Арестантка

— Когда пытали его, он молчал, — сказал Трой и опустил взгляд в пол.

— Смешно… хочешь сказать пытали какую-то из его шалав? Он был умным, он не прикипал к бабам и друзьям.

Я чувствовала стук сердца в ушах, как оглушительный грохот.

— Ему целыми днями транслировали, что делали с вами на Пегасе.

Голова закружилась, во рту сделалось сухо. Я вспомнила первые месяцы на каторге. Когда меня заставляли работать дольше всех, почти не давали есть, почти не давали спать. Пинали, когда не могла встать. Присовывали, когда я даже пошевелиться не могла. Потом в один момент всë поменялось. Стало, как у всех остальных заключëнных. Я тогда ещё думала, в чëм дело.

— Да чтоб вы все сдохли, — прорычала я, понимая, что Карлос всë видел, и в какой агонии он был, раз даже что-то рассказал.

— Сожалею, — донеслись до меня слова Троя.

— Мне не нужно это дерьмо, тем более от тебя. Но зачем ты меня вытащил?

— Вы знаете, где найти руины визитантес.

Броссар — спутник Веги. Той планеты, которую мы хотели сделать своей. Карлос строил там военную базу для защиты от имперцев и нашëл руины древней цивилизации. Матео, брат моего жениха, назвал их визитантес, что по-испански значит пришельцы. Только их нельзя засечь ни одним из устройств, там какая-то система защиты за гранью наших технологий. Карлос нашёл их случайно, и там не обнаружилось ничего существенного, а времени на исследования не было.

— И ты хочешь, чтобы я тебя туда провела?

Трой кивнул.

Думаешь, я куплюсь на твои сказочки? Траханные звëзды, я ни за что не поверю, что у моего брата завелись какие-то последователи на Земле. Они его ненавидели также сильно, как и он их. Так же, как я сейчас тебя, урод. Рыба, наконец, оказалась в воде.

Я подняла руку, вглядываясь в кольцо шрама на руке, который когда-то был татуировкой. Нарисованный браслет из звëзд — наша с Карлосом парная татушка. Знак нашей семьи. Второй рукой я нащупала провод, соединяющий передатчик связи и панель управления. Дëрнула, отрывая контакты. Встала с кресла второго пилота.

— Тогда почему эти последователи не спасли 3101? Если были в допросной?

— Ну… — Трой явно не знал, что ответить. — Это не представлялось возможным… Но мы продолжаем его дело.

Я отошла от панели, наклонилась, подняла трубки идентификации и незаметным движением намотала на них проволоку. Траханные звезды! Давно я этого не делала…

— Насколько хватит кислорода? — спросила я, в надежде его отвлечь.

— На трое суток, — Трой заглянул в планшет. — А чт…

Я рывком набросила удавку на шею, перекрестив концы с цилиндрами за подголовником. Если грëбанные имперцы убили Карлоса, то он будет рад, что один из них сдохнет.

Потянула что есть силы. Послышалось удивлённое бульканье. Попытка Троя что-то сказать превратилась в сипение. Он беспомощно стучал руками по приборной панели, пытался повернуться, скрёб ногтями по вдавленной проводом полоске кожи, пытаясь подцепить его. Я сильнее отклонялась назад. Создатель постарался, чтобы научить меня искусству удушения. Я с шестнадцати лет снимала часовых.

Мышцы горели от напряжения. Минута. Примерно столько отделяло живого дипломатишку от мëртвого. Минута. Обычно это так мало. Не успеть отколоть один камень от жилы. Не успеть съесть паëк.

Сейчас же время тянулось. Я прижималась к спинке кресла, на котором сидел Трой и чувствовала чёртов запах хвои. Треклятый запах. Запах леса, запах жизни на планете. Той, что у нас могла бы быть. Треклятый имперец. Видел запись… смотрел, как убивают моего брата.

— Да сдохни же ты скорей, — сквозь напряжëнные челюсти прошептала я.

Мои родители погибли, делая топливо для кораблей, типа этого. Задохнулись. Как он сейчас. Только медленно, годами, в цеху химического завода. Пока он грелся в лучах Солнца на Земле.

Трой сопротивлялся. Пытался оттолкнуться длиннющими ногами, повернуть стул, давил на мои руки, бил по голове. Все его удары приходили вскользь.

Трой слабел. Его последняя минута истекала. Вспомнилось, как он управлял кораблëм. Жалко, что в эскадрилье Карлоса было мало таких асов.

Только брат бы точно прирезал пижона, едва бы встретил. Этот ас ел ложечкой десерт и учился, пока мы подыхали с голоду в спертом воздухе железной колонии на Альфа-Центавре.

Но мои руки уставали, а он всë ещё барахтался. Упрямый. Парень вытащил меня из каторжной тюрьмы. И что? Он враг. Как те часовые. Эксплуататор. Татуировка ничего не меняет.

