Песнь червоточин

Чудесный высокий мелодичный голос раскатился по площади, и шум от пожарища, дожиравшего угольные останки мебели и деревьев, начал тонуть в гуле, созданном встревоженными насекомыми. Эти твари шелестели крылышками и переговаривались на своём сверчково-стайном языке. Посвистывание, потрескивание и щелчки заполнили звуковой фон, но голос из динамиков им перекрыть не удалось.

Поняв, что им грозит опасность, они бросили пожирать зелень и взвились в небо, отчего то стало серо-зелёным. Затем к уже имеющимся звукам добавился хлопающий, будто разрывается попкорн. Это панцири тварюшек начали раскрываться, потому что процесс «эволюции» пошёл полным ходом. Существа начали увеличиваться в размерах, и хитиновые шубки оказались им малы. Так что теперь они прикрывали лишь отдельные части, а не всё тельца ненасытных насекомышей.

— Господи… Меня сейчас стошнит… — прошептала мама Саймона, обнимая дочь.

А поющая барышня тем временем наблюдала за поведением тли и пыталась подобрать нужные тембр, громкость и частоту. В какой-то момент, когда большая часть крылатых уже перешла на следующую стадию, предчувствуя скорую гибель, их поведение изменилось на агрессивное. Они начали пытаться атаковать людей, и паника прокатилась по толпам новой волной.

— Да возьмите же вы безопасность людей под контроль! — выкрикнул я, обращаясь к охраннику.

И тот послушался, что-то проговорил в рацию на ходу и скрылся из виду, будто без нагоняя не способен был действовать.

Насекомых начало колбасить сильнее, когда голос девушки задерживался на определённых нотах. Она пела без слов, просто тянула гласные в какой-то простой распевочной мелодии, меняя что-то в каждой итерации. Несмотря на щит, который Саймон старался расширить и удерживать плотнее, тварюги как-то прорывались внутрь.

Ярость и отчаяние придавали им сил. Я старался отбивать их телекинезом, улавливая как инородные объекты, но они были очень мелкими, а мне ещё не удавалось настолько тонко прочувствовать дар своей основной Печати.

Несколько болючих укусов поймал на руки и в шею. Сестрёнку Саймона тоже зацепило, она вскрикнула и заплакала, утыкаясь в маму лицом. А песнь тем временем усилилась, девушка нашла нужную частоту. Глухие хлопки «попкорна» стали превращаться в звонкий треск лопющейся пупырчатой плёнки. Именно с таким звуком несколько особей взорвались возле моего лица прямо на подлёте, испачкав кожу своими склизкими останками.

Небо начало светлеть, а пламя утихать. На другой стороне я увидел Агату, изящно вкидывающую руки, подобно дирижёру. Не сразу понял, что она делает, но потом разглядел, что менталистка управляет роем божьих коровок, которые под её командованием представляют собой стайку кровожадных машин для убийства. Не знаю, как это выглядело вблизи, но издалека казалось, что они просто впиваются в жирные брюшки насекомышей-мутантов и вспарывают их, а затем сразу летят к следующей жертве.

Её находчивость вдохновляла, заставляя заново поверить в Героев. Мало кто нашёл действенные способы защиты, а ей удалось найти иномирной тле соперников среди обычной фауны земных обитателей. Никогда бы не подумал, что простые божьи коровки способны на подобное. Но, как оказалось, под правильным руководством эти милахи способны на многое.

И постепенно остальные Герои тоже начали брать себя в руки. Кто-то из ребят тушил остатки пожара вместе с охранниками, кто-то помогал истреблять тлю более извращёнными способами. Например, Шана, которую я считал почти бесполезной, стояла и, обливаясь потом, беспрестанно уменьшала полчища насекомых, которых брал под свой контроль парень, владеющий телекинезом. Он группировал их силой Печати Потока и перемещал к силачу, способному, который тупо давил всю ораву огромной ножищей. Отличная командная работа!

Видя, что моя помощь в этой части площади не нужна, я решил найти мать Алана, потому что чувствовал некоторую ответственность за неё.

Пробежал к месту, где женщина должна была прятаться, но не нашёл её. Пересёк участок с прогоревшей мебелью, где мы сидели, и начал выискивать взглядом. Но там тоже не оказалось. Зато был кое-кто другой.

