходит только одно судно.

— И кто же такой упорный, что преследует нас даже за Краем?

Из тумана постепенно проступают очертания огромного, но крайне ветхого парусника. Он покрыт плесенью и водорослями, с бушприта свисает бахрома не то растений, не то паутины, в бортах зияют неряшливые проломы, на мачтах висят драные, как старые тряпки, паруса, которые, вопреки своей очевидной негодности, туго натянуты несуществующим ветром. Корабль приближается совершенно бесшумно — не скрипят снасти, не плещут волны в борта, не хлопают полотнища парусов, ни звука не издаёт стоящая вдоль бортов абордажная команда.

— Это «Харнанкур», корабль Дебоша Пустотелого, — мрачно говорит Лодочник.

— Ой, — сказала Завирушка. — Ой-ой-ой. Не знаю, как вам, а мне очень страшно.

— Что будем делать? — спросил Полчек.

— Снесём им бошки секирой! — кровожадно сказала Спичка. — Андед ты или не андед, а без головы не побегаешь!

— Попробуем договориться, — сказал без особой уверенности в голосе Лодочник. — Однажды у меня получилось.

На корабле сухо хлопнула носовая катапульта, вверх по дуге взмыл огромный, размером с быка, череп. Он, сияя багровым огнём в глазах и щёлкая острыми зубами, с воем пролетел над палубой «Безумного Крылодыра» и обрушился в море впереди по курсу.

— Перелёт, — констатировал Вар.

— Это предупредительный выстрел, — вздохнул Лодочник, — требование остановиться и лечь в дрейф. Канониры Дебоша не промахиваются.

— И мы подчинимся? — спросила Спичка.

— Подраться никогда не поздно, — пожал плечами Лодочник.

Он вернулся с палубы в рубку, там защёлкали рычаги, и судно стало сбавлять ход.

* * *

Хотя солнца за Краем нет, казалось, что огромный корабль накрыл их густой тёмной тенью. Когда его бушприт навис над палубой, на ней сразу как будто стемнело.

Со скрипом откинулся на ржавых петлях фальшборт, с тяжёлым стуком упали штурмовые сходни. Лодочник поморщился, глядя на вмятины, оставленные на ухоженной палубе их крючьями.

— Благодарю за сотрудничество, — скелет на деревянной ноге кивнул Лодочнику черепом в ветхой треуголке. — Это благоразумный поступок.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА АЛЬВИРАХА

'…Говорят, некогда Дебош Пустотелый был жив, двуног и настолько полнотел, что для него расширили двери капитанской каюты. Удачливый пират, наводивший ужас на торговые суда, он отличался крайней жестокостью, нехарактерной даже для самых отмороженных представителей Берегового Братства. Он убивал там, где было достаточно припугнуть, и убивал с мучительской изобретательностью. На ноках нижних рей его фрегата всегда висели вниз головами живые пленники, а когда последний их них умирал от невыносимой боли и жажды, Дебош немедленно брал на абордаж первое встречное судно, даже если это был перевозящий нищих паломников паром с пустыми трюмами. Из экипажа и пассажиров он старался выбрать самых живучих и заполнял ими опустевшие места на реях, остальных же пускал ко дну вместе с кораблём.

«Проклятые чайки склевали все украшения с нашего фор-бом-брам-рея! На абордаж!»

Дебош Толстый, как звали его тогда, стал единственным пиратом, изгнанным с острова Бушприт за чрезмерную жестокость. Трудно даже представить, как надо было постараться, чтобы от твоих деяний тошнило даже самых отпетых головорезов!

Впрочем, говорят, что дело было вовсе не в нарушении профессиональной этики. Пиратство не спорт и не хобби, а вид коммерческой деятельности. Убивая купцов и топя их корабли вместо того, чтобы ограбить и отпустить, Дебош вскоре всерьёз подпортил рынок морской торговли. Одни купцы стали сбиваться в караваны и нанимать военные суда для защиты, другие перешли на прибрежный каботаж, скрываясь в портах при первых намёках на опасность, третьи вообще занялись сухопутными перевозками, которые дороже и дольше, но безопаснее. Многие из тех, кто был готов рискнуть грузом, оказались не готовы рискнуть жизнью, и морской трафик, к изрядному недовольству пиратов, заметно упал.

