Тролльхол

— Здорово. — Рин выдавливает улыбку и с облегчением отодвигает тарелку: лосось наконец-то съеден.

Фроя домывает посуду и снимает передник:

— Что ж, мне пора.

— Может, останешься на ночь? В моей спальне есть большие раскладные кресла. — Рин с надеждой смотрит на нее.

— Что ты! Я не могу оставить отца одного надолго.

— Ах, да! Извини, я такая эгоистка.

— Не за что извиняться. Понимаю твои страхи, но поверь, тебе здесь ничего не угрожает. В Швеции почти нет преступности, а на Тролльхоле и подавно. И уж тем более после того, как Вильма нанесла на тебя тайный знак. Ты теперь просто неуязвима. — Фроя весело смеется. — Ну, а завтра можем прогуляться с тобой по развалинам крепости.

— Э-э-э… Нет, завтра не получится. Утром я уезжаю с Хуго в Бьёрхольмен, мне необходимо починить телефон. Уронила в первый же день приезда, и он больше не включается. Вернусь только вечером, с последним рейсом.

— Вон как! — Фроя слегка огорчается.

— Не составишь мне компанию? — тут же предлагает Рин. — Можешь завтра не готовить, ведь Юхана все равно нет, и лосося еще много осталось.

— Звучит заманчиво. Но знаешь, у меня накопились дома кое-какие дела. Пожалуй, воспользуюсь возможностью разобраться с ними. В Бъёрхольмене так много всяких магазинов, что тебе и без меня скучно не будет. Обязательно загляни в бутик с вывеской «У Фрёкен Снорк»! Уверяю, тебе нескоро захочется уйти оттуда!

— А что особенного в том бутике?

— О, там все особенное! Но самое потрясающее — это одежда совершенно разных стилей: ретро, гламур, этно, винтаж. Хозяйка покупает через интернет старые вещи и сама их реставрирует. У нее есть шикарные бальные платья викторианской эпохи, с кружевом и каркасными юбками! А шляпки! Какие шляпки! С перьями, с бантами, и тюрбаны, и целые цветочные поляны! Причем, все настоящее, не новодел. Конечно, современные материалы в одежде тоже присутствуют, но их не так уж много, они не заглушают романтический флёр ушедших эпох. Мне всегда хочется скупить все до последнего шарфика, но я утоляю эту жажду в примерочной. Это ни с чем не сравнимое удовольствие, — покружиться перед зеркалами в разных платьях, будто на настоящем балу в королевском замке! Обязательно примерь что-нибудь, тогда поймешь, о чем я говорю. Кстати, как раз можешь присмотреть себе наряд для празднования Мидсоммар, что-нибудь яркое, в цветочном антураже.

— И как найти этот бутик?

— Пойдешь вдоль пристани, смотри на вывески, ищи ту, что с рожицей толстощекой мумитролльки в шляпке.

— Той самой, фрёкен Снорк?

— Той самой. Читала о муми-троллях?

— Тысячу раз! Обожала в детстве эту книгу.

— И я. Туве Янссон неподражаема, правда же?

— Да. У нее потрясающее чувство юмора.

Закончив расставлять посуду по местам, Фроя вытирает руки кухонным полотенцем и направляется в прихожую. Натягивая сапоги, она низко склоняется, и из кармана ее куртки что-то выскальзывает. Какая-то веточка с узкими листьями и венчиком из мелких алых цветочков на конце. Рин успевает поднять ее раньше Фрои.

— Цветок… — произносит она, будто видит нечто необычное.

— Да, я помогала Ингрид в саду, и как раз была в этой куртке. — Фроя отчего-то хмурится.

— Красивый. Поставлю его в воду.

— Шутишь? Он весь помялся, засохнет к утру. Выброси.

— Жалко.

— Если хочешь, принесу тебе завтра целый букет. Хотя нет, завтра ведь ты уезжаешь. Значит, послезавтра.

— Конечно, хочу. А белые розы, что стоят в моей спальне, тоже ты приносила?

— Белые розы? — Фроя выпрямляется и удивленно смотрит на Рин. Лицо ее заметно мрачнеет. — Нет. Видимо, это Юхан, хотел произвести на тебя хорошее впечатление.