Обгоревший сектант в полуобморочном состоянии лежал, прислонившись к клумбе. Он был ещё в сознании, гулко и тяжело дышал. Завидев меня, изменился в лице.

— Брат, — улыбнувшись уголком рта, которого не коснулось пламя, прохрипел он и протянул руку, покрытую волдырями. — Почему ты не помог нам?..

Он закашлялся, протёр рот изуродованной обожжённой рукой и сплюнул кровь.

— Не брат ты мне… гнида подзаборная… — ответил я

— А-а-а, — его хрипы перешли в смех, — так он успел! Успел! — Тело сектанта начало сотрясаться от кашля и хохота. — Успел!

— Что успел? — уточнил, понимая, что лысый догадался, кто перед ним стоит, и что это не тот Канто Алан Рэй, которого они завербовали.

— Вы обречены. Вы!.. — скрюченным пальцем указал позади себя, где Герои пытались навести порядок и успокоить гостей. — Погибнете все до единого. И даже ты не сможешь их спасти! Вы все очиститесь кровью!

— Сам ею не захлебнись… — огрызнулся я и махнул ближайшему охраннику. — Он весь ваш! — указывая на сектанта, произнёс безучастно, понимая, что ничего полезного тот не скажет.

К тому же мать реального Канто Алана Рэя волновала меня сейчас намного больше, чем прожаренный до степени «рейр» кусок сектанта. И даже если женщина прекрасна знала, что я не тот, за кого себя выдаю, следовало позаботиться о ней, ведь, скорее всего, сына она больше никогда не увидит.

Глава 7

— Ну и что это был за звездец? — с таких слов началось первое собрание студсовета, на котором собрались все представители.

Руби, Брендан, Шана, Джонни, я и девочка, назначенная секретарём. Она была кем-то вроде стенографистки и помощницы. И хоть в её обязанности входила фиксация всех поднятых вопросов, этот она не стала записывать. Лишь удивлённо приподняла бровь и прикусила губу, боясь нарушить молчание.

Ответа не было ни у кого. Все сидели молча, таращась друг на друга, не зная, что говорить и как вообще взаимодействовать. Выяснилось, что борьба за место в совете оказалась более увлекательной, чем само нахождение в самоуправлении.

Небольшая комната, которую выделила администрация, была довольно маленькой и неуютной. Нам указывали на наше место, намекая, что совет неугоден. Дальний корпус, тесное помещение, теневая сторона с небольшими окнами. Мебель тоже оставляла желать лучшего. В центре стоял круглый пошарпанный стол, вокруг пять стульев, в углу полка под книги (абсолютно пуста) и деревянная лавке, где расположилась секретарь. Благо хоть собрания внесли в расписание в то время, когда велись трудовые практики, призванные «сплотить и развить в студентах силу духа». Так что время, отведённое для тренировок и занятий, не будет потрачено на собрания. С другой стороны — это ещё больше разобщит нас, ведь мы «старосты, которые отлынивают», а ребята — «трудяги, на которых всем плевать». Во время практик, действительно, многое можно обсудить, и выходит, что мы не будем знать «голос народа», а они будут нам завидовать.

Ректор хитёр. Но и не таких переигрывали и уничтожали.

— Хорошо, перефразирую, — взглядом пробежался по всем старостам. — В Школу вторглись сектанты.

— Орден Отрицателей, — поправила шёпотом Руби и тут же потупилась.

— В Школу вторглись поехавшие кукухой представители Ордена Отрицателей, — зыркнув на неё, грозно произнёс я. — Им точно кто-то помогал. Они не могли сами так просто ворваться в Школу. И это уже не первый случай, когда на территории Школы происходит диверсия.

— Всё-то ты знаешь, — скривился Джонни, закидывая ноги на стол.

Ботинки были грязными, к подошве одного даже прилип листик бордового цвета. И хоть эта комната располагала к такому поведению, следовало это пресечь.

Я бы тоже закинул ноги на стол, если бы меня воспитывали волки. Но «Кролик был очень воспитанный» и не мог позволить так себя вести ни одному из присутствующих. Джонни выражал неуважение ко всем нам. И в первую очередь ко мне.