Бряк. Бряк. Бряк. За спиной снова раздался звук, будто по полу покатилась сотня вскрытых жестяных банок. В ногу вонзилась острая боль.

Я опустила голову и увидела огромную металлическую сороконожку размером с собаку, которая вцепилась мне в голень, прижигая паяльником, что был у неë вместо рта.

Хватку я моментально расслабила, выпуская Троя. Он безжизненно съехал с кресла.

— Твою мать! — закричала я, и принялась отдирать робота от ноги.

Сороконожка поползла вверх по моему телу, кажется, намереваясь пройтись паяльником по лицу. Я закричала. Никогда не любила насекомых, даже железных. Это ощущение, что по тебе что-то ползëт, вызывало панику.

Я хаотично размахивала руками, стряхивая робота, крутилась вокруг своей оси и, не заметив, как оказалась у лестницы, оступилась. Упала, сосчитала несколько ступеней головой, и ухнула в тёмную бездну.

Я жива? Жива… Я открыла глаза. А Карлос нет? Боль отравляла меня отчаянием. Если он мёртв, зачем я жива?

Тень, кашляя, спускалась по лестнице. Сначала прозрачная, она обретала объëм с каждой ступенькой. Вырисовывалась долговязая фигура, расстёгнутая куртка с огромными жёлтыми пуговицами. Трой.

Я начала вспоминать, как его душила. И он спускался сейчас, словно грозовая туча, обещавшая бурю. Я инстинктивно дернулась, пытаясь отползти, но от этого в голове рассыпались искры боли. Сдвинуться не получилось.

В уши ударил писк, щеку обожгло жаром. Я опустила взгляд и вскрикнула. Сороконожка провела паяльником в миллиметрах от моего лица.

Трой прокряхтел что-то нечленораздельное. На его шее выделялся синяк, который пересекали красные полосы царапин.

Сороконожка пикнула и, перебирая лапками по железному полу, удалилась от меня. Наверное, у Этнинса есть нейронная связь с ней. Слышала про такое, но никогда не видела в действии.

Мужчина приближался. Я зачем-то беспомощно закрыла руками голову, боясь, что он меня пнëт, как дворнягу. Что со мной сделала каторга…

Трой остановился рядом, опустился на колено и потрогал мои волосы. На его ладони осталась клякса крови.

Как ни странно, прикосновение не было враждебным. Я так плохо соображала, что совсем не сопротивлялась, когда он вдруг приложил к моей макушке холодный медицинский брусок.

— Что ты делаешь? — зло усмехнувшись, спросила я. — Эй!

Создатель, ну почему ты постоянно ржëшь надо мною? Какой-то хрен с Земли прикладывает к моей головушке лëдик. Можно ж сдохнуть от умиления.

С диким усилием я отмахнулась от руки Троя, и он отложил брусок, поднялся с колена, снова вырос надо мною каланчой.

— Я тебя добью, когда представится шанс! Так что не будь идиотом, прикончи меня раньше.

Трой снова попробовал что-то сказать, но из его рта вырвался только скрежет деревянных досок.

Этнинс присел на диван, сороконожка забралась ему на колени, как собака, но поместилась лишь на треть и свисала до пола.

— Я убью тебя, чëртов пижон, — бормотала я.

Зачем я жива? Я выживала на каторге только благодаря мысли, что Карлос где-то есть. Мы встретимся, и продолжим наше дело. А теперь я одна? Нет. Не может этого быть. Просились слëзы, но я стиснула зубы, сдерживая их. Голову прострелило болью.

Трой молчал и глядел на меня. Чёрный ошейник синяка подчёркивал длину его шеи. Сеть лопнувших сосудов опутывала белки голубых глаз. Он открыл рот, но тут же скривился и прижал руку к горлу.

Второй ладонью он погладил сороконожку по голове, та мигнула искоркой на конце паяльника. Если сначала этот робот меня пугал, то теперь вызвал улыбку. Ну точно собака. На Альфа-центавре роботы были редкостью, там в основном использовали дешëвый человеческий труд, спасали Землю от перенаселения.

На корабле Карлоса робот был, но совсем не такой. Напоминал ящик на колëсах.

— Это бортовой ремонтник? — я показала пальцем на сороконожку, и от движения мои виски взорвались болью.

Трой кивнул и снова погладил тварь. Каким-то странным образом это действовало на меня успокаивающе. Траханные звезды, он с такой нежностью гладил кусок железа. Конечно, эта сороконожка спасла ему жизнь. Но…

Там, на каторге я забыла, что так вообще бывает, что рука способна быть мягкой. Не кулаком, метящим тебе в лицо. Мы с Троем смотрели друг на друга и молчали несколько долгих минут. Он всë водил огромной ладонью по голове робота.