— Трудно представить, что он на такое способен! — Рин презрительно фыркает и смеется. — Мне кажется, он только притворяется человеком, а на самом деле прилетел с далекой ледяной планеты, где живут гуманоиды с ледяными сердцами.

— Да что ты? Он настолько неприветлив? — Фроя пытается изобразить сочувствие, но у нее не получается. Прохладное отношение хозяина дома к своей гостье ей явно по душе. Но почему?

Пряча недоумение, Рин прощается с Фроей, какое-то время смотрит на закрытую дверь и, повернувшись, идет в свою комнату. Подобранный с пола в прихожей цветок Рин пристраивает в вазе рядом с белыми розами. Тот смотрится на их фоне довольно жалко, несмотря на то, что бутоны роз тоже тронуты увяданием.

Из-под подушки на кровати торчит розовый уголок клеенчатой обложки. Дневник Лилли. Рин хочется снова полистать его. Присев на краешек кровати, она берет тетрадь в руки, но, не удержав, роняет. Та, ударившись о деревянный бортик, подскакивает, раскрывается веером, и между страниц мелькает нечто инородное. Перелистывая дневник, Рин с любопытством ищет, что же это могло быть, и вскоре находит. Почти в самом конце к одной из страниц прилип засохший стебелек. Знакомые узкие листики, изогнутые дугой… Рин узнаёт его — точно такой же стебелек, только с цветочным венчиком, выпал из кармана Фрои! В общем-то, ничего примечательного. Хотя… Рин не заметила, чтобы цветы росли на острове сами по себе, видела их только на клумбах возле дома Ингрид. Но Лилли жила здесь и вполне могла помочь своей соседке поухаживать за клумбами. Может быть, эта веточка как раз оттуда?

Рин пожимает плечами. Почему она вообще об этом думает? Какая разница, откуда взялась эта веточка? И тут ее внезапно осеняет: запах, исходящий от засохшего растения, напоминает ей терпкий аромат эликсира, принесенного Фроей. Тотчас всплывают мысли о неизвестной болезни, и на душе вновь становится тревожно.

11. Тайная комната

Откуда-то тянет сквозняком. Поднявшись с кровати, Рин проверяет окно. Обе створки плотно закрыты. Глядя в темнеющее небо, она задергивает шторы — старательно, чтобы не осталось ни одной щелочки. Не потому, что верит в существование гримтурсенов, а, чтобы Ян снова не замазал стекла, заметив, что шторы закрыты не полностью. Чудаковатый парень, но добрый. Воспоминание о нем вызывает у Рин улыбку, а на душе теплеет.

Холодный ветерок скользит по голым лодыжкам. Пижамные брюки коротковаты, Рин опускает пояс пониже, и края штанин ложатся на мягкие тапочки. Откуда все-таки дует? Она оборачивается. Дверь в комнату приоткрыта. Странно. Даже если остались открытыми окна в гостиной, задувать сюда не должно. Да и воздух… он будто не с улицы, а из сырого подвала — затхлый и тяжелый. Вот, снова потянуло! Рин передергивает плечами. Воображение рисует ей, как длинные синеватые пальцы мертвеца прикасаются к ее коже.

Вместо того, чтобы закрыть дверь поплотнее (разумная мысль, но любопытство все же берет верх), Рин выходит из комнаты и направляется в холл. Свет загорается сам — срабатывает датчик движения. Взгляд Рин падает на то место, где была обнаружена третья дверь. Широкая щель чернеет за отогнутым краем обойного листа. Теперь она кажется гораздо шире, чем утром. Или это из-за освещения? В прошлый раз в холл проникал солнечный свет из гостиной.

Рин подходит ближе и касается щели рукой. Не остается сомнений в том, что дует и воняет именно оттуда. Запах одновременно отталкивающий и притягательный. Пахнет мокрым камнем, плесенью, древностью, и еще, как ни странно, цветами. Словно там, за дверью, скрывается горная долина, поросшая альпийскими розами.