Более того, чиновники Империи, весьма раздосадованные тем, что заморские деликатесы к их столу стали доставляться с задержкой и по тройной цене, наконец-то вспомнили о своём долге. «Эти пираты совсем распоясались! — сказал комендант гарнизона Порта Даль, Елдимий Прибрежный. — Я не ел свежих кумкватов уже месяц!» Имперские дредноуты вышли в море. Четырёхпалубные пятимачтовые гиганты, укрывшись за непроницаемой иллюзией, незримо следовали за купеческими караванами, превращая одним бортовым залпом в кучу плавающих досок целые пиратские флотилии, соблазнившиеся лёгкой добычей. Имперским адмиралам поставили задачу «очистить море от всякой швали», и они были рады освежить стволы кисгодольских орудий, в которых из-за отсутствия достойного противника уже паутина завелась. Теперь на ноках рей болтались уже пираты, и им это очень не нравилось.

Тогда члены Берегового Братства собрались, прикинули сабли к носу, и решили, что так дальше жить нельзя. Это же практически запрет на профессию! Непобедимого Дебоша Толстого схватили на берегу и быстренько отчислили из пиратов «за плохое поведение». Теперь святая пиратская заповедь «Своих не сдаём» на него не распространялась.

Его тайно привезли в Порт Даль и официально сдали коменданту, неофициально прибавив сундуки, полные золотых пазуров, число коих зависит от фантазии рассказчика. Имперский флот вернулся в порты, пиратство снова стало почти приличным бизнесом, а купцы опять могли рассчитывать, что лишатся только груза, а не голов. Страховые компании подняли цены, и этим всё и закончилось. Для них, но не для Дебоша Толстого.

До 68 века Край считался неприступным для обычных мореходов. Ирна Мореводчая, одна из Верховных Птах Империи, однажды послала восемь экспедиций, одну за другой, в «крыльцовый провал» — турбулентную зону неструктурированной материи, считавшуюся проходом туда. Пять не вернулись, два судна выбросило обратно, но экипажи их повредились рассудком.

Удалась только восьмая экспедиция на корабле под названием «Харнанкур». Они вернулись и рассказали о целом континенте материи. Это привело к открытию нового кифандира: Псибны, «веснушчатого лица бога».

Говорят, что возвращение «Харнанкура» стало возможным благодаря использованию гравитургийской магии и устройства, известного как Компрессор Широты. Он временно придал Краю необходимую материальность, создавая при помощи стоячих звуковых волн подобие устойчивой структуры. Однако повторить свой успех команда «Харнанкура» наотрез отказалась, хотя бы это и грозило им судом и каторгой за дезертирство (все они были военными моряками). Тогда Ирна Мореводчая решила отправить на корабле команду из пленных пиратов, дав им выбор между службой и виселицей. Даже на таких условиях согласись немногие, но возглавил отчаянных сам Дебош Толстый.

Увы, в этот раз «Харнанкур» не вернулся. Но вскоре в морях Альвираха стали замечать его призрак, плавучую руину корабля с мёртвой командой. Как именно Дебош Толстый стал Дебошем Пустотелым, никому не известно. Но горе тому, кто встретится с ним и его мёртвой командой…

* * *

«Смерть в море» — альманах жутких историй, распространяемый бесплатно среди пассажиров первого класса на круизных лайнерах «Корпорской туристической». На его последней странице содержится заверение, что всё перечисленное никак не может произойти с клиентами компании. Непосредственно под этим дисклеймером размещена реклама страхования жизни.

Завирушка с замиранием сердца смотрит на знаменитого капитана-андеда. На его полусгнивший мундир с давно забытыми орденами за древние морские баталии, на потускневшее золото эполет, на тлеющие в глазницах угольки глаз. Кости правой руки лежат на рукояти ржавой абордажной сабли. Левая, лишённая плоти кисть заложена за отворот кителя. На голой зубастой челюсти каким-то чудом держатся клочья седой бороды, скрипит деревянная нога.