— Убери копыта, — спокойно произнёс я. — Мы не в хлеву. Или Персивалей растят именно там? Разве няньки не учили тебя манерам?

— Чему меня няньки учили, не твоего ума дело, — окрысился он, но ноги не убрал.

— Да, понятно. Учил бы отец, тогда, может, ты б что-то и запомнил. А так няньки, мамки, золотая ложка в ж… — я сдержался от пошлостей, но продолжил давить морально. — Он, видимо, брезгует таким отпрыском, поэтому и не воспитывал. Даже на родительский день не явился.

Я знал куда бить. По расстроенной физиономии Джонни три дня назад на родительском празднике было понятно, что он ждал отца, чтобы заслужить одобрение, но тот послал брата, не найдя времени для наследника.

— Ублюдок! — рявкнул Джонни. — У меня хотя бы есть отец! А твой, скорее всего, уже сгнил в какой-нибудь тюрьме.

Он опустил ноги, пытаясь встать с места и показать мне, кто тут главный, но его остановил Брендан.

— Может, хватит собачиться? — миролюбиво спросил он.

— Конечно, вернёмся к делу, — беззаботно продолжил я. — Копыт на столе больше нет, можем продолжать.

Джонни проглотил это, хотя я понимал, что он просто ждёт удобного момента, чтобы ответить. Не словами, как-нибудь иначе, и не с глазу на глаз, а подло подкараулив. Но это меня не очень-то волновало.

— Нам известно, что Отрицатели выдали себя за родителей пропавших ребят, которые, по какой-то странной причине до сих пор числятся в Школе, хотя мы понимаем, что их больше нет.

— Но почему? — возмутилась Шана. — Мы этого не знаем. Они могут вернуться!

«Святая простота…» — подумал я, но вслух ничего не сказал, ведь девушка имеет право верить в лучшее, если ей так спокойнее.

Я же подобного позволить себе не мог. Реальное положение дел волновало меня больше собственного душевного спокойствия. Тайнам не было места в такой картине мира. Наверное, это действительно роднило нас с Линн. Оба жаждали докопаться до сути.

И в том, что студенты мертвы, я был уверен даже до того, как нашёл порванные фото в переговорке ректора. Агата чудом спаслась благодаря охраннику, которого сослали со Школы. Он слишком много знает и за молчание получил приличную порцию хрустящих купюр.

Рассказывать ребятам про фото было нельзя, но донести мысль стоило попытаться.

— Если бы они были живы, они бы вернулись. Или подали голос. Даже если кто-то из них чудом оказался живым, то лишь потому, что сбежал за пределы Школы. А значит, в списках значиться уже не должен. Либо ректору лень вычеркнуть ребят, либо он имеет с этого финансовую корысть. И сдаётся мне, дело не в лени…

— Может, ректор просто рассчитывает их найти? — вступилась Шана.

«Да хрена с два!» — чуть не вырвалось у меня, но сдержался. Оптимизм барышни начинал слегка раздражать.

— Я согласен с Рэем. Скорее всего, это мёртвые души, — меня поддержал Брендан, поглядывая поверх очков. — Ректор не настолько наивен. Он амбициозен, видит свою выгоду и редко её упускает.

— Согласен, — кивнул я. — В любом случае, нужно потребовать ответа, почему всё так получилось. В прошлый раз ректор уже обещал вывести в приоритет безопасность студентов и персонала, но всё, что он делает — закручивает нам гайки. Так пусть лучше сосредоточится на охране и найдёт всех причастных к данному инциденту.

Было очевидно, что при Джонни озвучивать такое небезопасно. Этот сучок может доложить, но я ведь и так давно на карандаше. И наше противостояние с ректором скоро в любом случае может выйти в открытую горячую фазу, а мне нужны союзники. И чем скорее, тем лучше. Воевать против всего совета будет сложнее, чем против меня одного, даже если на нашем корабле есть блондинистая тощая крыса.

— Согласен, — Брендан откинулся на спинку стула. — Безопасность — вопрос первостепенной важности. И кто-то должен ответить за те дыры, которые в ней оставил. Пропавших ребят нужно исключить из списков, все их пропуска заблокировать. Охрану и прочий персонал тщательно проверить. Всего этого мы можем потребовать после заседания.