Рин засовывает пальцы в щель. Ее рука тянется дальше, исследуя пространство. Там пусто и прохладно. Ее ноги, обутые в плюшевые тапочки, бесшумно ступают по чему-то мягкому вроде ковролина. Дверь медленно распахивается с тихим коротким скрипом. Рин испуганно замирает, но лишь на миг, а потом решительно шагает в темный проем. Свет из холла проникает внутрь вместе с ней, но через пару секунд гаснет: датчик движения не позволяет лампам долго гореть в опустевшей прихожей.

Тьма кажется кромешной, но любопытство толкает Рин вперед, и, застыв на мгновение, она все-таки идет дальше. С каждым шагом затхлость и сырость усиливаются. Откуда-то доносится звук капающей воды, гулкий, как в колодце, и частый, как удары сердца, колотящегося от страха. Мрак редеет, в нем проступают угловатые очертания предметов: потайная комната постепенно открывается перед Рин. В поле зрения появляется узкая грязно-фиолетовая полоска света, и по мере приближения становится ясно, что свет падает из окна, заколоченного досками. Сквозь щели виднеется вечернее небо. Несмотря на поздний час, еще не слишком стемнело, как и должно быть в это время года в северных краях. Свет, пробивающийся сквозь щели в досках, тусклый и скудный, но его достаточно, чтобы осмотреться.

На первый взгляд обстановка такая же, как и в спальне Рин: кровать, шкаф, круглый стол на резных ножках. Вместо вазы с цветами на нем стоит свечной фонарь из кованого железа. Боковая створка фонаря открыта, внутри белеет оплывший свечной огарок, еще довольно большой. Рядом с фонарем на столе лежит какой-то металлический предмет размером со спичечный коробок. Рин берет его в руки, скользит подушечками пальцев по прохладной поверхности, нащупывает нечто вроде кнопки. Зажигалка. Очень кстати! Щелчок, и пламя с шипением выскакивает наружу. Рин подносит огонек к фитилю свечи, и фонарь озаряется красноватым сиянием. Закрыв стеклянную створку в корпусе фонаря, Рин берется за железную ручку-кольцо и поднимает его повыше: теперь можно как следует оглядеть комнату. Она не ожидает увидеть ничего необычного. Наверное, именно поэтому шок оказывается особенно сильным.

Вокруг черным-черно от плесени. Стены и потолок сплошь затянуты рыхлой субстанцией, похожей на игольчатый мех диковинного зверя, и неоднородной по толщине: кое-где она вздымается буграми, местами образовывает толстые складки, а в углах свисает густой бахромой. Рин содрогается от омерзения и судорожно сжимает ручку фонаря онемевшими от ужаса пальцами. Запах плесени резко бьёт в нос, будто многократно усилившись. Что это? Откуда в доме такая запущенная комната?! Судя по всему, здесь давно не ступала нога человека. Почему Юхан ничего не предпринимает? И знает ли он об этом вообще? Разве можно быть равнодушным к тому, что твой дом гниёт изнутри?

Голова начинает кружиться, и Рин опускается на корточки. Возможно, воздух здесь отравлен из-за плесени, догадывается она и понимает, что надо уходить. Однако встать не получается. Она упирается ладонями в пол и чувствует, как слегка продавливается рыхлая от влаги древесина. Снова откуда-то тянет сквозняком, на этот раз более ощутимо, даже прядь волос всколыхнулась у лица. Рин убирает ее за ухо и прислушивается к ощущениям, пытаясь понять, откуда дует. Ее взгляд упирается в дверцу шкафа у противоположной стены, и та приоткрывается прямо у нее на глазах, словно приглашая заглянуть внутрь. Завороженная, Рин подползает ближе и протягивает вперед руку с фонарем.

Задней стенки у шкафа нет. Вместо нее — темное пустое пространство, из которого доносится звук капающей воды. Свет фонаря озаряет каменные своды, блестящие от влаги. Крупные капли воды сверкают на них.

Забравшись в шкаф, Рин просовывает голову в проем в стене. Оттуда веет холодом. Кожа вмиг покрывается мурашками. Левое плечо касается влажного камня. Узкий ход тянется куда-то далеко, в пугающую неизвестность. Рин хочется немедленно убраться отсюда, закрыть за собой дверь потайной комнаты, приклеить отодранные обои и забыть обо всем, что она здесь видела, но мысль о близости к разгадке какой-то страшной тайны удерживает ее на месте.