Дебош Пустотелый воистину страшен, страшнее всего, что она видела в своей жизни. Но она с удивлением понимает, что той повергающей в обморок паники уже нет. Она боится андеда, но лишь как существо, несущее возможную смерть. Так, как боялась бы дикого зверя или лесного разбойника. Без оглушающего мистического ужаса неминуемой погибели, лишающего сил и воли. Девушка осознала, что, несмотря на страх, готова биться за свою жизнь и за жизнь друзей, используя всю скупо отпущенную ей слабенькую магию. И будь что будет.

Глава 2

Я убью тебя, Лодочник!

— Вы снова преследуете меня, — сказал нарочито спокойным тоном Лодочник. — И я напомню, что сказал в прошлый раз: Киноринх не одобрит нападение на своего демиурга.

— Великому Червю нет дела до тебя, — покачал черепом капитан. — Вы, Лодочники, нелепое недоразумение, живые в царстве мёртвых. Смертные, притворяющиеся бессмертными. Это наше место, а ты допущен сюда лишь попущением господина нашего. Мы истинные демиурги его.

— Лишь сам Киноринх решает, кто его демиург. Не много ли берёшь на себя, Дебош?

— Я не из тех, что соблюдает правила. Послушал тебя тогда, и вот результат. А отдай ты тех пассажиров, не было бы этих.

— Они оплатили проезд. Они под моей защитой. И те, и эти.

— И ты всерьёз надеешься их защитить?

— Таков путь.

— Значит, одним Лодочником станет меньше.

— Почему они так важны для тебя, Дебош? Настолько, что ты готов испытать гнев Киноринха?

— Я испытывал гнев многих могучих сил, Лодочник. Меня это давно не пугает. Эта история началась давно, и сегодня она будет закончена. Отдай мне её и плыви дальше, — Дебош ткнул костяным пальцем в сторону ойкнувшей Завирушки.

— Ты же знаешь, Дебош, я не могу. Проезд оплачен.

— То же самое ты говорил про её мать. Но я все равно нашёл её однажды. Я нахожу всех, Лодочник.

— Тогда почему бы тебе не поискать и её? Потом, когда она не будет под моей защитой?

— Люди слишком быстро плодятся, я не могу вечно бегать за их потомками. Отдашь?

— Нет, — покачал головой Лодочник.

— Даю пятнадцать минут, затем утоплю твоё корыто. Подумай, что лучше: потерять одного пассажира или всех. В чём состоит твой путь в данном случае…

Дебош зыркнул багровым взглядом на Завирушку, развернулся и заскрипел деревянной ногой, поднимаясь по сходням. Скырлы-скырлы. Скырлы-скырлы.

Мёртвые матросы подняли трап, и «Харнанкур» отвалил в сторону от «Безумного Крылодыра», набрав дистанцию для залпа. Заскрежетали механизмы взводимых требушетов, в их метательные чаши уложили скалящиеся черепа с горящими глазами.

— Вам придётся отдать им меня, — грустно сказала Завирушка.

— Ни за что, — сказал Полчек.

— Нам не справиться, — покачал головой Лодочник. — Мой долг — защищать вас и я буду сражаться, но мы все погибнем. Дебош не побоится убить Лодочника.

— Так он атакует или нет? — уточнил Вар.

— Атакует, — кивнул Лодочник.

— И мы ничего не можем с ним сделать? — поинтересовалась нейтральным тоном Спичка.

— «Безумный Крылодыр» — мирное судно.

— Вы действительно перевозили мою мать? — спросила Завирушка.