— Мне внести это в список основных вопросов, поднятых на собрании? — уточнила девочка-секретарь.

— Да, первым пунктом, пожалуйста, — попросил я и опять обернулся к ребятам. — Общественность, конечно, тоже требует ответа, наверняка журналисты и разгневанные родители будут этого добиваться. И мы должны в этом их поддержать, это в наших интересах.

— А что насчёт того, чтобы бросить Школу? — спросила Шана. — Слышала, что некоторых ребят родители хотят забрать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — уклончиво отозвался я.

— Но почему? Мне кажется, здравая идея. Проект — штука хорошая, но, когда всё так погано организовано, что ещё остаётся? Каждый волен выбирать, мне кажется. Мои родители не успели пройти на территорию, потому что, когда они приехали, всё уже пылало, и их не пустили. А когда всё кончилось, их отправили назад. Я так и не обняла маму с папой. Они были в бешенстве и просят меня вернуться. Я не хочу, но не осуждаю тех, кто собирается свалить. Думаю, надо поднять и этот вопрос. Мы тут не в тюрьме, и не должны быть ограничены.

— Но если они поедут домой, их дар может больше не раскрыться без контролируемых тренировок. А развивать его дома среди родных опасно, можно навредить близким. И ущерб от разрушений Школа покрывает, а родители могут влезть в кредиты, если постоянно придётся залатывать дом. К тому же, если верить сектантам, то мы подпитываем друг друга.

— Но мы ведь сами и провоцируем все аномалии, — не сдавалась девушка. — Подпитываем друг друга, а вместе с этим разломы и червоточины.

— Если я правильно трактовал тексты легенд, то процесс необратим, и мы уже ничего не изменим. Разломы и аномалии не престанут появляться, грань между мирами уже треснула, и ситуация будет ухудшаться по инерции. Мы можем только заставить ректора уделить больше времени нашему обучению и не зацикливаться на рейтингах и просмотрах. Тогда «зашивать» разломы станет проще, а монстроту убивать легче.

— А если ты не прав? Может, лучшим вариантом будет просто разъехаться?

— Ты сама-то часом не в секте? — неожиданно для всех возмутился Джонни. — Они тоже самое парят. И хотят нас изжить.

Взгляд белобрысого мажора был более чем говорящим. Презрение, подозрение и неприязнь.

— Нет конечно! — вспыхнула девушка, поправляя длинные русые волосы и отклоняясь назад. — Я тоже Герой!

— Так и веди се6я как Герой! — рявкнул Джонни.

— Ну тише, тише, — Брендан расставил руки в направлении ребят, призывая выдохнуть. — Мы не должны цапаться из-за них. Мы здесь чтобы помочь всем нам, а не перегрызться и помочь Отрицателям нас разобщить. Если мы будем выше этого, то докажем, что они неправы. Мы сможем защитить людей и вернуть миру целостность. И не станем теми, кто его разрушит.

— Поддерживаю, — теперь настала моя очередь ответить Брендану любезностью.

Руби тоже кивнула в знак одобрения.

— Значит, вы против того, чтобы ребята покидали Школу.

— Да. Произошедшее на родительском празднике требует проработки, но это не более чем досадная неприятность. Никто в итоге не пострадал: незначительные ссадины, ушибы и укусы, присутствовавшие отделались лёгким испугом. Единственные, кому досталось — сами сектанты. Охрана действовала запоздало, но достаточно слаженно, большинство студентов потом тоже. Кто-то, конечно, совсем растерялся, но это как раз и говорит о том, что нам нужна подготовка и тренировки, а не стыдливое поджатие хвостов и поиск защиты под мамкиными юбками.

— Ладно, — сдалась она. — Не будем продвигать этот вопрос. По крайней мере, пока.

— Значит, это не вносим? — уточнила секретарь.