Закашлялся, а потом с трудом произнëс, кивая на металлические насекомое:

— Эт — Конь…

Я чуть слюной не подавилась.

— Какой конь? Это сороконожка…

— Ег. го… звт Конь, — скрипел Трой.

— Ужасное имя для сороконожки, — я улыбнулась и попробовала сесть.

Рукой наткнулась на брусок со льдом, взяла его и приложила к макушке.

Обжигающий холод слегка успокоил боль в голове, или просто вытеснил еë. Мои грязные и влажные от крови волосы облепили шею.

Нет. Ну не мог Карлос умереть. Или мог? Если Трой знает про Броссар… значит, брата, правда, пытали. Значит… скорее всего и про остальное он говорит правду? Я едва заглушила ноющий стон, что сам вырвался из глотки.

Трой встал, подошëл к шкафу, достал оттуда широкую белую полоску. Я знала, что это. «Медицинский шелк» — так его называли — ткань пропитанная нанитами, способными быстро останавливать кровь и лечить повреждения. Если примотать такой «бинт» к ране, заживление пройдëт в считанные часы.

— Если это для меня, то лучше повяжи себе на шею, хоть перестанешь так мерзко скрипеть.

У меня всë ещё болела голова от каждого движения, я не уверена, что смогла бы встать. Но подачки от имперца мне не нужны.

Трой промолчал и обмотал полоску вокруг шеи. Синяк скрылся под белой тканью.

А я так и полулежала под лестницей. Тонула в трясине собственного непонимания, что делать. Что, траханные звëзды, делать? Валяюсь, а рядом ходит имперец с сороконожкой. Меньше часа назад я его чуть не задушила. А он ведëт себя будто мы просто немного повздорили.

Карлос всë-таки мёртв? Если так, то мне лучше так и лежать под лестницей. Жить-то теперь зачем?

Сигнал тревоги прервал мою бессильную задумчивость. Протяжный писк.

— Приближение вооружëнного незарегистрированного судна. Класс Скорпион, — оповещала система корабля.

— Пираты… — с нервной весëлостью сказала я.

— Пираты… — голос Троя был всë ещё хриплым, но говорил он уже без усилия. — А у нас ни оружия, ни двигателей.

Глава 2. Руины Визитантес. Часть 2

В такт ритму аварийной системы кают-компанию время от времени окрашивал кроваво-красный свет.

— У каких это нас? — я засмеялась. — У тебя… или ты имеешь в виду свою кровать, или как там? Ложе?

Трой напрягся, алые всполохи придали его лицу зловещий вид, он поправил медицинскую повязку на шее и с едкой досадой спросил:

— Вы хотите, чтобы нас захватили пираты?

— Моë единственное желание, чтоб ты сдох, — я стрельнула глазами на его шею. — Надеюсь, пираты тебя прикончат.

Эти слова были, как последнее трепыхание умирающей на берегу рыбы. Беспомощное брюзжание моей ненависти. На самом деле, я хотела свернуться в позу эмбриона, закрыть голову руками и выть. Брат рассказал о своих планах имперцам из-за меня. Его казнили…

— И это всё? — Трой посмотрел мне в глаза. — Всë, чего ты хочешь?

Красные блики отражались в его белках, покрытых сетью лопнувших сосудов. Он подступил ближе, навис надо мною, как остов космической станции над маленьким кораблём. По моей спине прошла волна дрожи.

— Убить того, кто тебя спас? 3101 сохранил тебе жизнь для этого? — произнëс Трой сквозь зубы.

— Его звали Карлос, — прошипела я.

— Так его звали бы, если б он победил…

Сердце пронзила обжигающее холодная, как лëд, боль. Я не смогла ответить.

«У нас отобрали планету, свободу и даже имена, низвели до скота», — густой бас брата живо восстал в памяти.

Трой подошëл к шкафу, что-то достал и присел рядом со мною. Послышался звук открывающегося гермопакета.

— Но он ещё может… победить, — Трой взял меня за подбородок и заглянул мне в глаза. — Если ты возьмëшь себя в руки.

«Держаться достойно», — мысленно приказывала себе я, но слезам было плевать. Они потекли по щекам, оставляя после себя жжение на покрытой мелкими ранками коже.

«Держаться достойно».

Я подавила рвущийся всхлип, проглотила, как пригоршню песка, и стиснула зубы.

Трой, брезгливо хмыкнув, коснулся моей головы, разгрëб грязные, мокрые от крови волосы, открывая рану.

— Незарегистрированное вооружëнное судно, класс Скорпион запрашивает линию связи, — сообщил компьютер Лилии-1.

— Как же быстро, — голос Троя дрогнул, и он в тот же момент аккуратно нанёс мне на макушку из баллончика спрей-регенератор.

Я застонала от пекучего действия антисептика.