Позади нее раздается скрежещущий звук, словно сдвинули стул, не отрывая ножки от пола. Похолодев от ужаса, Рин поспешно пятится и оглядывается, выбираясь из шкафа. Обжигающая волна проходит по телу при виде Юхана, сидящего за столом.

— Привет! — произносит он с улыбкой — с настоящей улыбкой, теплой и дружелюбной, а не с саркастическим изгибом губ, как обычно. Его пальцы играют с зажигалкой, огонек часто вспыхивает, освещая лицо.

Рин ошарашенно смотрит на него, не в силах вымолвить ни слова. Она ждет, что хозяин дома вот-вот разразится гневной тирадой и устроит ей выволочку за излишнее самовольство. Наверняка этой улыбкой он лишь прикрывает негодование, бурлящее внутри: хорошее воспитание, только и всего.

— Нашла мой тайник? — невозмутимо спрашивает Юхан, в его голосе нет ни намека на злобу или раздражение.

— Извините. Случайно вышло. — На негнущихся ногах Рин подходит к нему и ставит фонарь на стол. Свет падает на лицо Юхана. Странно, оно совершенно спокойное и миролюбивое.

— Не страшно. Я его больше не скрываю, теперь в этом нет смысла.

Рин не нравятся его слова, хотя они и сказаны приветливым тоном. Что значит «теперь в этом нет смысла»? Вдруг тайник — это место, где Юхан держит похищенных девушек, и теперь настала ее, Рин, очередь отправиться в заключение?! Память выдает ей массу информации об изощренных зверствах маньяков, собранную за всю жизнь из фильмов, книг и сводок криминальной хроники. Как же глупо с ее стороны было поселиться в доме незнакомого мужчины, да к тому же иностранца! Никто никогда ее здесь не найдет! Она полностью во власти человека, устроившего в своем доме тайную комнату с подземным ходом, ведущим, возможно, прямо в склеп, забитый останками жертв!

— Хочешь, покажу тебе, что у меня в тайнике? Уверен, что ты еще не все видела! — Юхан, по-прежнему сидящий на стуле, подается к стоящей перед ним Рин и проникновенно смотрит на нее снизу вверх.

— Я ничего там не видела, — едва слышно бормочет она, отступая на шаг. — Правда! Совсем ничего!

Он протягивает руку, его крепкие пальцы смыкаются на ее запястье.

— Так пойдем же! Ты должна это увидеть.

Рин протестующе мотает головой и пытается вырваться, но Юхан не выпускает ее.

— Почему нет? — Он явно удивлен ее отказом.

«Странно. Можно подумать, все его жертвы по первому зову сами лезут в его нору», — мелькает в голове Рин.

— Я… устала. Уже поздно. Мне пора. — Она пытается сделать вид, что не догадывается о его намерениях, хотя и понимает, что он ее не отпустит. Но, может быть, ее спокойствие усыпит его бдительность, и ей удастся вырваться в подходящий момент? Лишь бы такой момент представился! Ведь оказывать сопротивление прямо сейчас, когда он крепко держит ее за руку, не имеет смысла, можно сделать только хуже — например, получить нокаутирующий удар кулаком.

— Наша прогулка не займет много времени. Обещаю, что ты сможешь вернуться уже через полчаса. Если захочешь, конечно. — Юхан поднимается на ноги и горой нависает над ней. — Я только поделюсь с тобой одним секретом, и все, — шепчет он, склоняясь к ее уху. Его волосы щекочут ей лицо, от них пахнет хвоей, цветами и немного — эликсиром Фрои. — Мне трудно обладать таким секретом в одиночку, — добавляет он вкрадчиво.

Неожиданно для самой себя Рин вдруг соглашается. Каким-то непостижимым образом Юхан смог вызвать у нее доверие. Сейчас она почти не сомневается, что у него нет коварного умысла. Что происходит? Всего минуту назад она тряслась в панике и ждала, когда можно будет дать деру, а теперь готова отправиться с ним неизвестно куда. Юхан словно околдовал ее. И заинтриговал. Ей действительно интересно узнать его секрет, и тот больше не кажется ей чем-то зловещим.

