Помоги проекту - поделись книгой:
«Дом Живых». Арка третья: «Лопата кумкватов»
Глава 1
Изнанка Мироздания
— Что это за место? — спросил Полчек. — И как вы видите в этом тумане?
Корабль движется в непроницаемом белом мареве, с тихим плеском разрезая морские воды. В трюме его что-то ритмично пыхтит, по корпусу идёт равномерная вибрация. Лодочник смотрит вперёд через наклонное стекло рубки, положив одну руку на окованное медью колесо штурвала, другую — на латунные головки рычагов, торчащие из пола причудливым кустом.
— Отчасти помогают очки. Но больше — опыт.
Когда «Безумный Крылодыр» отчалил от тайного пирса во Всеношне и канул в туман, лодочник снял дыхательную маску. Сейчас на его лице лишь массивные гоглы с тёмными стёклами, под ними молодое лицо представителя человеческой расы. Вместо плотной хламиды с капюшоном — куртка с кожаными вставками и множеством карманов, на голове — шляпа с обвисшими полями, с которых свисают на шнурках многочисленные мелкие амулеты.
— Мы идём через Край, — пояснил он. — То, что вы видите вокруг, лишь особый род галлюцинации. Нет никакого тумана. Нет никакого моря. Наш мозг отгораживается этими картинками от того, что показывают ему глаза.
— И что же они показывают?
— Ничто.
— И как оно выглядит?
— Никак. Живущие на кифандирах не могут воспринять реальность Края, потому что это не похоже ни на что, виденное ими ранее. Их разуму не из чего выстроить картинку, поэтому он просто затыкает прорехи первыми попавшимися текстурами. Обычно это море и туман, потому что они самые простые.
— А вы, значит, видите всё как есть?
— Вы не поняли, — лодочник покачал головой, амулеты на шляпе закачались с сухим стуком. — Нет никакого «как есть». Мы на изнанке Альвираха, тут просто не на что смотреть. Иллюзии, которые вы считаете вашим миром, развёрнуты к нам обратной стороной.
— Как будто мы зашли на сцене за декорации? — спросил Полчек заинтересованно.
— Хорошее сравнение, — согласился Лодочник. — Пассажиры всегда спрашивают. Наши глаза приспособлены чтобы смотреть на текстуры. А мы за ними, и здесь нет света, который мог бы отразиться от предметов, и нет предметов, от которых мог бы отразиться свет.
— И как же вы управляете вашей ладьёй? У неё даже парусов нет…
— Это краевой проницатель. Ему не нужны паруса, потому что тут нет ветра, ему не нужны киль и руль, потому что тут нет моря. Отчасти он является условностью, ведь для перемещения по Краю не нужны корабли. Однажды все, кого вы знаете, умрут и окажутся здесь — и я вас уверяю, тогда преспокойно обойдутся без лодки. Увы, вы уже лишились возможности убедиться в этом лично.
— Вряд ли это приятный опыт, — сказал Полчек равнодушно.
— Кто знает? — пожал плечами Лодочник. — Уж точно не я.
— Вы разве бессмертны?
— Нет. Я не старею, пока не дышу воздухом Альвираха, но меня можно убить. Предупреждаю — это сложнее, чем кажется. И моя смерть не расторгнет ваш договор, смотрите примечание би сорок шесть к пункту четыре-восемнадцать.
— Ничего такого и не думал, — фыркнул Полчек. — Францис… Ах, да. Вино теперь придётся наливать самому.
— Бар слева, вон тот шкафчик.
— Отличный сервис.
— Спасибо, что пользуетесь услугами «Безумного Крылодыра». Не забудьте поставить пять звёздочек и написать положительный отзыв.
— А скажите, вы действительно перевозите души умерших в Град Осуждённых? — спросил Полчек, звякая стеклом в шкафчике.
— У вас кто-то недавно умер?
— Да, мой дворецкий. Внезапно оказалось, что это был самый близкий человек. То есть гоблин. Иногда надо умереть, чтобы о тебе вспомнили.
— Соболезную.
— Мы встретились бы с ним в посмертии, если бы я не заключил договор?
— Я не знаю. Наше посмертие иное. Киноринх, владыка смерти и наш господин, позаботится о каждом из нас отдельно. И нет, мы, разумеется, не перевозим души умерших. Это суеверие. Вы знаете, сколько разумных умирает на Альвирахе ежедневно?