— Не вносим. Вносим вопрос об увеличении практических тренировок и занятий по развитию сил Печатей. Мы носимся тут как цирковые лошади. Но мы ведь Герои! И мы должны уметь постоять за себя. Нам нужно больше тренировок, учиться обращаться с оружием и не полагаться только на дар. Во времена первых Героев не было тех технологий, что мы имеем сейчас. И мы должны использовать это. Если прогресс не стоит на месте, то почему мы должны? Если совместить технологии и суперсилы, то проблемы с монстрами перестанут быть проблемами. Кто за?

Брендан и Руби подняли руки. Затем подняла Шана.

— Да, тренировки важнее лекций по культуре. Их можно вычеркнуть из расписания, и добавить обращение с оружием, работу с дронами…

— Здравая мысль, — похвалил я. — А ты что думаешь? — бесстрастно обратился к Джонни, хоть этого делать совсем не хотелось. Но в отличие от это мажорика, я считал себя профессионалом, и раз уж он пока занимает место в студсовете, то пусть участвует в голосовании, а не отсиживается как пень.

— Согласен, — нехотя прогудел он, но рук не поднял, оставил их сцепленными на груди.

— Тогда предлагаю просить оставить нам только профильные предметы, отменив всё остальное и добавив профподготовку.

— У меня ещё есть предложение, — добавил Брендан. — Создать что-то вроде дружины из студентов, чтобы мы соприкасались в какой-то степени и с охраной, были в курсе того, как устроена безопасность Школы. Принимали в её обеспечении непосредственное участие.

— И отменить наставников! — вдруг оживилась Руби. — Они только мешают. Пусть лучше территорию контролируют, а не нас.

Шана тут же подняла руку. Брендан что-то про себя взвесил и тоже поднял руку. Джонни оттопырил один палец, и я кивнул секретарю.

— Вноси.

Мы обсудили ещё несколько мелких бытовых вопросов касательно работы мисс Валеаски, но с ней я пообещал поговорить в частном порядке. Женщина питала ко мне симпатию, и я подумал, что быстрее договорюсь с ней лично, чем буду смотреть, как всё решается через ректора со скрипом, тормозами и может вообще ничем не закончиться.

— Тогда на этом всё? — уточнил Брендан, когда все затихли.

Все переглянулись, а Джонни молча поднялся с места.

— Тогда всем спасибо, — проговорила Руби. — Было неплохо, как мне кажется. Для первого раза даже не так чтобы комом, — улыбнулась она.

— Вполне, — согласился Брендан. — Ты идёшь? — обратился ко мне.

— Пока нет. Хочу посмотреть выжимку с собрания и проверить формулировки основных вопросов, которые мы направим администрации.

Девочка секретарь слегка смутилась, но с радостью подсела ко мне, чтобы показать составленный документ. Выглядело всё довольно прилично, и мы внесли только пару правок в текст.

Отпустив барышню, я ещё какое-то время посидел в кабинете, обдумывая, верно ли мы поступаем. Меня не покидало ощущение какого-то подвоха, но я никак не мог поймать это чувство за хвост и определить, откуда он растёт. Так ни в чём и не разобравшись, поднялся и вышел из комнаты. Пустота коридора и кабинетов формировала гнетущее чувство пребывания в прострации. Будто путь до лестницы и лифтов вёл на самом деле не к ним, а в никуда, и даже не думал заканчиваться.

Звук шагов, отдававшийся глухим эхо, усугублял впечатления. Как назло, перед поворотом к лестницам начала моргать лампочка. Как в дешёвом хоррор-фильме моргание закончилось лёгким потрескиванием, и замыкание вывело лампу из строя с мягким трескучим щелчком.

«Только этого мне ещё не хватало», — подумал я, ожидая подставу от Джонни.

Камер в здании почти не было, и коридор никем не просматривался. Не зря нас сослали сюда, подальше от глаз зрителей, и чтобы мы почувствовали своё место.

Я сжал кулаки и пошёл вперёд быстрее, навстречу опасности, как делал всегда. К чему тянуть, если стычка неизбежна? Лучше встретить опасность лицом к лицу и в твёрдости духа, чем оттягивать момент и ждать, пока инициатива перейдёт в чужие руки.

Уже будучи уверенным, что Джонни поджидает за поворотом, приготовился нападать и обороняться. Но вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу с мажориком, уткнулся носом в чуть ли не в полуголую девушку.