— Однажды, больше двадцати лет назад, Дебош Пустотелый уже останавливал мой корабль. Пассажирами была молодая семья — беременная женщина и её муж. Пират потребовал выдать пассажирку, но проезд был оплачен, и я отказался. Тогда Дебош не стал доводить дело до боя и ушёл, сказав, что всё равно её найдёт. Сейчас он настроен более решительно. Я не знаю, была ли та женщина твоей матерью, но Дебош в этом уверен, а андеды не ошибаются. Они чуют, чья кровь в твоих жилах, и будут идти за ней до конца.

— Надо же, — удивился Вар, — у Летаны была Монета Душ?

— Не было. Мы заключили авансовый контракт.

— С кем именно? — спросила дрожащим голосом Завирушка.

— С обоими. Вот, — Лодочник достал из кармана связку монет и, пропустив их с сухим стуком через пальцы, выбрал две. Одна — густо зелёная, другая — посветлее. — Они воспользовались моими услугами дважды. Второй раз женщина была снова беременна, и с ними был мальчик лет пяти.

— Так вот как им удавалось бегать столько лет от андедов! — удовлетворённо сказал Вар. — Они перемещались через Край, и те теряли след.

— В конце концов, андеды их нашли, — прокомментировал Лодочник. — Они всегда находят жертву. Так что ты обречена, девушка. Не хочешь сдаться сама?

— Не то чтобы хочу, — сказала Завирушка, пристально глядя на монеты в его руках, — но, наверное, так будет правильно. Я не хочу, чтобы все погибли из-за меня.

Второй игрок:

— Эй, вы что, с ума сошли? Мне что, так и не дадут подраться?

Первый игрок:

— Остынь, дварфийская дева! Мы ещё не сдались.

— Я же вижу переглядушки! «Ах, пожертвовать собою за други своя!» Сейчас эта юная мамзель самоотверженно сдастся пиратам, романтический Полчек попрётся за ней, и всё, пати развалилась, драки не будет. Алё, народ, чо за фигня? Я протестую! Моя секира рвётся крушить андедские ребра!

Четвёртый игрок:

— У тебя единственный боевой персонаж в пати.

Второй игрок:

— Да ладно, мадам! Ни за что не поверю, что ваш Вар ни на что не годен. Как-то же он дожил до своих лет на Альвирахе!

Третий игрок:

— Завирушечка моя почти ничего не может. Два заклинания дикой магии, и всё.

Второй игрок:

— Она вносит в бой элемент безумия. Тебе разве не интересно, какую зюзьгу выкинет твоя девица в этот раз? Ну и молодёжь пошла, никакого азарта… Камон, друзья, ну, давайте подерёмся! Мастер, если вам по сюжету нужен плен у андедов, то туда можно и после драки попасть.

Мастер:

— Без комментариев.

Второй игрок, угрожающе:

— Учтите, если вы решите сдаться, то дварфийская дева вломит всем в одну секиру! Полчек, друже, ты же меня знаешь!

Первый игрок:

— Факт, если он решил подраться, то за уши не оттащишь. Со школы такой.

Четвёртый игрок:

— Что решаем? Драка?

Второй игрок, скандирует:

— Дра-ка! Дра-ка! Дра-ка! Надерём костлявым отсутствующие задницы!

Первый игрок:

— Ну, в принципе… Действительно, какая-то мирная игра в этот раз.

Второй игрок:

— Спасибо, друже! Ты меня всегда понимал! Двое за! Девушка?

Третий игрок, сомневаясь:

— Ну… Завирушечка, конечно, добрая девочка…

Второй игрок, не дослушав:

— … Но умеет за себя постоять! Три голоса за!

Четвёртый игрок:

— Ну, раз вы так хотите… У Вара действительно есть пара сюрпризов.

Второй игрок:

— Ура! Наконец-то!

Мастер, вздохнув:

— Бросайте инициативу, хулиганы малолетние…

— К демонам! — Спичка вытягивает из-за спины секиру. — Ещё мне какой-то суповой набор не указывал. Закиньте меня к ним на борт и подождите с полчасика. Расторгуемся в Корпоре костяной мукой.

— К вашим услугам, мадам, — ухмыляется Вар. — Перенос!

Полуэльф щёлкает пальцами, над палубой повисает марево короткого портала.