— Нет. Сколько?
— И я не знаю. Но мне определённо понадобился бы корабль побольше.
— И в чём тогда смысл вашего существования?
— А вашего?
— Туше, — признал Полчек. — Выпьете со мной?
— Я за штурвалом, — Лодочник похлопал ладонью по ободу. — Но вы пейте, не стесняйтесь.
— Грустишь? — спросила Спичка, усаживаясь рядом с Завирушкой на борту.
— Немного, — призналась девушка. — Сама не знаю почему.
Он свесила ноги за борт и болтает там новенькими сапожками, перемешивая туман.
— Так бывает, — согласилась дварфиха. — Эль хочешь?
У неё в руках огромная кружка с логотипом «Крылодыр логистик inc. Транскраевые перевозки». На картинке не очень разборчиво изображено нечто летуче-плавучее.
— Нет, спасибо, не хочется. У меня такое ощущение, что моя жизнь закончилась. И началась какая-то другая. Может быть, даже лучшая, но не совсем моя.
— И так тоже бывает. Ты выбрала предназначение и перестала принадлежать себе. На время или навсегда, как получится.
— Я не хочу навсегда.
— А тебя не спросят, девочка. Сказала бы, что зря ты связалась с Полчеком, да ты поди и сама уже поняла.
— Мастер Полчек хороший человек, — ответила девушка неуверенно. — Мне так кажется. Только какой-то… несчастный.
— Он человек с хорошими намерениями, это не одно и то же. Что же до счастья, он только что похоронил единственного, кому он был действительно нужен, и стал окончательно одинок. Он потерял театр, который был смыслом его жизни. Он обменял свою душу на билет «Всеношна — Корпора». Билет, который для нормальных людей стоит десяток куспидатов в третьем классе и максимум сотню — в первом. Я бы не чувствовала себя счастливой на его месте.
— Я и на своём-то себя счастливой не чувствую, — вздохнула Завирушка. — Но мне жалко Мастера Полчека.
— А зря, — сказала Спичка, вставая. — Потому что он тебя не пожалеет. Тем, кому плевать на себя, на всех остальных плевать тем более.
— Видел, у вас неплохая коллекция Монет Душ? — вкрадчиво интересуется Вар у Лодочника.
Тот неопределённо пожимает плечами, вглядываясь в туман впереди.
— Не продаёте?
— Нет.
— Отчего так категорично?
— У вас нет и не может быть ничего равноценного, — отвечает Лодочник. — Нам не на что меняться.
— Не спешите с выводами, я довольно богат и имею многочисленные связи.
— Ваши деньги тут бесполезны, ваши связи тем более.
— Но вы же не всегда бороздите Край? А раз вы бываете на Альвирахе…
— Вы не понимаете. На вашей стороне реальности я ничего не могу коснуться и даже дышу из баллона, потому что её воздух уносит мою жизнь с каждым выдохом. Мне не нужно ничего оттуда и не нужно ничего там. Кроме этого, — Лодочник тряхнул связкой монет, они издали сухой каменный стук.
— А зачем вам Монеты Душ? Все платят вам, но куда вы их тратите? Не похоже, что здесь много лавок… — Вар махнул рукой в туман.
— Вы платите за проезд мне, — сказал тихо Лодочник, — но плату берут и с меня. Силы, о которых вам лучше не знать. И когда они потребуют свою долю, с ними лучше не торговаться.
— И они принимают Монеты Душ?
— Они пожирают души. И если не найдётся монеты, то они сожрут мою. Или ваши.
— Ходят слухи, что не все взошедшие на борт ладьи Лодочника сходят с него, — осторожно сказал Вар.
— Край — опасное место, — пожал плечами тот. — Но обычно монеты достаточно.
— Я не верю тебе, — качает головой Спичка.
— Отстань, дварфийская дева, — смеётся Вар. — Спорим, ты тоже не раскрываешь все карты? «Спичка Горелая», ну, конечно! Какой дварф скрывает клан и имя? Только тот, которому есть, что скрывать! Уверен, Полчек даже не подумал поинтересоваться, кто ты на самом деле. Он готов разнести половину континента ради своих идей, но не видит, что творится у него под носом!