12. Алая долина

Дверца шкафа поскрипывает, раскачиваясь от ветра, дующего изнутри. Юхан открывает ее и оборачивается к Рин. Скользит изучающим взглядом по ее лицу — не передумала ли? Затем, пригнувшись, забирается в шкаф и оттуда протягивает ей руку.

— Держись, чтобы не заблудиться.

— Там что, дремучий лес? — спрашивает Рин, одновременно думая о том, что вот и настал тот самый подходящий момент, когда можно легко убежать отсюда, но тем не менее она покорно следует за Юханом.

— Подземный ход имеет много ответвлений. Если потеряешь меня из виду и начнешь метаться, рискуешь никогда не выбраться. — Юхан уже внутри лаза, его голос звучит гулко и как будто издалека. — Но еще хуже — это угодить в когти гримтурсенов!

Рин вздрагивает и вторит эхом:

— Гримтурсенов?

— Жуткие твари! Мне повезло, что я удрал от них.

— Удрал?

— Да, и лишь благодаря тому, что нашел Алую долину. Туда гримтурсенам нет хода, на границах долины лежит заклятье вёльвы, не пропускающее этих монстров.

— Я слышала кое-что о гримтурсенах. Вроде бы это великаны, охраняющие остров от врагов. Неужели они нападают и на местных? Говорят, у них особое чутьё на тех, кто приходит с недобрыми намерениями.

— Не совсем так. Они чуют того, на кого направлена ненависть жителей острова. У них нет права решать, кто свой, кто чужой. Зато некоторые жители возомнили себя потомками богов и вершителями судеб. Думаю, конунг Олаф был бы разочарован, узнав о том, как извратили его завет. Разве справедливо причислять к врагам тех, кто выбрал для себя другую жизнь?

— Конечно, нет, — бормочет Рин, гадая, что такое стряслось с Юханом. Может, он внезапно сошел с ума? Или же просто разыгрывает ее? Заранее приготовил какой-то сюрприз, чтобы произвести впечатление? Значит, она ему все-таки небезразлична? Как бы там ни было, а, судя по его поведению, вряд ли он опасен. Но, господи, какую же чушь он несет! И болтает без умолку, а это на него совсем не похоже. Выпил лишнего? Но спиртным от него не пахнет, она бы почуяла, ведь они находятся очень близко друг к другу. Что же тогда? Раздвоение личности? В таком случае, новый Юхан нравится ей куда больше, чем прежний.

Они идут вслепую, — фонарь остался в комнате, на столе. При этом Юхан держится уверенно, как человек, который часто ходит этим путем. Рин цепляется за него одной рукой, пальцы другой скользят по влажной каменной стене. В какой-то момент они пронзают пустоту, заставляя ее вздрогнуть от ужаса. «Ответвление», — догадывается она, поспешно отдергивая руку. Ее рассудок пока не деградировал до такой степени, чтобы принять байки о существовании гримтурсенов как факт, но разыгравшаяся фантазия то и дело преподносит жуткие картины притаившихся монстров, нацеливших на нее свои длинные ледяные когти.

Продолжает дуть ветер, не прерываясь ни на секунду. С каждым шагом в нем чувствуется все больше свежести. Цветочный аромат сгущается, а вскоре появляется проблеск яркого света: острый красный луч разрезает мрак, падая откуда-то сбоку. Он напоминает Рин меч, обагренный кровью. Она невольно замедляет шаг от мысли, что этот режущий луч может нанести ей смертельную рану, если ее тело соприкоснется с ним, но Юхан настойчиво подталкивает ее в спину:

— Скорее. Мы шли слишком долго. Они могли почуять нас.

Далеко позади раздается шуршание, словно огромное животное трется шкурой о каменные своды. Этот звук, будто удар хлыста, подгоняет Рин, она ныряет в поток света и устремляется к алеющему во тьме выходу.

Что-то холодное и острое больно чиркает по ноге, вспарывая ткань пижамных брюк. Коготь гримтурсена? Не оборачиваясь, Рин припускает бегом и через мгновение вырывается за пределы подземелья. По инерции она еще какое-то время бежит дальше, хотя по телу уже разливается блаженное ощущение безопасности, а душу переполняет восторг при виде открывшейся картины, восхитительной и абсолютно нереальной, словно вырванной из чьих-то счастливых романтических грез.

Впереди, изогнувшись чашей, лежит просторная долина, а в ней плещется густое море из алых цветов. Со всех сторон долину обступают скалы, багровые из-за отблесков огромного рассветного солнца, торжественно рдеющего в огненно-рыжем небе. Посреди долины высится замок, упирающийся остроконечными башнями в пелену из розовых облаков.

— Это невероятно! — изумленно восклицает Рин. — Уже наступило утро! Неужели мы шли всю ночь?

Она не в силах отвести взгляд от сказочного пейзажа и поэтому не видит Юхана, но знает, что он стоит совсем близко: на цветочном ковре колышется его тень, соприкасаясь с ее тенью, и его дыхание, учащенное от волнения, щекочет ее висок.

— Здесь всегда раннее утро, — отвечает Юхан. — Солнце стоит на месте.

— Что? — Рин удивленно косится на него. — Почему?

Он пожимает плечами.

— Мне и самому интересно, но здесь некому задавать вопросы. Я никогда не встречал в Алой долине ни одной живой души.

— А замок? Он что, тоже пуст?

— Не знаю, я не был внутри… — Он медлит, подбирая слова. — Думаю, замок не настоящий. — Его голос звучит не очень уверенно.

— Не понимаю…

— До него никак не добраться. Он словно мираж, к которому невозможно приблизиться. Наверное, в былые времена здесь действительно стоял замок, и сейчас мы видим его призрак. Но, может быть, дело в другом… скорее всего, я просто не достоин в него войти. Или же мне уготовано какое-то испытание… Давно бьюсь над этой загадкой!

— Тебе так важно попасть в тот замок?

— Мечтаю с самого детства! Впервые я увидел его, когда мне было тринадцать. Прокрался в кабинет отца в его отсутствие и обнаружил подземный ход, скрытый в шкафу. Так я нашел Алую долину, но тогда не понял, что все произошло на самом деле. Отец узнал о моей вылазке, замуровал стену и убедил меня в том, что Алая долина мне почудилась. Потом я повзрослел, уехал учиться в Стокгольм и напрочь забыл об этом. Вспомнил спустя пять лет, на похоронах отца. Догадываюсь, что он слег из-за моего отъезда, ведь не раз просил меня вернуться домой, но я погряз в бессмысленных тусовках и буйном веселье столичной жизни, подсел на наркоту и едва ли бы долго протянул, если бы отец не умер. Думаю, его смерть целиком на моей совести. Ему пришлось умереть, чтобы я приехал на остров и опомнился. Тролльхол отрезвил меня, но отца я потерял.

Юхан замолкает. В его взгляде, устремленном на замок, сквозит застарелая глубокая тоска. Рин, ошеломленная его откровениями, произносит избитую фразу, чтобы хоть что-то сказать:

— Не стоит себя винить, все люди смертны.

— Спасибо, что выслушала. И отдельное спасибо за то, что согласилась пойти со мной сюда. Теперь мне легче, ведь я знаю, что ты тоже видишь Алую долину и замок, а значит, они существуют не только в моем воображении. Жаль, что я так и не успел показать их Лилли.

Услышав имя пропавшей девушки, Рин вздрагивает и вскидывает на Юхана вопросительный взгляд.

— Я все тянул, боялся рассказать ей, — продолжает он. — Ведь среди жителей острова ходили слухи о моей бурной столичной жизни и увлечении наркотой, поэтому Лилли могла подумать, что у меня наркотические глюки. Все же я решился, наметил день для разговора, но ничего не вышло. Случилось кое-что неприятное… Нам так и не удалось поговорить. Ты можешь найти ее и передать, что я сожалею?

— Я?.. Найти Лилли? Но… разве это возможно? — От волнения у Рин перехватывает дыхание и начинает кружиться голова. Чувствуя, что вот-вот потеряет равновесие, она садится на цветочный ковер и прижимает ладони к пульсирующим вискам. Встревоженный, Юхан склоняется к ней, касается ее локтя, заглядывает в лицо: