Небо для крылатых (СИ)

— Говорят, он траву ест…

— Еще я слышал, что он с птичкой чирикал…

— Он смирный, как морон…

— Говорят…

Калеб, скрипя зубами, терпеливо отвечал на дурацкие вопросы, выводил меня, всем показывал. Я же, слыша все эти несуразности и глубоко уважая своего спасителя, терпел все глупости, которые приходили в голову гостям.

Например, один принес корзину с цыплятами и обсыпал меня ими с ног до головы. Не знаю, чего он хотел добиться этим экспериментом, но я спокойно лежал, совершенно очарованный пушистыми пищащими желтенькими комочками.

Ел траву со спокойным, коровьим выражением на морде.

Стоял смирно, как морон (кстати, кто это?).

И все остальное…

К вечеру поток гостей рассосался, сумасшедший день подошел к концу.

Я, слегка замороченный, лежал в своей пещерке, закопавшись в песок, когда вошел Калеб с миской в руке, и только вяло повернул голову в его сторону. Он виновато улыбнулся, подошел и поставил миску на пол передо мной.

— Вот, поешь, Несси, и прости пожалуйста, за все…

Я вздохнул, вытянул шею к миске, выудил из нее кусок мяса, прожевал, проглотил, потом еще и еще, пока все не съел. Кентавр лежал рядом и тихонько поглаживал мою шею. Покончив с едой, я смотрел, как Калеб забирает пустую миску, и вдруг спросил:

— Почему они боятся драконов?

Калеб сменил позу, подтянул меня к себе, уложил на лошадиные колени (ведь это колени, правда?) и начал:

— На востоке отсюда лежат развалины замка, когда-то это было прекрасное здание. Ныне только эльфы помнят былую красоту замка Горро, его высокие стрельчатые окна, башни и шпили. Воздушные лестницы с ажурными балясинами и все прочие его красоты и великолепия… Беда нагрянула внезапно, ни с того ни с сего.

Просто вдруг налетели драконы…

Очевидцы говорили, что драконов было три. Они летали над замком и поливали его огнем, и жгли его до тех пор, пока от замка не остались пылающие головни да оплавленные камни. Та внезапная атака в очередной раз подтвердила непредсказуемость и опасность драконов, никто не выжил в ту ночь, Несси, никто, понимаешь? До сих пор они не внушают доверия, то тут, то там случаются нападения драконов, то корову унесут, то деревню пожгут. И никто не знает, как от них спастись, уберечься. Никто никогда не ожидает от них ничего хорошего. Мне жаль, Несси, но у драконов плохая репутация.

Кентавр замолчал, а я приуныл. Вот оно что…

— Несси, пообещай мне, что ты не будешь плохим, что ты никогда никому не навредишь, пообещай мне, Несси. Прошу.

Ну что я мог сказать? Я и сам-то был в ужасе от выкрутасов своих сородичей и только и смог, что выдавить из себя:

— Обещаю.

Наплыв гостей день ото дня становился все жиже и жиже, пока не иссяк совсем, и я почувствовал себя посвободней и смог наконец-то заняться тем, что хотел всегда, а именно, играми. И играл я с детьми, благо, что их было много. Сперва Лиза, потом присоединились к нам Лерми и Герания, Конор и Тедди с Долли. Все, кроме Конора, — дети соседей. Лерми и Гера — эльфята, Тедди и Долли — медвелоры-медвежата… А Конор — взрослый тролль. Он за нами присматривал, конечно, мы же дети, какому взрослому придет в голову оставить нас без присмотра. Конор пахуч, Конор страшноват, но мы знаем, что он безопасен и что он никого из нас не даст в обиду. К тому же, сам Конор становился объектом для игр. Одна «Охота на троллей» чего стоит! Мы всей бандой навалимся на Конора, эльфы и медвелоры связывают его веревками, потом взваливают пленного тролля мне на спину и мы с песнями везем его в лагерь. Прятки, салочки-догонялки и многие разные игры…

Еще мы любили уходить в лес Дасти, искать «Следы невиданных зверей», и, конечно, находили (взрослые специально оставляли их для нас, я это по запаху понял, но никому не сказал). Наигравшись и набегавшись, мы, проголодавшиеся, спешили к ближайшему дому, возле которого оказались в тот или иной момент.

Вот и сейчас, очередная игра и внезапный голод загнали нас в гости к медвелорам.

Дядя Браун и его жена Золотая Лилия всегда рады гостям, особенно вечно голодным детям. Лиза, Гера, Лерми, Тедди и Долли набрасываются на блины с мёдом, пироги и каши, мне же на улицу выносят огромный тазик с рубленным мясом, щедро политым свежими яйцами, все же я расту и не помещаюсь в стандартный дом. А медвелоры хоть и большие, но все же не великаны, размером со среднего медведя, они и похожи на них. Но есть отличия, они прямоходящие, ходят на двух ногах, у них есть руки — покрытые шерстью и с когтями, но все же руки. Дядю Брауна все в округе уважают и знают как мастера пасечника-пчеловода. Его мёды поставляются на все столы. Так же у Дяди Брауна можно получить воск и прополис.

Когда я в первый раз увидел их…

Калеб постучал ногой по стенке, вызывая меня. В руках корзины с кувшинами.

— Несси, мы к Дяде Брауну идем за мёдом, пойдешь с нами?

Конечно, я пошел, чего это я дома один буду? Долго шли по тропе, углубляясь в лес Дасти, а там и запах вкусный появился, и пчелки зажужжали. Прошли липовую рощу да и вышли к домику, приземистый такой, из серого камня сложенный, старый-престарый, весь зеленым мохом да лишайником порос.

Калеб крикнул:

— Дядя Браун! Эгей!

— Иду!

Из-за дома вышел он, большой, лохматый медведь, чуть сутулясь, он шагал по-человечьи прямо, вытирая о фартук свои руко-лапы.

У него большая медвежья голова, мудрые, внимательные глаза и косматая бурая шерсть, его жена Лили очень милая, похожая на маленькую, золотисто-желтую медведицу. Вот такова раса зверолюдей — медвелоры.

У них есть дети, Тедди и Долли я знаю, но есть у них и старший сын Лаклан, он женат и живет далеко.

Разумеется, домой мы вернулись к вечеру, тяжело груженые мёдом и воском.

Эльфы. С ними знакомство состоялось так. Мы с Лизой тогда только начали притираться друг к другу и потихонечку играть.

И вот, играем мы в парке в прятки и догонялки, Лиза с визгом убегает, я с рычанием преследую её. И вдруг перед моим носом свистнула стрела, а чей-то голос крикнул:

— Девочка, не бойся, я тебя спасу!

Лиза испугалась и бросилась ко мне, я с тревогой завертел головой по сторонам — где опасность? От чего надо спасать Лизу?

Лиза первая поняла, в чем дело, и с криком обняла меня:

— Дяденька! Не надо меня спасать! Это мой друг, мы играем!

Из-за деревьев вышел невысокий стройный эльф с луком и стрелой в руках, он озадаченно смотрел на нас, мы на него.

— Я вроде недолго был в отъезде, но… видимо, я что-то пропустил. С каких это пор в Тихом доле драконы завелись? Девочка, откуда у тебя дракон?

Лиза нерешительно посмотрела на меня, я ответил:

— Из Драконьего лога, сэр.

— Я не понял, девочка, это твой дракон?

А мы с Лизой вдруг обиделись, обнялись покрепче и зарыдали.

— Эй, эй! Вы чего? Ну не плачьте, прошу вас, маленькие, миленькие, ну перестаньте…

Из кустов выломился тролль, злой, как врлак, укушенный цикутой, и рявкнул:

— Залтон! Паскуда, ты пошто тут детей обижаешь?

— Да не обижаю я их! Они сами!..

— Чего? Ты мне тут чего втираешь? Дети что, сами себя обидели, что ли? Лиза, Несси, хватит сопли разводить, домой пошли.

Мы тут же успокоились и пошли за Конором, который нас не бросал вообще-то, просто малость увлекся сбором и поеданием смородины, да и за детьми, играющими в догоняшки, не просто проследить. Вот мы здесь, а через секунду — там, попробуй уследить, в самом-то деле.

Уходя с поляны, я бросил мимолетный взгляд на эльфа. Когда я еще его увижу? И заметил печальный, задумчивый взгляд, которым он провожал меня. Я встревожился и вернулся к нему, заглянул в лицо. Он грустно улыбнулся и сказал:

— Дракончик… веди себя хорошо, ладно?

Я кивнул и ушел, мне было грустно.

Этот эльф видел драконов-убийц.

Все эти игры, знакомства, перекусы в гостях, разговоры-беседы в саду и огороде, все это вытекло энным количеством воды и времени. Я заметно вытянулся, на локтях и изгибах крыльев пробились шипы и стал расти затылочный рог, моя шкура приобрела золотисто-бронзовый оттенок.

Я вырастал в красивого и сильного зверя.

Для чего рождаются драконы?

Я уже крупней коня, мои крылья все чаще зудят и чешутся, так хочется в полет!

И однажды я не выдержал, покинул долину в поисках подходящего места для пробы крыла.

Лучше всего для этого, как ни странно, подошли старые развалины замка Горро. От самого замка мало что осталось, но площади фундамента было вполне достаточно для полноценного разбега, а остатки стен достаточно высоки, чтобы спланировать.

Осмотревшись, прикинул: откуда начать… Вдох, выдох… Поскакал, расправил крылья, резко оттолкнулся от земли, замахал ими. Поток воздуха оказал сопротивление и прижал к земле. Сильней, еще сильней машу крыльями, преодолевая сопротивление, и полетел.

Со свистом рассекая воздух, я пролетел над развалинами, поднялся выше и с изумлением воззрился на ставший неожиданно огромным мир.

Сделал круг, слегка наклонив одно крыло, потом опустил концы и поднялся еще выше. Здесь я расправил и распростер крылья во весь мах, до последней складочки, поток воздуха подхватил и плавно понес меня. Я долго, с наслаждением планировал в воздушном течении. Позже я сложил крылья, но кончики их отставил в стороны и ушел в штопор. Над самой землей я расправил крылья наподобие парусов, притормаживая. Еще раз повторил, тихо ликуя в душе от счастья, потом, расправив одно крыло и полусложив другое, я по широкой спирали спустился вниз, вытянул лапы и приземлился!

Вот это да!!! Да-а-ааааааааааа!!!

Наоравшись и напрыгавшись, я снова взлетел и отправился домой, в Тихий дол.

Неспешно скользя по небу, я вдруг ощутил, что проголодался, посмотрел вперед, прикидывая расстояние до дома, и понял, что далеко, что еще долго лететь.

А голод… ну, не тётушка он, чтоб терпеть его.

Вот только… Охотиться я не умею, меня обычно кормят, ну, соседи там… друзья. Ой, зря я так далеко улетел, места незнакомые, вон болото какое-то… Однако, я не иначе как с ума сошел, это же Расти Глен — Ржавая долина! И от нее следует держаться подальше! Я резко свернул, спеша убраться с опасной территории, но опоздал, вонючие испарения добрались до моих ноздрей, выжигая глотку и глаза. Задыхаясь, кашляя и чихая, полуослепший, я кое-как убрался с болот.

Спешно опустился на окраине какой-то деревни, прочихался-прокашлялся-продышался, перевел дух и пришел в себя. И поклялся, что больше ни полкогтём в это грёбанное болото не сунусь!

В груди неприятно жгло, я кашлянул, недоумевая, и из моего горла вдруг вырвался язык пламени. Ой…

«Ничего не ой, огонь — стихия воздуха, ты поднялся на крыло, опробовал, так сказать, стихию».

М-м-м… не нравится мне это, голос обычно возвращается, когда что-то плохое начинает происходить… Я, опасливо прижмурившись, осторожно осмотрелся. Вроде все тихо…

Маленькая деревушка, домов эдак двадцать, церквушка с прилегающим кладбищем.

«Пересчитай-ка могилки, вон те, с краю…»

Послушно пересчитал, пятнадцать свежих могилок, стоп, свежих? Пятнадцать??? И девять из них какие-то… маленькие…

«Детские, девять детских могил, больше детей в этой деревне нет, думаю, тебе не жалко будет её спалить».

Спалить?

«Да, посмотри на восток».

Посмотрел — еще одна, нет, не деревня, почти городок, большое поселение, домов очень много. Сглотнул. Разве для этого рождаются драконы? Может быть, сперва посоветоваться, рассказать всем, что в этой деревне чума и, чтобы зараза не распространилась, деревню надо сжечь.

«Кому ты объяснишь? Этим людям неизвестны такие слова, как бубонная чума, эпидемия и черное поветрие, хотя нет, последнее они, может, и поймут».

Я обещал Калебу не вредить…

«Это не вред, это профилактика, очистка остального здорового мира от скверны».

Моих сил не хватит…

«Торфяные болота очень горючи».

Да, верно, а также и то, что сами болота оказались рассадником заразы, слишком много домашнего скота потонуло в её гнилых водах и бесконтрольно разложилось.

К тому же я трусливо понадеялся, что никто не узнает, кто поджег болото, а вместе с ним и безымянную деревушку.

Вернувшись домой, первое время я вздрагивал от каждого случайного взгляда, брошенного в мою сторону, виновато ежился от каждого вопроса, а потом и приободрился. Кажется, никто ничего не узнал. Ну сгорело болото и сгорело, мало ли костров в лесу разводят?

После того первого полета я долго не решался летать, боялся, что вмешается голос и снова заставит что-нибудь сделать.

Но слишком свежа была память от счастья и радости полета, и однажды я не удержался, пешком ушел подальше от Тихого дола и, убедившись, что поблизости никого нет, поднялся на крыло.

И снова ощущение полного счастья! Теплый ветер под крылом, бескрайний и безбрежный воздушный океан. Ныряю в облака и окунаюсь в мокрый и холодный туман. Вот что это такое — белые облака! Капельки воды, мириады миллионов капелек, собранные вместе!

И опять я проголодался. Спустился, подумал, посмотрел на траву. На неё хотя бы охотиться не надо. Поискал подходящий лужок, да и стал пастись. Клевер, ромашка, василёк, еще клевер… О-оп-па, кузнечик, тоже съедобный, годится…

Так и повелось: я скрывал свое умение летать, уходил далеко, чтобы никто не видел, поднимался в небо и летал до одури, спускался, перехватывал случайного того-сего и на закате возвращался домой.

Никто не стоял над душой, никто не допытывался, куда это я постоянно отлучаюсь.

А однажды опять вернулся голос.

Летел я над стадом элитного рогатого скота, любовался их тучными ладными тушами и невольно глотал слюнки, аппетитно же выглядят…