— Он вырос у меня на руках. Для него я была всегда, и не о чем спрашивать. А ты, значит, поинтересовался?
— Разумеется. Предпочитаю знать, с кем имею дело, и что от них можно ожидать.
— И что разузнал?
— В том-то и дело, что ничего. Вы, дварфы, чертовски неконтактны. Будь у меня побольше времени… Единственное, что я успел понять, — ты не так проста, как выглядишь. Как минимум, с тобой напрямую общается владелец самого крупного инвестиционного банка. Ко мне он присылает своего заместителя! Это значит, что либо ты богаче меня, что вряд ли, либо что ты очень влиятельная персона в общине.
— Либо ты ни демона не понимаешь в дварфах, — отрезала Спичка. — И пытаешься судить по своим меркам. В любом случае, это тебя не касается. А вот то, что ты задумал насчёт Полчека, меня касается ещё как.
— А вот и нет, — отмахивается Вар, — он большой мальчик. Хватит с ним нянчиться. У него есть своя цель, у меня есть своя, но пока мы союзники, я не ударю ему в спину. Ты ведь этого опасаешься?
— Опасаюсь? Да я в этом уверена! Я знаю таких, как ты, красавчик! Как только ты решишь, что сдать его выгоднее, то не задумаешься ни на секунду!
— Как только он решит, что я мешаю его великим идеям, он перешагнёт через меня не сомневаясь, — парировал Вар. — Уж ты-то должна его знать!
— Я слежу за тобой! — мрачно ответила Спичка и вышла из каюты.
— Да на здоровье! — крикнул ей вслед Вар.
— Мастер Полчек!
— Да, юная леди?
— Мы можем поговорить, или вы слишком…
— Пьян?
— Ну…
— Я никогда не бываю слишком пьян, чтобы говорить, — отвечает сидящий в кресле у иллюминатора драматург. — Хотя бываю слишком пьян, чтобы молчать. О, хорошая мысль, надо записать…
Он зачеркал пером по очередному листу из лежащей перед ним на низком столике стопки. Часть из них плотно исписана мелким убористым почерком, часть только ждёт этой участи, но больше всего листов смято и брошено в корзину рядом.
— Вы пишете новую пьесу? — спрашивает Завирушка.
— Не просто пьесу. Это будет пьеса моей жизни, если угодно. Она станет оправданием моего бессмысленного, в целом, существования. Чем бы и когда бы оно ни закончилось. Заменой того посмертия, которое я обменял на билет сюда. Моя никчёмная душа будет в монете, но настоящий Полчек будет здесь, — он похлопал узкой сухой ладонью по стопке исписанной бумаги и взял со столика бокал. — Но ты хотела что-то спросить, не так ли?
— Да, но мне уже как-то неловко…
— Пустое. Спрашивай.
— Ладно, — решилась девушка, — Мастер Полчек, что с нами будет? Ну, после? Вот мы доплывём до Корпоры, доберёмся до Гнездовища, я развею иллюзию, Вечна вернётся к разумным Альвираха… Это всё понятно. Но что будет с нами?
— Скорее всего, после этого никаких «нас» не будет, — сказал спокойно Полчек. — Ведь связавшая нас задача будет выполнена. Будут драматург без театра и птаха без ордена, которые пойдут своими дорогами. На самом деле ты хочешь спросить, что будет с тобой.
— Наверное, да. Фаль говорила, что я изменюсь. Стану кем-то другим, не той Завирушкой, которая веселилась с ней на сцене.
— Ты становишься другой в каждый момент своей жизни, — улыбается Полчек. — Ты меняешься. Однажды ты увидишь в зеркале совсем другого человека, который будет вспоминать тебя сегодняшнюю с недоумением: «Как, неужели это была я?» Такова судьба всех, кто шагает по своему пути от рождения к смерти. Может быть Лодочники, нефилимы или иные мистические твари устроены иначе, но мы, смертные разумные, так. Мы не просто смертны, мы умираем каждый миг. Каждый удар сердца вычёркивает нас из жизни и создаёт заново, немного другими. Ты уже не та девушка, что вошла в эту дверь пять минут назад. И выйдет из неё не та, что стоит сейчас передо мной. Хочешь вина? У Лодочника неплохой бар.
Поделиться книгой: